О милый Олли.

Поиски необходимых ресурсов — монотонное и утомительное занятие, лишённое особой привлекательности. Единственное, что придаёт каждой вылазке хоть какое-то разнообразие, — это капризы погоды. Сегодня они особенно неприятны: дождь льёт, словно из ведра, а глухие раскаты грома заставляют мироходца содрогаться от неожиданности. Даже плотный скафандр не способен заглушить грохот стихии. В такую погоду хочется забраться под тёплое одеяло и провести день в уюте, но, увы, у Лолошки не было такой роскоши. Дел накопилось слишком много, и он не мог позволить себе передышку. Однако зацикливаться на тягостных мыслях сейчас не время — костюм, защищающий его от воздействия времени, стремительно разряжается, а это явный знак, что пора возвращаться в бункер. Окинув быстрым взглядом индикатор заряда, парень тяжело вздохнул, закинул в рюкзак последнее найденное и двинулся в сторону дома. Грязь неприятно липла к ногам, но он уже давно не обращал на это внимания. Его мысли были заняты совсем другим: предстоящий визит к Вальдхару, модернизация модулей бункера, организация-.. Неожиданно размышления прервались. Подходя к бункеру, Лолошка машинально поднял голову и застыл на месте: перед дверью стоял неизвестный сотрудник организации. Приблизившись осторожнее, он внимательно рассмотрел незнакомца — ящероподобного парня, который представился как Олли. Тот оказался сотрудником исследовательского отдела, присланным для проведения планового инструктажа. В памяти сразу всплыли слова Малецкого, и, несмотря на настороженность, Лолошка впустил гостя внутрь, попутно разглядывая его со спины. Длинный хвост Олли чуть заметно покачивался — у собак это означало бы радость, но в голове Лолошки эта аналогия не складывалась. Перед ним стоял ящер, и он, судя по выражению лица и свободным жестам, был искренне рад знакомству. Пока они ждали ещё одного инструктажного — Скримера — Олли, не скрывая восторга, рассказал, что в их отделе Лолошка, если не звезда, то весьма известная личность. Это, конечно, было приятно слышать, но сам мироходец слушал вполуха. Куда больше его интересовала внешность нового знакомого: гладкая кожа с зелёным оттенком, чешуйки, отчётливо заметные на щеках, которые, по-видимому, продолжались вниз к шее или затылку, скрытые чёрными прядями волос. Высокий рост, крепкое телосложение — всё это выбивалось из привычных представлений Лолошки о ящерах. Впрочем… а были ли у него вообще представления о них? Он ведь никогда раньше не встречал подобных существ. Что ж, похоже, впереди его ждало много интересного. Инструктаж с Олли прошёл на удивление спокойно, если не считать привычного раздражающего поведения Скримера. Тот, как всегда, пытался перетянуть внимание на себя, вставляя резкие комментарии и перебивая, но на общем впечатлении это почти не сказалось. Лолошка всё равно был больше сосредоточен на другом — на фигуре ящера, на плавности его движений, на лёгких, но заметных эмоциях, проскальзывающих в его мимике. Это было странно. Встречи с сотрудниками других отделов обычно не оставляли после себя особого следа, но Олли... он цеплял. Возможно, дело было в его искреннем интересе к Лолошки, в живости, с которой он обсуждал исследования, в том, как в его глазах вспыхивал азарт при разговоре. А может, причина крылась в другом — в том, что ящер, несмотря на свой внушительный рост и крепкое телосложение, выглядел почти домашним. Какой-то мягкий, открытый, с этим виляющим хвостом, что никак не сочетался с представлением о серьёзном сотруднике исследовательского отдела. Плановые инструктажи проходили раз в несколько недель по ощущениям Лолошки, и каждый раз, когда Олли вновь переступал порог бункера, Лолошка ловил себя на том, что ждёт этих встреч. Конечно, он объяснял себе это рационально: мало ли, вдруг появятся новые исследования, важная информация. Но чем больше времени они проводили в одной комнате, тем труднее становилось игнорировать собственные мысли. Особенно в моменты, когда Олли, сосредоточенно слушая, прикусывал губу или задумчиво теребил ворот своей формы. Или когда, разминая плечи после долгого обсуждения, позволял себе небрежно скинуть верхнюю часть одежды, оставаясь в облегающей майке. Лолошка не мог не замечать, как плавно перекатываются мышцы под кожей, как ровно и глубоко он дышит. Как солнечный свет, пробивающийся сквозь редкие лампы бункера, выхватывает тонкие чешуйки на его шее, создавая почти незаметное мерцание. Разумеется, он никогда ничего не говорил вслух. И уж точно не позволял себе задерживать взгляд слишком долго. Однако однажды, когда очередной инструктаж подошёл к концу, а Скример ушёл раньше времени, Лолошка осознал, что в бункере остались только они вдвоём. Олли задержался у стола, что-то изучая в планшете, пока Лолошка откладывал бумаги в сторону. — Ты выглядишь уставшим, — вдруг заметил ящер, отрываясь от экрана и переводя взгляд на него. — Сложный день? — Да так, — пожал плечами Лолошка, невольно смещая вес с одной ноги на другую. — Кислотный дождь, грязь, снова эти отчёты... — Понимаю, — Олли усмехнулся, чуть склонив голову. — Но, знаешь, иногда полезно отвлечься. Хоть на пару минут. Лолошка коротко кивнул, а потом, прежде чем успел осознать свои действия, протянул руку и, почти не касаясь, коснулся кончиком пальцев щеки ящера. Его кожа оказалась тёплой и гладкой, чуть шершавой на линии скул из-за мелких чешуек. Олли моргнул, явно удивлённый, но не отстранился. Наоборот, его хвост чуть дёрнулся в воздухе, будто выдавая какое-то скрытое волнение. — Ты такой... — начал было Лолошка, но осёкся, не найдя подходящего слова. Олли чуть склонил голову, позволяя его пальцам остаться там ещё на мгновение. — Какой? — с лёгким интересом спросил он. Лолошка не ответил. Просто убрал руку и отступил на шаг, делая вид, что ничего особенного не произошло. Но тепло от этого короткого прикосновения ещё долго не покидало его пальцы. Олли... В нём было что-то по-особенному живое. Он отличался от других сотрудников организации – тех, кто всегда был сух, сдержан и предельно сосредоточен. Олли же был тёплым, открытым, пусть и сдержанно вежливым. И в этом был парадокс: он мог говорить размеренно и спокойно, но его тело всегда выдавало его эмоции. Хвост, который чуть подрагивал в воздухе, когда он чем-то заинтересован. Как его пальцы иногда нервно сжимали край планшета, если он волновался. Или как он мог чуть склонить голову вбок, будто прислушиваясь, когда Лолошка говорил что-то особенно интересное. Они виделись не так часто, но этого, казалось, было достаточно, чтобы что-то между ними едва уловимо изменилось. В первый раз Лолошка списывал своё внимание на ящера на обычное любопытство. Во второй – на то, что тот был просто ярче других. В третий – он уже не искал оправданий. Как-то раз, когда инструктаж уже подходил к концу, а Скример – их неизменный раздражающий спутник – ушёл раньше времени, Лолошка остался наедине с Олли. Тот ещё что-то проверял в своём планшете, задумчиво кусая губу. Лолошка, сам не замечая, как это произошло, снова следил за каждым его движением. Как перекатывались мышцы под форменной рубашкой, как из-под расстёгнутого воротника выглядывали чешуйки на шее. Он поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть их ближе. Возможно, прикоснуться. Лолошка чуть прищурился. Ему показалось, или в голосе ящера скользнул едва заметный намёк, его яркая,оживленная речь.. Он не стал уточнять, но вдруг услышал свой голос прервавший монолог Ящера. – Сними очки. Олли моргнул, но, не задавая вопросов, послушно поднял руку и снял их, зажав в ладони. Теперь он смотрел прямо на Лолошку, чуть прищурившись – без линз он явно видел хуже. – А теперь... – Лолошка чуть склонил голову набок, наблюдая за тем, как Олли нервно сглотнул. – Рубашку. Олли замер. Его хвост дёрнулся, выдавая замешательство, но он не спорил. Разжал пальцы, позволив планшету мягко лечь на стол, и медленно расстегнул последние пуговицы. Ткань сползла с его плеч, оголяя крепкий торс, гладкую кожу с тонким слоем почти незаметных чешуек. Он был напряжён – это можно было понять по тому, как его пальцы сжались в кулаки, как он прикрыл торс рукой на уровне груди, словно защищаясь. – Лолошка... – его голос был чуть глухим, будто сдавленным. – Этого достаточно? Я могу надеть очки? Я... ничего не вижу. Лолошка медленно провёл взглядом по открытому телу перед собой. Замешательство Олли было почти очаровательным, но в этом же было что-то... завораживающее. Он улыбнулся краем губ. – Ещё немного, Олли. Ящер судорожно сглотнул, его дыхание сбилось, но он не сделал ни шага назад. Напротив, Лолошка медленно приблизился, касаясь пальцами его ключицы, скользя вниз по ребрам, чуть задевая кончиками пальцев тонкие линии чешуек. Олли вздрогнул, но не отпрянул, только прикрыл глаза, позволяя этому прикосновению происходить. – Ты такой... – выдохнул Лолошка, снова не находя нужных слов. Его пальцы прошлись по шее ящера, нащупывая чуть шершавые участки кожи. Олли шумно выдохнул, его хвост дрогнул. Он явно не знал, как реагировать, но тело говорило за него — он не противился, не пытался отстраниться. Тёплые губы Лолошки коснулись линии его челюсти, сперва несмело, а затем чуть настойчивее, оставляя горячий след на прохладной коже. Олли дёрнулся, его пальцы сжались в кулаки, но он не произнёс ни слова. Он только прерывисто дышал, словно боялся, что малейший звук разрушит этот момент. А затем, когда Лолошка потянулся к его губам, по бункеру разнёсся глухой, требовательный стук в дверь. Олли резко вздрогнул, отстраняясь, а Лолошка нахмурился, бросая быстрый взгляд на систему глушения. Работает. Никто ничего не слышал. Только те, кто был внутри, знали, что происходило за этими стенами. Но теперь это пришлось прервать.