Рыжих истребляли не только на костре....

— АВАЬАЬ!!! Вы не можете так поступить! у меня семья и семеро детей!

Непереносимый грохот пушек и рев огнестрелки глушил половину неразборчивых воплей. Весь испачканный в саже, перепуганный мужчина взмолился, вырываясь из рук солдат, но в ответ получил лишь щелканье зажигалки. Наконец показалось пламя. Немного потупив на него, пленник проследил взглядом за только-только подпаленной сигарой, прильнувшей к губам стоящей напротив дамы. Она была одета в задрипанное пальто сродни тому, что носил сам Адольф в свои молодые годы. Даже вышивка на нем чем-то напоминала Гитлеровскую, но, в отличие от именитого живописца, на ней темновласая предпочла изобразить что-то менее очевидно неправильное: непонятную фигуру вроде многоугольной звезды или солнца, но при этом грозно-грозно мелкую, как и она сама. Стильно, неброско.. И по-бедному. — Всех рыжих делают на одном заводе, типа того, где еще и презики на свиньях проверяют? — бросила она. — Значит так: либо говоришь мне, на кого работает оппозиция, и я тя спокойно пристрелю, либо сначала тебя изобьют, а потом пристрелят. Не сразу насмерть. Жертва промолчала. Анна прищурилась и задумчиво притопнула ногой. — Пытки так-то серьезные. Под музыкальную тему синего психованного печенья. Тебе не понравится. — Ничего я Вам не скажу! — пыхнул рыжий, даже рявкнул, — Вы... Нелюди! "Нелюдь" в ответ только усмехнулась: "вообще-то, нелюди - это те, кто шастают без продыху по коридору и светят своею рыжею шевелюрой," — задумалась она, но в голос сказать такого не изъявила желания. — Заебал, Kippe.. Ну, впрочем, твоя правда. — Пожала девушка плечами, в очередной раз затянулась и взмахнула рукой. С первого взгляда покажется, что этим жестом она лишь разгоняла скопившийся у лица дым, но на деле такое простое движение оказалось призывом к действию. Анна успела лишь развернуться и стремительно зашагать прочь с поля, а скрутившие душегуба солдаты уже принялись за дело. Довольная их четкой работой "Заместительница командующей" ухмыльнулась, облокотившись о ближайшую стену, и с оскалом зыркнула на проходящую мимо генеральшу. Ее смешок привлек внимание последней. — Чего тебе, Лиза? — Вздохнула она, напрочь игнорируя визги и вопли. Кажется, они вот-вот смешаются с музыкой, которую включили солдаты. А ведь Анна предупреждала.. — Я не спешу, готова к твоим смехуеночкам, alle aufmerksam. С Елизаветой они общаются довольно часто. Не зародись в душе у Анны такого интереса, она б и не повысила подружку в должности, но ее азарт, интересный взгляд на вещи, бойкость и, наконец, юмор... Все это совращало любопытное нутро непоколебимой генеральши, хоть и, без сомнений, казалось ей чересчур странным. В свою очередь Елизавета поощряла потуги темновласой исключительной заинтересованностью и верностью. Трудно сказать, с чего конкретно между ними возникла химия, но в тот самый момент, когда из обычного полицейского девушка превратилась в заместителя, народ не сомневался в лишнем внимании к ней со стороны высшей власти. Впрочем, никто и не возмущался, а сама Дана, к которой в помощники отправили старшую, была даже рада: они считались подружками и часто гуляли вдвоем. — Дана хотела сказать тебе что-то важное. Теперь ждет в твоем кабинете, — сообщила Елизавета, а после — выпрямилась, хихикая, — В смысле.. Разрешите донести Вам весть о поступлении в наш отряд чрезвычайно важной информации, генерал! Володько похлопала глазами пару секунд и попыталась допетрить до здравой мысли. Наконец допетрила; затем, рассмеявшись в голос, положила руку на плечо подруги и легонько сжала его. — Хорошая работа, товарищ заместитель, вольно. А откуда у нее ключи в мой кабинет? Я закрывала дверь. — Ну, я ей дала. — Ключи? — Вопросительно подняла бровь. Неловкая тишина.. —..Да, ключи. Иди нахуй. — Gut gemacht, ruh dich aus. Поболтаем позже: хочу переговорить с Даной прежде, чем она взорвет мой дом изнутри. Центральный штаб, увы, ничуть не похож на Лужу. Там бы я не боялась. — В ответ хмыкнула Аня. Потом чуть-чуть постояла, подумала и вдруг добавила: — Кстати. Может, отослать Дану в отпуск? Прохлада, свежесть.. Ей не помешает. — Только не в Лужу. Не сделай ее инвалидом. — Типа конкуренцию пресечь решила? — Иди уже... Анна еще немного посмеялась, поболталась рядом с Елизаветой, действуя ей на нервы (кто кому еще действует), и, наконец, зашагала к своему кабинету. Штаб находился под самой крышей невысокого, угрюмого здания, отстроенного по первому же заказу горе-реформатора. Каждый гражданин, впервые лицезрев постройку, обычно вздыхал что-то вроде: «теперь понятно, на что уходят наши налоги,» — и только лишь потом возвращался к своим обязанностям. Анне такой расклад очень даже нравился, хоть она и не жаловала особого внимания к своей персоне, как ни странно. Входов в «логово» было несколько, один из которых приглашал всех желанных и нежеланных гостей войти с улицы. Выгодное предложение: сначала померзните, а уж потом, возможно, зайдите на пару минут и погрейтесь в компании генерала. Немного погодя, Анна наконец потянулась к дверной ручке и распахнула дверь. У рабочего стола, вся из себя радостная и на удивление бодрая, восседала Дана. Она выглядела достаточно потрепанной, лохматой и чумазой, зато пальтишко было новым. Главным нюансом, выдающим недотепу в главе полка, был один — поношенная обувь, исписанная маркером. Что-то на.. Французском? Судят по обложке, провожают.. Тоже по обложке. Дану выпроводили бы уже давно. — Хороший стол. — Заметила та, настукивая незатейливую мелодию по лакированному дереву. Володько плавной походкой подобралась ближе, встала напротив приятельницы и облокотилась о стойку. — Я знаю. Ты ко мне с чем? Не говори, что пришла хвастаться своим verbesserung des Aussehens. Анна пробежалась взглядом по собеседнице. Похоже, новости и правда радостные, раз даже в таком состоянии она продолжала улыбаться, как дурашка. Впрочем, одна из причин оставалась очевидной: из-за воротника коротковласой выглядывали свежие следы чьей-то светлой помады. — Не, — помотала головой Дана, — лучше. Присядь, иначе потом придется тебя ловить. Она поднялась с места, уступая его генеральше, что, вообще-то, уже собиралась занять стул по ту сторону стола. Окей, почему нет? Сядет тут. Выпрямившись, Арнатович сделала 2-3 шага к центру кабинета, гордо покружилась на месте и повернулась ровно-ровно к Анне. — Так вооот. Пацаны, заводите!