caustic sweetness

«I should've never even loved you in the first place»

на площадке стояла привычная суета: суфлёры шептали текст актёрам, ассистенты бегали с наушниками, кто-то в углу спорил с режиссёром о свете. но как только они вошли - всё замерло. как всегда. их дуэт был космическим. два громких имени, два магнита, которые тянулись друг к другу на экране так, что зрители забывали дышать. режиссёры мечтали снимать их вместе, фанаты сходили с ума от намёков и украдкой брошенных взглядов. кто-то верил, что между ними что-то есть, кто-то отвечал  «да ну, просто отличная актёрская игра». они и сами не знали, как это назвать. им постоянно приходилось строить миловидное личико перед другими. будь то интервью или съемка. они прятались, но скорее всего больше от себя. улыбки, лёгкие поддразнивания, напряжённые взгляды — на экране это выглядело естественно, так, будто между ними действительно была химия. публика жадно глотала каждый их совместный кадр, не догадываясь, что за кулисами всё совсем иначе. они ненавидели друг друга до скрипа в зубах, побелевших костяшек и удушья. они хотели буквально убить друг друга, а перед этим сначала потрахаться. руки сжимались в кулаки после дублей, ногти впивались в ладони, пока они сидели рядом на интервью, изображая хорошее отношение друг к другу. слишком много подавленных эмоций, слишком много ненависти, которая жгла изнутри. гнев копился, и рано или поздно он должен был вырваться наружу. актёры - это не только про наигранную игру на камеру, это и про чувства в реальной жизни. мы часто пытаемся скрыть свои реальные эмоции за маской безразличия, однако не у всех получается. и таких людей нельзя назвать актёрами, даже если те хорошо играют на камеру. их игра была слишком реалистичной. потому что когда съёмка заканчивалась, когда софиты гасли, а все расходились, они оставались наедине. и тогда всё начиналось. они были врагами, хотя, можно ли это было назвать таковым? трахаться на съемочной площадке после съёмки, приходить после смены и трахаться у кого-то дома, разве это было приемлемым? когда они стали врагами с привилегиями, не знает никто. первый раз был случайностью. резкие движения, ярость, вспышка агрессии, переходящая в нечто большее. первый раз был пробным - руки сжимали друг друга сильнее, чем нужно, зубы оставляли отметины, дыхание сбивалось, как после драки. но когда всё закончилось, ни один из них не почувствовал отвращения. «он был прижат к стене, дыхание сбивалось, грудь тяжело поднималась. ён впился в его шею, не давая ни секунды передышки - губы, зубы, язык, всё смешалось в жадных, голодных поцелуях. укус. ещё один. следы бордово расцветались на коже, а потом исчезали под слюной, что была оставлена горячим языком. на следующий день они и не вспомнят об этом. может, не захотят вспоминать. но сейчас? сейчас не было ничего важнее, чем их разгорячённые тела и это безумное желание. кого волнует будущее, когда в приоритете настоящее? -твои руки дрожат. это из-за меня? как приятно. -захлопнись, придурок. его руки скользили по коже, пробегались по рёбрам, сжимали бёдра, оставляя на них огненные следы. пальцы прошлись по позвоночнику, заставляя того выгибаться в ответ, а затем без стеснения спустились ниже, изучая, исследуя, доводя до дрожи. он ловил каждый стон, впитывал его губами, срывая новые, когда прикусывал сосок, когда проводил языком по ключице, когда опускался всё ниже. дыхание стало ещё тяжелее, тело горело, пока внизу пульсирующее ощущение лишь усиливалось. грубость, нескрываемая страсть, глухие стоны в подушку и орущие соседи утром. было уже поздно останавливаться.» просто так случилось, и, кажется, никто не хотел отступать. обоим нужно было расслабление после съёмок, выплеск эмоций, которых накапливалось слишком много. подогретые взгляды, вынужденные прикосновения - всё это оставалось в теле, скапливалось внутри, пока не находило выход самым грязным способом. вторых половин у них не было, друзей с привилегиями тоже. но когда ты уже переспал с тем, кого ненавидишь, какая разница, сколько раз повторить? они давно потеряли счёт, да и смысл считать. «член входил до самого основания, разрывая тишину комнаты громкими, сдавленными стонами, утонувшими в подушке. мышцы сжимались, будто пытаясь вытолкнуть его обратно, но это лишь вызывало грубый смешок сверху. он не был нежен, не шептал слов утешения, не давал времени привыкнуть. просто пользовался, вбиваясь до самого дна, забирая всё, что хотел, чтобы потом уйти, будто ничего и не было. -блять, не сжимайся,  выдохнул он сквозь зубы, вцепившись пальцами в чужие бёдра. -сука…, простонал тот, пытаясь хоть немного расслабиться, но не получалось.  давление было слишком сильным, толчки - слишком резкими, а раскалённое удовольствие жгло тело изнутри, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме ощущений. одежда валялась где-то на полу, свет в комнате был приглушён, скрывая их лица, но не звуки. воздух был пропитан жаром, а тишину разрывали хриплые стоны и влажное, непристойное хлюпанье, отражающееся эхом от стен. член пульсировал, наливался, предупреждая о скорой разрядке, но он не замедлился -  наоборот, толчки стали глубже, грубее, резче. -блять…, ёнджун простонал, чувствуя, как гю вот-вот кончит, и вдавился сильнее, заставляя их обоих содрогнуться от переполняющего напряжения. его руки скользнули вниз, пальцы сжались, оставляя синяки на бедрах, язык скользнул по влажной от пота коже, прежде чем он впился в неё зубами, желая оставить след, чтобы завтра, глядя на себя в зеркало, тот не смог забыть этой ночи. это походило больше на мазохизм. почему?» разрешение? никто его не спрашивал.  руки грубо сжимали чужие бёдра, дыхание срывалось, стоны глохли в поцелуях. засосы расцветались на коже, следы зубов оставались на шее, ногти врезались в спину, оставляя красные полосы. иногда провокации начинались ещё на съёмочной площадке - слишком долгий взгляд, случайное прикосновение, пальцы, лениво пробежавшиеся по ткани рубашки. а иногда - за кадром, когда один оказывался слишком близко, тёплое дыхание касалось уха, а хриплый голос произносил что-то грязное, от чего всё внутри сводило судорогой. «-прямо здесь?, усмешка, но взгляд горит. -тебе ведь плевать, где. -ухх. и да, было плевать. потому что спустя минуту спина врезалась в ближайшую поверхность, ремень уже расстёгивался, а с губ срывалось сдавленное: -заткнись и трахни меня.» ——— очередной день съёмки. иногда казалось, что они снимают не детектив с элементами романтики, а порнуху, потому что количество постельных сцен просто зашкаливало. и сегодня они снимали одну из таких. по сюжету герои должны были зайти в комнату и поцеловаться. прочитав сценарий, они обменялись взглядами и приступили к сцене. они зашли в комнату с тусклым красным светом, большим зашторенным окном и двухместной кроватью. по краям комнаты стояли растения, создавая почти интимную, уютную обстановку. герои обменялись парой фраз, после чего приблизились друг к другу, и началась перепалка - развратный флирт с жаркими прикосновениями. вот, сейчас должен быть поцелуй. они сблизились, целуясь осторожно, почти целомудренно - как будто бы впервые. одежда была слегка приспущена, кофта оголяла плечи, оставляя место для касаний. через пару минут крикнули «снято!», и они нехотя отстранились, тупо смотря друг другу в глаза. съёмка закончилась, и все начали расходиться по домам. бомгю невзначай поправил ёну воротник, отстранился и пошёл собираться домой. а тот лишь глупо улыбнулся. ——— чувства. слово, которое не должно использоваться при метке «враги с привилегиями». но что делать, если чувства зародились ещё до этого? это может звучать глупо, в это сложно поверить, но это реально так. противоположность к любви - ненависть. в карьере актёра нет места любви, а если ты и влюбляешься, то почему бы не начать проявлять ненависть? убегание от собственных чувств, как говорится, срабатывает, но точно, сука, не тогда, когда вы трахаетесь каждый ебучий день. чувства растут, и за ненавистью их скрывать становится сложнее. агрессивное поведение в постели - отличный способ оправдать то, что не успеешь включиться в процесс и всё прочувствовать сполна, да и не будет подозрительно. в грубости выражались все несказанные слова и чувства. секс — изначально чувственный процесс, который не требует скорости.  надо, блять, наслаждаться процессом, а не вбивать его в стол до дрожи в коленях и полного отсутствия голоса. поцелуи на съёмках только подогревают чувства, которые и так прячутся где-то в маленькой комнатке сердца. кто из них влюбился первым - сложный вопрос, да и кто это начал, тоже. хотели оба, а объясняться на утро никому не хотелось. без чувств. без привязанности - и оба условия нарушены, причем обеими сторонами. иногда просто хотелось любить - просто по-человечески любить, ходить за руку в кино или на прогулку, смеяться над глупыми шутками, крепко обниматься, нежно целоваться без намёка на что-то большее. хотелось обоим, но, сука, рыдать в подушку после очередного бездушного траха - это норма, да? парни разошлись по домам, ничего как обычно не обсуждая. оба думали. оба хотели поговорить. оба боялись. ——— бомгю сидел дома, рисуя не пойми что-то ли лес, то ли дом, какие-то бессмысленные каракули. он не думал ни о чём, не хотел, потому что все его мысли крутились вокруг одного человека. каждое прикосновение буквально отзывалось эхом по телу, даже если уже казалось, что всё прошло. вдруг по квартире раздался дверной звонок, который эхом разнесся по всем комнатам. бомгю подошёл к дверному глазку - и, блять, там оказался ёнджун. бомгю открыл дверь, уставившись на ёнджуна, который оперся на косяк и смотрел прямо на него. -чего надо?, выдавил бомгю, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. -я хочу тебя,  спокойно сказал ёнджун, заходя в квартиру. бомгю не удивился - он уже привык к таким прихождениям. царапать своё сердце стало нормой. ёнджун подошёл ближе, чуть прижимая бомгю к стене. его взгляд был другим - сегодня он был другим. -это на тебя так наш поцелуй повлиял? ты как будто отстранённый, с иронией спросил бомгю. замечать перемены в своём враге - это было нормально? ёнджун положил руки на талию бомгю, слегка сжав её, но не сильно, и положил голову на его плечо, зная, что тот может в любой момент оттолкнуть. -гю…, тихо прошептал он. -ёнджун, ты пьяный? ведёшь себя странно, пробормотал бомгю, чувствуя приятное защемление от прозвища. ему нравились такие моменты - слышать своё имя от этого человека было и приятно, и странно. ёнджун поцеловал его в шею, слегка прикусив, оставляя заметный след, и сегодня он не был груб - это настораживало. через мгновение он отстранился, посмотрел бомгю прямо в глаза, взгляд бомгю говорил: «ёнджун, что происходит?». ёнджун прижался губами в нежном поцелуе, чуть прикусывая губы, ощущая, как язык изучает стенки рта, пытаясь получить больше, как будто медленно растягивая каждую секунду, каждое чувство. касания, поцелуи, взгляды - всё было другим. ёнджун растягивал момент, словно хотел замедлить время. бомгю не сопротивлялся, но сердце явно билось быстрее обычного. зачем он это делает? всё, что было в голове бомгю, кричало: ему это нравится. но рана в его сердце только увеличивалась. едкая сладость. ёнджун взял бомгю за талию и отнёс его на кровать, продолжая покрывать тело горячими, нежными поцелуями, одновременно чуть стягивая одежду. касания обжигали, дыхание сбивалось, а стоны становились всё громче. -гю, раздвинь ноги,  тихо потребовал ёнджун, и бомгю подчинился, раздвинув их. ёнджун встал между ними, переходя поцелуями к животу, потихоньку стягивая штаны. сердце билось, дыхание сбивалось, и в этой тесной комнате царила атмосфера разврата, но не такого как прежде. всё было другим. раздевшись, бомгю ждал резкого движения, но вместо этого ощутил небывалую нежность - ёнджун прикоснулся языком к кольцу его мышц, посасывая и облизывая, заставляя бомгю изгибаться и сжимать простынь от удовольствия. тихие стоны раздавались по комнате, а оба наслаждались этим моментом, понимая, что рана в сердце только становится глубже. -блять, простонал бомгю, когда ёнджун прикусил его, зализывая после, будто извиняясь. ему, сука, нравилось это новое ощущение - что-то новое и совсем не привычное. ёнджун, тихо ухмыляясь, спросил. -есть смазка? -первый ящик,  ответил бомгю, слегка закусывая губу. ёнджун привстал, достал смазку, выдавил немного на пальцы и ввёл один палец, наблюдая за реакцией. прелюдия? серьёзно? раньше всё было без этого, но сегодня всё было иначе. бомгю закусывал губу, а ёнджун ввёл второй палец, рястягиваясь внутри, двигаясь медленно, будто давая привыкнуть, наблюдая, как бомгю выгибается и хватается за его шею. ощущения были необычными. бомгю протяжно стонал, запрокидывая голову, а ёнджун тупо улыбался - ему явно не хватало такого контакта. он целовал его в шею, оставляя следы, а бомгю продолжал стонать, насаживаясь на пальцы и крутя бедрами. через некоторое время ёнджун вышел, выдавил смазку на член, размазывая её по всей длине, и, глядя прямо в глаза бомгю, вошёл головкой. бомгю стонал, ёнджун входил чуть глубже, медленно двигаясь, позволяя привыкнуть. бомгю прикусывал губу, пытаясь подавить стоны, а ёнджун ласкал его ключицы, чуть прикусывая, наслаждаясь каждой секундой. им обоим было, невыносимо приятно - ощущение, что так и должно быть, что это всегда должно было быть именно так. -быстрее, простонал бомгю, и ёнджун ускорил темп, но не вдалбливаясь, а наслаждаясь каждым толчком, каждым моментом. бомгю притянул его ближе и поцеловал в губы - не страстно, а нежно, с чувственностью, и ёнджун ответил так же, без напора, чувствуя, как мышцы сжимают член, значит, близко. он толкнулся чуть интенсивнее, чтобы довести бомгю до пика. -ёнджун… , протяжно простонал бомгю, кончая и изливаясь на живот. и ёнджун кончил следом, выходя из него, плюхаясь на кровать рядом. оба пытались отдышаться. -нам нужно поговорить, тихо сказал ёнджун, глядя в потолок. -завтра, я сегодня не в силах разговаривать, ответил бомгю. ёнджун кивнул, соглашаясь. -мне уйти?, спросил ёнджун, глядя прямо в глаза. -останься,  тихо прошептал бомгю прижавшись чуть ближе. и возможно, завтра они поговорят, идя по ночной улице за руку. возможно, через месяц объявят об отношениях. возможно, они будут счастливы. вместе.