Чернильно-букетный период

Незнакомцы с улицы случались в жизни Кайзера не так часто, как можно было бы подумать. Даже редко, как для альфы. Возможно дело было в том, что он имел странные заскоки, и в целом предпочитал отдавать всего себя работе, которой эти самые заскоки были вполне удовлетворены, но к своим годам Михаэль имел весьма скудный список имён, где не было места экспериментам. Да и какое удовольствие в перепихе на одну ночь? Интересней ведь не это, а совсем другая часть… Кайзер любил издеваться над людьми. Находить жертву на пару месяцев: начинать с амплуа идеального бойфренда, понемногу внедрять лёгкие уколы по больным местам, переходить на тяжёлый абьюз и газлайтинг, параллельно ужесточая секс, а потом бросать в разбитом состоянии. Прелестное хобби, скрашивавшее одинокую жизнь. Имел место некий азарт, что заставлял его выбирать людей посильнее для своих махинаций, отчего победы были лишь слаще, но… Это так муторно! Михаэль терпеть не мог притворяться хорошим парнем, особенно с омегами, которые чуяли опасность за километр. А по натуре он был мешком с дерьмом, что с него взять? Так трудно было раз за разом маскировать воображаемых навозных мух и гадкий душок! Поливать себя тоннами маскирующих духов, глотать подавители, лишь бы никто не почуял мерзкий, гниловатый аромат феромонов жестокого, дефектного альфы. Жалко ли ему было своих жертв? Нет. Потому что никто из них его не любил. После каждой авантюры у Кайзера уходили месяцы на то, чтобы прийти в себя, как будто это его бросали, выебав мозги. Поэтому с годами он пришёл к тому, что его работы стало хватать: Кайзер был тату-мастером. Для работы запах скрывать так тщательно не приходилось, да и строить из себя непойми что — тоже. Он мучал людей иголками, смотрел на боль в их глазах, слушал скулёж и вздохи, а потом его за это благодарили. Михаэль тоже себя благодарил, но за то, что начал лет в пятнадцать бить партаки друзьям за банку пива, чтобы теперь, в двадцать пять, бить идиотам «memento mori» за большие деньги. Хотя людей, которые били проклятую надпись, он ненавидел скорее за то, что они легко отделывались — Кайзер предпочитал бить блэкворк. Толстыми машинками с кучей игл, с доработкой белым, за минимальное количество сеансов… Он обожал всех тех грёбаных мазохистов, что ходили к нему. И так из-за этой любви к ненормальным, одним промозглым мартовским днём он, от скуки нацелившись на девчонку, что забила у него рукав, оказался в Аду. Уже на входе в преисподнюю нежно пахло цветами, за огромными стёклами витрин пестрели букеты, а старый радиоприёмник, висевший внутри, играл не менее старые попсовые песни о любви. Вывеска гласила пошло-банальное: «Цветочный Рай», но Михаэль совсем не ощущал покоя и благодати. Кайзер не помнил, чтобы за последние десять лет хоть где-то чувствовал себя настолько не в своей тарелке. Он на территории врага. Там, где нет ни одной железки на лице и кляксочки чернил под кожей. Место обитания грёбаных зануд и мягких, ванильных омежек. Когда он зашёл внутрь зазвенел колокольчик — ну и пошлость — а из-за стойки раздался вежливый и звонкий голос кассира: — Добро пожаловать в «Цветочный Рай»! И вдруг ему стало плевать на девчонку. На горизонте возникло кое-что получше, и куда более диковинное, чем очередная байкерша. Кое-что, чего у него никогда не было, но о чём тайно мечтал любой альфа, даже самый испорченный. Настоящий, домашний омега. Над цветами за кассой стоял паренёк. Азиат, синеглазый, с милыми щёчками и крепкими предплечьями, видневшимися из-под закатанных рукавов рубашки. А ещё на его фартуке, вторя названию магазина, сзади на лямках были нашиты малюсенькие плюшевые ангельские крылышки. Сотрудник выпрямился, повернулся к нему и лучезарно улыбнулся. Вот блять. Это реально ангел. Омега, посланный с небес: вокруг него воздух искрился от святости и света, цветы пахли в два раза сильнее, а все закрытые бутоны тотчас распускались. Михаэль готов был поклясться, что видел нимб. — Вам что-то подсказать? Он встретил своего истинного, иначе быть не могло. Вот так, романтично-мило, как обычно с Кайзером не случалось. Своих партнёров он цеплял в клубах, в барах, на работе, на заправках, но никак не в райском садике. Правильно, встреча с истинным действительно должна быть особенной. С тем, кто полюбит его даже сквозь мерзкий запах, кого Михаэль никогда не посмеет унизить или бросить, с кем разделит жизнь, жильё и душу. Главное произвести хорошее первое впечатление: искренность — ключ! Кайзер открыл рот, не в силах отвести глаз от вежливо ждущего ответа омеги. Мысли как-то запутались, он разучился говорить на несколько секунд, и… — Отъебись, — фыркнул Михаэль и вышел из магазина. Вот блять. Щёки горели, сердце колотилось так сильно, будто пыталось прорваться сквозь рёбра, выпрыгнуть из тела, вернуться в магазинчик и извиниться. С Кайзером такого не случалось примерно… Никогда. Ни разу! Об этом парне он не знал ни черта, но коленки почему-то подкашивались, мысли бешено скакали по кругу, а в животе крутило так, как будто Михаэль съел что-то, что его убьёт. Это было ново, это было странно и, конечно же, это было страшно. Любовь с первого взгляда, встреча с истинным… Такие вещи не должны были настигнуть кого-то вроде Кайзера, потому что это просто было невозможно. Но вот он здесь, еле-еле ковылял обратно в салон, держась за майку на груди. Кожа лица наверняка красная, как после порки, ещё и жжётся. Грёбаные небеса послали за Михаэлем своего лучшего киллера, чтобы он перестал портить жизнь людям, и он так сильно облажался на первой же фразе. Он не услышал топота за своей спиной, но не мог не заметить, как его с неожиданной силой развернули за плечо. На секунду перед ним промелькнуло лицо ангелочка — Кайзер счёл это за галлюцинацию, белую горячку. Но потом эта «белочка» вмазала ему по лицу так крепко, что мир зазвенел. Нет, не на кусочки разбился, просто начал звенеть как грёбанная колокольня! — Мудак, — ему прилетел ещё удар под дых. Кайзер согнулся пополам, закашлялся, схватившись за живот. Вдогонку, нападавший ангелок сплюнул ему под ноги, и пылая гневом гавкнул: — Сам отъебись, педик. — Ты бежал за мной, чтобы вмазать?! — еле фокусируя взгляд прохрипел Михаэль. Вот чёрт, удар-то крепкий! Совсем не омежий! Кайзера не впервые били по башке, отнюдь, но вот так… Наверное, это и есть сила любви?! — У меня и без тебя херовое утро! — смутился флорист. Кажется, он вдруг понял, что прямо у всех на виду напал на человека, и что старушка на другой стороне улицы подозрительно быстро набирает какой-то номер. — Вот блять, кажется, оно сейчас станет ещё хуже. Ещё один вызов полиции, и меня уволят, — поделился раздосадованный парень, и вдруг схватил Михаэля за руку. Стоит говорить, что его сердце пропустило столько же ударов, сколько и он? — Не тупи, за мной! — скомандовал ангелок, и утащил Кайзера за собой обратно в «Цветочный Рай». В глазах всё ещё плыло, поэтому он, запинаясь о собственные ноги, мог лишь пытаться поспевать за бодрым омегой, смотря на дурацкие, милые фетровые крылышки. Звук колокольчика на двери мерзко резанул по ушам, а оглушающий запах цветов окончательно лишил координации. Михаэля протащили за кассу, в подсобное помещение, и впечатали в стол. — Садись, тут стульев нет, — грубо пробубнил омега, похлопав его по щеке. Кайзер, всё ещё оглушённый, послушно забрался на столешницу, неловко усевшись, кажется, на ножницы. В воздухе тяжело пахло грозой, как будто недавно тут был чудовищно пахучий альфа, и от этого голова у Михаэля трещала ещё сильнее. — Блять, — пробормотал он, потирая виски. Такой альфа рядом с его (будущим) омегой это не к добру. Кайзер не видел из-за воротника фисташкового поло, была ли у ангелочка метка, но был готов драться и грызть глотки за право укусить заветную шею даже поверх следа от чужих зубов. Базовый инстинкт, автоматическое наведение: Михаэль не видел никаких препятствий. — Ты чего стонешь? Я, конечно, могу сотрясение оформить, но вроде бил не так сильно… — Ангелок поставил рядом с ним ярко-рыжую пластиковую коробку аптечки. Собрана по всем стандартам безопасности на предприятии, но всё же не такая навороченная, как у них в салоне. — Запах, — коротко ответил Кайзер. Омега охнул, как будто пристыжённый и… Концентрация агрессивного феромона почему-то понизилась, будто ангелок разбавил эту жижу своим запахом, который Михаэль пока что не смог определить. — Выбесил ты меня, поганец! — рявкнул смущённо ангелок, и аккуратно взял Кайзера за подбородок, чтобы осмотреть лицо. Покрутил, удовлетворённо хмыкнул. Сильными пальцами неловко прощупал переносицу, убрал чёлку со лба, проверил виски, перебрав волосы. Михаэль разомлел под руками омеги. — Целёхонький. — Ага, — глупо кивнул Кайзер, и уставился на флориста. Зрение наконец прояснилось, вернулась способность трезво мыслить. Каким же милым был… Взгляд метнулся на бейджик: Йоичи Исаги. Он был просто очарователен, образцовый омега! — Ты… — Ну, та старуха наверняка уже свалила, ты жив-здоров, претензий нет, так что иди куда шёл, мне работать надо. — Ага, — снова тупо кивнул Михаэль, слабо улыбнувшись. Но улыбка продержалась ровно столько, сколько он не понимал смысл сказанного. — Стоп, не «ага». Ты меня выгоняешь?! — Сам же сказал отьебаться. Цветы не нужны — пшёл вон, иначе ещё раз врежу. С чего мне тебя тут держать? — Исаги скрестил руки на груди, нахмурился. — Мне два раза повторить? — Ты не почувствовал? — Кайзер игриво усмехнулся. Какой неприступный цветочек! — Принюхайся, ангелок. — Вмажу ведь, — цыкнул Исаги, но воздух носом втянул. Михаэль на секунду запереживал о своём гниловатом запахе, однако для его истинного это не должно было быть проблемой. Йоичи не поморщился, но нахмурился сильнее. — Ну альфа, и что? Ты какой-то извращенец, заставлять незнакомцев себя обнюхивать? — на личике флориста появилось отвращение, как будто ему захотелось перестать дышать с Кайзером одним воздухом. — Мы истинные, разве не чувствуешь? — Михаэль пылко подался вперёд, бережно подхватил руки Йоичи, заулыбался шире, по привычке не обращая внимания на панику на чужом лице. — Надеюсь, тот альфа, которым тут пахнет, не твой? Исаги врезал ему ещё разок, но не так сильно, как мог. Отлично, омега начинает признавать своего… — Это мой запах, озабоченный! — заверещал он. — Вон из магазина, иначе я вызову полицию! — Ты альфа?! — Кайзер вскочил со стола, уронив за собой ножницы. Земли под ногами он не чувствовал — ощущал лишь горечь предательства. — Я не похож на омегу! — Исаги быстро схватил упавшие ножницы с пола, встал в стойку, готовый защищаться. — Кыш! — Не похож? — хохотнул Михаэль с издёвкой, пытаясь спасти осколки раздавленной чести. — Да омеги из порнухи больше на альф похожи! — Зато у меня нос не засунут в собственный зад! Что тебе вообще надо, гниль?! — Букет! — рявкнул Кайзер, почувствовав себя раненой зверюгой. — Какой! — продолжил кричать Исаги. — Из роз! — Как самовлюблённо! — громко фыркнул Йоичи и выскочил из подсобки, продолжая держать ножницы направленными на Михаэля. Он подхватил ближайший к себе букет, из одних лишь белых роз, и на вытянутой руке показал его Кайзеру. — Сойдет?! — А тату ты заметил, — самодовольно хмыкнул Кайзер, за что колючий букет без упаковки полетел ему в лицо. Он поймал, исколол свои драгоценные руки, но получил удовлетворяющий результат: лицо «ангелочка» окрасилось пурпурным от злобы и смущения. — Это тебе за счёт заведения, мразь! — пропищал Исаги и сбежал в подсобку, хлопнув дверью. Вау. Кайзер не помнил, как дошёл до салона, но очнуться смог только когда поставил вазу с цветами на стол, где обычно раскладывал материалы. На него хитро косились коллеги, пока Михаэль молча поправлял листочки, витая в облаках. Красивые розы, ароматные. Украдкой он провёл пальцами по пахучему бутону, пытаясь собрать запах на кончиках пальцев. Это был странный жест, такой глупый и жалкий, неподобающий альфе, которого только что спутали с омегой. Йоичи если и был ангелом, то самым тупым и нелепым. Хмыкнув себе под нос, Кайзер погладил пальцами загривок, убеждаясь в том, что эта оплошность не опозорила его, не запятнала честь. Если флорист о таких вещах не заботился, то Михаэль был настоящим альфой. Принципиальным. С другой стороны, игрушек с тем же вторичным полом у него пока не было. И Исаги точно не сможет ему навредить, даже если очень постарается. Та сила в его руках, беспомощность Кайзера… Наверняка это лишь сила момента, слепота из-за феромонов. И то, что сейчас с него ещё не сошла дымка, и Йоичи продолжал казаться милым, это просто ошибка, прямое следствие долгого отсутствия секса в жизни. Михаэль улыбался почти искренне, когда нюхал розы, пытаясь уловить на них запах грозы. Если первая встреча прошла абы как, то вторая должна быть идеальной, чтобы стереть дурацкое о себе впечатление и предстать в лучшем свете. Кайзер не хотел менять свой привычный план просто из-за того, что на этот раз приходилось иметь дело с альфой. Однако Михаэль забыл, как сильно Вселенная его ненавидела. — И чё, реально надо будет лежать много часов?! — поражался простачок со скрытым окрашиванием в жёлтый. А рядом с ним топтался на месте и источал феромоны проклятый Исаги Йоичи, стараясь не смотреть в сторону Кайзера. Вот как, как могло случиться так, что на следующий же день после его грандиозного фиаско в салон по записи заявится его мишень под ручку со своим приятелем?! Михаэль не хотел видеть его, не был готов. Не верил до конца в происходящее, в конце-то концов! Даже не определился, чего он хочет от флориста. Кайзер был по уши в дерьме. — Сегодня не больше четырёх часов, потом посмотрим. — Кое-как выговорил Михаэль заученную фразу. В его мозгах творилась неразбериха из-за тяжёлого запаха в воздухе. Какого хера, ну почему ему так не везёт?! — Это медленный процесс, и очень болезненный. Уверен, что твоя первая татуировка должна быть именно блэкворк? Ещё и на всю спину. Ты можешь не выдержать. — Выдержу! — дурачок, Мэгуру Бачира, широко улыбнулся, обратился к приятелю, которого притащил с собой на сеанс. — Ты со мной ведь высидишь четыре часа, да? — Конечно. — Йоичи кивнул как-то заторможенно, как будто мыслями был вообще не здесь. — Бачира, но может ты правда сначала попробуешь что-то… Попроще? — Дело говорит, — буркнул Кайзер Бачире, показав на Исаги пальцем. — И скажи своему… парню, чтобы сбавил феромоны. Я не смогу так работать. — Парень? — удивился Мэгуру с игривой улыбкой и тут же рассмеялся. — Дружище, если тебя отошьёт тот блондин с татушками, про которого ты мне вчера два часа голосовые сообщения слал, то я всегда здесь! Исаги замер, как олень в свете фар. Кайзер удивлённо приподнял брови, слегка ухмыляясь. Ого, этого недо-альфу оказалось так легко закадрить! Любитель экспериментов на пару ночей? Или просто влюбчивый чудак? Плевать, Михаэлю же лучше. Он заулыбался, похлопал по кушетке, предлагая Бачире лечь. — Давай, камикадзе, будем размечать. — Мэгуру быстро улёгся, довольно бормоча себе что-то под нос. — Там стул есть, — кивнул Кайзер из-за плеча Исаги и погрузился в работу. Ровно на десять секунд. — Нет, ты прикинь, к нему на работу заявился какой-то мудак, а он ему бесплатно отдал какие-то дорогущие розы, да ещё и влип по уши! Мне интересно, что там за Аполлон. — Должно быть кто-то чертовски привлекательный, — мурлыкнул Кайзер, и стрельнул глазами в сторону багрового от смущения Исаги. Тот сидел на табуретке как образцовый школяр, с руками на коленках, выпрямившись по струнке. Феромонов стало меньше, да вот только оттенок паники в них зудел в ноздрях. Михаэль недовольно шмыгнул носом, понимая, что надо действовать. — Да и твой друг весьма милый, мне кажется, он может дождаться, когда тот парень позовёт его на кофе. — Ха-ха! — рассмеялся Бачира почему-то. Да, это будет проблемой во время сеанса… — Не смейся, спина трясётся! — Кайзер легонько шлёпнул его по боку и продолжил выводить аккуратные пунктиры по мышцам. — Я сказал что-то смешное? — Очень. Наш Исаги такой трусишка, когда дело касается любви, что последний парень, который ему нравился, попытавшись его поцеловать загремел в больницу! — Бачира! — смущённо пискнул Йоичи и закрыл лицо. — Это не правда, он просто меня домогался, и он почти попал в больницу. Перестань, никому не интересно слушать… — Мне очень интересно, — обворожительно улыбнулся ему Кайзер, про себя запереживав. Больница?.. — У него 3й дан по каратэ, — бодро развеял его задумчивость болтливый клиент. — Идёт к четвёртому, но сказали подлечить проблемы с агрессией у мозгоправа. Исаги ваще зверь! Не знаю, как он до сих пор никого не прикончил! — рассмеялся Бачира легко, за что снова получил шлепок по боку от Кайзера. Благо, с разметкой было покончено. — Надо же, а с виду просто ангел, — пробормотал Михаэль, направившись к принтеру. Недобрый холодок прошёлся по загривку, когда он снова почувствовал нервозность в феромоне. — Я сильно ударил человека вне татами один раз, — возмутился Йоичи. Принтер зажужжал, нанося эскиз на специальную бумагу, и Кайзер немного отвлёкся от пугающего слова «сильно». А его Исаги как ударил тогда, на улице?.. — Это была самооборона, но это не значит, что такое повторится! Правила школы… — Он дико драчливый! — опроверг Бачира все оправдания. Михаэль спиной почувствовал, как взвился Йоичи, кажется готовый сейчас наброситься даже на своего дружка. — Так что рисуй как следует, блонди, а то кто знает, что ещё сможет вывести Исаги из себя. Мэгуру ржал, а вот Михаэлю было не до смеха. Будто в животе тревожно шевелился комок змей. Его слегка затошнило. Не на того он глаз положил, ох не на того. Даже если Кайзер растопчет его дух, это тело его самого сотрёт в порошок. Михаэль выбирал яркие мишени, да, но никогда не мишени, которые могли сломать его пополам. Так что Йоичи не дождётся приглашения на кофе от «красивого блондина», о котором так много трепался со своим другом. Кайзер не выходил на охоту на альф, и не надо было начинать. Сеанс прошёл хорошо. Через полчаса Кайзер настолько привык к петрикору, что даже не замечал его. Это было приятное чувство: как будто после жаркого летнего дня, измучанный кондиционерами он открыл окно. А на улице — ливень, свежий ветерок и шум воды. Слишком грубый для омеги запах, но если бы Михаэль мог выбирать, он бы хотел, чтобы его истинный пах именно так. В детстве Кайзер очень любил дождь: в нём легко было спрятаться. А ещё у них с отцом в квартире никогда не работал кондиционер, поэтому, когда после пекла приходила гроза, Михаэль радовался. Радовался, играя в мяч под ливнем, радовался, когда под дождём возвращался из дома своей первой девушки, когда рисовал первые эскизы, когда бил своему единственному другу первый партак. Тогда шёл дождь, как будто стихия шла за Кайзером по пятам. Казалось, что во все важные моменты его жизни небо рыдало ливнями. В конце концов, он был розой. Ему жизненно необходим был полив. Так он себе и говорил всего через два дня, когда шёл в «Цветочный Рай» за новым букетом. Прошлый ещё не успел завянуть, вот только запах дождя, впитавшийся в лепестки, вскоре выветрился, и на его рабочем месте стало пахнуть исключительно розами. Отвратительный запах, очень похожий на ту гниль, которой пах Михаэль. Он просто хотел быть укутанным этим чудесным запахом, ничего личного, и точно никакой охоты. Новую цель Кайзер тоже не искал, но просто потому, что ему не хотелось. Хотя с последних его отношений прошёл почти год, он не нуждался в ком-то кроме себя. Вырос над потребностью в другом человеке. Сезон охоты завершён. Он больше никогда в жизни не пойдёт в тот проклятый… — Добро пожаловать в «Цветочный Рай»! Могу я вам как-то… Блять, съеби. — Как приветливо, — хмыкнул Михаэль, поёжился. Он сам не понял как, но вышел из салона без куртки — а март выдался прохладным. И в цветочном тоже было холодно. — Вообще, хотелось бы подыскать что-то не слишком пахучее. Может, что-то в горшке? — Делаешь вид, что ничего не произошло? — зло процедил Исаги. Странно, но Кайзер вообще не чувствовал грозы в его запахе: только спокойный, нежный летний дождик. Как будто Йоичи было комфортно, что безусловно не могло быть правдой: Михаэль специализировался на том, чтобы люди рядом с ним чувствовали себя хреново. Поэтому, вопреки своим привычкам, он слегка отпустил контроль над феромонами, расслабился в ответ на мягкость Исаги. — А что произошло, Йоичи? Ты влюбился в незнакомца, и ждёшь приглашения на кофе? — Исаги потянулся к секатору, готовый кинуть им в Кайзера в любую секунду. Михаэль от этого напрягся, сделал пол шага назад. — Ну-ну, я просто шучу. Я просто пришёл за цветами. — Я не бью людей обычно, — сказал Исаги невпопад. Выпалил, как будто не мог ни секунды больше держать Кайзера в неведении. — Ты меня в то утро конечно выбесил, но… Прости, короче. Вот. — Терапия помогла? — со смешком сказал Михаэль, на самом деле расслабившись. Ещё и в запах дождя примешалось что-то цветочное, свежее и умиротворяющее. Как будто цветущая гортензия под ливнем… — В каратэ нет места тому, кто не может усмирить в себе гнев. И альфу, — буркнул Йоичи тихо. — Со вторым дела ещё хуже, чем с гневом? — Кайзер осмелел, подошёл к самой стойке, облокотился на неё, заглядывая в смущённое лицо Исаги. — До тебя никто не жаловался! — Йоичи щёлкнул его по лбу, почти игриво, и шмыгая поплёлся к стойке с растениями в горшках. Чтобы через секунду притащить что-то, что напоминало маленький голубой пипидастр. Гиацинт. — Бери этот. — Почему? И ты что, меня уже выгоняешь? — Нет, я просто знаю, что тебе надо, а ты не спорь и бери гиацинт. Или собрать букет из них? Нет, это несерьёзно. Ох, наверное, мне лучше его сразу пересадить, — бормотал Йоичи себе под нос, уже натягивая на себя садовые перчатки. Михаэль с удивлением смотрел, как тот взял со стеллажа небольшой горшок, достал из-под стойки пакет с дренажом… — Букета будет достаточно, — попробовал он остановить Исаги, но заслужил лишь раздражённый взгляд. — Скажи, ты изучал флориографию? Язык цветов. — Немного, — неопределённо ответил Кайзер. Ага, изучал: в пятнадцать, когда бил свою первую татуировку, погуглил, что значат синие розы. Исаги, кажется, всё про него понял, как будто мысли читал, и хмыкнул, засыпая землю в горшок. — Голубые гиацинты — это уверенность, уравновешенность, — пылко начал Йоичи. — Отсутствие сомнений в… В выбранном пути. Поэтому, если ты не хочешь оскорбить этот храм флористики, то не пытайся встать на пути у моей уверенности в том, что цветок надо пересадить. — Как каратист так вляпался в цветы? — спросил Кайзер, не в силах никак прокомментировать Исаги и его уверенность. — Мой учитель с самого начала понял, что я немного вспыльчив, и порекомендовал заняться чем-то умиротворяющим, что требует выдержки и самоотдачи. Что-то, где можно почувствовать ответственность за жизнь, её хрупкость. — Йоичи бережно и ловко опустил гиацинт в лунку в земле, поставил поровнее и ласково улыбнулся растению. — Так я и начал здесь работать. Со среды по воскресенье, с девяти до девяти. По понедельникам детишек тренирую! — Исаги светился изнутри, рассказывая это, и фетровые крылышки на его фартуке будто бы начали слегка трепетать. На прекрасные долгие секунды Кайзер забыл, кто перед ним, и погрузился в иллюзию, где Исаги — его любимый омега, его дорогой супруг, отец их детей. Но увы: единственный, кого Михаэль мог представить в фантазии о несбыточном счастливом будущем, был альфой. Сильным, агрессивным, и всё таким же незнакомым. — А ты? Как пришёл к тату? — спросил его Йоичи, ласково улыбнувшись. От былой напускной агрессии не осталось и следа, видимо работа с растениями правда его расслабляла. Будь Исаги омегой, Кайзер бы убедился, чтобы у них дома был целый зимний садик, лишь бы радовать ангела. — Ну… — Михаэль замялся. — Рисовать умел, дружил с одним мастером, он предложил попробовать. Втянулся. — Твои работы впечатляют, — честно похвалил его Йоичи. — Это потрясающе, даже так! Серьёзно, если бы я хотел набить тату — к тебе бы пошёл. — И давно ангелам в Раю можно бить блэкворк? — У магазина нет запретов касательно внешнего… Ох, — Исаги вдруг зарделся. — Или ты не про магазин? — Кто знает, — хмыкнул Михаэль. На самом деле, он сам до конца не определился, был ли это тупой подкат, но видеть хмурое смущение на лице Йоичи ему нравилось. — Сколько с меня? За цветок. — Как и в прошлый раз, — пожал плечами Исаги и подвинул горшок по стойке. А вместе с ним и бумажку с номером телефона. — С тебя ежедневные отчёты по гиацинту, если увижу, что загибается, то прийду и… — И врежешь мне? — И спасу несчастное растение! — возмутился Йоичи. Вышел из-за стойки, зачем-то вдруг снял с себя плюшевую кофту на молнии и… Накинул её Михаэлю на плечи, слегка краснея. — Ты в майке, а на улице пять градусов, — объяснил он, потупив взгляд. — А… Ага, — тупо кивнул Кайзер, прижав к себе горшок. Какие-то там мысли покинули его голову с рекордной, поразительной скоростью, а сомнений в том, что ему нужна эта Йоичи-авантюра не осталось. Может же он хоть раз попробовать отношения с нормальным парнем? Даже если у этого парня проблемы с контролем гнева и чёрный пояс по каратэ. Не то чтобы Михаэль влюбился, просто… Просто идя по улице, обнимая горшок с гиацинтом, он чувствовал себя странно-важным. Чувствовал, что может назвать себя гордым и уверенным словом «альфа». Но почему, почему это чудесное ощущение должен был дарить ему другой хищник? Когда Кайзер вернулся в салон, он хотел просто спокойно поставить горшок с цветком к себе на принтер, а кофту аккуратно сложить, но дальше дверей ему пройти не дал коллега, закрывающий нос рукой, держащий оборону с помощью швабры. — Мужик, ты что, фонарный столб, а твой бойфренд собака? — отчаянно возопил Лоренцо. — Не понял? — хмуро буркнул Кайзер, прижав к себе горшок поплотнее. — От тебя другим альфой несёт так, что меня сейчас вывернет! Серьёзно, если хочешь взять отпуск на его гон, то возьми! Не трави нас! Нет, нет-нет-нет, он больше никогда не подойдёт к Исаги Йоичи. Михаэль в тот день правда взял выходной, сославшись на плохое самочувствие. Он правда чувствовал себя дерьмово, дерьмовей обычного. Возможно, свою роль сыграло то, что цветок он поставил на самый солнечный подоконник, послушно отправил фотоотчёт, и провёл целый вечер за просмотром сопливых мелодрам, завернувшись в плюшевую кофту. Кайзер пообещал себе потом расстроиться из-за того, что вся квартира пропахла грозой. Но «потом» как-то не наставало. Следующую неделю Михаэль каждое утро начинал с полива капризного гиацинта и фотоотчёта. Йоичи отвечал ему развёрнуто, придираясь к каждому пикселю. И слал фото в ответ, под каждым — маленькое сочинение. Кошка у дома, невкусный кофе в любимой кофейне, тренировка с малышнёй. Последнее фото, сделанное коллегой ангелочка, Кайзеру особенно понравилось: Исаги в белой форме разговаривал с ребёнком, сидя на корточках. Потом ещё несколько фотографий из цветочного, парочка сообщений с жалобами на альф, которые брали букеты своим омегам и любовницам одновременно. Так и проходил день Михаэля, за чтением этих записок меж сеансами. Он сам не понял как, но на четвёртый день он в ответ отправил фото свеженького рукава, который как раз закончил. А потом невзначай отправил Йоичи в ту же кофейню, в которую ходил сам. И как-то так сложилось, что вопрос о том, чтобы вернуть Исаги его кофту ни разу поднят не был. Михаэль в целом перестал отдавать себе какой-либо отчёт. Потому что думай он головой, не стал бы после работы ждать у цветочного, чтобы… Чтобы что? — Я не знал, что у тебя есть мотоцикл! — раздалось от двери вместе со звоном колокольчика. Йоичи ему был очевидно рад, потому что не смотря на немного хмурое выражение лица, среди петрикора продолжала читаться гортензия. А когда Михаэль кинул ему второй шлем — перестал пытаться скрыть свой восторг и расплылся в широкой улыбке. — Ты знаешь толк во флирте. — Ещё бы, — Кайзер встал с мотоцикла, подошёл к Исаги, придирчиво осмотрел тонкую кофту, в которую тот был одет. И даже не засомневавшись снял свою косуху и кинул её Йоичи в лицо. — Надевай, ветер холодный. — А? А ты? — Я хорошо переношу холод, — Михаэль завёл мотор, похлопал по месту за собой. — Садись и показывай дорогу, пока я не передумал. — Ты не передумаешь! — рассмеялся Йоичи и неловко забрался к нему за спину. — А ничего, что мы без защиты? — Мы же два альфы, что может… На долгую, мучительную секунду они просто замолкли, осознавая только что слетевшие с языка Кайзера слова. Михаэль как никогда был рад, что сегодня не пытался убиться и надел шлем, потому что под ним не было видно, как его лицо вспыхнуло. И истлело, когда Йоичи даже после такого обхватил его со спины. — Я сделаю вид, что это просто был самый тупой каламбур в моей жизни, договорились? — услышал Кайзер через рацию. Он и забыл, что у него была эта штука… — С меня скидка для твоего дружка, — пробормотал Михаэль, и под звонкий, чуть шипящий в динамике смех Йоичи тронулся с места. Стоит ли говорить, что все работавшие в их тату-салоне ребята не на шутку удивились, когда на следующее утро Кайзер пришёл на работу не в привычной всем кожанке, которую тот носил не снимая последние лет пять, а в плюшевой кофточке бежевого цвета. И только после десятка косых взглядов и нескольких подколов от Лоренцо Михаэль понял, что происходило. Ухаживание. Они с Йоичи вели себя друг с другом так, как альфам точно вести себя не надо было. Точнее нет, только Кайзер. Исаги был безгрешен: увидел более слабую особь, окружил заботой, ласково подобрался, первый дал вещь со своим запахом и в целом был настойчив и решителен. Уверенность — гиацинт захотелось выкинуть просто из-за того, что Михаэль наконец понял, в чём у Йоичи сомнений не было. В том что его, Кайзера, будет легко прогнуть под себя. Не то чтобы Михаэль был гордым, нет. У него не было ни чести, ни гордости, он за человека-то сойти мог с натяжкой, но даже при всём этом он не мог себе позволить быть не на вершине ещё хоть раз в жизни. Ещё хоть на день оказаться в мире, где он не контролирует ситуацию на сотню процентов, где есть кто-то, кого он не может покинуть, кто сильнее. А Йоичи был сильнее по всем параметрам. И как и его отец, легко мог выйти из себя и избить. С этим человеком нельзя было вступать в отношения. Да и общаться тоже, потому что его присутствие творило с Кайзером ужасные вещи. Он вёл себя как омега. Сам того не замечая, подстраивался под ухаживания, слушался, начинал искренне задумываться о семейной, оседлой жизни, которая раньше никогда даже не приходила к нему в голову. Когда он встречался с омегами он не думал о счастье и совместном проживании, не мелькали у него мысли о детях и свадьбах. Это мысли для слабых созданий, податливых и отвергнутых самой природой. Но Михаэль же не такой, да? Ему повезло всего раз в жизни, когда он оказался альфой. А теперь творил херню, как будто этот подарок судьбы ничего не значил. А ведь где-то были гаммы, что как пугающие мутанты могли подстраиваться под партнёра. И простые тесты из школы это не покажут, а других Кайзер не проводил. И не встречался раньше с альфами. Вот блять. Михаэль был трусом. Трусом, который перестал отправлять отчёты по гиацинту и повесил плюшевую кофту подальше в шкаф. Он игнорировал сообщения Йоичи, не отвечал на звонки, но и не блокировал. Что-то не позволяло, хотя раньше он легко и просто отрывал от себя людей. Возможно, это обманутый организм шалил. Прогуглив все симптомы смены вторичного пола, Кайзер всё-таки наведался в больницу, сдать кровь на серьёзный анализ. Если всё в порядке, и он обычный альфа, то возможно он просто предложит Исаги остаться приятелями, разойтись на нейтральной ноте. В то же время хотелось Йоичи и придушить за то, что из-за него Михаэль так сильно страдал, но он держал себя в руках. Но если он окажется гаммой, то Исаги придётся исключить из его жизни навсегда. И это будет больно, очень, потому что даже эта чёртова неделя текла просто бесконечно. Придя из больницы в салон, Кайзер почувствовал слабый след знакомого феромона. Судя по хитрому-хитрому и очень довольному лицу Лоренцо, здесь был Йоичи. Михаэль не прогадал: рядом с принтером стоял горшок с цветущим белым растением. Цветы были похожи на розы, только лепестки были вывернуты несколько иначе, почти космически-причудливо. А под горшком лежала записка. Михя! Почему ты мне не отвечаешь! Я что-то не так сделал? Что-то случилось? Пожалуйста, напиши мне, или позвони! Это гардения. Она чуть более теплолюбивая чем гиацинт, но я думаю на том же подоконнике ей понравится. Я её уже пересадил и подкормил, но летом надо будет ещё разок… В общем, ты знаешь, где меня искать. Я переживаю, дурак: ( Михаэль быстро спрятал бумажку подальше от любопытного Лоренцо и достал телефон. «Гардения язык цветов» было быстро вбито в поисковик, и по первой же ссылке Кайзер прочитал роковое значение подарка. Тайная любовь. Йоичи признавался ему в любви через цветы, как будто сердце бедного Михаэля могло выдержать что-то настолько романтичное. Он закрыл лицо руками и осел на кушетку. Перед глазами мелькали картинки улыбок Исаги, его фотографии. Если Йоичи и мог его любить, то точно, как омегу, потому что такой нежной любви от этого ангелочка альфа вроде Михаэля заслужить никак не мог. Дело было совсем не в том, что они общались пока не так долго, просто Кайзер знал, что в нём любить было нечего. Вот в Исаги с первого взгляда было влюбиться легко, но что насчёт него самого? — Это так мило! — подвыл Лоренцо искренне утирая слезу. — Впервые за столько лет у тебя кто-то нормальный! Михя, ты же позовёшь меня на свадьбу? — А? — оторвался он от ладоней, тут же поморщился. — Вот ещё. И свадьбы никакой не будет. — Парень пришёл в твоей куртке сегодня, — нараспев протянул Лоренцо, хитро улыбаясь. — И я дал ему твой адрес. — Ты что? — Я понимаю, свидителем скорее всего будет Несс, — продолжил Дон как ни в чём не бывало. — Но я могу быть ведущим! Или священником. Ты же знаешь, что я окончил семинарию? — Ты не заканчивал семинарию, ты кололся под мостами. — Справедливо! — расхохотался Лоренцо. — Но разве я могу игнорировать то, что мой младшенький Михя так страдает от любви? — Я старше. — Ментальным возрастом ты проиграешь даже детсадовцу, — пожал плечами Дон. — Не вижу других объяснений тому, что перед тобой размахивают зелёным флагом, а ты игноришь. — Я красная тряпка, — подавленно буркнул Михаэль. — Бесспорно, — кивнул Лоренцо. — И именно поэтому я не понимаю, откуда у тебя вдруг взялась совесть на то, чтобы уступить эту прелесть миру. — Не уступаю я, — Огрызнувшись, Кайзер лёг на кушетку, недовольно морщась. — Не лезь, а? — Он просто сильнее как альфа? — В точку. — Меня это не волнует, — соврал Михаэль. — Ага, а я Фрида Кало. Чувак, он ходит к терапевту и работает с детьми! Он безобиден! И анальный секс не сделает из тебя омегу. — Блять, да закрой ты уже… — Он, кстати, к тебе завтра придёт на сеанс, — продолжил Лоренцо, самодовольно скалясь. Его гиенья рожа стала бесить Кайзера ещё сильнее обычного. — Я чувствую себя купидоном, такой кайф! — Какой нахер сеанс?! — Тату на копчике, мой милый друг. Тату на копчике. Кайзеру доводилось бить тату и на местах куда более интимных чем поясница, но разумеется, когда дело касалось Исаги всё шло через жопу. Поэтому Михаэль принёс домой новый цветок, отфоткал его и живёхонький гиацинт и без слов отправил Йоичи. Снова закутался в кофту, потому что к концу смены ему пришли результаты анализов: стопроцентный альфа. Как бы Лоренцо не бесил, он был прав: у Михаэля никогда не будет другого шанса на место под настолько ярким солнцем. Как бы страшно не было сейчас, Кайзер знал, что будет жалеть об упущенной возможности. Вспоминать одинокими ночами, искать похожие черты в других. Но если он и сможет поверить альфе, то это будет Исаги, собственной персоной. Михаэль сделал себе попкорн в микроволновке и разлёгся на диване, внутренне урча от того, что в квартире снова пахло дождём. Он включил старый как мир фильм про запретную любовь, который всей душой презирал, и попытался уснуть, набивая рот сладкой кукурузой. Но потом ему в дверь кто-то заколотил, почти отчаянно. Жизнь кидала его по разным ситуациям, так что Кайзер даже глазом не моргнул, когда по пути к глазку подхватил биту, всегда стоявшую у дивана. Но он быстро понял, что ему это не пригодится: из-за двери несло дождём, хотя прогнозы погоды твердили, что солнце не будет прятаться за тучами всю ближайшую неделю. Первую неделю апреля. Михаэль открыл, даже не спросив, кто там. — Гиацинт в ужасном состоянии! — тут же завопил с порога Йоичи, и наступая на пятки втиснулся в квартиру, одновременно сняв обувь. Кайзер даже звука издать не успел. — Ты криворукая обезьяна, как можно было так запустить цветок за неделю?! — Тату на пояснице, серьёзно?! — огрызнулся Кайзер в ответ. Страха перед сильной особью больше не было. — Ты не брал трубку! Игнорировал сообщения! Гробил несчастное растение! — Йоичи размахивал руками, тревожно глядя на гиацинт. Сейчас он никак не мог помочь цветку, который так-то был в полном порядке. Ему понравилась подкормка из энергетиков — Михаэль точно знал. Вон какие листочки бодрые! — Мне очень стыдно бла-бла-бла, — Кайзер закатил глаза, подошёл к Исаги, стараясь незаметно отложить биту в сторону. — Почему ты, такой романтичный, всегда при мне ведёшь себя как маленькое вредное быдло?! — Пытаюсь спуститься на твой уровень! — фыркнул Йоичи, слегка заалев. — И я правда хочу тату на копчике! — Тебя надоумил Лоренцо, это не считается. — Кайзер аккуратно потянул Исаги за рукав косухи к дивану, предлагая сесть. — Что хоть бить собрался? — Твоё имя? — неуверенно промямлил Йоичи, поняв, как близко они сидят. Михаэль хищно ухмыльнулся, придвинувшись ещё сильнее, вплотную. — Я никогда не буду бить кому-то имена их любовников, — вредным тоном отчеканил он и ткнул носом в розовую щёку. Мягкая. В Михаэле наконец проснулись навыки вести себя обворожительно. — Мне нравится твой запах. Петрикор и что-то цветочное… — Там никогда не было цветов, — хихикнул Йоичи, закусив губу. — Просто кое-кто так сильно пахнет розами, что это отразилось даже на мне. — Исаги попытался его поцеловать, но Кайзер быстро зажал ему рот ладонью. Он сделал страшное открытие, которое не оставляло места для романтики. — Почему розы пахнут гнилью?!