Запах тюльпанов

      Лололошка оглядел массивный и неподъёмно тяжёлый на вид дом. Он был непомерно огромным для одного-единственного обитателя.       Хозяин сам нередко покидал надолго свою обитель, проводя время в городе за общением с важными персонами и делами, не терпящих отлагательств.       Но сегодня был особенный день. Сегодня Лололошка получил письмо, призывающее войти в поместье. Письмо, которое настойчиво пахнет сладкими тюльпанами, которое испещрено узором слов, выводимых дрожащей рукой. В каждом завитке таилась дрожь, волна мурашек и тяжкий вздох с прикусом губы.       Первый мог читать по почерку состояние своего объекта ухаживаний. Они были друзьями долгое-долгое время, и с недавних пор стали смотреть друг на друга… Слегка иначе.       Игривые шутки, случайные прикосновения, от которых проходит импульсом дрожь под кожей. Подарки, цветы, поцелуи в костяшки невзначай, и большие трепетные записки, описывающие ощущения от времяпрепровождения вместе, ходя по тонкой грани.       Собственно, Лололошка шёл в гости, шёл на призыв, ощущая, как предвкушающе замирает в груди сердце.       Стало быть, всё сегодня, наконец, за грань перейдёт?       У Первого был дубликат ключей от поместья — большой знак доверия и снисхождения Эграсселя. Он тихо прикрыл дверь, прошёлся по неуютно-большому залу к лестнице, тихо поднялся, не слыша ничего особенного. И сразу пошёл к единственной комнате, в которой было что-либо. Прислушавшись робко, он прислонился к двери.       Быть может, он услышит томный вздох, тоскующего по любви? Или шорох пера на бумаге?       Но до слуха его донёсся протяжный, тягучий стон.       Лололошка вмиг собрался, не поняв, испугался он или смутился, не постучавшись, дёрнул дверь, тут же влетая в спальню.       И увидел, что окна зашторены плотными полотнами, только тонкий лучик света протиснулся между двумя краями ткани.       Эграссель лежал в постели. Золотые волосы разметались по подушке, рубашка для сна была расстёгнута чуть ли не до пупка. Грудь тяжело вздымалась, и эльф зашевелился, с трудом приподнялся, и Лололошка в один миг оказался около него.       — Эграсса! Что с тобой, ты нездоров…? — и приложил ладонь ко лбу, зачёсывая светлую чёлку. И страждущий, уныло сморгнув странную неосознанную поволоку, поймал ладонь парня и прижал к своей щеке, тяжко вздохнул опять. Его лик казался глубоко несчастным, его словно съедало изнутри, и Лололошке хотелось избавить его от этих мучений. — Скажи же, что случилось, чем мне тебе помочь…?       — Я хотел тебе… Хотел тебя попросить кое о чём… — прохрипел обезвоженный голос Эграсселя. Болотные глаза стали темнее и гуще прежнего, заглянув в них, парень ощутил, будто ногой ступил в трясину. — Это… Неприличное желание, но я не приму эту помощь ни от кого иного, кроме как тебя…       Лололошка, заражаясь смятением и причудливой дрожью, напряг плечи. Повёл носом.       Он сначала даже не заметил, что в комнате странно пахнет растениями, хотя их нигде нет. Ни в вазе, ни в горшке.       — Чего же ты желаешь, Эграсса? — сглотнув волнение, спросил Первый. От тончайшей догадки начало вязать внутри. И Эграссель, явно дрожащий и с трудом сам себя поддерживающий, подался ближе, буквально носом к носу прислонился, зачаровывая своими нетрезвыми глазами.       — Я желаю тебя… У меня. Течка, Ло…       Всё в миг встало на свои места.       Лололошка знал, общаясь с двумя эльфами близко, что у них есть особенная черта расы… Наличие вторичного пола.       Они как-то обсуждали это наедине, только-только на грани того, как начали друг к другу приглядываться. И Эграссель ему кинул, так, невзначай, как фантомный факт, что он — омега.       И, когда Лололошка это осознал в полной мере, видя трепетную лихорадку, видя полные желания глаза напротив и густой румянец на чужом лице, его перекоротило. Сердце застучало в разы быстрее, заинтригованное чувство пролилось внизу живота, но он силой себя успокоил, поднимая взгляд вновь на Эграсселя.       — Ты уверен в своём желании?       — Мне невмоготу каждый миг, как ты меня не касаешься, — выдохнул эльф, трясущимися руками прислоняя его ладонь теперь к своей шее, прося безмолвно её обхватить. И Лололошка не смог воздержаться от такого соблазна — легонько сжал горячую шею Эграсселя, своего дорогого любовника.       От потока бешенных мыслей зашумело в ушах. В следующий миг Первый целовал своего друга. Сначала даже ласково, нежно. Но Эграсса сам наладил более безудержный темп, и скоро они стали сминать губы друг друга, вздыхая и мыча от удовольствия. От того факта, что дорвались друг до друга, и уже не было необходимости держаться на учтивом расстоянии.       — Пожалуйста… — прозвучал жалобный стон, Эграссель потянул Лололошку, сжимающего его шею, за собой, упал на постель, вяло елозя телом по смятым простыням. — Ты мне очень нужен…       Вздохнув для решительности, парень подполз ближе, чтобы помочь. Оглядел блестящую от пота кожу, будоражась глубоким декольте, и свободной рукой помог расстегнуть рубашку до конца. Эльф под ним смотрел преданными глазами прямо в лицо, и Лололошке было неловко, и он решил пока фокусироваться на том, как к его ладони льнёт измождённое тело, прося о прикосновении.        — Не медли, умоляю… — раздался бархатный стон, и человек повёлся, спешно подтянул несчастного эльфа к краю кровати, замечая широко расползшееся пятно между его бёдер. На этом моменте Эграсса стыдливо прикрыл кистью губы, отводя в сторону взгляд и, задыхаясь, буркнул, — я… безустанно мечтал о тебе…       Лололошка ощутил, как большая капля пота стекает по виску.       Он помнил колючие шутки между Туилин и Эграссой, касаемо влаги между ног… Эграссель действительно изнывал и жаждал лишь его, раз так распалился. Слизнув сухость с губ, Лололошка сам будто бы сдурел от возбуждения. Член уже кололо от такого же дикого либидо. Сердце в груди рвалось.       — Значит, ты готов…? — дёрганный голос свой Лололошка даже не узнал. А эльф, весь красный и вожделеющий, безмолвно покивал. Первый не стал больше медлить: стянул штаны с тонких бёдер, тут же видя блеск влаги на промежности. Зафиксировал его ноги в широко раздвинутом состоянии, но Эграссель и так не стремился их свести. Лололошка, закусывая губу, опустил свою ладонь вниз, и на пробу надавил на колечко мышц. Эльф тут же изогнулся, испуская длинный стон. А пальцы прошли легко и просто, прекрасно смазанные природной смазкой, которую к его приходу выделил с избытком омега.       Это именно от неё так сладко пахло цветами… Тюльпанами.       Лололошка подавился слюной, подрагивая и проталкивая глубже пальцы в стенающегося. Эграссель был раскрыт перед ним, как никогда прежде. И мало того, что он отдал ему своё тело на растерзание, так он ещё и доверился ему в самый уязвимый для себя момент. Парень ощущал лишь по взгляду, как тяжело его другу совладать со своим тряпичным телом, как ему жарко, как ему хочется удовлетвориться, избавиться от болезненного возбуждения.       Протолкнув три пальца разом и не ощутив особого сопротивления, Лололошка ухмыльнулся с довольной мыслью, что можно перейти на следующий этап.       И вынул пальцы с пошлым хлюпом, Эграссель, потерявшийся в удовольствии и обезумевший от дразнящих ощущений, протестно застонал. Подался тазом, ища новых соприкосновений. Такой очаровательный… Не желая тоже медлить, Лололошка сдёрнул с себя ремень и приспустил чёрные брюки.       — Мой свет, взгляни на меня… — позвал он эльфа, и тот, раскрыл глаза, тягучие, болотистые. И Первый не совладал с желанием приласкать замученного избранника. Склонился ближе, нависая над лицом и поцеловал. И протолкнул медленно, но верно весь ствол до упора, глуша своими губами новый стон.       Эльф был довольно пассивным снаружи, но внутри — отнюдь! Мышцы жадно обхватили ствол, начиная из него доить все соки, и Лололошка отстранился от горячих губ Эграсселя, изо всех сил сжал несчастного партнёра за ляжки, чтобы сдержаться и не кончить в тот же миг. И, перетерпев острый пик, вздохнул, тут же услышав жалобный стон. Раскрыв доныне зажмуренные глаза, Первый ухмыльнулся и ласково клюнул эльфа губами в шею, и тот откинул голову подальше, открывая побольше территории для поцелуев.       Какой чувствительный и ласкучий…       Наладив медленный, тягучий темп, Первый отпустил ноги Эграсселя, чтобы прислониться торсом к нему ближе и продолжить пикантные нежности. Он лизнул жилку на шее, ощущая эфемерную сладость на языке, поцеловал изгиб плеча, ключицу, протискивая ладонь на загривок и тихонько сжимая, так, чтобы Эграсса чувствовал себя под надёжной хваткой альфы. И это возымело эффект. Его тело мелко задрожало, а новый стон прозвучал чуть более отчаянно. Тогда-то Лололошка, довольный стенаниями под собой, спустился ниже и лизнул сосок, тут же слыша поражённый вскрик. Эграсса дёрнулся в его руках, пытаясь уйти от жаркого соприкосновения, однако жестокий человек ему такой роскоши не даровал. Прислонился к розовой горошине снова, смакуя длительные движения, присасываясь, мучая.       Наверное, для таких моментов стоило бы благодарить судьбу, что в поместье больше никого не было. Ведь этот сольный концерт изрядно мог бы всех встревожить. Лололошка вскоре ощутил, на спину легли безвольные руки, и отстранился от облизанной вдоль и поперёк груди, понимая, что его хотели так обнять, прижать к себе. Светлые брови на лице эльфа вставали домиком столь жалобно и умилительно. Ради этих глаз Первый был готов стараться в поте лица, до бессилия и слабости в каждой мышце.       — Лоло…лошка… — сорванным голосом позвал Эграссель, жмурясь и запрокидывая голову на череде резких толчков, которые на него обрушил вызываемый. Сбавив ритм, чтобы эльф мог что-то сказать, Лололошка затих и прислонился к его лицу, как в миг до того, как они оказались вместе на постели.       — Что, свет мой? — бархатно выдохнул парень, эльф, совсем растрёпанный, мокрый и замученный, глотал ртом воздух, прежде чем попросить, заглядывая своим заколдованными глазами прямо в душу…       — Пометь меня, прошу… Я хочу быть твоим навечно…       От этих слов надрывающееся восторгом сердце в конец разорвалось.       Он также знал про метки. Знал про их сокровенный смысл. И его, казалось, разорвало от нового потока возбуждения, внезапного взрыва нежности и даже короткого испуга.       — Ты… — «хочешь предложить мне супружество по-своему?»       — Я хочу быть с тобой связанным… — хрипло попросил Эграсса, ослабшая ладонь медленно потекла вверх по спине Первого, останавливаясь на затылке. — Я люблю тебя всей душой, сердцем и искрой…       Лололошка счастливо всхлипнул, подобрался ближе и на радостях вновь утонул в поцелуе Эграсселя. Вложил весь свой порыв безмерной радости в жест.       Он не часть этой культуры, не альфа и не омега… Но готов пометить, раз любовь всей жизни искренне того желает.       Медленно отстранившись, читая горячее и пылкое согласие на дне мутных глаз, Лололошка, отчего-то дрожа и боясь сам себя, склонился чуть ниже, вернулся к зацелованной ранее шее, возвращая темп толчков в лоно, которое его радушно принимало теплом и теснотой. Эграсса, разводя пошире ноги, хоть в том и не было необходимости, нашёл хоть какие-то силы на более крепкое объятие, точно прося не отстраняться.       Первый самозабвенно двигался внутри влажного и податливого эльфа, не смея гадать, как всё будет потом. Лишь брал и брал, срывая стоны с покрасневших, опухших губ и продолжая ласки на шее и ключицах. Пока не ощутил, как в теле стала натягиваться неосязаемая струна, предвещающая один исход. Лололошка, не сбавляя оборотов, стал губами елозить по полотну чужой кожи, выбирая идеальное место для глубокого укуса. И нашёл. На изгибе плеча. Справа.       Вдохнув поглубже сладкий аромат течного омеги, Лололошка прикусил этот участок, пока несильно. Но отчётливо вонзился клыками, заставляя Эграсселя поёжиться и жалобно заскулить.       Совсем зверея от мысли о том, чтобы навсегда сделаться партнёром горячо обожаемого эльфа, человек принялся толкаться агрессивнее. Резче, сильнее, выбивая дух и заставляя закатывать глаза. А тело снизу принимало и принимало, безропотно, голодно, будто больше никогда не перепадёт. И Лололошка, толкаясь в эти замечательные спазмы, всадил напоследок поглубже и излился, прокусил кожу. Сдавленный вскрик разнёсся по комнате, Первый ощутил привкус крови на губах и отстранился, убрал зубы, тут же зализывая свежую ранку.       — Прости, прости… — шепнул он, и приподнялся на руках, ощущая, как же сладостно вяжет в торсе от оргазма. И лоно Эграсселя продолжало свою деятельность, дразня ещё немного, пока сам он, распластавшись, переводил тягостно дух. Глассгарфец бережно зачесал чёлку, чтобы убрать её прочь с чужих глаз. И тут же встретил более осознанный, но не менее влюблённый взгляд. И замер тоже, впадая в транс.       Первые осознания просочились в течного, и он, аккуратно коснулся свежей метки, отдёрнул руку, ощущая боль, и вскоре обмяк, расслабляясь и долго вздыхая.       — Лололошка… Ложись со мной… — позвал он, но, понятно, не сумел поднять даже руку. А Первый безропотно подчинился. Подтянул одеяло на оголённое тело Эграсселя и привалился рядом, не заморачиваясь ни о смазке, наверняка растёкшейся по всей постели, ни о поте, неприятно приклеившем одежду к телу. Просто повалился рядом, приобнимая измученного сердечного друга. И аккуратно утыкаясь губами в воспалённую ранку.