Неподходящее слово

Оно неуловимо. Покалыванием в кончиках пальцев при якобы случайном мимолëтном касании. Сорвавшимся с языка словом, закончившим чужую мысль. Задержавшимся взглядом на слишком худой фигуре. И взаимной улыбкой. Той самой, которую не нужно объяснять — она и так понятна только им обоим. Оно витает в пыльном воздухе лаборатории. Читается между строк хаотичных записей на разбросанных всюду бумагах. Является тем самым верным ответом в череде вычислений на огромной доске. Выгравировано на каждой детали нового изобретения. Оно вынуждает задыхаться в бурных спорах, и оно же заканчивает их одним-единственным взглядом. Джейс полагает, что слово «любовь» не совсем верное для них с Виктором. Любовь — это про науку, про хекстек, возможно, даже про поцелуи и разговоры с Мэл. Но не про Виктора. Для него это понятие как будто слишком узкое и поверхностное. Одного слова точно не достаточно. Вселенная, орудующая теорией вероятности, очень и очень сильно старается, сводя два одиночества в этой точке. Крошечный шаг за ещё меньшим шагом в них обнаруживается всё больше точек соприкосновения. Идеальных, будто пазл. Где-то точно должен быть подвох. И они оба знают — точно знают! — что он обязательно будет. Когда-то потом, не прямо сейчас. В данный момент можно позволить себе стоять за закрытыми дверьми лаборатории ближе, чем того требует ситуация. Касаться плечом, заглядывая в записи и споря насчёт решения. Незаметно вдыхать запах волос, уже давным-давно пропитавшихся химикатами, машинным маслом и гарью. Но это вкуснее любого другого аромата, в сотни и тысячи раз, потому что такое близкое и родное. — Разогрею нам ужин, — за секунду до того, как Виктор ощущает голод, Джейс уже улавливает это. Привлекает внимание лёгким касанием сухих мозолистых пальцев к плечу, чуть сжимая, и получает отвлечённый кивок. Правда усаживается Виктор перед тарелкой, когда еда уже успевает остыть. Никак не может отвлечься, повторяя привычное «Да-да, сейчас, иду» снова и снова. Джейс только улыбается на это, гадая, помнит ли Виктор вкус горячего ужина. Сытость и усталость заставляют веки тяжелеть. Когда они спали? И сколько? Пожалуй, часов сорок они уже не покидают лабораторию, и скрипучая жёсткая кушетка кажется всё привлекательнее. Привычки расходиться каждому к себе на ночь нет уже давно. Спать они умеют и сидя, и стоя, но чаще — в неуклюжих объятиях. Прямо в лаборатории. Джейс привычно укладывает ноги Виктора к себе на бёдра, подтыкает прожжённый местами плед. А ещё обязательно подтягивает трость поближе, потому что знает — Виктор проснётся уже через пару часов и подорвётся работать. Так хотя бы будет безопаснее. Слово «любовь» точно не подходит для них. Оно слишком маленькое и скромное для того, что ощущает Джейс, пока Виктор сопит ему куда-то в шею и бормочет во сне. Что-то об инверсии. Вслушаться бы да записать, но он и сам слишком разморён живым теплом. Всё после. Потом. Пока можно немного отдохнуть, ощущая то самое неуловимое, чему ещё нет названия. Но обязательно будет. Они придумают.