Calling

Все знали, что Баро Шоэй — дикая и неукротимая зверюга, когда речь шла о футболе. В тот момент, когда Исаги встал на его пути, чтобы остановить его атаки на ворота Bastard München, он использовал всю свою альфа-силу, чтобы пробить мяч, не заботясь о том, что может травмировать беспомощного омегу, которого он так ненавидел. Хотя Исаги был действительно сильным и умелым, ему было трудно противостоять насилию, которое применял такой человек, как «Царь поля». Его самый большой страх материализовался, когда он попытался заблокировать удар Баро правой ногой, и первым, что он подумал, было то, что, вероятно, он серьезно повредит лодыжку. И, конечно, он этого не хотел. Он даже не осознавал, что своим феромонами омеги зовет кого-то конкретного среди адреналина. — Спаси меня, альфа. С его инстинктами, полностью настороженными, и обостренными чувствами, Кайзер почувствовал что-то странное на чувственном уровне, когда Исаги сражался с тем гигантом из UBERS. Это было похоже на электрический ток, который посылал сигнал в его мозг. Его рациональная сторона говорила ему, что, возможно, он это выдумывает, но его альфа-сторона кричала, что его омега в опасности и что он зовет его своими феромонами, чтобы инстинктивно защитить его от грубой силы нападающего другой команды. Его настороженность вызывал не только слабый запах лилий, который давал ему понять, что Йоичи в беде, но и то, как его сердцебиение учащалось, едва он ощущал этот зов помощи омеги своим носом. — Несс, заблокируй этот чёртов золотой зуб. — Не тратя времени, он выполнил быстрый манёвр, чтобы избежать блока Лоренцо, и стремительно направился к воротам. — Принято. — Алексис не позволил другому игроку из Gen 11 преследовать Кайзера, создав эффективную преграду. — Ух ты! Если ты сосредоточишься, ты можешь прорвать мою защиту, Михя! Михаэль не обращал внимания на то, что вылетало изо рта этого итальянца; всё, о чём он мог думать, это то, что Йоичи излучал манящий запах, как сигнал о своей нужде в защите, и что никто, кроме него как альфы, не мог бы почувствовать и отреагировать вовремя. За несколько секунд до того, как Баро смог выстрелить, Кайзер встал перед Исаги, ошеломив другого альфу, который пришёл в ярость. — Я не позволю тебе навредить моему омеге, — его хищные голубые глаза передали это другому альфе, который без промедлений ударил по мячу всей своей яростью и злостью. Михаэль зарычал и отбил мяч левой ногой, заставив его выйти за пределы поля и продемонстрировав свою доминацию над вызывающим его альфой. В этот момент все замолчали, пока вратарь не прокричал: — Угловой для UBERS! И мир снова начал вращаться. С другой стороны, Исаги был сильно ошеломлён тем, что только что произошло. Внушительное присутствие Кайзера и его пугающая аура ещё больше захватили его омегу. — Я справился, тебе не нужно было бежать с другого конца поля, чтобы это сделать, — сказал Исаги. — Так ты меня благодаришь за то, что спас твой зад после того, как ты сам конкретно попросил помощи у меня с помощью твоего чертова запаха? — ответил Кайзер. Исаги покраснел и начал заикаться: — Ч-чего ты вообще несёшь? Я не хрупкий омега, который нуждается в твоей защите, ты самодовольный альфа! — Как скажешь, — ответил Кайзер, когда он и другие игроки заняли позицию для удара UBERS со штрафного. Омега попытался собраться с мыслями, но не мог отделаться от мысли, что, если бы Майкл захотел, он мог бы возбудить любого омегу одним своим голосом. С того дня у него инстинктивно возникла несвоевременная сексуальная мысль о том, что этот альфа-герой всех его эротических снов. Он пытался связать это с тем фактом, что скоро у него начнется брачный сезон, но его первобытные желания никогда не были такими сильными, как в тот момент, когда Михаэль Кайзер решил откликнуться на его зов. Это нормально, что омеги становятся более восприимчивыми перед началом течки, а альфы чувствуют необходимость защищать своих партнеров в течение этого периода. Самый простой ответ заключается в том, что Кайзер инстинктивно защищал своего партнера, потому что Исаги непроизвольно выделяла феромоны притяжения специально для него. Возможно, это и было то, что все называли примитивным инстинктом.