особенности национальной ординаторской (пьяные бредни)

***

      – послушай, андрюш.       быков остановился и терпеливо поднял взгляд на купитмана, тяжело и мрачно вздохнул.       – ну что?       – неужели после всего, что было, мы продолжим вести себя как раньше? это ведь неправильно.       – а у нас ничего не было, ваня, бухать меньше надо! – быков вскинул брови и диковато усмехнулся. больно. сердце пропустило удар, а перед глазами – кромешная тьма. может – из-за выпитого коньяка, а может – с давлением не слава богу. в мыслях у купитмана пронеслось; нет, эти слова, отпечатавшиеся у него на подкорке, он мог четко и ясно увидеть: было бы здорово провериться, лечь в вип-палату с больным и разбитым сердцем – все-таки немолодой уже человек – и требовать, настаивать, чтобы врачом был всегда занятой и ищущий любые отговорки андрюша. – мне, между прочим, не легче твоего, у меня теперь перед глазами кровавые мальчики встают! только вот мне работать нравится больше, чем сопли пускать да коньяк халявный трескать.       – ты тогда тоже сорвался.       – не придирайся к словам, писькин врач, не нервируй почем зря. кроме тебя у меня есть еще четыре страждущих гения, – замахал руками. перед ним, купитманом, андрюша врать не умел, а каждый раз, срывая голос, опускался до криков, не в состоянии унять дрожи в своих руках. наблюдательный натанович каждый раз чувствовал необъяснимое вдохновение и волнение, вот так изобличая друга, возможно, чувствовал даже так называемые "бабочки в животе" – быков, впрочем, очень не любил это выражение и считал чем-то поэтически-надуманным. натаныч вспомнил это и грустно улыбнулся. вернее, вряд ли у него получилось что-то похожее на улыбку – не помню, не знаю, – скорее всего такой же лживый и агрессивный оскал загнанного в угол...       и перед тем, как наконец сбежать подальше от назойливого венеролога и от мыслей, терапевт, конечно – или вдруг, – на ходу развернулся и добавил:       – дружище, я очень ценю и понимаю твою тягу обсудить свои сложным чувства с таким опытным врачом, как я, да и со своим другом, наконец! но христа ради, не со мной. мне не хочется, ваня, прорабатывать чужие странные наклонности и нереализованные, прости господи, сексуальные фантазии. чао-какао.       пьяный купитман остался стоять посреди ординаторской, вспоминая обратную дорогу до кожвена.

***