piercing on your lip it's perfect

Минхо и Чонин сидели на полу в тренажерном зале. Зал был пуст, только они вдвоём; усталые, но довольные после интенсивной нагрузки. Всё здесь им было знакомо — тяжелые штанги, гантели, зеркала на стенах, отражающие их силуэты. Атмосфера была типичной для подобного места, с терпким запахом пота и приятной усталостью в мышцах. Минхо, чуть наклонив голову, судорожно ловил каждый вдох, пытаясь восстановить дыхание после изнуряющих тело подходов. На лбу парня блестели бисеринки пота; губы были влажными с каплями воды. Но не это привлекало внимание сидевшего рядом Чонина. Серебристое кольцо пирсинга, сверкавшее каждый раз, когда Минхо двигался или говорил. Именно это стало объектом интереса Чонина. Он не мог не заметить, как эта деталь на губе хёна украсила и так красивого человека. Чонин сам удивлялся, почему обычная крошечная железка так сильно притягивала его. Это было необъяснимо, но пирсинг Минхо был чем-то невероятным. И теперь, после тренировки, когда они остались вдвоём, Чонин не мог больше сдерживать любопытство, рвущееся наружу. Пирсинг. Это всего лишь прокол. Металлическое кольцо, плотно обхватывающее пухлую розовую губу Минхо. Чонин не мог избавиться от мыслей об этом долбанном пирсинге уже несколько недель. Он не знал, когда именно это стало фетишем, но чувствовал, как его сознание кружило постоянно вокруг холодного металла на губе Минхо. Чонин знал, что пирсинг — это не просто украшение и каприз хёна. Это нечто гораздо большее, что завораживало и своей внешней формой, и тем, как неразрывно было связано с личностью своего владельца. Это кольцо на губе Минхо было выражением его силы, уверенности и того, как он воспринимал мир. Это было интимным, личным, и одновременно таким странно привлекательным моментом. Чонин часто думал, как это кольцо ощущалось на губах. Он представлял, как оно немного холодное касалось кожи, скользило по его губам и подбородку, создавая странное, но невероятно привлекательное ощущение. Чонин не мог понять, почему именно эта маленькая деталь хёна так сильно привлекала его. Ведь это было не просто любопытство. Это было как зацикленное желание понять, какие эмоции прикосновение с металлическим предметом вызывало. Для Чонина это стало не просто интересом, а настоящим фетишем. Он был очарован тем, как это кольцо, эта маленькая железка, так быстро стала частью Минхо, и как она придавала ему какую-то дополнительную привлекательность. Когда Минхо двигался, выполнял упражнение или связку хореографии, когда он говорил, это кольцо слегка скользило по его губе, мерцая на свету. Чонин не мог оторвать взгляд от этой маленькой металлической детали. И он мог бы смотреть на Минхо бесконечно, но каждый взгляд на пирсинг заставлял его мысли сбиваться в большой спутанный ком. В итоге за эти недели для Чонина новый образ Минхо стал чем-то, что невозможно было просто игнорировать. Чонин в принципе и так плохо справлялся с игнорированием своих подозрительных новых эмоций относительно хёна, а последние изменения в Минхо и вовсе вышибали из него душу при каждой личной встрече. Чонин представлял, как оно должно ощущаться: холодный металл касался бы его губ, когда они прикасались к Минхо. Чонин был уверен, что каждый поцелуй с этим пирсингом был бы не просто касанием, но особенным опытом. Возможно, даже больше, чем сам поцелуй с хёном, которым Чонин буквально грезил. Минхо, кажется, прекрасно знал, что происходило в голове друга. Он всегда был таким — спокойным, уверенным в себе, и, как оказалось, знал, что его пирсинг действительно вызывал у Чонина особые чувства. Это не было обычным украшением для Минхо, как многочисленные блестяшки на пальцах. Оно было частью его образа, частью того, кем он был. Поэтому Чонин чувствовал правильно, как это кольцо олицетворяло всё, что Минхо собой представлял: уверенность, силу, загадочность. Последнего было порой слишком много, даже сейчас, в тренажёрном зале, пока парни перебрасывались взглядами. Минхо уже поднялся с пола и теперь сидел на скамье, прислонившись спиной к прохладной стене. Его взгляд был устремлён в пустоту, будто он искал что-то в своих мыслях. Чонин подошёл к нему, замедляя шаг — он не знал, как лучше начать разговор, но у него в голове крутились вопросы. Этот дурацкий пирсинг в нижней губе Минхо сводил Чонина с ума. — Хён, — тихо позвал Чонин, но его голос всё равно прозвучал громко в тишине зала, — было больно делать пирсинг? Минхо поднял взгляд. Его тёмные глаза столкнулись с глазами Чонина. Парень задумался на мгновение, после чего его взгляд немного смягчился. Лёгкая улыбка на лице Минхо была почти незаметной, но Чонин всё равно смог разглядеть её. — Нет. Просто немного странно, но совсем не больно. Чонин почувствовал, как его сердце сжалось от интереса. Он не мог поверить, что это могло быть так просто. Как это возможно? Пирсинг на губе, сделанный иглой, проткнувшей плоть — но не больно? — Правда? — удивился Чонин, наклонив голову, словно пытался разглядеть что-то в лице друга. — Я думал, что это должно быть хотя бы немного болезненно… Минхо усмехнулся и осторожно поднялся со скамьи. Его движения были плавными, уверенными, как всегда. Он подошёл ближе к Чонину, и в этот момент их взгляды встретились так, как обычно это делают двое людей, оставшихся наедине. — Это зависит от твоего порога боли, Йенни, — ответил Минхо, его голос был немного тише, но глаза оставались напряжёнными. — Лично я не чувствовал ничего, но, может, тебе это показалось бы по-другому. — Вот как... Чонин всмотрелся в лицо старшего, пытаясь уловить хоть какие-то признаки шутки или недосказанности. Но Минхо был непредсказуем, всегда умел скрывать свои чувства, и порой это создавало больше вопросов, чем ответов. Из-за этого в груди Чонина неприятно ёкнуло. — Да, — Минхо шагнул ещё ближе, почти касаясь плеча друга. — Ты же знаешь, что боль — это не всегда физическое ощущение. Но если хочешь, я могу показать, что значит настоящая боль... Чонин пытался сосредоточиться на словах Минхо, но взгляд напротив завораживал его. Каждый жест и слово Минхо затмевали все мысли, оставляя лишь одно желание — быть рядом. Чонин почти не дышал. Его взгляд стал более настороженным. Он не знал, как реагировать на услышанное. Минхо никогда не был склонен к пустым угрозам, и в его тоне звучала такая уверенность, что было трудно сказать шутит ли он сейчас. Минхо, заметив, как Чонин не может оторваться от его взгляда, усмехнулся едва заметной, но такой соблазнительной улыбкой. Его дыхание стало немного тише. — Ты такой придурок, Минхо хён... Чонин судорожно сглотнул вязкую слюну. Его глаза не отрывались от Минхо, и в голове метались вопросы, на которые не было ответа. Минхо был загадкой, порой слишком сложной, чтобы понять — запутанной головоломкой без ответов. Минхо наблюдал за реакцией Чонина. — Ты всегда нервничаешь, когда я рядом, Йенни. Почему? Голос Минхо стал глубже. Он как будто заглядывал в самую суть Чонина, пытаясь понять, что именно скрывается за его взглядами, паническими вздохами и небрежным плохо скрытым смущением. — Я не понимаю, о чём ты... Минхо молчал, его глаза как будто пытались проникнуть в самую душу Чонина. Он шагнул ещё ближе, и теперь между ними оставалось буквально несколько сантиметров. Чонин почувствовал, как его дыхание стало прерывистым, а сердце всё чаще билось в груди. Он не знал, что Минхо хочет, и это его пугало, но в то же время невозможно было отвести взгляд от лица напротив. Минхо наклонился чуть вперёд. Он не спешил с ответом, как будто испытывая Чонина, проверяя, что тот будет делать дальше. — Ты действительно не понимаешь? — спросил Минхо, совсем без улыбки. — Ты ведь знаешь, что когда два близких друга... остаются наедине... Эти слова проникали в самое сердце Чонина, как удар молнии. Он хотел что-то ответить, но язык будто прилип к нёбу, а слова не шли. Всё, что Чонин мог сейчас, это смотреть в глаза Минхо, пытаясь понять, что стоит за этим вопросом. Минхо был так близко, что Чонин мог чувствовать тепло его тела и лёгкое дыхание. С каждым мгновением этот невидимый барьер между ними становился всё тоньше, и Чонин не знал, с какой скоростью они оба полетят с обрыва, возможно, в свою самую большую ошибку. Минхо продолжал. Его голос был почти шёпотом, словно он сам не хотел нарушать ту хрупкую тишину, что возникла между ними. — Хён... — Все эти взгляды... Ян Чонин, — Минхо хмыкнул. — Ты либо держишь меня за идиота, либо выводишь. — Я не... Чонину не дали договорить, несильно сжав его запястье. — Брось, Йенни. Всё дело в пирсинге? Тебе нравится это кольцо? Ты думаешь о моих губах? Потому что если нет, то это самая жирная ложь в мире, милый. — Твой пирсинг, он... красивый. Чонин слабо улыбнулся, но внутри него всё трепетало. Он снова посмотрел на пирсинг Минхо. Его взгляд задержался на этом маленьком, но таком заметном кольце, которое было почти центром всего мира в этот момент. Чонин вдруг осознал, что ему хочется понять, как чувствуется прикосновение металлического предмета к коже. Как ощущается не просто скольжение, но и что-то более серьёзное. И этот интерес был таким жгучим и интригующим, что Минхо, словно прочитав чужие мысли, вдруг предложил: — Хочешь попробовать? Чонин растерялся. Его губы слегка открылись. Он не знал, что именно ему предложили и что он сам хотел — попробовать понять, какого это чувствовать пирсинг на коже или же спросить, что снова нёс этот сумасшедший хён. — Что? Хён, ты что делаешь? Чонин начал бормотать, паникуя. Минхо взял Чонина за руку, его пальцы коснулись чужого запястья. Чонин почувствовал, как в его груди что-то сжалась, и ощутимое тепло, почти необъяснимое, заполонило его внутри. Минхо замер. Их с Чонином лица были настолько близко, что они могли почувствовать биение сердец друг друга. В гулкой тишине оно разносилось эхом по нервым окончаниям. Взгляд Минхо был уверенным, но в его глазах читалась лёгкая искорка игривости, словно он знал, как действует его присутствие на Чонина, но всё равно не спешил делать следующий шаг. Чонин был готов, наверное, к любому повороту событий, но не к тому, что происходило сейчас. Казалось, что напряжение в воздухе между ними могло заискриться в любой момент. Минхо, мягко обхватив ладонь Чонина рукой, поднёс её к своей нижней губе. Чонин не сразу понял, что запланировал его хён, но вздрогнул всем телом, почувствова подушечками пальцев металлическую серёжку. У Чонина практически остановилось сердце. Он замер. Его дыхание стало прерывистым, а мысли всё больше путались. Он понимал, что они оба сейчас делали что-то странное, но уже было слишко поздно просто забыть и сделать вид, что ничего не было. — Хочешь почувствовать, как это? — спросил Минхо с лёгкой усмешкой. Всё, что Чонин мог сделать — это кивнуть. Да, Чонин кивнул. И, несмотря на всю свою растерянность, он осознавал, что это было правильным. Аккуратный пирсинг на губе Ли Минхо стал чем-то гораздо большим, чем просто очередным украшением. Он стал частью игры, частью чего-то неизведанного и безумно притягательного. Минхо наклонился вперёд, и, не отрывая взгляд, медленно прижал свои губы к губам Чонина. Это был лёгкий, нежный поцелуй. Чонин не ожидал этого, но в какой-то момент его руки, будто сами собой, обвили шею Минхо, притягивая хёна ближе. Чонин чувствовал, как пирсинг Минхо касался его собственных губ. Он не мог понять, что именно в этом моменте так сильно его зацепило, но поцелуй с привкусом металлического кольца сводил с ума. Этот холодок едва касался кожи Чонина, но с каждым прикосновением как будто посылал волны возбуждения по всему телу. Чонин, всё ещё не понимая, почему именно пирсинг так его размазывает, ощущал, как собственное дыхание стало учащённым. Он притянул Минхо к себе сильнее, чувствуя, как ладони Минхо скользят по спине, а тело рядом тянулось к нему, словно хотело выдавить воздух между ними. Минхо, ощущая реакцию Чонина, не отстранялся. Он разорвал поцелуй всего на несколько секунд, и только чтобы медленно провести кончиком языка по своим губам, слегка поддевая кольцо. Этот жест только усилил впечатления Чонина. Он снова ответил на поцелуй. Он стал более глубоким, и Минхо не отстранился, позволив их губам слиться в более тесном, жарком поцелуе. Их дыхание переплеталось в вихрь эмоций, как будто сам воздух становился плотнее, насыщеннее. Каждый вдох и движение становились сакральными. Минхо аккуратно прижимал Чонина к себе. Его губы скользили по губам Чонина, а кольцо пирсинга, как невидимая нить, тянулось через пространство между ними, наполняя их первый поцелуй каким-то новым оттенком. Каждый раз, когда Минхо прикасался к губам Чонина, металл кольца тёрся о кожу парня, и это было странно и приятно одновременно. Минхо и Чонин, оба потерявшиеся в моменте, забыли обо всём. Был только их поцелуй, этот холодный металл на губах, который добавлял какой-то особенный смысл ко всему. Он заставлял их двигаться навстречу друг к другу и чувствовать каждое прикосновение, каждый вдох. Минхо слегка отстранился. Их глаза встретились. Он увидел то, что сам не мог объяснить — что-то новое, что-то сильное, что не давало покоя. Первым нарушил тишину Чонин. Он вытер слюну Минхо и свою тыльной стороной ладони с губ, после чего спросил: — Классно потренировались сегодня? Минхо прищурился. Его взгляд стал более сфокусированным, словно он был настроен на что-то большее, чем просто поверхностный разговор о случившемся. Он заметил, как Чонин отвёл в сторону взгляд, но всё равно не мог скрыть искорки интереса. — Классно, — подтвердил Минхо с ехидной улыбкой. Его голос был тихим, но в нём была уверенность, которую сложно было игнорировать. — Но, кажется, ты немного устал? Тренировка была тяжёлой... Чонин почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Могу поспорить, что ты, — слегка нахмурился Чонин, пытаясь вернуть в разговор лёгкость, — всё-таки больше сил оставил для поцелуя. Минхо тихо рассмеялся. Его смех был таким же привлекательным, как и всё остальное, что он делал. Он снова наклонился к Чонину, но не для того, чтобы поцеловать. На этот раз его лицо было просто близко. — Возможно, — ответил Минхо с ухмылкой. — Но я люблю... тренироваться. Чонин почувствовал, как его лицо слегка краснело от такого откровенного намёка. Но он не мог отвернуться. Всё, что происходило, было слишком новым, слишком возбуждающим, чтобы просто уйти и замять тему. — Я не против больше тренировок с тобой, Минхо хён. Минхо наблюдал за Чонином. В голове у него тоже путались вопросы, на которые он пока не знал ответы. Что сегодня было? Тренировка? Поцелуй? Или что-то, что они с Чонином оба не могли ещё до конца осознать? — Ты хочешь продолжить. Минхо решил не задавать вопрос, это было утверждение. Чонин лишь хитро улыбнулся и тихо ответил: — Да, давай завтра тоже... потренируемся.