Просто сублимация

Матвей тяжело вздохнул и промыл ссадину на лице Владимира. Это была только одна из сотни, что виднелись не только на лице и не только ссадины. – Как же я тебя ненавижу. – Взаимно, котенок. Владимир отобрал из рук Матвея ватку, после опрокинул его на кровать, нависая сверху. Прошёлся поцелуями по шее, нежно её вылизывая, как мартовский кот. – Не лезь ко мне, от тебя воняет. Матвей упёрся руками в грудь парня, не давая ему близко приближаться. – Ты - ублюдок. – Знаю, солнце, но не волнуйся, это же просто сублимация. – Это долбоебизм. – Не ругайся, детка, – Владимир отодвинул руки Матвея и спустился ниже, целуя шею и ключицы, но почувствовав, как Матвей пытается отодвинуть его, заломил ему руки, – и не споротивляйся. Матвей посмотрел на своего парня, тот почувствовал взгляд и посмотрел в ответ, нагло ухмыляясь. Ничего разумного в его глазах не было, только зрачки до жути расширенные, как будто вся чернота мира слилась воедино и сейчас бушевала на дне, грозясь скоро вылиться во что-то очень мерзкое. И как только Матвей это с самого начала не заметил? Это же так бросается в глаза. Но, когда Владимир вернулся домой после недельного отсутствия, было не до рассматривания его зрачков, а выяснения причин его отсутствия. Он так и не добился от парня вразумительного ответа. Ему осталось только обработать раны Владимира, что покрывали не только лицо, но и все его тело. А вот сейчас Матвей лежит под грудой, состоящий из восьмидесяти киллограммового парня, его грязной и отвратно пахнушей одежды, без возможности выбраться. Точно не о таком завершении дня думал Матвей сегодня с утра. Совсем не о таком. – Прекрати, Вов. – Я же просил тебя меня так не называть. Ты знаешь как я не люблю это сокращение. – Владимир скривился, от чего его лицо, до этого и так не казавшееся приятным, превратилось в мерзопакостную гримасу. Он перехватил запястья Матвея одной рукой, сильно их сдавливая. Другой он задрал футболку, без стеснения касаясь, облизываясь и кусаясь. Приятны ли прикосновения любимого человека? Определенно да. А если человек под явным кайфом и касается насильно? Ответ очевиден. Матвей закрыл глаза и сглотнул. Это было неприятно и до жути отвратительно. Парень не отличался выдающейся физической формой, но семь лет хождения на борьбу не прошли мимо, а дали свои плоды. Они сейчас и пригодились, как нельзя кстати. Ловко извернувшись, запястья при этом болезненно хрустнули, Матвей ударил Владимира коленкой в живот. Тот скатился на пол и ошалело уставился в пространство, явно не совсем понимая что происходит. запястья Крименова нещадно горели. "Хоть бы не растяжение", – пронеслось в голове у Матвея, но сейчас медлить было нельзя. Быстро вскочив с дивана и бросившись в прихожую, Матвей, перед этим прихватив ключи, бросился прочь из квартиры. На улице уже давно началась метель, вроде и не такая сильная, но для парня, что был одет буквально в одну футболку и штаны, она показалась самой ледяной дрянью. Чтобы повернуть назад и взять куртку, не было и речи. Может он вернётся сюда завтра, а пока надо дойти до брата, переночевать у него, если конечно пустит. Фигуру Матвея заслонила стена снега, поэтому Владимир, что выбежал вслед за парнем, не увидел его. Он могло только опуститься на снегом коленями и завыть, как раненый зверь. Матвей слышал эти отчаянные звуки, но не повернулся. Больше он не повернётся, никогда.