У нас с тобой выигравших нет

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Дверца купе с хлопком закрывается, отделяя Бомгю от кипиша снаружи. У него есть совсем немного времени, чтобы насладиться тишиной и одиночеством, после чего наверняка надоедливые и неприятные попутчики вернутся и займут свои места. Но пока что парень уставше опускается на чужую нижнюю полку и утыкается бессмысленным взглядом в небольшой столик перед собой. Отдалённо слышны чьи-то разговоры, визги детей и тщетные просьбы работниц поезда не шуметь, через приоткрытую форточку тянет влагой от недавнего дождя и сигаретным дымом. Всё как и всегда.       Ему хочется сжаться и спрятаться от всего мира, не вылезать много-много лет, чтобы всё само собой решилось. Но в памяти всё ещё свежи все те ужасные слова, что они наговорили друг другу при расставании. У них был шанс поговорить спокойно, но сам Бомгю им не воспользовался, превратив всё в жуткую ссору. Он сам сделал больно дорогому человеку, затем лишь получил по заслугам.       Несмотря на все попытки отвлечься от этих событий недельной давности, мысли никак не покидают множество вопросов, ответы на которые Чхве дать не сможет, наверное, никогда. Как бы ни старался думать иначе.       Куда он бежит?       От кого?       Его же не ждёт никто в том большом городе, куда скоро отправится поезд.       Так зачем всё это?       Поступает ли он правильно, оставляя всю свою прошлую жизнь здесь и двигаясь навстречу неизвестности?       Ещё год назад Бомгю бы с уверенностью, без раздумий сказал да, ведь это всегда было его мечтой – вырваться из этого душного города, обрубающего крылья амбициозного парня. Только вот сейчас, сидя в вагоне с кучей своих сумок, он сомневается. Пытается убедить себя, что так и нужно, что наконец-то мечта становится реальностью. Это же именно то, для чего он трудился и старался столько лет.       Так почему сердце так щемит, ком в горле не даёт нормально вдохнуть, а на глаза наворачиваются слёзы?       Не смея больше противиться самому себе, ожидая худшего, Бомгю всё же поворачивает голову к окну. Несмотря на поздний час и окончательно потемневшее небо, на платформе словно в кино стоят совершенно разные люди, у каждого из которых своя особенная история.       Вот пожилой мужчина провожает женщину с ребёнком, и все они с улыбками на лицах. Наверняка возвращаются домой после отдыха у любимого дедушки.       Вот молодая пара крепко обнимается и целуется на прощание, пока лицо девушки заливается слезами. Расстаются, может, и не на долго, а всё равно тяжело отпускать родного человека, с которым привык практически всё время быть рядом.       Чуть дальше шумная компания подростков машет родителям, закатывая глаза на их просьбы писать и звонить. Возможно едут на соревнования или просто на экскурсию с классом. В любом случае какой-то мужчина, стоя у двери вогона, не перестаёт поторапливать детей.       Чхве проходится взглядом по каждому человеку, радуясь за одних и переживая вместе с другими. Правда, собственная боль от некого разочарования куда сильнее сочувствия чужим ему людям.       Его нет. Он не пришёл.       Впрочем, это и неудивительно. Глупо было надеяться на что-то и верить в чудо. Бомгю сам виноват в том, что сердце рассыпается на мелкие осколки, заставляя сильнее прикусить и без того потрескавшуюся губу. Нечего было так долго тянуть с разговором, исход которого был вполне очевиден с самого начала. Но и Ёнджуну нечего было надеяться на то, что младший вдруг поменяет своё решение. Он ведь говорил, предупреждал. А потом сам позволил себе такую роскошь как чувства. Оба виноваты. Только на душе от этого ничуть не легче.       Кто же знал, что разбив чужое сердце, он разобьёт и своё тоже.       Пассажиры постепенно запрыгивают в вагоны, провожающие их расходятся или просто отходят дальше от края платформы, что заметно пустеет. В воздухе ещё витают чужая любовь, чужая печаль, чужая радость. На мокром асфальте лежат обрывки билетов и чеков, в луже плавают осыпавшиеся лепестки цветов и недокуренные сигареты. А время всё ближе и ближе к десяти.       И вот последний скачок стрелки часов, висящих на платформе. Раздаётся громкий гудок. Весь поезд вздрагивает и медленно трогается с места, отчего по купе разносится стук стекла о металлические подстаканники. С улицы провожающие машут всем подряд, прощаясь не только со своими родными и отправляя всех в добрый путь.       Последний раз Чхве тоскливо смотрит в окно, сам не понимая, для чего. Он хочет уже отвернуться, чтобы поскорее залезть на свою полку, пока не пришли его соседи, свернуться там калачиком и продолжить уверять себя, что поступает правильно, тихонько утирая непрошенные слёзы.       Но вот краем глаза парень замечает его.       Бегущего со всех ног в распахнутой куртке, с покрасневшими от холода носом и ушами. Со слезами на глазах. Бежит так, будто может ещё успеть, хоть и знает, что опоздал. Будто ещё можно остановить поезд и вернуть младшего в свои объятия, чтобы никогда не отпускать больше. Будто что-то ещё можно изменить.       Бомгю машинально подрывается с места и упирается ладонями в запотевающее стекло. Дрожащие губы сами приоткрываются словно в попытках что-то сказать, но любые слова застревают в горле из-за своей бесполезности. Его не услышат. Вряд ли вообще заметят. Пальцы сжимаются от бессилия, едва ли царапая окно короткими ногтями. Из глаз всё же сбегают слёзы, катятся по щекам и обжигают нежную кожу. Откуда-то изнутри рвётся тихий скулёж.       Он пришёл.       Он всё же пришёл.       И пока поезд уносит с собой сотни людей, Ёнджун смотрит лишь в одно единственное окно, машет одному единственному человеку и кричит о любви ему же. Даже если знает, что его не услышат. Даже если знает, что ничего уже не вернуть.

◇◇◇◇◇◇◇◇◇◇