Чужое, родное

Он умирал. Было больно. Он чувствовал, как сила разрывает его изнутри. Он не понимал, не осознавал себя; не контролировал. Его тело больше не принадлежало ему. Он видел перед собой его. Был ли Шэнь Цинцю напуган? Зол? Лицо его было спокойным, но в глазах метались чувства. Страх? Гнев? Упрямство? Лю Цинге никогда не мог разгадать, что скрывается за этим взглядом. «Беги» хотелось сказать ему. Он не мог ни говорить, ни дышать. Он просто ненавидел. Его, себя, все вокруг. Ненависть жгла, ему хотелось крови — своей, чужой, — не важно. Он помнит как нападал, как бил, резал, кричал, помнит запах отчаяния, запах боли, и как меч Шэнь Цинцю вошёл в его тело без единого колебания. Он смотрит в его глаза. Они нечитаемы, холодны, в них нет сожалений, нет жалости. Лю Цинге вдруг в тоскливой безнадежности понимает, и он знает, что Шэнь Цинцю напротив — тоже. Выживет только один из них. И это будет не он. Лю Цинге рухнул на колени. Мир плыл перед глазами, серый, мутный, далёкий Последнее, что он видел, — холодные, бездушные глаза Шэнь Цинцю. А затем он проснулся. Резко. Словно его выдернули из ледяной воды. Свет ударил в глаза. Он зажмурился, резкий спазм сжал грудь, дыхание сбилось. В ушах стоял звон, тело ломило так, словно его размазали по камням и снова собрали в неправильном порядке «Я жив?» — мелькнула сумбурная, нелепая мысль. Сердце дрогнуло в груди, болезненно сжалось. Может… Может, Шэнь Цинцю спас его? Глупая мысль. Безумная. Он попытался пошевелиться — и сразу пожалел. Каждое движение отдавалось болью в костях, каждый сустав ныл, мышцы были каменными, тяжёлыми. Он сжал пальцы — и ощутил слабость. Попробовал призвать ци… Ничего. Пустота. Страх вонзил когти в грудь. — …тавай! Ну же… шивец… Чужой голос больно ударил по ушам. Кто-то грубо пнул его в бок. Лю Цинге резко вдохнул, боль вспыхнула под рёбрами. Он почти зашипел, но стиснул зубы. Он резко поднял голову и сфокусировал мутный взгляд на человеке, что стоял перед ним. Мужчина средних лет. Взгляд тяжёлый, насмешливый. Лицо грубое, неприятное, с большим кривым носом. — Кто ты? — голос Лю Цинге сорвался на хрип. — Где я? — а затем, вспомнив пинок, ощерился: — И как смеешь пинать меня? Мужчина прищурился, удивлённо присвистнул. — Сильно же тебя приложила хозяйская рука, — протянул он, явно забавляясь. Хозяйская рука? В голове Лю Цинге бушевал хаос. Он напрягся, пытаясь собрать мысли воедино, но всё в нём протестовало, не желая принимать реальность. — Ты это… Иди умойся, может придешь в себя… — лениво бросил мужчина, кивая в сторону корыта с водой. Однако спорить смысла не было — тело болело, голова кружилась, и он чувствовал себя отвратительно. Он сделал шаг. Затем ещё один. Двигаться было мучительно тяжело. Когда он в последний раз чувствовал такую слабость? Такую беспомощность? Каждое движение отдавалось тупой, изматывающей болью. Но хуже всего было другое. Он не чувствовал свою силу. С каждым шагом его охватывало всё более зловещее, липкое предчувствие. Добравшись до корыта, он зачерпнул воду, окатил лицо. Холод пробежался по коже, пронзая разум ясностью. Он вздохнул и поднял глаза. И замер. Вода дрожала, отражая… не его лицо. Чужие черты. Бледная, невыразительная внешность. Узкие плечи, тонкие руки. Глаза не того оттенка. Волосы не той длины. Он судорожно сглотнул и разом ощутил, как по спине пробежал холодный пот. Нет. Нет. Он дотронулся до лица. Провёл пальцами по скулам, по губам. Затаил дыхание. Отражение повторяло за ним каждое движение. — Что… — выдохнул он, голосом, который тоже был не его. Паника вспыхнула внезапно, сжигая разум, заставляя сердце биться в груди, как загнанный зверь. Он резко развернулся и схватил за воротник мужчину, который с недоумением смотрел на него. — Что происходит?! — его голос сорвался в хриплый крик. Мужчина моргнул, ошеломлённо уставившись на него. А затем раздражённо поморщился и, рывком сбросив его руки, толкнул назад. Лю Цинге не удержался и рухнул, осознав вдруг, что этот человек намного выше и сильнее его. Этого не могло быть. — Совсем рехнулся, сопляк?! — взорвался мужчина. — Куда лезешь?! Лю Цинге тяжело дышал, холодея от ужаса. — Где я? — выдавил он, цепляясь за последнюю надежду, что всё это просто дурной сон. Мужчина раздражённо зыркнул на него. — Как где? — фыркнул он. — В поместье Цю.