Порыв

Старый пес расположился на сидении напротив него и смотрит с легким подозрением. Возможно, считает, что их (отношения?) союз с Ирвингом - тот еще мезальянс. Что Берт староват для его любимого хозяина. Что Радару и Ирвингу было бы лучше вдвоем катить навстречу неизвестности, без лишних попутчиков. Что же, по крайней мере все трое слишком стары для громких сцен с выяснением отношений или физическим вредом. Привыкай, старина, — думает Берт и подмигивает собаке, — теперь я никуда не денусь. Он чуть не отпустил Ирвинга на вокзале. Призвал было на помощь всю свою безжалостность, чтобы задавить тоску по несбывшемуся. Ты сделал все что мог. — Убеждал он себя. — Это уже в разы больше, чем было с другими. Ты никогда не пытался спасать людей, чего теперь начинать? Логически этого было не объяснить. Никакие эмоции и чувства не могут победить разделение. Чип в голове должен был стать нерушимой преградой для всего, что связывало его интро с интро Ирвинга. Да и что там могло быть, в самом-то деле. Подробностей он не знал, но полагал, что интро вел себя как приличный человек и не таскал Ирвинга по кладовкам с непристойными намерениями. Во внешнем мире ничто не объединяло его с этим худым напряженным человеком, отчаянно ловящим его взгляд. И все же он смотрел на него и не мог наглядеться. Последний раз он испытывал нечто подобное в юности, когда их роман с будущим мужем только набирал обороты. С тех пор они замазались в слишком большом количестве грязных дел, чтобы сохранить и намек на светлые чувства. Их союз держался на привычках и взаимовыгодном партнерстве. Он хотел вернуть себе хотя бы часть детской невинности, наивный взгляд на мир, пройдя разделение. Но может быть все было проще? Достаточно было снова влюбиться? — Я готов, я готов, готов, — шептал Ирвинг, прижимаясь лбом к его лбу. К чему, к чему ты готов, дурак? Готов узнать столько людей я, пусть и не лично, отправил на смерть? Готов разделить со мной этот Ад земной, после того как нас с с тобой выпроводили из Эдема Люмена? Вместо того, чтобы задать ему эти, несомненно важные, вопросы, Берт поцеловал его. Коротко и сухо, в самый уголок губ. Этого было достаточно для того, чтобы перехватило дыхание от эйфории. Как давно он не чувствовал себя настолько хорошо. Уже и не рассчитывал, что это возможно. Не схлопотать бы сердечный приступ прямо на вокзале. — Ты к этому был готов? — Спросил Берт с долью упрека, тем же тоном, что ранее говорил о том, что его любят. — Да, — подтвердил Ирвинг и улыбнулся. У него была очень теплая улыбка. Люди с такими легко влезают в доверие. Потом добавил: — Уезжай со мной. Здесь покоя уже не будет. — Ясное дело, после того бардака, что устроил ты и твои приятели по отделу. — Знаешь, ты ведь тоже к этому причастен. Уверен, что мой интро не решился бы на побег в большой мир, если бы не хотел снова встретиться с тобой. — Ну спасибо, еще и со мной ответственностью делишься. — В горе и в радости... — Не торопи события, у нас всего второе свидание. — У нас в запасе мало времени, приходится форсировать события. Он все еще мог бы отказаться на этом моменте. Расценить поцелуй как прощальный, проводить взглядом, вернуться к знакомой рутине и погрузиться в нее с головой, более не отвлекаясь на работу во имя спасения души. Вместо этого он двинулся в кассу за вторым билетом. Кассир поглядел на него без удивления, наверняка за время его службы попались и более странные парочки. Люди не выдерживали и меняли свое решение в последний моменты. Люди слабы. Но, может быть, в следовании за мечтами, пусть и самыми несбыточными, одновременно кроется их сила. И вот он здесь. Едет неизвестно куда без денег и вещей, держит за руку мужчину, которого видел всего несколько раз в своей осознанной части жизни, но, очевидно, любит всем необъятным подсознанием. Испытывает чувства. Семена прорастают на пепелище. Ирвинг вновь улыбается ему и спрашивает, что они возьмут на ужин. Прекрасный вид.