Половинки

      – И я думаю: ну что за дибил! Ну как можно одевать на миссию красные тряпки! – смеялся Джонни, с размаху садясь на жалобно скрипнувшую лавочку. Он даже не озаботился расстегнуть свою экипировку, только прихватил в автомате у входа бутылку воды.       Саймон в ответ что-то неопределенно хмыкнул, раздеваясь у своего шкафчика, который был чуть дальше. Джонни, продолжая разглагольствовать, краем глаза наблюдал за ним.       В принципе, служба довольно быстро отучала от стеснения и излишней скромности. Тут никто не удивлялся шрамам, татуировкам в неожиданных местах, смешному белью "не по уставу" или неожиданному стояку после очередной миссии. Все как у всех.       И Джонни, сворачивая пробку и делая небольшой глоток, на автомате отмечал про себя: Райли пластырь снял, значит успел в санчасть зайти швы снять, хорошо… руку легко поднимает, значит уже не болят ушибленные ребра, – подмечает Мактавиш, когда Саймон стянул футболку. Привычный вид изборожденной шрамами спины наперекор здравому смыслу внушал размеренное, привычное спокойствие.       – Хотя, должен признать, новая форма вполне себе! Держит удар! – смеётся Джонни, вспоминая, как его чутка приложило взрывной волной. По касательной.       Саймон неопределенно хмыкнул, расстегивая ремень и нагибаясь, чтоб развязать шнурки берцов. Его движения были скупы и лаконичны. Ни суеты, ни ненужных действий. Джонни даже залюбовался. Сам он, когда не на миссии, был довольно шумный и беспокойный, как полноводная горная река. Совершенно не мог быть стационарно-спокойным. То ли дело Саймон. Тот, казалось, своим ледяным спокойствием мог “заразить” кого угодно. Хотя пару раз Джонни видел Райли в холодной ярости. И это пародоксально возбуждало его до звездочек перед глазами. Хотя сам Джонни всего это относил к избытку адреналина.       Райли дисциплинированно сунул в ботинки вкладыши, которые дарили обуви "лимонную свежесть" и поставил их на дно шкафчика. Брезгливо стянул носки и сунул их в мешок, который потом пополнится другим бельем и отправится в химчистку. Распрямился и похлопал по карманам. Джонни закатил глаза и сделал ещё один глоток воды, забавляясь. Райли любил раскладывать по карманам полезные мелочи, которые ни раз и ни два выручали всю команду. Но также педантично он выкладывал их по приезде на базу.       Поддев большими пальцами за пояс, Саймон снял штаны. Встряхнул разок, будто оценивая, в стирку или ещё походят и в итоге сунул в пакет. Ноги Райли были тоже в шрамах. Бордовых, старых, которые росчерками сливались в жутковатый узор. И несколькими новыми, розовыми, блестящими. Джонни узнал один, на бедре: он сам перевязывал его, чтоб Сай не истёк кровью.       Мактавиш покачал головой, гася ненужные сейчас воспоминания: та миссия была не из приятных и просто чудо, что они все выбрались живыми.       – Хорошо, что Прайс не видел твоих выкрутасов, – покачал головой Саймон, кинув на Джонни взгляд из-за плеча, но тот только рассмеялся.       На этой миссии Мактавиш действительно переборщил, устраивая “санкционированный” подрыв. Во всяком случае, выбегая из небольшого пыльного помещения и отчаянно махая рукой, чтоб остальные съебывались, Джонни умудрялся злорадно хмыкать. Райли едва успел дернуть местного камикадзе под защиту стены и того лишь слегка приложило обломками. Думать о том, что действительно мог сказать на это все Прайс оба не хотели, поэтому делали вид, что все в порядке.       Райли снял трусы, сунул в пакет и потянулся за полотенцем и несессером. Солнечный свет из длинной узкого окна под потолком, заливал раздевалку. И Джонни захлебнулся моментом.       Задница Саймона была без шрамов. Это было так... Контрастно... На спине и ногах буквально места живого не было: все же жизнь не щадила. А попа ровная, гладкая. И покрытая пшеничного цвета волосками, которые блестели в лучах солнца и казались совсем белыми.       Джонни проглотил липкую слюну, глядя на идеальные упругие половинки задницы. Для Мактавиша это было целое открытие, озарение. Он раньше никогда не замечал за собой интерес к тылам сослуживцев, а тут не мог взгляд отвести. Ему до одури хотелось прикоснуться к этому трогательному великолепию, провести кончиками пальцев, ощущая кожу и тонкие нежные волоски.       Райли, впрочем, не обращал на это внимание. Почесав ягодицу, от чего на нежной коже появились красные следы, он сунул ноги в сланцы, закинул на плечо полотенце и отправился к душевым.       Джонни провел рукой по лицу, пытаясь стереть с него выражение полнейшего ахуя. Член в штанах был возмутительно бодр, сердце колотилось, а в горле было сухо настолько, будто не он только что выхлебал половину бутылки.       Мактавиш встал, раздраженно срывая с себя амуницию и запихивая в шкафчик не глядя. Видимо, в вертолете его растрясло, если в голову лезет всякое.       Но перед глазами у него были аппетитные половинки, которые хотелось сжать ладонями и уткнуться в них лицом. Стряхнув наваждение, Мактавиш быстро разделся и, не глядя по сторонам, зашел в душ, заняв самую дальнюю кабинку и уткнувшись носом в стену, чтоб не встречать ничьих взглядов.

***

      Быстро закончив с бумажной волокитой, Мактавиш сбежал в увольнительную, уехав в ближайший городок. Местные девушки, как правило, были не против выпить пару бокалов пива или что покрепче, и провести ночь с улыбчивым парнем, который весело шутил и был так хорош собой, что ноги раздвигались сами собой. Но сегодня охотницам за компанией не вечер не везло. Тавиш, сев в угол в бутылкой пива, отмахивался от возможных знакомств.       Шикарные полусферы одной из танцовщиц бара, которая хищными когтями вцепилась в его плечо, не вызывали никакого отклика: ни в душе, ни в теле. Но стоило только подумать о филейной части Саймона Райли, как в мозгу тут же скакали единороги.       Мактавиш вполне себе имел представление об однополой любви и даже какой-никакой опыт присутствовал. Но ему все это казалось баловством. Он был уверен, что все осталось там, в далёкой гражданской жизни. Ведь сейчас за годы службы у него не возникало желания закопаться лицом в в чью-то задницу и сделать “брррррррр” между упругими половинками. Он даже особо и не засматривался на мужчин, отмечая только на автомате, кто прилагал усилия в спорт-зале в последнее время, а кто больше филонил.       Решив для себя, что это лунное затмение, или луна в Козероге, или ещё какая то астрологическая херня, Джонни допил свой напиток, расплатился и, улыбаясь всем встречным красоткам, пошел на выход. Настроения не было совершенно и Мактавиш хотел телепортироваться в свою комнатку и лечь спать. Лишь бы получить перерыв от своих мыслей и непрошенных наблюдений.

***

      Следующие несколько дней прошли довольно штатно, лишь Тавиш иногда зависал, разглядывая Райли на тренировках или планерках. Хотя никто не обратил на это никакого внимания, потому как Джонни вел себя как раньше: шутил, барагозил и, иной раз, доводил до дергающегося глаза. Впрочем, все это было штатно. Будь иначе, каждый бы из его окружения забил тревогу, заваливая тревожными вопросами.       У них выдался перерыв, и, чтоб не попадаться на глаза Прайсу, который тут же найдет для него общественно полезное занятие, Тавиш устремился в зал.       Быстро переодевшись, он переходил от тренажера к тренажеру. Джонни краем глаза наблюдал за занимающимися парнями: как раз стайка новобранцев осваивала территорию спортзала под ленивым присмотром проштрафившегося сержанта. Ну красавцы все, как на подбор. Фигуристые, с прострелом мышц и потрясающим рельефом. Все были с настоящими рабочими мышцами, а не перекаченными бычками, которые жрут протеиновые коктейли на завтрак обед и ужин, закусывая протеиновыми же батончиками.       Себя Джонни тоже не обошел стороной, критически разглядывая в зеркало. Он был из мясной породы: здоровяк с хорошей мышечной массой. И, может его мышцы визуально терялись за природной волосатостью, но доходягой его назвать было точно нельзя. Все же генетическую лотерею он выигрывал, взяв от своих предков только лучшее.       В зале царил настоящий мужицкий аромат, который был знаком до последнего оттенка запаха. Негромкие разговоры или резкие, словно щелчок бича, выкрики сержанта, который не позволяла филонить. Звон высаживаемых на штангу блинов и легкий звук опускающегося груза составлял основной фон зала. Все это было привычно и успокаивающе.       Когда большинство новичков закончили тренировку и потянулись, переговариваясь к раздевалке, Джонни выждал минутку и пошел туда же. У него уже и отговорка была готова: взять полотенце и бутылку с водой, "забытую" в начале тренировки. Ему хотелось понять, все ли голые мужские задницы вызывают в нем обильное слюноотделение, или нет.       Беглый осмотр обнажающихся мужчин не вызвал эффекта "Вау", на который так надеялся Джонни. Он смотрел на красивые, разгоряченные тренировкой торсы, вдыхал мускусный запах здорового тела, но не более. Это все было привычно и обычно.       Схватив из шкафчика бутылку с водой и небольшое полотенце, он пошел обратно в зал. Нацепив на уши огромные наушники, он бежал уже второй десяток минут по беговой дорожке, пытаясь отвлечься мыслями от всего и сосредоточиться на беге. Вдох-выдох, вдох-выдох. Он упруго бежал, следя за дыханием. В наушниках играла классика. Сегодня это был Ференц Лист. Джонни хмыкнул. Никто не знал, что он является большим поклонником классической музыки и предпочитает тренироваться именно под нее.       Он знал, как его воспринимают большинство людей: балагуром и балаболом. Слишком шебутным и шумным, чтоб быть серьезным. И лишь единицы знает его несколько иначе, глубже. Но, как оказалось, он и сам себя знал не до конца.       Едва он увидел Саймона, заходящего в зал и начинающего небольшую разогревающую разминку, как споткнулся и едва позорно не слетел с беговой дорожки. он успел ухватиться за поручни и соскочить. Он пытался отдышаться, согнувшись и уперев ладони в колени.       – Ты же знаешь, что лучше распрямиться и глубоко дышать, – хмыкнул над ухом знакомый голос.       Тавиш распрямился, снимая наушники и уставился в льдистые глаза Саймона.       – Ты в порядке? – спросил он.       Джонни неуверенно кивнул. А Сай снова заговорил, чем весьма удивил: обычно из него слова не выжмешь:       – Лист это очень круто. Хотя я люблю заниматься, слушая Роберта Шумана, – бросил он и отошел на соседнюю дорожку.       Мактавиш замер, пытаясь переварить все, что услышал. Откуда Райли узнал? Видимо, он задумался намного сильней, переходя от тренажера к тренажеру и опомнился, когда Саймон уже скрылся в раздевалке. Джонни устремился следом. Ему хотелось понять, показалось ли ему в прошлый раз? Может тогда в крови бродил остаточный адреналин?       Джонни уселся на лавочку, вертя в руках бутылку с водой. Саймон, не обращая ни на кого внимания, быстро разделся и пошел в душевую. Мактавиш даже прикусил губу, пытаясь сдержать длинный стон.       Аппетитная, упругая задница, покрытая светлыми волосками будоражила фантазию и поджигала кровь. Ну как так то?       Мактавиш раздраженно ударил кулаком по ладони и пошел обратно в зал. Найдя на телефоне Шумана, он раздраженно ткнул на клавишу play и снова ступил на беговую дорожку. Надо было выветрить дурь.

***

      Новое задание было выматывающим, истончающим нервы и здравый смысл. Под конец каждый едва сдерживался, чтоб не огрызаться и не наговорить друг-другу лишнего. Каждый из них был опытным бойцом и прекрасно понимал, когда надо бы промолчать, переговниться: все же им еще работать вместе.       По прибытию на базу каждый свалил в разные стороны: просто что тихонько спустить пар. Тавиш видел, как Райли пошел в сторону раздевалок. Он сжал зубы, что не увидит стриптиз в исполнении лейтенанта, потому как сам Джонни должен был зайти с некоторыми бумагами к Прайсу.       Стараясь скорее разобраться с делами, Мактавиш помчался к раздевалкам. Саймона не было, его шкафчик был закрыт. Раздраженно зажмурившись, Джонни сжал кулаки. Последнее время все идет наперекосяк. Когда он, в конце-то концов, стал так зависеть от вида голых лейтенантских тылов?       Мактавиш разделся, схватил полотенце и пошел в душ. Он двигался бесшумно: эта привычка довольно прочно вошла в его жизнь с началом службы. Вода негромко шелестела, блестящими ручейками скатываясь по украшенный шрамами спине, стекая на задницу, где бороздила русла между намокшими волосками. Райли оперся одной рукой о стену, второй же…       Джонни прекрасно знал, как это нехитрое действие помогает избавиться от остаточного адреналина. Тело Райли было напряжено в струну, зад поджимался и бедра поддавали вперед, когда с приглушенным стоном, которое напоминало “Мактавиш”, Саймон кончил.       Сам Мактавиш замер памятнику самому себе, пытаясь понять, он действительно это услышал или выдавал желаемое за действительное? Однако долго стоять он не стал: пикантность момента и так зашкаливала. Поэтому, громко шлепнув дурацкими тапочками, как бы заявляя о своем присутствии, Джонни прошел к своей любимой дальней кабинке и включил воду.

***

      Мактавиш метался по кровати, пытаясь проснуться. Он знал, что все это всего лишь кошмар. Липкий страшный сон. Но такой, что держал крепко, не позволяя проснуться и от этого становилось еще страшней.       Лишь когда он задел тумбочку и стоящая на ней бутылка воды ударила его по скуле, он пришел в себя. Тело покрыто липким холодным потом, дыхание с трудом получилось восстановить.       Не сказать, что его часто накрывало таким состоянием. Но когда накрывало…       Он понимал, что смысла спать дальше не было никакого. побродив по небольшой квартире, он схватил сумку, которую не разбирал и пошел в спорт зал. Быстро переоделся и, нацепив наушники, пошел к тренажерам.       Джонии замер в дверях, когда увидел бегущего на дорожке Саймона. Его, должно быть, тоже настигли кошмары.       Переглянувшись, они кивнули друг другу. Слова были не нужны. Каждый из них понимал, что не просто так тут. А если понимали, смысла сотрясать попусту воздух не было.       Через пару часов Райли снова кивнул парню и пошел в сторону раздевалок. Джонни хотел было пойти следом, но задержался, убирая по местам гантели. Когда Мактавиш все же зашел в раздевалку, Саймона уже там не было.       – Какого черта? – спросил сам у себя Джонни. Быстро скинул шмотки и небрежно запихнул их комком в шкафчик.       Зашел в душевую. Райли не было в его любимой кабинке. Джонни пошел дальше, пока с удивлением не понял, что из всех душевых Саймон стоит в той, которую предпочитал занимать сам Мактавиш.       Упругая задница притягивала глаза. Струйки воды “пригладили” волоски и нетронутая ранениями кожа выглядела идеально.       Джонни хотел было подойти, прижаться к нему. Но его дурацкие шлепки с перемычкой между пальцами подвели его. Этот самый держатель между пальцами вылетел и стопа Тавиша, не удержавшись на подошве скользит по мокрому полу. Делая совершенно неловкий мах руками, Джонни падает и утыкается таки лицом аккурат в заветные половинки.       – Мммм, – стонет несдержанно он кладя ладони на упругости и сжимая их руками, чуть разводя в стороны.       Саймон, сдавленно ругаясь, дергается, отстраняется и смотрит с прищуром на стоящего на коленях парня.       – Может, пропустим этап переговоров, обсуждений классической музыки, свиданий и присту…       Райли хватает его за руки, вздергивает на ноги и смотрит в глаза. Чуть с усмешкой, но неожиданно с теплотой.       Поцелуй, долгий, долгожданный, натягивающий тонкую струну терпения опалил нервы и поджог кровь. Из легкого и изучающего, он вскоре превратился в душно-страстный, выжигающий весь воздух из легких.       В душевой, как и в раздевалке они надолго не задержались. Беспрерывно целуясь, они влетели в отдельную квартирку Саймона и рухнули на кровать.       Пусть комната была звукоизолированная, но наутро соседи удивлялись непонятным глухим стонам и нестройным ударам по стене, где была стандартная армейская койка. Все списали на кошмары, которые порой случались у лейтенанта Райли и вопросов не задавали.

***

      Раздеваясь после очередной тренировки, Саймон накинул полотенце на бедра, чтоб под прикрытием ткани снять белье, а после прошествовать к душевым. Если кто-то и обратил внимание на перемену поведения лейтенанта, то просто не предали этому значения: бывают в головах сослуживцев тараканы и пожирней.       И только Джонни самодовольно улыбнулся. Он лично оставил на этих ягодицах отпечатки своих челюстей.