О взаимоотношениях злопамятных бет и глупых альф

Насыщенный аромат жареного мяса со специями разносился по кухне и долетал до самого порога вместе с интригующим голодный желудок шкварканьем на сковороде, когда Леонард открыл дверь своей квартиры. На мгновение замерев, он насладился этим запахом, а также объявшим его теплом; именно так ощущался дом. Стоило ему так подумать, как из прохода показался молодой человек учёной внешности, поверх домашней одежды был надет простой чёрный фартук, ему не хватало лишь поварёшки в руках, чтобы походить на домохозяина. На его хмурое лицо, вызванное то ли полной документов сумкой в руках пришедшего, то ли поздним временем возвращения, Леонард ответил широкой улыбкой, обнажившей островатые клыки. — Я дома, — пропел он, точно уличный певец, а не служащий церкви. Хотя голос его был подходящим. — Клейн, ты что-то готовишь? После того, как желудок Красной Перчатки заурчал, выдавая, насколько голоден он был после сверхурочной работы, лицо Клейна немного смягчилось. А может, на это повлиял несчастный вид Леонарда. Красивое лицо многое решает. — Тушёная говядина с картофелем. — А-а, ты мой спаситель, — Леонард сбросил на пол тяжёлую сумку и поторопился к молодому человеку, но его ударили по ладоням. — Ау… — Сначала помой руки, — сказал Клейн, строго следящий за соблюдением гигиены в этом доме, снимая свой фартук. Показательно опустив голову, Красная Перчатка поплелась к ванной, на ходу он всё время оборачивался к так жёстко отвергнувшему его Клейну, и молодой человек не удержался и прыснул. Лишь тогда Леонард скрылся с чувством выполненного долга, и его сосед покачал головой с улыбкой на губах. Прошло около 2-ух месяцев с тех пор, как они в спешке переехали в Бэклунд, горечь с их лица не успела сойти, а желание отомстить за покойных коллег лишь разрасталось в груди, заставляя двигаться вперёд. Первым здесь обосновался Леонард, сняв себе жильё неподалёку от церкви, он уже подал заявление в Красные Перчатки, поэтому не медлил. Клейн же приехал с небольшим опозданием, тайно перевезя и свою семью, Бенсона и Мелиссу, которые чуть не потеряли сознание от шока, когда увидели своего брата, на чьих похоронах присутствовали, помятым, но живым, а также с виноватой улыбкой на губах. Церковь Богини Вечной Ночи не забрала у семьи Моретти выплаченные деньги, возможно из каких-то своих побуждений. Поэтому у них было достаточно средств, чтобы купить хороший дом и оплатить обучение Мелиссы в технической школе. А Клейн, что на тот момент был лишь 8-й последовательности, временно присоединился к местному отряду Ночных Ястребов. Правда, капитан Соэст уже знал, что скоро у него будет пополнение в рядах, как и все его подчинённые. Но как же он переехал к Леонарду? Что ж… он не мог смотреть, как его парень пытается выживать самостоятельно, имея скудные навыки в готовке и даже не пытаясь вычесать свои роскошные волосы. «До сих поражаюсь тому, что согласился встречаться с этим парнем, — взгляд карих глаз скользнул по правильным чертам лица, обрамлёнными густыми чёрными прядками, а затем перешёл к широким ладоням с чётко очерченными костяшками. Очень тёплыми ладоням. — Хорошо, признаю, было трудно отказаться». С полным благодарности лицом его маленькому Провидцу, Леонард приступил к тушёному картофелю. Клейн уже ужинал 2-3 часа назад, не рассчитывая, что его сосед задержится так сильно, поэтому сел напротив и, положив голову на руки, наблюдал за ним. Ах, он ест с таким аппетитом, будто не обедал… Только подумав об этом, лицо молодого человека изменилось. Да не может быть… — Леонард, — позвал он аккуратно, но больше это было похоже на затишье перед бурей, — ты же не забыл про коробочки с едой? Прошла всего секунда-две, как улепётывающая за обе щёки еду Красная Перчатка замерла, едва проглотив вставший в горле кусок картофеля. Он был очень мягким, но сейчас походил на твёрдый камень. С шумом проглотив его, Леонард взял в руки стакан с молоком и осушил его до дна, пытаясь потянуть время. Клейн всё это время внимательно наблюдал, прекрасно зная ответ. После того, как пустой стакан поставили на стол, раздался виноватый смешок. — Возможно я бросил твою сумку под стол, как пришёл? И она до сих пор там или её кто-то забыл… Клейн, прошу, бей не по лицу. Ты будешь любить меня меньше. — Я предпочитаю ненасилие. Снова и снова Клейн поражался тому, насколько Путь Бессонного не мог позаботиться о себе и своём здоровье. Словно это было побочным действием от принятия зелья 9-й последовательности, шедшим вместе с рассеянностью, за которую Леонарду часто прилетало от своего педантичного коллеги Провидца. Поэтому молодой человек вызвался готовить время от времени на его отряд обеды, даже изобрёл в этом мире коробочки с едой, лишь бы те не пропускали приёмы пищи и не страдали от головной боли из-за голода. И вот, когда у него выдался небольшой отпуск в пару дней, предоставленный после принятия зелья 7-й последовательности Пути Провидца, Фокусник, он доверил Леонарду важную работу по доставке. Видимо, зря. Немного опечаленный тем, что, будучи вдохновленным, он решил примешать к местной еде немного китайского вкуса и потратил на это всё утро, а его парень и будущие коллеги не смогли этого попробовать, Клейн с пустым выражением лица забрал посуду со стола и направился к раковине. Набрав в неё воду, он приступил к мойке кастрюли, тарелки и столовых приборов. Обеспокоенный тем, что обидел своего маленького Провидца, Леонард помялся на месте, его лицо было таким грустным, точно у щенка, что оставили под промозглым дождём. Он знал, что у Клейна было две веских причины дуться на него сейчас: во-первых, молодой человек сам по себе был злопамятным и редко прощал обиды, лишь близким, во-вторых, он очень серьёзно относился к готовке, считая это не просто хобби, а искусством, пусть вслух этого не говорил. Красная Перчатка пошоркал ногами к гремящему посудой Клейну. Он нежно и осторожно обнял тонкую талию, делясь своим теплом, и уткнулся в обнажённую шею, выдыхая. Как нашкодивший пёс, он потёрся носом и заскулил, а его феромоны, выражающие сожаление, направились к Провидцу. Правда, тот их не чувствовал. Но всё равно вздохнул и мокрыми от воды руками потёр спутанные чёрные волосы. — Давай хотя бы на диване, — проворчал Клейн, почувствовав, как вместо мягких губ кожи коснулся шершавый язык. И правда пёс. Так и повиснув на своём парне, Леонард переставлял ноги в сторону гостиной, ведомый. Он не отрывал головы от чужой шеи, будто боясь, что в этот момент, когда он это сделает, из его рук исчезнут, а может, просто не хочет отстраняться, пока ему позволяют такую близость. Они сели вот так, в обнимку, и Клейн позволил расстегнуть несколько первых пуговиц у своей домашней рубашки, чтобы опустить воротник ещё ниже. В зелёных глазах, что выглядывали из-за плеча, промелькнула мягкость от этой покорности его маленького и очень упрямого Провидца. Получив больше простора, Леонард прижался губами ниже и послышался смущающий слух Клейна звук. Его уши слегка покраснели, когда к нему добавилось хлюпанье от проводившего по коже языка, а также массирующие живот пальцы, понемногу они забирались под рубашку через прорези между пуговицами. Он не мог этого почувствовать, но его окружали феромоны альфы, в них плескалась нежность и любовь. Но всё можно было понять и так, по этим жестам. Если быть откровенным, как только переместился в этот мир, Клейн не мог принять многого, то, почему именно он оказался здесь, к отсутствию удобств и окружающей его бедности и опасности для жизни, но более всего у него вызывало отторжение разделение обоих полов на альф, омег и бет. Для человека XXI века это было дикостью. Что ещё хуже, он переместился в тело не очень высокого и элегантного юноши, что всем своим видом кричал, что он омега. Рецессивный омега. И он не мог солгать, что почувствовал большое облегчение, когда, после смерти, осознал, что не чувствует чужих феромонов, а остальные — его. Даже течки, которую он так и не застал, лишь слышал, не было. Он стал бетой. И сначала введённый в недоумение Леонард, который пытался флиртовать с ним через свои феромоны, как и любой другой альфа, был смущён, когда осознал, что Клейн не может ощутить чужой запах на нём, и со стороны это больше напоминало домогательство до несчастной беты, который ничего не понимал. Но испытав сильное смущение, Красная Перчатка перестала использовать привычные ему методы, расспросив своих бет-коллег о том, как они строят отношения — но больше ориентируясь на романы — и перестал погружать своего маленького Провидца в какие-либо аспекты мира альф и омег. Но были привычки, от которых трудно избавиться. Например, инстинкт оставить на шее своего партнёра метку, которая показала бы всем, кому он принадлежит, а период спаривания перестроился на одно время. Леонард отпечатал несколько поцелуев и засосов, а также обслюнявил шею, но не было и следа зубов. Жалко скуля и тревожно теребя пальцами чужую рубашку, он так этого и не сделал. Всё же для бет эта метка была бесполезной и спустя время исчезла бы, а укус принёс бы лишь сильную боль. Чувствуя лёгкий укол вины, Клейн неосознанно зарылся в чужие волосы, наматывая на свои пальцы мягкие пряди. — Знаешь, название 6-й последовательности моего Пути — Безликий. Думаю, я смогу имитировать строение тела альф и омег, а также их феромоны… Церковь считала эту последовательность очень важной для различных тайных операций, поэтому заранее сообщила её название Клейну, намекая к чему нужно стремиться. Ему очень не нравилась перспектива терять голову от чужого запаха и ещё более ему претило снова приобрести слабое тело омеги, что легко можно было подчинить. Но если это будет ненадолго, в стенах их дома и наедине с Леонардом… Прекрасно зная, что его маленький Провидец уже просчитал в уме все риски, а также создал какой-то только ему известный план, Красная Перчатка вздохнула, выдыхая горячий воздух на влажную от слюны шею и вызывая дрожь. Прижав к себе Клейна ближе, так, чтобы между ними не осталось расстояния, он положил голову ему на макушку и рассмеялся. — А-ха-ха, Клейн, ты развязываешь мне руки, — он промурлыкал с весельем. — Я не буду отлипать от тебя в церкви и пойдёт слух, что мы — сладкая парочка. Разве ты сможешь с этим смириться? Привыкнув к тому, что его дорогой поэт мог нести всякий бред, чтобы разрядить обстановку и сделать её более расслабленной и менее серьёзной, Клейн ответил с самоуверенной ухмылкой: — Оу, как будто тебе нужны феромоны омеги, чтобы вести себя глупо? — Нет, мне нужно лишь увидеть тебя издалека, как я начинаю вилять хвостом, точно привязанный к столбу пёс. Это слова Синди. Клейн рассмеялся, не он один считал, что Леонард очень походил на собаку. И внешне, и своим поведением. Особенно эти пушистые волосы, торчащие в разные стороны, как шёрстка, а также зелёные глаза, что с верностью смотрят на него, ожидая похвалы или какой-то реакции. Говоря о последнем… Горячее дыхание коснулось его ушной раковины и завораживающе-мягкий голос, зачитывающий обычно стихи, влился в ухо. По всему телу прошла дрожь, от самой макушки до низа живота, образовывая там тепло. Клейн сжал волосы под своей рукой, чувствуя смятение и возбуждение. — Кстати, тебе уже выделили стол, время от времени я прохожу мимо него и представляю, как ты будешь там сидеть. Что же делать, если почувствую твои феромоны, просто сойду с ума и повалю тебя прямо на него, — широкая ладонь заползла под рубашку, это было слишком резко. Карие глаза ошеломлённо распахнулись. — Оставлю на твоих руках только красные перчатки, стяну строго застёгнутую и выглаженную униформу и швырну её на пол, покрою лицо, грудь, эти великолепные бёдра и ноги засосами, а потом войду и ты… — Бесстыдник! — Клейн закрыл ему с силой рот, заставляя замолчать. На его пальцах отпечаталась чужая улыбка. — Это же церковь Богини… ты… я изыму все твои похабные романы! Ничуть неуязвлённый этим, Леонард всё же изобразил удивление, а затем взмолил: — Клейн, это же всего лишь шутка! Провидец вырвался из чужой хватки, впрочем, его и не держали. Раздражённо пнув ногу хохочущей Красной Перчатки, он широким шагом направился к своей комнате, всё его лицо пылало от смущения. И он точно не признается себе, что хотел бы повторить подобное. Но у них дома, на рабочем столе поэта, пропахшим ночной ванилью, к примеру… «Нет, возьми себя в руки. Это всё влияние этого развратного поэта!»