Будь хорошей девочкой, Брук

- Миён, а где мой паспорт? - Миён, а у вас розетки другие? - Миён... Миён... Миён, а ты уверена, что мне стоит ехать? У Ким Миён уже неделю кругом шла голова от её возлюбленной, особенно последние несколько часов. - Миён, ты что, уснула? - Перед её лицом машет бледная рука с красивым, лазурным маникюром. Она вздыхает очень глубоко и устало, прежде, чем поднять голову, оторвавшись от ноутбука и встретиться с чрезмерно возбуждённым взглядом зелёно-ореховых глаз. - Брук, умоляю, дай мне хоть минуту покоя. Мне нужно проверить отправила ли я все документы. Я не хочу вернуться сюда оставшись без работы, потому что единственное, что ты найдёшь в нашем доме без моего участия - это Xbox и холодильник, - её взгляд был почти осуждающим. Почти. - Ты же знаешь, как я нервничаю. Я никогда не оставалась с твоими родителями больше, чем на десять минут и то, только в людных местах. И твоя бабушка... Я имею ввиду, иногда ты описываешь это так, что мне начинает казаться, что она при первой возможности придушит меня мешком, чтобы ты шла по "правильному" пути, - Брук подобралась поближе к Миён, почти что в традиционно восточной позе, подогнув ноги под себя и даже не замечала, как в поиске успокоения, привычно начала наглаживать колено своей девушки. Миён вздохнула и протянула руку вперёд, заправив волнистую, каштановую прядь её за ухо и подцепила её подбородок двумя пальцами. - Бабушка очень долго думала, что мы просто подруги, но... - Она тяжело вздохнула. - Послушай, моя бабушка из совсем другого поколения... Мама много с ней разговаривала и сейчас бабушку больше беспокоит, что ты "будешь таскать меня по злачным местам", чем то, что у тебя не растёт борода и есть лифчик. Умоляю, просто будь хорошей девочкой. - Откуда у меня вообще такая репутация? - Пробубнила Брук, почувствовав тепло на щеках от последнего обращения. - Ну, я очень просила тебя скрыть свои истории от посторонних, но ты же мне говорила, что я параноик... - Миён не слишком довольно хмыкнула. - Бабушка просмотрела каждую твою историю и пост за последние десять лет. От такого заявления у Брук глаза расширились, как у кошки. Она немного отстранилась и несколько секунд неверяще смотрела на Миён, словно требуя немедленного опровержения. Когда его не последовало она провела языком по губам и вобрала побольше воздуха в грудь. - Но... - Она притихла. - Чёрт. Ну, ты не волнуйся. Я же выставляла фото с каждой нашей вечеринки... - Брук и сама чувствовала шаткость этого аргумента, а от того и голос её звучал тише привычного. - Будь хорошей девочкой, - ещё раз со вздохом повторила Миён, поправляя свой тугой, высокий хвост, больше от внутреннего напряжения, чем от необходимости. - А ты выкладывала букет с нашей годовщины и билеты. И наши фото с выставок. И мои рабочие. Она же должна была увидеть, что я забочусь о тебе... - Брук прикусила губу и посмотрев на свою девушку ещё несколько мгновений спрыгнула с кровати и решила вернуть своё внимание на сборы чемоданов и проверку всего по миллиону раз. Три часа спустя они уже ехали на такси. Брук сидела плечом к плечу с Миён и нервно прокручивала в голове всё то, что она слышала от Миён и то, что сама читала о Корее, о традициях. Конечно она не ожидала, что они будут ходить в ханбоках или что-то подобное, но это абсолютно точно мир полностью отличный от её американского быта. Да и сама Брук привыкшая к либеральной семейной атмосфере каждый раз терялась слушая свою девушку, выросшую хоть и в достаточно либеральной для корейского общества семье, но в то же время в гораздо более консервативной, чем семьи, которые Брук знала. Она встряхнула головой, услышав сигнал телефона Миён и пристально посмотрев на её сосредоточенное лицо. - Бабушка вернулась из поездки на два дня раньше, - сообщила та ровным голосом, пока её пальцы крепче уцепились в небольшую, дамскую сумочку. Брук присвистнула прямо в автомобиле и потёрла затылок. - Наверное вы будете ужасно рады увидеться, - её голос лишь на мгновение скакнул вверх и она прочистила горло. - Ты сама говорила, что соскучилась по ней. Наверняка вам найдётся, что рассказать друг другу о прошедших месяцах. У тебя прекрасная карьера. Она будет тобой гордиться, - Брук изо всех сил старалась подбодрить Миён, ловя каждый её глубокий вздох. - Возьмём дополнительные подарки по пути из аэропорта, - взгляд Миён был рассеян, а пальцы продолжали крепко сжимать предмет. - Ты права. Надо побольше рассказать ей о работе. Ей это понравится. И мама с папой будут довольны. Брук и сама тяжело вздохнула, откидываясь на пассажирском сиденье, и мысленно перечисляя, какие хорошие вещи она может рассказать о себе, своей семье и их отношениях. Всё же Брук было чем гордиться. Она тоже была из приличной, интеллигентной семьи с вполне хорошим достатком. У неё, как и у Миён было высшее образование и только законченная магистратура. В конце-концов, как и Миён она умела играть на скрипке. Правда в отличие от своей девушки, она освоила инструмент добровольно и лишь с девяти лет. "Не материться... Поклоны... Верно. Поклоны... Обувь! Обязательно снять обувь. У меня же хорошие носки? Надеюсь они не будут спрашивать её о внуках... Они же приняли нас. Интересно, её отец правда хочет, чтобы она получила часть акций позднее?... Я дарю ей цветы... И в путешествия пару раз возила... Ожерелье недавно дарила... Не думаю, что это хуже, чем был бы мужчина. Но не будут же они у меня просить перечислить список подарков... Массаж! Я делаю ей массаж каждый вечер! Хотя нет... Про массаж явно лишнее", - в голове у Брук бурлил мыслительный котёл. Брук чувствовала это давление совершенно осязаемо. Для самой Брук эти отношения дались легко. Она сказала друзьям, родителям. Всегда открыто говорила об этом не чувствуя угрозы в среде, где она обитала. Ей так же не пришлось проходить внутренне отрицание и ненависть или насиловать себе душу отношениями с парнем, чтобы убедить себя и других в своей "нормальности". Она и в семнадцать могла спокойно сказать маме, что поедет на день рождения до утра с алкоголем и другими пьяными подростками, ведь делала подобное достаточно редко. Она просто впрыгнула в жизнь Миён со своим нахальным флиртом, и соблазняла её, пока та не поддалась своим внутренним желаниям, согласившись пойти на свидание на другой конец города. И она легко обрела своё сокровище, как она величала Миён. Девушку, которая заставляла её колени подкашиваться и сомневаться в своей смелости, стоило Миён осмелеть достаточно, чтобы выпустить всех демонов наружу. Миён никогда не забывала про любые важные и не очень даты. Она мгновенно очаровала её родителей так, что они уже начали намекать на то, что Брук стоит жениться, чтобы "оставить её всю себе". Миён всегда знала, как лечить любую болезнь, которой приходилось заболевать Миён и объяснялось это и её бабушкой, и её отцом. Миён делала ей миллион мелких и не очень подарков, которые всегда попадали в точку. Просто как говорила сама Миён, она слышала об очередной симпатии или желании Брук и её карточка делала заветный пик. Она несколько раз мирила её с её друзьями, превращаясь в её личного дипломата, "потому что твои друзья делают тебя счастливой и мне нужно, чтобы у тебя было всё нужное тебе счастье". Разве могла Брук отмахнуться от своей ответственности или наплевать на правила, на возложенные ожидания? Разве Брук могла отмахнуться от спокойствия своей девушки и её потребностей, даже если они были из далёкого самой Брук мира? На ней были брендовые вещи, укладка, скромный макияж и куча денег уже потраченных на пару дорогих подарков для людей, которые вырастили её единственную и самую огромную любовь. А ещё внутренние метания о том, все ли правила она помнит, достаточно ли у неё хороших аргументов. Она привыкла общаться с людьми старше неё на поколение или два просто по имени и обсуждать любые темы. Пить в компании старших без стеснения, хоть и совсем не часто. Она могла легко поспорить или прервать кого-то. И теперь она просто надеялась, что её "пустая голова" не навлечёт никакую беду. Спустя несколько часов, после сна в самолёте, она разглядывала яркие Сеульские вывески, магазины; принюхивалась к непривычны запахам. Их вещи уже ехали в дом родителей Миён. - Давай зайдём сюда! - Брук указала на какой-то очевидно дорогой магазин антиквариата и чуть не взяла Миён за руку. Она понимала, что может быть все бы решили, что они подруги, но так же понимала, насколько тревожно будет Миён от ощущения, словно "все вокруг знают". Она резко одёрнула руку, сделав вид, что ей нужно проверить карман. "Чёрт. Это явно будет сложнее, чем я думала. Ну же, Брук, соберись"! - она ругалась на саму себя. Брук постоянно металась между любопытством и волнением. Её взгляд бегал по разным товарам, которые даже в большой Америке было не так-то легко сыскать. Она каждый раз пыталась понять, что будет лучше взять, как подарок и тем, чтобы сдержать собственные желания набрать разных безделушек, потому что "они такие очаровательные". К тому же, она замечала, что Миён иногда словно бы выпадала из реальности, а потом возвращалась с очень сосредоточенным видом. Она выглядела так, словно готовилась к защите диплома. Лишь к вечеру они добрались до дома семьи Миён и к величайшему счастью Брук, её родители оценили их вид, как "чрезвычайно усталый" и поблагодарив за подарки, а так же дав быстрый ужин, позволили паре просто отдохнуть. Всё же к этому часу Брук чувствовала, что готова свалиться с ног. Да и во взгляде Миён она легко могла узнать усталость, даже когда та держала безупречный фасад. Не меньшим везением Брук посчитала, когда и на следующий день они оказались одни дома и она смогла просто наслаждаться компанией любимой и изучением её дома. - М-м-м, и всё же это достаточно традиционно, - оценила Брук, пока Миён водила её по дому. Та в ответ лишь пожала плечами. К моменту семейного ужина Брук физически ощущала этот ком в животе, словно ей скормили клубок для вязания, а в нём ещё и камень спрятали. Она много хвалила еду, даже когда у неё глаза слезились от острого. И каждый раз ещё сильнее выпрямляла спину, когда бабушка Миён задавала какой-нибудь вопрос. Эта женщина почтительного возраста за словом в карман не лезла и очевидно была главной в семье. Брук только и успевала, что бросить очередной беспомощный взгляд на Миён украдкой, а затем начать очередной ответ так, словно это дипломатические переговоры о мире в стране. Отец Брук был немного более сдержанным и в целом вполне доброжелательным к дочери и её избраннице. Казалось, что хоть для кого-то еда на столе является самой увлекательной частью вечера. Он просто хвалил их, когда они говорили о работе или культурных мероприятиях и активно жевал. Её мама имела некоторые вопросы, но всё же в целом была приятна, не считая некоторых, порой немного напряжённых моментов. Женщине нравилось, как стиль и красиво выглядит избранница дочери. Она была довольна, слушая про родителей невестки и их дела. И её радовало, как Брук изо всех сил старалась использовать тот базовый корейский, который сумела выучить. Миён сидела, натянутая, как тетива, и всё же внешне улыбчивая и отвечающая на всё в спокойной манере. Она очень давно не была на родине, и тем более со своей девушкой. Алкоголь активно шёл на стол, стопка за стопкой. Миён выпила буквально пару стаканов, отвернувшись от старших и постоянно прикрывала стакан рукой. Всё её внимание было сосредоточенно на тех вопросах, которые она слышала к себе, и ответах, которые давала. А вот Брук просто не понимала, как обходится с тем, что ей постоянно подливают алкоголь. Она всё более охотно посмеивалась с шуток отца Миён и та начала беспокойно оглядываться на девушку, и даже легонько пнула её под столом. - О, когда мы были на дне рождения у Микки, Миён тоже прыгнула в бассейн и... - Миён со всей силы наступила Брук на ногу. - Потому что увидела, как туда упал щенок Микки и помогла его достать, - Брук на ходу пересочинила конец истории, которую хотела рассказать в ответ на рассказ матери Миён об одном сериале. - Она была невероятно добра и любезна. В тот момент все в очередной раз убедились, что у вашей Миён просто золотое сердце. Миён бегло заглянула всем в глаза и увидев, что все кажется съели теперь уже фальшивую историю, слегка выдохнула. - А я говорил Миён, что занятия плаваньем окупятся, - вставил свои энергичные пять копеек её отец. - Да, папа. Ты прав. Это позволило мне помочь малышу, - она скромно улыбнулась и сразу после агрессивно кинула в рот кусочек мяса. Щёки Брук покраснели от алкоголя. Она попыталась прикоснуться к Миён, то та ловко поймала её руку прямо у своего плеча. - Ой, я и не заметила соринку, - она быстро выкрутилась и сделала вид, что оттряхивает блузку. - Ты всегда так внимательна и заботлива. Брук даже хотела возмутиться, но один взгляд Миён предупреждал, что она лично придушит её чем-нибудь, если Брук это сделает. К кратковременному счастью Миён, Брук начала нахваливать её родителей и спрашивать их об их истории. Родители даже выглядели вполне довольными этой возможностью поделиться своим путём. А затем она услышала:"И когда вы впервые поцеловались"? и начала давиться капустой. - Простите... Она не имела это ввиду. На Западе это равносильно вопросу о том, как давно вы женаты, - постаралась смягчить это Миён в то время, как её челюсть напряглась. - Она просто неудачно задала вопрос. - Простите. Да, верно. Миён сказала правду, - она сжалась под испытывающим взглядом её бабушки, которая весь вечер ловила каждое её слово. - Я совсем не то имела ввиду. Я лишь хотела узнать, как давно ваш прекрасный союз существует, - Брук чувствовала, как у неё резко пересохло в горле и слегка дрожащей рукой потянулась, чтобы налить себе алкоголь. Глаза Миён расширились в ужасе и она схватила салфетку из стопки рядом, резко пихая своей девушке в руку. - Не стоит так тянуться. Ты могла бы попросить меня о салфетке. Кажется ты немного испачкалась, - её голос буквально сквозил намёком. - Бабушка, мама, папа, вы же не против, если я провожу Брук в ванну? Она ещё не освоилась здесь. Её родители кивнули, тихо переглянувшись и она немного грубовато схватила Брук под локоть, утаскивая прочь от семьи. Едва утащив девушку на второй этаж, она тряхнула её. - Брук, ты с ума сошла? Что ты творишь? - А дальше она начала шёпотом ругаться на неё на корейском от переполняющих эмоций. - Прости, но твоя бабушка... - хотела эмоционально объяснить опьяневшая Брук, сказав слово "бабушка" несколько громковато и в этот момент казалось Миён линчевала её прямо на месте, самой страшной средневековой пыткой, одним лишь взглядом. Миён подождала несколько секунд и снова выкрутилась, как могла. - Тебе не обязательно было стесняться похвалить её причёску. Бабушку часто хвалят, так что её бы это обрадовало, - снова она состроила целую новую вселенную из своих слов, нарочито громко. А затем она быстро потащила Брук в ванную комнату, будучи достаточно любезной к ней, чтобы не утопить её прямо в раковине и даже умыть её не ледяной водой, как по началу хотелось. - Я оставлю тебя в комнате, чтобы ты немного проспалась и протрезвела. Скажу им, что у тебя несварение, - сурово сообщила Миён, намывая девушке лицо, чтобы привести её в чувства. А затем притащила её в свою комнату и там же и заперла на всякий случай, даже не дав шанса для споров. - Простите. Похоже она слишком устала и словила несварение и головокружение, - Миён села за стол со слабой улыбкой. Оставшийся вечер прошёл весьма тихо. Миён старалась как можно больше говорить о бабушке, о её хорошем вкусе и интересной жизни и в целом стараться задобрить её, и родителей, как можно больше. Когда ужин подошёл к концу, отец всё же сказал Миён то, что заставило её поледенеть. - Она всегда так себя ведёт? Она очень... свободная, - и даже он бросил взгляд на её бабушку со взглядом орла, громко цокнувшею на это. - Прости, отец. Она лишь перенервничала. Её очень ценят на работе. Мне жаль, что мы смутили вас таким поведением. Она правда в восторге от вас. Приношу извинения, - Миён поклонилась, кисло скривив лицо лишь на ту секунду, пока никто не наблюдал за ней. Миён помогает своей маме в уборке, стараясь делать вид, что она крайне увлечена тарелками, столом, краном и чем угодно ещё. И всё же она получает дополнительный моральный удар, когда её мама тихо обращается к ней. - Ты сейчас живёшь на Западе. Разве это то, как мы тебя воспитывали? - И Миён явственно чувствует то ли нападение на её выбор, то ли просто обвинение в том, что она и сама слишком расслабилась. - Мама... Я... Прости, что не рассказала ей больше о порядках. Я разберусь. Такого больше не повторится. Пожалуйста, не суди её слишком строго. Она хороший и добрый человек. И ты права, вы не так меня воспитывали, - и она чувствует, как десять тонн падают ей на плечи. По пути в свою комнату она заглядывает в библиотеку, и очень медленно подходит к одному из книжных шкафов. Часть её довольна находке, а часть ненавидит, что эта вещь оказалась на месте. Забрав то, зачем пришла, она приходит к уже подремавшей и проснувшейся Брук, пронеся вещь по коридору украдкой. - Миён... Получилось не очень хорошо, но... - Брук тут же пытается сказать хоть что-то, видимо несколько осознав, что не справилась с тем, что было так важно было сделать правильно ради Миён и ради них двоих. Миён же лишь запирает за собой дверь. - Не хочу ничего такого слышать. Тебе просто нужно было проявить уважение к МОИМ родителям в доме моей семьи. Просто не вести себя, как дикарка без малейших манер. Я же говорила тебе, что нельзя делать эти вещи перед старшими. Ты роняешь лицо, поступая так. И я роняю его вместе с тобой... - Мне очень жаль... Просто все эти формальности... так непривычно... - И вот уже Брук извиняется перед ней, после того как самой Миён пришлось извиняться перед всей семьёй за это поведение. - Я дам тебе волшебный способ запомнить о банальном уважении и приличии, - холодно сообщает Миён и Брук чувствует, как её кожа покрывается мурашками. Миён почти никогда не оказывается так недовольна Брук, чтобы использовать такой тон. - Миён? - Она сглатывает, вопрошая ещё более неуверенно. - Я никогда не была фанаткой этой штуки, знаешь ли, но паре важных вещей она меня научила, - мрачно продолжает Миён и на лице Брук отражается беспокойство, растерянность, поиск. "О чём она говорит?" - её взгляд бегает до тех пор, пока она не замечает прижатый к телу возлюбленной предмет. Глаза девушки ползут на лоб. - "Нет. Нет, нет. Это шутка? Она пытается меня напугать?" - Её взгляд зафиксировался на предмете и от лица окончательно отхлынула кровь. - Она научит простым вещам и тебя, - Миён наконец вытягивает предмет перед собой и указывает им на подушки. - Положи ту большую посреди кровати, - велит она. - Миён... Мне очень жаль, - с нотками паники и скачущим голос повторяется Брук. - Сейчас, - холодно приказывает Миён. Брук не видит в этих родных, карих глазах никакого намёка на возможность соскользнуть. Брук издаёт судорожный вздох, а её руки начинают заметно дрожать. Она замигает на миг, словно прижатая до максимума пружина, а затем встаёт и делает, как велит Миён. Она даже не смеет бросить на неё взгляд, смотря на подушку, на пол, на одеяло. - А теперь сними юбку и бельё и ляг на подушку, - жёстко командует Миён, прожигая Брук взглядом. Та растерянно кусает губу, скользя взглядом под ногами и неуверенно выполняет команду, понимая, что пальцы едва слушаются. И внезапно впервые за эти долгие отношения, чувствует почти тот же румянец, что и когда она раздевалась перед ней в первый раз. Глянув на большую подушку посреди кровати, она всё же поднимает взгляд встревоженного щеночка на девушку, но та кивает ей на кровать. Взгляд Брук становится ещё более несчастным, прежде, чем она неловко ложится на кровать и подтягивает к себе подушку, лежащую у изголовья и крепко её обнимает, пока каскад её волнистый, каштановых волос скрывает её лицо окончательно. Сердце Миён словно в любую секунду выскочит из груди, так сильно оно колотится. Она чувствует, как её ладонь потеет и тут же старается отогнать от себя первый приступ щемящей жалости к подрагивающей фигуре перед ней. А затем у неё перед глазами снова несётся каждая "мелочь". Перебитая фраза, неуместный вопрос, неуважительный жест и всё это с совершенно непристойным опьянением, прямо перед бабушкой... перед мамой с папой. Она подходит к кровати и на пробу противно свистит небольшой бамбуковой палкой, замечая, как крепко впивается в подушку Брук, сильно поёжившись. - Это мои родители, моя бабушка. Это взрослые люди. Нельзя вести себя с ними, как с какими-то придурками в американском баре, - тихо, но чётко шепчет Миён. - Я не хотела так с ними обращаться, - сдавленно бормочет в подушку Брук, но Миён понимает. - И всё же ты это сделала. В моём доме. С другими дорогими мне людьми. Зная насколько сильно это важно, - констатирует Миён, превращая Брук в комок нервов. - Я всегда уважительна в твоём доме и к твоим родителям. Могу я ожидать того же от девушки с которой хочу провести всю жизнь? Бамбуковая палка свистит и на пробу падает на поднятые ягодицы, вызвав заглушённый подушкой испуганный визг и поджавшиеся пальцы ног. Затем ещё несколько ударов, падают короткой серией. Миён видит, как вздымается грудь Брук. - Я люблю тебя и не хочу, чтобы моя пара вела себя, как дикарка, - она добавляет ещё пять размеренных ударов, ловя судорожное дыхание. Она начинает медленно класть удары под противный свист, примеряясь к ощущению в руке. - Я немного перепила... - со сбившимся дыханием бормочет Брук. - Именно! Кому вообще в голову придёт напиваться с родителями и при родителях?! Когда был ваш первый поцелуй? Ты издеваешься? Мой отец даже в щёку маму не поцелует при мне. Мы не обсуждаем такие вещи. Мы не делаем такое на людях. И не перед нашими старшими! - Миён недовольно продолжает удары, прикладывая больше силы и глядя, как постепенно начинают проявляться жгучие полосы на молочной коже. - Ты довольна тем, как я общаюсь с твоими родителями? - Продолжает Миён. Брук замирает и правда на миг задумавшись над этим вопросом. Да, её родители привыкли к фамильярности её друзей и в целом молодёжи, но при этом они души не чаяли в Миён, всегда нахваливая её манеры, характер, ум и доброту. И она кивнула, действительно размышляя, что даже её прогрессивным родителям искренне по-душе почтительность и хоть какая-то скромность к ним. Брук словно чуть больше поняла, о чём так отчаянно ей доносят мысль. Новые полосы потихоньку начинают вспухать, а Брук кусать подушку, чтобы не издать ничего, громче сдавленного писка. Они и так слышат скрип дверей и небольшого участка пола со старыми половицами. Брук готова умереть от смущения от одной лишь мысли, что родители или бабушка Миён могут что-либо слышать. Миён говорит только шёпотом и в комнате не раздаётся никаких звуков, кроме ударов бамбуковой палки и придавленных писков и всхлипов Брук. - Миён, пожалуйста... - тихо обращается Брук, сжимая подушку так, что остаётся удивляться, как она ещё не порвалась. Миён на миг замирает. Её собственная рука вздрагивает. Она останавливается на мгновения, тоже переводя дыхание. И снова сыпет ударами, не спешно, давая прочувствовать каждый. Она не размахивается чрезмерно. Брук с головой достаточно и этого. Её голова откидывается назад, когда она чувствует, как Миён опускается к её бёдрам. А та сурово ударяет её вновь. - Не надо больше, - просит Брук тихо и с надвигающимся надрывом, протягивая руку назад. - Брук, есть уроки, которые нужно выучить хорошо с первого раза, - она тянется, мягко беря её за запястье и на миг обняв её пальцы своими, возвращает руку к подушке. Девушка чувствует жар и ожёг от каждой полосы. Она уверена, что такой острый и злой укус, едва ли скоро забудется на её коже. Порка продолжается, и девушки ещё как минимум пару раз слышат скрип из коридора. Дыхание обеих становится тяжелее. Миён замечает, как у её девушки начинают дрожать плечи и снова замирает на мгновения. И ещё десять медленных ударов от ягодиц и до складок, и от складок к бёдрам. Когда Миён слышит судорожный всхлип, она останавливается и кладёт палку на прикроватную тумбочку. - Тшш, - она садится на кровать и мягко притягивает к себе. Она видит несколько дорожек слёз на раскрасневшихся щеках Брук и мягко целует её в макушку, прежде, чем Брук утыкается в её грудь. Миён мягко гладит её по растрепавшимся волосам и между лопаток, и вслушивается в дикий ритм сердца её возлюбленной. Брук же, впервые столкнувшаяся с такой стороной своей девушки жмёмся к ней и одними своими слезами жалуется на каждую вспышку, которую та вызвала на теперь ярко красной коже. - Ты никогда со мной так не обращалась... - снова всхлипывая, шепчет Брук, совсем не желая выпускать Миён из объятий. - Потому что раньше, ты не вела себя, как невоспитанный щенок, - отвечает она и строго и жалостливо одновременно. И снова целует её в макушку. - Выучи этот урок с первого раза. - О... Эм... Я научилась. Я поняла тебя. Не надо так больше, - Брук закрывает глаза, на миг зажмурившись так же сильно, как и во время порки, когда слегка поворачивается на кровати. - Больно... - Так и должно быть, бу-бу, так и должно быть, - она опускает руку на воспалённые ягодицы своей любимой и слегка шлёпает ещё раз, прежде, чем погладить. - Никогда больше не веди себя подобным образом. Брук хнычет в ответ на этот жест и кивает, расстроенно выпятив нижнюю губу. - Я так больше не буду... Оставшаяся ночь проходит для них в объятиях, а ранним утром Миён прокрадывается в библиотеку и кладёт палку обратно. На завтрак они обе выходят максимально неохотно. Брук до смерти смущается всего случившегося и подходит к столу с опущенной головой. - Доброе утро. Мне очень жаль за мою непочтительность. Я не хотела проявить неуважения, - говорит она стыдливо смотря в пол, и сцепив пальцы в замок. - Дорогая, тебе стоит быть осторожнее с алкоголем. Присаживайся, - добродушным и ласковым тоном отвечает мама Миён, несколько удивляя Брук. Она пару секунд смотрит на стул с опаской и медленно садится, немного пощурившись, но окончательно умерев от смущения, понимая, что они всё это видят. Миён присоединилась довольно скоро. И заметила, как её мама передаёт Брук небольшую чашку с бульоном и травную настойку. Девушка отчаянно краснеет, но сохраняет молчание, как и все остальные. - Мы сегодня будем дома после двух, так что можете съездить куда-нибудь отдохнуть. Брук ведь совсем не видела Корею? - внезапно обращается её мама. "Я не видела ничего и видела слишком много..." - думает Брук. - Верно мама. Тогда я покажу ей хорошие места. Уверена, ей понравится делать покупки здесь, - Брук тут же поднимает на неё взгляд надежды. А Миён уже думает о том, как сильно ей хочется побаловать свою девушку чем-то хорошим и купить ей всё, что ей понравится, лишь бы она улыбалась своей убийственно милой улыбкой, радуясь всем эти удивительным для неё побрякушкам.