А с кем я буду?

Город вонял сигаретами и мокрым асфальтом. Улицы были пусты, только где-то вдалеке орала пьяная компания. Андрей быстрым шагом шёл по переулку, сжимая кулаки. Он не знал, что ему хочется больше — орать или молчать. — Ты чё, охуел? — резкий голос позади заставил его остановиться. Марат стоял в тени подъезда, скрестив руки на груди. Глаза злились, губы подрагивали. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Чё? — Андрей развернулся и сделал пару шагов вперёд, нависая над ним. — Повтори, блядь. — Ты прекрасно слышал. Чё ты, сука, творишь, а? Ты вообще ебнулся? — Марат резко толкнул его в грудь. Андрей отшатнулся, но тут же перехватил его руку, дёрнул на себя. Их лица оказались слишком близко, дышали друг другу в лицо злостью и сигаретным дымом. — Ты за себя ебать переживай, понял? Я не твоя, нахуй, забота! — Охуенно, блядь! — Марат вырвал руку. — А я, значит, должен смотреть, как тебя каждый день пиздят, и молчать? Ты совсем ёбнулся? — Я сам разберусь! — Нихуя ты не разберёшься! — рявкнул Марат. — У тебя уже нос вечно в крови, сука, ты выглядишь так, будто каждый день в мясорубку ебашишься, а мне похуй должно быть, да? Да пошёл ты! Они стояли, тяжело дыша, вглядываясь в темноту друг друга. Марат сжал челюсть, Андрей сжал кулаки. Ничего это не решало. — Ты меня достал, — тихо сказал Марат. — Сам всё знаешь, но ведёшь себя как конченый. — Тогда съебись, если так заебало. Марат посмотрел на него, выдохнул и ушёл. Андрей не стал останавливать. Вова был в ярости. — Ты совсем охуел, Андрей?! — он схватил его за шиворот и дёрнул на себя. — Я тебе сколько раз говорил, а? Сколько раз, блядь?! — Да пошёл ты! — огрызнулся Андрей, но Вова только сильнее сжал кулак. — Да я тебе щас ебало расшибу, ты заебал, нахуй! — Отъебись! И тут перед ним встал Марат. Резко, неожиданно. Просто шагнул вперёд и оттолкнул Вову от Андрея. — Всё, хорош, Вова, — голос у него был спокойный, но глаза бешеные. — Хватит. — Ты чё, блядь?! — Вова аж поперхнулся. — Он долбоёб, ему давно пора... — Он сам разберётся. Андрей смотрел на Марата и не понимал, чего хочет больше — оттолкнуть его или прижаться, зацепиться за него, как за спасательный круг. Но он ничего не сделал. Ночью Андрей нашёл его на крыше. Марат сидел на самом краю, глядя вниз. Лицо было пустым. — Ты чё, ебанутый? — тихо сказал Андрей. Марат не ответил. Только медленно повернул голову и посмотрел на него. — Я не хочу, чтобы тебе из-за меня было больно, — сказал он. — А я не хочу жить без тебя. Андрей сел рядом, не сводя с него взгляда. Он чувствовал, как у него дрожат пальцы. Никогда раньше он так не боялся. — Забыть тебя? — прошептал Марат. — А с кем я буду... печали, радости делить? Андрей закрыл глаза. — Пусть лучше все меня забудут, чем я смогу тебя забыть. Марат посмотрел на него. Их дыхание смешалось. Всё внутри говорило, что это ошибка, но какая разница, если это была единственная вещь, в которой они были уверены? И Андрей поцеловал его. Губы Марата были горячие, жёсткие, чуть дрожащие. Он сжал его руку, словно боялся, что тот исчезнет. Первый и последний поцелуй.