Ты просто люби меня

      Время, как известно, летит быстро. Тэхён продолжал проходить процедуры, но оставшееся время посвящал музыке и танцам. Конечно, не в таком ритме, как он бы хотел, но это всё равно было значительным прогрессом. Единственное, что беспокоило Чонгука — это то, что после каждой тренировки Тэхён принимал обезболивающие, и зачастую в больших дозах. Чонгук решил, что пора поговорить с ним. Он сидел в своём офисе, перебирая документы, когда в его руки попал один из договоров, заключённых с фирмой Дэгёна, который подходил к концу.       — Нами, зайди ко мне, пожалуйста.       — Да, пару минут, — ответил Намджун.       Дверь тихо открылась.       — Чонгук, ты хотел, чтобы я зашёл? Что-то случилось?       — Пока нет. Я вот нашёл договор с фирмой Дэгёна. Думаю, нам его не стоит продлевать. Как ты считаешь?       — Если не продлим, нам придётся искать другую компанию для освещения на концерты, а ты знаешь, как сложно найти качественных осветителей.       — Мда… — Чонгук откинулся в кресле, задумавшись.       — Ты так и не прочитал его письмо? — с интересом спросил Намджун.       — Нет, и читать не собираюсь!       — Сделай это хотя бы для меня, — настаивал Намджун.       — Я не вижу смысла, — ответил Чонгук. — Он сам разрушил всё, что было между нами.       — Чонгук, ты серьёзно слепой? — не выдержал Намджун.       — Почему? — руки Чонгука инстинктивно сжались в кулаки.       — Почитай письмо, и ты всё поймёшь, — сказал Нам, выходя из кабинета.       Чонгук нехотя открыл почту. Письмо оказалось в папке «Не прочитано». Он кликнул мышкой. «Здравствуй, Гуки. Если ты открыл это письмо, значит, мы стали врагами. И это значит, что я натворил нечто, что невозможно исправить. Понимаю, что любые оправдания теперь будут пустыми, поэтому не стану оправдываться. Просто объясню, почему я накосячил и всё испортил. Мы были вместе очень давно, прошли через многое, и ты всегда был рядом. Мне казалось, что так будет всегда. Но есть одно «но». Ты был для меня не просто другом. Я люблю тебя, Гуки, безумной, сумасшедшей любовью. Я даже уехал в другую страну, где заводил романы налево и направо. Но ты, как заноза, всё время был в моём сердце. Оказалось, что я трус. Мнение окружающих оказалось для меня важнее собственного счастья. Я так и не смог сказать тебе о своих чувствах. А когда увидел Тэхёна и понял, как ты на него смотришь, меня охватила такая злость. В общем, я трус и долбоёб. Простить ты меня не сможешь, я знаю. Так что, прощай, и будь счастлив. Люблю, Дэгён.»       Чонгук читал письмо, не веря своим глазам. Вспомнил тот их поцелуй, но в тот момент он думал, что это просто шутка. Ведь Дэгён никогда не проявлял таких чувств. Хотя стоп... Были моменты, когда он гладил Чонгука по паху, делал массаж, и Чонгук чувствовал, как Дэгён возбуждается. Но тогда они всё перевели в шутку. Всё же, это не меняет главного — того факта, что из-за него мог погибнуть Тэхён.       Он резко захлопнул ноутбук.       Тэхён вошёл в кабинет и рухнул в кресло.       — Я так устал… Гуки, ты освободился? — спросил он.       — Уже да, — ответил мужчина, всё ещё думая о письме. — А где твой костыль? Почему ты без него? — строго спросил Чонгук.       — Он мне надоел.       — Тэ, послушай, ты сильно перегружаешь себя. Тебе ещё нельзя, смотри, сколько обезболивающего ты принимаешь. Так нельзя.       — Гуки, — Тэхён хитро прищурил глаза, приближаясь к Чонгуку и садясь ему на колени, — всё будет хорошо, — он поцеловал брюнета в нос. — Ну, мы домой идём или нет?       — Тэ, ты переходишь границы, не слушаешь, что говорят врачи, о чём прошу тебя я. Ты пропустил последнюю процедуру. Да и зачем злить хейтеров? Ты забыл, как начинал карьеру? Сколько слёз ты пролил. Сколько гадостей о тебе писали. Ты изменился, Тэ. Где тот нежный и внимательный парень, которого я полюбил? Где твоя искренность, твоя детская непосредственность? Что с тобой происходит?       Чонгук смотрел в его глаза, пытаясь хоть что-то увидеть в них. Но увы, кроме усталости в глазах Тэхёна не было ничего...       Тэхён и Чонгук вошли в дом.       — Гуки, нам нужно поговорить, — эти слова почему-то резанули слух Чонгука.       — Я слушаю, — Чонгук обернулся и уставился в глаза Тэхёна.       — Я хочу начать подготовку к сольному концерту, — сказал Тэхён.       — Ты с ума сошёл?! — запротестовал Чонгук. — Тэ, ты ещё не здоров! Ты не можешь так поступать. Вспомни, через что мы прошли, ты ешь обезболивающее, как конфеты! Какой концерт?! — Чонгук был в бешенстве. — Нет! Никакого концерта, пока Инсон не скажет «да»! И больше мы не возвращаемся к этой теме.       — Значит, мне не соврали, — тихо сказал Тэхён.       — Что? Кто не соврал? И в чём? — спросил Чонгук.       — Значит, ты действительно не хотел, чтобы я возвращался на сцену, — почти срываясь на крик, сказал Тэхён.       — А разве для тебя это тайна?! Разве мы не говорили об этом? Ты сам был готов отказаться от сцены ради меня. Или это всё было ложью? Может, ты и спишь со мной только из-за этого... — Чонгук замолчал. — Боже, Тэ, я... — он не успел договорить.       — Да, я ради тебя готов на всё, — сказал Тэхён. — И чтобы ты не подумал, что я сплю с тобой из-за этого, я думаю, будет лучше, если я вернусь к парням в общагу.       — Нет, Тэ, пожалуйста, не делай этого. Мы уже один раз чуть не потеряли друг друга. Я не хочу пройти через это снова.       У Тэхёна зазвонил телефон.       — Привет, Чими, я перезвоню позже. Да, я помню, пока.       Чонгука накрыла бешеная ревность.       — Ааа, — ехидно улыбнулся он. — Кажется, я понял: вся эта истерика только для того, чтобы встретиться с Пак Чимином. Ну и как? Он лучше в постели, чем я?       Звонкая пощёчина вывела Чонгука из равновесия. Но, в то же время, она разжигала в нём ярость. Он догнал Тэхёна на лестнице, тот направлялся в спальню. По щекам Тэхёна текли слёзы. Они ещё никогда так не ссорились. Ни разу Чонгук не позволял себе таких высказываний.       Чонгук схватил Тэхёна за руку и с силой дёрнул его к себе. Тэхён ахнул и буквально упал в его объятия. Глаза Чонгука пылали огнём.       — Смотри на меня, Тэ. Смотри и ответь честно, — сквозь зубы прорычал Чонгук. — Что у тебя было с этим Чимином?       Тэхён потирал руку, слёзы текли по его лицу.       — Гуки, мне больно, — тихо и нежно сказал Тэхён. Он положил одну ладонь на грудь Чонгука, а другую — на своё сердце. — Моё сердце, как и тело, принадлежит только тебе с той самой минуты, когда я увидел твои глаза на той самой дороге.       Слёзы Тэхёна обожгли сердце Чонгука. Его слова проникли в самую душу. Он прижал Тэхёна к себе.       — Прости, прости, — сказал Чонгук, чувствуя, как его сердце разрывается. — Я так боюсь тебя потерять. Я боюсь, что что-то случится, и меня не будет рядом. Я схожу с ума от одной мысли, что рядом с тобой могут быть другие мужчины.       Тэхён поднял заплаканные глаза. Взгляд был таким пронзительным, что у Чонгука прошёл мороз по спине.       — Гуки, давай поговорим спокойно. Мы сейчас можем наговорить много лишнего, перейти точку невозврата. А я, я не хочу терять тебя.       Они спустились вниз и сели на диван друг напротив друга. Повисло неловкое молчание. Тэхён решил заговорить первым.       — Гуки, я знаю, что ты переживаешь, вижу, как ты ревнуешь, и стараюсь не давать тебе повода. Поверь, ты единственный мужчина, для которого бьётся моё сердце. Только тебе я доверяю и верю. Я даже самому себе не верю так, как тебе. Что касается препаратов… Да, я принимаю их в больших дозах, но не хочу, чтобы ты видел, как мне больно. Иногда бывают такие боли, что жить не хочется. Поверь, очень часто я хочу всё бросить, забиться в угол, и чтобы меня никто не трогал. Бывает, что из-за боли я становлюсь злым и агрессивным. Но я сдерживаюсь, чтобы не причинить боль тебе. Но я вижу, как ты радуешься моим достижениям, и поэтому иду дальше, стараюсь ещё больше. А это требует ещё большей дозы.       — Но Тэ, я же не… — Чонгук не успел договорить.       — Гуки, дай мне договорить, потом ты выскажешься, — прервал его Тэхён. Чонгук замолчал. — Так вот, что касается Чимина. Он мой единственный близкий друг. Он тот, кто был со мной всегда, кто не отвернулся от меня, когда узнал, что я не такой, как все. И если бы не он, не было бы нас. Ещё раз повторяю: ты моя любовь, ты мой мир, и никто, и ничто не сможет это изменить.       Чонгук ждал продолжения, но Тэхён молчал.       — Я услышал тебя, — начал Чонгук. — Хочу, чтобы ты понимал: будь ты на сцене или нет, я буду тебя любить. Не хочу, чтобы ты мучился, не хочу, чтобы тебе было больно. Что же касается других мужчин, я постараюсь себя сдерживать, но не обещаю, что ревности не будет. А насчёт Чимина… Я понимаю, что он твой друг, но можно меньше объятий? Пожалуйста.       Тэхён улыбнулся.       — Ты ж мой ревнивый тигр. Я постараюсь.       — На счёт концерта, я очень тебя прошу, только не делай того, что может тебя травмировать. Если это так необходимо для тебя, пусть будет концерт.       Тэхён придвинулся к Чонгуку, сел ему на колени и взял его лицо в свои нежные руки       — ТЫ ПРОСТО ЛЮБИ МЕНЯ.       Чонгук поцеловал его.       — Прости за то, что схватил тебя.       — Больше не делай так, это было больно. — Тэхён нежно целовал руки Чонгука.       — Я обещаю. Но у меня просьба. Давай сходим к Инсону вместе. Может, можно что-то сделать с твоими болями.       Тэхён кивнул головой.       Будильник звенел, раздражая Тэхёна.       — Да замолчи ты уже, — буркнул Тэхён, еще не проснувшись. Он залез на Чонгука, целуя его в нос, лоб и слегка покусывая губы.       — Тэ, ты сейчас доиграешься, и мы точно опоздаем, — предостерег Чонгук.       Тэхён хихикнул.       — Ой, напугал, — ответил он.       Чонгук схватил Тэхёна, перевернул через себя и навис над ним.       — Так говоришь, не боишься? — подмигнул Чонгук.       Тэхён просунул руку между ними и коснулся паха Чонгука. Дыхание участилось, кровь прилила к лицу.       — Гуки, у нас мало времени, — еле дыша, шептал Тэхён.       — Ничего, — упираясь возбуждением в руку Тэхёна, шептал Чонгук. — Ты сам напросился, спускаясь поцелуями вниз по телу Тэхена, говорил Чонгук.       Тэхён застонал. Раздвигая бёдра, приглашая Чонгука войти в него. Чонгук нежно проникал в него, заставляя с каждым толчком Тэхёна стонать всё громче и выгибаться, прижимаясь сильней к Чонгуку. Они доводили друг друга до исступления, пока оргазм не накрыл их почти одновременно. Ещё пару минут они не могли отдышаться. Наконец Тэхён вскочил с кровати.       — Всё, пора собираться.       — Но сначала мы едем в клинику, — ответил Чонгук. Тэхён сделал рожицу, но сопротивляться не стал.       Позавтракав на скорую руку, они направились в клинику. Войдя в коридор, Тэхён замер. Его сердце бешено забилось, лицо побледнело, и он едва не потерял сознание.       — Тэ, что с тобой? — обеспокоенно спросил Чонгук, поддерживая его. Глаза Тэхёна смотрели в одну точку. Мужчина последовал за его взглядом и застыл. В коридоре стоял Дэгён. Руки Чонгука сжались в кулаки. Он защитил Тэхёна своим телом.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Чонгук, сжав зубы. Он рванул к Дэгёну и припечатал его к стене с такой силой, что у того клацнули зубы.       — Гук, пожалуйста, не здесь, — взмолился Дэгён. — Не надо.       Чонгук отодвинул руки, но не убрал взгляд.       — Что ты потерял здесь?       — Если позволишь, я всё тебе объясню, я могу прийти к тебе в офис.       Чонгук отошёл, бросив:       — Жду тебя в два, — он взял Тэхёна за руку и, не говоря больше ни слова, повёл его в кабинет Инсона.       Инсон улыбнулся своей редкой улыбкой, когда Тэхён и Чонгук вошли в кабинет.       — Ну как ваши дела? — спросил Инсон.       — Всё прекрасно, — ответил Тэхён, столкнувшись с вопросительным взглядом Чонгука.       — Да не очень, — сказал Чонгук, сдерживая раздражение. — Понимаете, доктор, Тэхён принимает обезболивающие чуть ли не три раза в день, и это меня беспокоит. Инсон встал из-за стола.       — Ложись на кушетку, — сказал он Тэхёну. Он начал надавливать пальцами на определённые точки на бёдрах Тэхёна, от чего тот стонал и вздрагивал.       — Больно, доктор, очень больно, — стонал Тэхён.       — Что ж, вам нужно пройти несколько анализов и сделать снимки, — сказал Инсон. — После таких травм существует высокая вероятность воспалений, из-за которых и возникают боли. Мы сделаем снимки, чтобы убедиться, что нет ничего серьёзного. Я выпишу вам противовоспалительные препараты, их нужно будет пропить, и боли станут менее интенсивными. Но повторюсь, физических нагрузок должно быть как можно меньше.       — А что насчёт концерта? — спросил Чонгук. — Ведь концерт длится на ногах как минимум три часа.       — Думаю, мы найдём выход из положения, — ответил Инсон. — Не стоит отменять то, что приносит радость.       Попрощавшись с Инсоном, Чонгук и Тэхён вышли из кабинета. Снимки показали, что с Тэхёном всё в порядке, и он буквально подпрыгивал от радости, его улыбка согревала Чонгука. Но в то же время тень переживаний не покидала его. Мысли о возвращении Дэгёна в город мешали сосредоточиться на хорошем.       «Зачем он вернулся? Что он замыслил на этот раз?»       Чонгук довёз Тэхёна до студии, а сам поехал в офис. Настроение было испорчено предстоящей встречей с Дэгёном, который, как всегда, был источником проблем.       — Итак, я слушаю тебя, — сказал Чонгук, сдерживая нарастающее раздражение. — Зачем ты снова здесь?       Дэгён поднял голову, его глаза были полны сожаления.       — Я пришёл, чтобы объясниться, — сказал он, медленно и осторожно. — Прошу прощения за то, что случилось. Я не думал, что всё зайдёт так далеко.       — Так?! — Чонгук вскочил с кресла, не сдержав гнева. — Ты хоть понимаешь, что Тэхён пережил? Ты осознаёшь, что он теперь до конца жизни будет принимать лекарства? Эти боли — навсегда! Ты виноват в этом! Ты был моим другом, я доверял тебе. А ты чуть не уничтожил того, кто для меня важнее жизни! — его слова выходили из него с такой силой, что казалось, он готов вот-вот потерять контроль. — Тебе, Дэгён, просто повезло, что я был слишком занят, чтобы мстить тебе. Но если бы я мог... я бы тебя убил!        Дэгён опустил голову, не решаясь поднять взгляд. Он слушал каждое слово Чонгука, как приговор.       — У меня есть оправдание, — произнёс он, почти шепотом.       — Какое оправдание?! — Чонгук буквально взорвался. — Ты что, с ума сошёл?!       — Я люблю тебя, Гук, — Дэгён почти не выдержал, его голос дрожал от эмоций. — Когда ты был с другими, я молчал. Но когда я увидел, как ты смотришь на Тэхёна, как заботишься о нём... Я не мог это вытерпеть. Я был сломлен, сгорал от ревности, но, честно, я не хотел, чтобы он пострадал. Я просто надеялся, что вы расстанетесь. Это была единственная моя надежда.       — И что бы тебе это дало? — воскликнул Чонгук, его голос был полон отчаяния. — Ты был моим другом. Я никогда не воспринимал тебя по-другому! Ты ничего не значил для меня, кроме друга!       — А как насчёт нашего поцелуя? — Дэгён поднял глаза и посмотрел на Чонгука, будто пытаясь найти ответы в его взгляде.       — Твою мать, — выругался Чонгук. — Это была пьяная шутка!       — Для тебя, может быть, — сказал Дэгён, но в его голосе прозвучала боль. — Но не для меня.       — И что теперь? — спросил Чонгук, не скрывая сарказма. — Ты снова собираешься устраивать проблемы?       — Нет, Гук, — ответил Дэгён, почти плача. — Не буду. Только не гони меня, прошу. Позволь быть рядом. Если ты счастлив с Тэхёном, пусть будет так. Но мне нужно видеть тебя хотя бы иногда. Это всё, что я прошу.       Чонгук молчал. Его мысли крутились как вихрь, и боль от предательства всё глубже проникала в его душу.       — Я не верю тебе больше, Дэгён, — с горечью сказал Чонгук. — Мне нужно время, чтобы всё осознать.       — Я понимаю, — тихо ответил Дэгён, его лицо побледнело. — Мой номер не изменился. Если решишь поговорить, звони.       С этими словами Дэгён вышел, оставив Чонгука в одиночестве, с горьким ощущением того, что некоторые шрамы никогда не заживут.