”Прошу, позволь мне стать твоим.. другом„

      ”Тебе не нужно больше оставаться одиноким. Я здесь...„ ”Пожалуйста... Дай мне стать твоим.. другом.„ ...Другом. Другом? Ах, Чистая Ваниль.. Все такая же непорочная и утонченная, словно исповедь в церкви, благоухающая Божьим прощением. Воскрешение от.. обмана. От мертвой лжи, которая покрывает оставшиеся объедки души печенья Темного Молока, которые были поглощены одиночеством и вечностью раздумий в погребенном заточении в эльфийском лесу, в том неладном дереве... И после этого так просто: быть.. другом? Яркие глаза Ванили были устремлены на того, чей соулджем и чьё призвание нёс он сам, тот из-за кого он был создан и по чьей вине сейчас здесь находится. На душе было неспокойно, словно он сейчас был не на ровной поверхности, а над разъяренным морем. После всего, что произошло, его короткое предложение о дружбе выглядело странно и неуместно, но... ему правда хотелось просто помочь. –Ах ты..! - зверь поразил того своим охом пуще прежнего возмущения, – Будь ты проклят! - говоря это со всей своей искренностью, печенье Темного Молока разразило пространство своим гневом, – Ты ничего не знаешь! Ты - ничто! - яростный взгляд его глаз глядел в приоткрытые, которые словно хотели оплочить его своим светом, – Я уничтожу тебя! - обида и злость играли в нем вперемешку. –..., - слышать эти слова от Шадоу Милка было не впервые. Но это были лишь пустые угрозы, которые уже знатно надоедали, если быть совсем честным. Но.. Ванилла не ожидал настолько бурной реакции, что тот аж переместил их в мир своего сознания, подальше от чужих глаз. Пространство погрузилось во мрак и, кажется, больше таковым и не являлось. Пур огляделся по сторонам, поняв, что именно от него исходит единственный свет в этой тьме. Видимо, это его единственный шанс, чтобы поговорить с Шадоу Милком наедине, столько, сколько потребуется, не обращая внимание на идущее время. Важны только они вдвоём, остального здесь - не существует. –Шадоу Милк.. - с искренним сожалением тот глянул на печенье, подходя чуть ближе. Ванилла понимал, что его слова ничего не значат, в нём кроется нечто более глубинное, чем эта поверхностная ненависть к "краже" его личности, - Послу.. - не успел он ни слова сказать, как протянутую ранее руку оттолкнули. И вот он снова... Мудрец. Резко перед глазами помутнело и Шадоу взялся за переносицу. Что-то.. перенесло его туда. Туда, где все были еще святыми, теми непорочными, коими являются древние сейчас. Тот он, которого печенья взывали о помощи. Тот он, который был готов знать ради добра. Тот он, который еще не понял, что все состоит из лжи. –Кх.., - протерев глаза, он откинул эту мысль, глядя на того, кто уже был гораздо ближе, чем ранее, – Не приближайся ко мне! Ты.. Ты забрал у меня все. Ты не больше, чем неудачная подделка. Мое имя, мой соулджем - ты самая лживая ошибка в этом мире, Пур Ванила. Ничтожная и мелкая пыль, которая решила, что может присвоить себе мои знания! - Ванила, было, протянул к нему руку, от чего она быстро пала под удар и откинута от себя подальше. Шадоу сделал пару шагов назад в бесконечность черноты этого пространства, – Но у тебя нет даже половины, слышишь? Ты просто ничтожество, - сквозь зубы, едко цедил тот, чувствуя что-то странное на своей щеке... ...Слеза. Он не может поверить самому себе.. Резко переменившись в лице со злобного на удивленное, Милк прикоснулся пальцами к белой капле, а за тем глянул на обмокшие подушечки. Он.. плачет? Быстро стерев с себя этот позор рукавом, гримаса отчаяния и гнева вновь накатила на него. Брови Ванили домиком свелись к переносице, пока он не увидел нечто невероятно странное, что глазам своим не поверил. Выражение лица сменилось на аналогичное его оппоненту. Неужели он задел что-то личное? В груди больно кольнуло от горького осознания, что Шадоу так же больно от того, кем он стал. Ванилла пока не совсем знал, что именно тому пришлось пережить, но этот путь для него был болезненным и пришёл он ко всему этому не из собственной прихоти. Ему и самому было больно за того, ведь он не виноват: обстоятельства сломали его, не оставив ни крошки. –Но даже такое пустое место, как ты - смогло лицезреть мои.. Слезы, - пальцы ладони сжались, а челюсть чуть ли не скрипела от злобы, – Я удушу тебя собственными руками! Глаза Пур раскрылись, стоило тому сказать это и раствориться в пространстве. Не успел он и шагу сделать, как чужие руки оказались у него на шее, больно сдавливая её. Его собственные ладони легли на запястья по инерции. Он не пытался оттянуть другого или же вырваться. Проморгавшись, он, наконец, выровнял эмоции на лице, глянув на Шадоу с равнодушным принятием, освещая чужое лицо своим светом. В глубине души он надеялся, что в нём ещё осталась эта частичка здравого рассудка, которая не даст ему оборвать его жизнь. И она нашлась. Эта крупица, за которую ему необходимо ухватиться. И, если понадобится, он сам кропотливо будет её растить, лишь бы она дала хоть маленький росточек в этой непроглядной темной душе. Шадоу Милк отпрянул, словно испугавшись чего-то, как огня... Но даже его он не боится, в отличие от этого.. Взгляда. Взгляда принятия, ауры чего-то нежного и берущего в успокаивающие объятия.. Губы сжались, а дрожащий взгляд виновато опустился вниз, пока ладони превратились в кулаки... Ванилла выпрямился, глянув на него с сожалением, когда Милк отпустил его. Ему не хотелось пользоваться чужой сломленностью, хотелось.. склеить кусочки этой прекрасной композиции. Да, она уже никогда не будет как прежде, но в этом её прелесть. Она - живая. –Ты жалок, - нервный смешок вышел изо рта, – Пхах.. Хах.. Пхахах! - взявшись за волосы, тот выдавал свою защитную реакцию. Его маска разрушена, – Ты забрал у меня все. Почему ты не.. раскрошил меня, Ванила? Ты хуже жестокого зверя, ведь ты заставляешь меня наблюдать за моим падением! Чего ты хочешь этим добиться?! - он снова снизашел на крик и теперь уже белые слезы заполоняли его лицо, пока глаза позади него озлобились на Чистую Ваниль вместе с ним. Он больше не ведущий этого шоу. Он - посредственность..? Это не так, нет. Это. не. так. Вся вина лишь на негодности Ванилы, а он.. Ему просто стоит восстановить свои силы. Ничего более. Это ничего не значит.

–..., - Ванилла прижал руки к груди, поджав губы, пока другой говорил. Ему самому было до безумия больно за него. Он сам был готов заплакать вместе с ним, но... Ему нужно.. помочь тому. Помочь встать на путь исправления. Это его задача и его призвание, которое он выполняет искреннее, исходя из собственных убеждений, –Почему? Разве я могу забрать чужую жизнь и чужую волю? Я вижу, что ты таишь в себе то, что не хочешь показывать даже себе, - Ванилла медленно подходит ближе, озаряя другого своим светом, - У меня твой соулджем, твоё призвание и твои знания, и даны они мне были затем, чтобы вывести тебя обратно к свету. Тебя поглотила тьма, неужели ты не хочешь из неё выбраться? - Ванилла чуть нагнулся, дабы взглянуть в чужие глаза, но тот закрыл их, не желая принимать правду. Шадоу Милка раздражал Ванила до глубины души. Он гноил ему и так гнилые ее остатки тем, что он был таким "хорошим и чистым". Ангелом среди грозного неба, который аккуратно расстелит темные облака и вместо ливня будет лишь весенний дождь с радугой. Он бесил его своим изяществом и альтруизмом, да хотя бы уже просто тем что..! Был так на него похож... Он видел в нем старого себя, того, кого раскрошил в себе окончательно уже далекие века назад и признал слабостью эту бескорыстность. И то, что он затушил в себе восстало из мертвых сильнее его собственного упрямства. Просто.. невыносимо. –..., - даже не сам Шадоу, а его мозг отвергал просторечия Ванили, которые вовсе таковыми не являлись. Он не хотел слушать их, не хотел вновь становится беззащитным и слабым. Не хотел... Другой подходил к нему все ближе и ближе, но осторожничал, ибо шаги его были краткими и медленными. Свет затронул его одеяния, – Агх..! - когда лучезарные глаза попытались взглянуть в его сломанный взгляд, он скрыл его, как и все остальные взоры позади него, отвернувшись в сторону. Зачем... Зачем ему это надо? И самое ужасное, что он не мог так просто наклеветать на Ванилу, ведь... Он знал, что тот не хочет использовать его, а действительно хочет.. помочь. Знал по себе и.. Ему хотелось плюнуть в собственное отражение. Отвратительно, почему именно ему суждено терпеть эту пакость ведьм? Для чего до его хрупких чувств вновь хотят дотронуться такие аккуратные и нежные руки? Ему ужасно и совладать со своей злобой ему вряд ли суждено... Ванили необходимо что-то делать, ведь так дальше не пойдет. Шадоу ведь просто сбежит и не станет его дальше слушать. Надо брать контроль в свои руки. Нежданно для Шадоу Милка, Чистая Ваниль подхватил свой посох, а его пространство разъел невыносимо яркий свет... Ему пришлось проморгаться, прежде чем принять свое положение. Вокруг все было устелено полями цветов, грядущими в бесконечность, по которым бегали овцы - как уже символ этой печеньки, а возле них стояла беседка, в которой он бы сейчас хотел укрыться от этого света... Черт, нет, он бы вообще не хотел находиться здесь! Господи... –Прошу, выслушай меня. Я правда хочу помочь, и не из корыстных побуждений, а потому... Я восхищаюсь тем, как ты вёл печенек к свету и знаниям, твоим рвением к мудрости и познанию душ. Я ведь был создан для того же и... теперь я хочу привести к свету и тебя. Меня создали из-за утраты твоей веры, и вся моя жизнь вела к тому, чтобы прийти к тебе и помочь.. Я насквозь пропитан нескончаемым пониманием к тебе, искренней любви и восхищением, - Ванилла поднял глаза к чистому небу, проговаривая всё, что вертелось на языке такое долгое время, - Я не хочу сделать тебе хуже, и, если ты против, я отступлю и не буду касаться, лезть тебе в душу. Но... - он опустил глаза, глянув в чужие, - Я всегда буду рад тебе, - на лице появилась искренняя улыбка, - Я хочу быть твоим другом, и я верю, что ты можешь быть лучше, чем есть, можешь вернуться на путь истинный и побороть в себе весь этот мрак. –..., - когда тот попросил выслушать, Шадоу скривился в недовольной гримасе, но.. все таки.. решил выполнить его просьбу. Хоть раз, –..., – пока он слушал его в ушах чуть ли не свербело от нескончаемого потока загружающих его сердце, чувств. Его обжигал стыд, а вина была его извечным партнером, пока сам же тот не мог выдать ни слова из-за удушающего чувства ломающихся убеждений. Он наблюдал за тем, как другой поднял глаза к чистому небу и что-то резко помутнело.. Перед ним стоял он в своих позолоченных одеяниях.. Помотав головой, Милк, кажется, пришел в себя, –..., – он был сейчас в полнейшем ступоре. Ему хотелось прервать эти слащавые речи. Впервые не хотелось даже слышать о себе, как о великолепии. Ему просто дурно..., – чужая искренняя улыбка и этот взгляд, который уже трогал его за остатки души.. Верилось во все происходящее с трудом, –..., - и это вытрясло из него все эмоции. Теперь лицо и взгляд не выражали буквально ничего, что могло бы называться "жизнью". Все казалось дурным сном и вестью беды. Он знал о своей неправоте с самого начала, но устойчивые принципы просто не давали поломать эту стену между миллионами масок, которые он успел надеть на себя и.. настоящим собой. Он и не помнит уже свою истинную личность, но печенька Чистой Ванили, стоящая сейчас пред ним - это и есть его истина. То, кем он был. То, кем стал... Это чувство позора, скрывавшееся за поддельным задорством и вечным спектаклем, в котором он выступал главным шоуменом - он сам состоит из лжи. Главное противоречие и противоположности - это он и Ванила. Но.. кажется, он бы мог дать ему шанс.