Still waters run deep

В этом была какая-то горькая ирония. Он собирался отдать свою жизнь той самой стихии, которая уже чуть не отняла её в самом начале пути, и эта тонкая насмешка судьбы даже казалась по-своему притягательной. Сейчас, правда, глаза не слепила снежная буря, а лёд не трещал под ногами стремительно разрастающимися трещинами. Нет, лёгкий тёплый ветер нёс запах недавно прошедшего весеннего дождя, и он твёрдо стоял на самом краю устойчивого обрыва. Под лакированными туфлями сминалась густая трава и россыпь жёлтых, пачкающих ароматной пыльцой его брюки, цветов. И всё же Джейс чувствовал себя ничуть не менее потерянным, замёрзшим и беспомощным, чем в детстве, в тот самый день, с которого началась его одержимость. Несбыточная, безумная — как ему сказали сегодня, — опасная и наивная мечта. Магия загадочного подводного обитателя спасла его много лет назад, когда, оторванные от группы экспедиции, они с матерью провалились под лёд. Возможно, волшебство на самом деле было способно лишь ненадолго отсрочить неизбежное. Возможно, такова была его судьба. Возможно, всё, что он мог после стольких лет — это наконец перестать убегать и шагнуть ей навстречу. Строки прощального письма до сих пор бегали перед глазами. Отсутствие браслета неприятно жгло запястье. Он сделал последний шаг по твёрдой земле. Падение было резким. Свободный полёт оборвался почти мгновенно. Удар об обманчиво тихую морскую гладь точечно пришелся на левую ногу, и Джейс услышал характерный хруст ещё до всплеска воды. Отвратительно горькая и солёная, ледяная, она заполнила его легкие через крик раньше, чем он успел хотя бы попытаться задержать дыхание. Утонуть оказалось ужасающе просто. Прежде чем последняя судорога сковала его горло, давление разорвало болью легкие, и широко открытые в панике глаза, разъедаемые токсинами, бессознательно закатились назад, ему показалось, что он увидел слабое золотое свечение на глубине. Всего пару ярких бликов, пробивающихся сквозь мутную тьму, словно проклятые монеты затопленного сокровища из легенд манили его на самое дно. Как ни странно, последним, что он почувствовал, оказались не страх и агония. Наоборот, неведомая ранее эйфория накрыла всё его тело, стирая их без следа. Крепкие объятия тесными обручами обвили с головы до пят, и жгучий холод вод сменился тёплыми ласковыми волнами, нежно поддерживающими расслабленное тело. Может поэтому, когда Джейс открыл глаза и сделал первый осознанный вдох, вместе с кашлем и склизской желчью из него вырвался ещё и полный разочарования хриплый крик. Второй вдох дался не легче — лёгкие обожгло так, будто он глотнул производственного спирта и теперь выдыхал чистое синее пламя, — но теперь он хотя бы мог начать воспринимать, что происходит вокруг. Его довольно жестко захлопали по спине, изгоняя последние излишки горькой воды, а затем крепко схватили за волосы, заставляя склонить голову вбок. Джейс сперва слабо взбрыкнул, но почти сразу понял: положение было оптимальным, чтобы продолжить выплевывать по ощущениям небрежно перемолотые в фарш внутренности и при этом кое-как дышать забитым густой слизью носом. Как только Джейс смог наконец сделать пару глубоких свободных вдохов, к его рту настойчиво приставили флягу с какой-то резко пахнущей травами жидкостью. Он сделал затяжной жадный глоток скорее неосознанно, прежде чем незнакомый приторно-горький привкус навёл на тревожные мысли о составе вязкого зелья. На его замешательство отреагировали раздражённым, решительно нечеловеческим шипением и сжавшей горло рукой, заставившей непроизвольно сглотнуть больше. О том, что рука, холодной, неестественно гладкой ладонью давящая на кадык, ровно как и слишком длинные пальцы, тоже слабо походила на человеческую, Джейс подумать не успел. Его сново нещадно вырвало. На этот раз, однако, жгущая боль животе и груди заметно отступила. Даже глотку, кажется, стало резать меньше, а едкий кислотный привкус во рту сменился горьковато-маслянистым. Дышать стало значительно легче. Побитую медную миску с малоприятным содержимым убрали из-под его носа. Заменили такой же, но уже с кристально чистой, манящей прохладой пресной водой. Первым делом Джейс умылся, зачесал мокрые волосы назад, и наконец сделал несколько восхитительных живительных глотков. Более-менее придя в чувство, он позволил себе пару мгновений молча насладиться заново обретённым дыханием и оглянулся по сторонам. С долей удивления Джейс обнаружил, что находится в неглубоком широком озерце с тёплой, слабо пахнущей сероводородом водой, которая доходила ему в сидячем положении до плеч. Большая часть его одежды — за исключением майки и трусов, — развалилась на крупных сухих валунах поодаль. В голове вдруг всплыла одна из академических лекций по истории: кажется, он оказался в одной из множества пещер, образованных глубокими термальными источниками. Когда-то научное сообщество обвинило именно их в неустойчивости почвы, что в итоге и привело к обвалу во время строительства канала. Никакого намека на естественный свет не было. Вместо этого видимость обеспечивала биолюминесцентная растительность, которая щедро увивала потолок и стены пещеры, а также несколько побитых жизнью, но исправно ярко горящих фонарей. — Ты довольно живучий, — прервал его изучение местности низкий, тягучий, словно влитое в него лекарство, необычно перекатывающийся незнакомым акцентом голос. Джейс тут же повернулся в сторону звука. Первым, к чему обратилось всё его внимание, были руки. Бледные, длинные пальцы с острыми чёрными когтями. Полупрозрачные плёнки перепонок с сиреневыми прожилками между фалангами. Перламутровый отблеск на мелких, едва заметных чешуйках кожи тыльной стороны ладони. Изящное движение тонкой кисти, перелистывающей его — высушенные и оттого сморщенные, но, видимо, вполне читаемые, — записи. Потрёпанную книжку, больше напоминавшую личный дневник, чем лабораторный журнал, которую он сунул во внутренний карман жилета, прежде чем покончить со всем. — Будет обидно выбрасывать тебя обратно в море после стольких усилий, так что давай без глупостей, — прошелестели предупредительно. Существо подняло к нему свои глаза, чтобы посмотреть цепко, оценивающе, и Джейс замер, изучая так же внимательно в ответ. Склеры были чёрными, радужки — светились золотом. Прозрачные боковые веки быстро сморгнули и спрятались обратно; верхние, почти фиолетовые от большого количества мелких сосудов на невероятно бледной тонкой коже, были слегка приопущены. Он — кажется, это был именно он, — моргнул ещё раз, и только сейчас Джейс подметил, какими удивительно длинными были нижние ресницы. — Вау, — глупым хрипом вырывалось из саднящего горла, и как назло эхом отрикошетило от влажных каменных стен. Джейс поморщился больше от своего красноречия, чем от боли, вернувшейся с попыткой говорить, но его внимание тут же полностью захватил насмехающийся над ним, растянувшийся в легчайшем намеке на улыбку рот. — Что, не испугался? Джейс залип, наблюдая, как тонкие губы формируют слова: резко очерченная верхняя, с асимметричным изгибом, была темнее, чем нижняя, и это по-странному завораживало. Острые зубы слегка показывались на широких гласных, а яркая точка родинки двинулась выше вместе с приподнявшимся уголком рта. — Я почти разочарован. Где-то совсем рядом раздался тихий всплеск, и Джейс наконец обратил внимание на хвост. Длиннее, чем он мог себе представить, даже расслаблено сложенный в неглубокой воде. Тёмный, переходящий в насыщенный фиолетовый по бокам и отливающий лиловым на особо крупных острых чешуйках. Бледно-серый и уязвимо гладкий, где он незаметно сливался с кожей торса. Джейс невольно подался вперёд, протягивая любопытные руки. Открытая его взору часть хвоста тут же скользнула глубже под воду и ближе к своему хозяину, а Джейс зашипел от боли, внезапно пронзившей его ногу. Он только заметил, что она была туго забинтована от пятки и на всю длину голени странным пористым материалом, а прямо под коленом он с ужасом обнаружил крупную, мерзко извивающуюся чёрную пиявку. Джейс вскрикнул и нелепо завалился на бок, тут же пытаясь отодрать уродливую тварь от своей ноги. Набухшее тельце с чавканьем отлипло от кожи, выплевывая в воду нити густой крови. Оказавшись на поверхности, пиявка забилась сильнее и сразу выскользнула из его руки: выпрыгнула из захвата и на одно ужасное мгновение круглым отверстием рта с рядами мелких зубов оказалась прямо напротив его глаз. Острые чёрные когти вонзились в червеобразное тело, пронзая его насквозь. Смесь зеленой слизи и крови из брюха твари стекла вниз по бледной ладони. Её обладатель раздражённо цокнул, отбросил труп пиявки в сторону и бесцеремонно вытер руку о расстеленные на ближайшем камне штаны Джейса. Глянув с укоризной, он с тем самым нечеловеческим шипением произнёс: — Я же просил без глупостей. Если не убрать отек, может развиться инфекция. Джейс боязливо прикоснулся к широко расплывшемуся красно-лиловым подтеком синяку, занимающему практически всю видимую часть его ноги. Его руки неожиданно мягко отодвинули в сторону. Невероятные глаза — волшебный свет на бездонно-чёрном, — оказались напротив слишком близко и смотрели с участием. Голос теперь звучал почти ласково: — Не трогай. Растяжение — это неприятно, но, уверен, с должным лечением заживёт без проблем. — Ты спас меня, — озвучил Джейс только что осознанный им шокирующий факт. — Почему? Незнакомец пожал плечами, отстранился, и где-то позади послышался очередной тихий всплеск. — Как ты оказался в воде? — спросил он в ответ. Джейс не ответил, но мрачное выражение его лица должно быть было достаточно красноречивым. — Вот как. И что же такого ужасного могло произойти в Пилтовере для столь радикальных решений? Дай угадаю, — когтистый палец наигранно постучал по острому подбородку. — Несчастная любовь? Джейс усмехнулся. Отчего-то саркастичное пренебрежение не ранило, а напротив, слегка успокоило. Как будто надо всем произошедшим можно просто посмеяться и забыть. Как будто он только что не пережил худший день в своей жизни. — Можно и так сказать, наверное. Мне запретили заниматься исследованием, которому я посвятил всю свою жизнь, — пояснил Джейс как бы между прочим. — Оборудование и материалы уничтожат завтра утром. Только журнал и оставили, и то, наверное, потому что сочли слишком бесполезным. Измятая книжка снова оказалась в бледных руках, сморщенные страницы зашелестели в создавшейся тишине. — Так это твоё? — обложку, которую он знал на ощупь, ведь сам обшивал кожей переплет и отливал символ дома на ней, сунули в лицо. Как будто он мог её с чем-то перепутать. — А чьё же ещё? — возмутился Джейс и ревниво потянулся к своим записям. Ему не позволили, быстро отстранившись. — Талантливого студента, сумасшедшего профессора, гениального любовника, кого угодно, в самом деле. Если бы пилтоверцы носили только то, что им принадлежит, весь твой город ходил бы голышом. — Гениального? — Джейс напрочь пропустил шпильку в сторону своего происхождения, концентрируясь только на той части, где его исследования кто-то, кажется, наконец воспринял всерьёз. Невозможные глаза закатились назад столь человеческим жестом, что Джейс невольно улыбнулся. — Ты сказал, всё твоё оборудование уничтожат завтра. Сможешь повторить, если, скажем, каким-то чудесным образом оно окажется у тебя вновь? Джейсу прямо в лицо ткнули разворот с подробной диаграммой прототипа стабилизатора кристалла. — Но как… — бессмысленный вопрос остановил строгий взгляд поверх раскрытой книжки. — Да. Конечно. Только это всё бессмысленно. Мне не удалось справиться с энергетическим потоком. Как бы аккуратно я не пробовал наращивать частоту, её либо недостаточно, либо сразу слишком много. Даже если я прав — а я прав, — и это самый мощный источник энергии, известный современный науке, он совершенно неуправляем. — Ты правда так считаешь? — широкие тёмные брови взлетели вверх. — Или так считают те, кто запретили тебе это выяснить? Джейс осёкся. Забавно. Он в самом деле почти дословно повторил то, что внушал ему профессор, уговаривая быть аккуратнее на суде. — Позволь спросить иначе, Джейс, — собственное имя, впервые произнесённое этим проникновенным голосом, кажется, что-то необратимо изменило в химической структуре его мозга. — Если я смогу спасти твое оборудование и помогу выяснить, в чём причина дестабилизации, ты сможешь повторить это? Измятые страницы зашелестели, возвращаясь к одному из самых первых разворотов: список рун — всех, что он смог вспомнить, — последовательности смены вращения их орбит, имеющая мало общего с чертежами и схемами художественная зарисовка в верхнем углу — мага, поднимающего в перепончатых руках причудливый посох, и волн, расходящихся в стороны по его воле. Джейс сглотнул и решительно встретился со взглядом напротив. — Да, — ответил он порывисто, но тут же неуверенно добавил. — То есть, думаю, мы могли бы попробовать. Как ты собираешься «спасать» моё оборудование? — Я кое-что покажу тебе, — произнёс морской житель — «русал», как решил про себя называть его Джейс, — и захлопнул потёртый журнал. — Но придется немного понырять. — Не уверен, что справлюсь, — Джейс показательно пошевелил повреждённой ногой и тут же поморщился. — С этим я помогу, — гибкий хвост едва заметно приподнял конечность, и одним оборотом зафиксировал. Сам его обладатель придвинулся ближе, протягивая руки. — Как окажемся на месте, сделаю тебе обезболивающее. По времени уже как раз пора. Если паника по поводу подводной медицины и занялась в сознании Джейса, её тут же затушило ощущением приятно-прохладного давления на разгоряченную воспалением ногу. Гладкость ладоней, принявших его руки, и нежнейшая текстура сложенных между тонкими пальцами перепонок отвлекали не меньше. Лицо русала, кажется, заинтересованное их тесным контактом не меньше, оказалось так близко напротив, что появилась возможность разглядеть плавный переход, где тонкая бледная кожа на скулах распадалась на лепестки темнеющих к периферии чешуек. Конец хвоста с силой ударил по непримечательному плоскому камню на дне озера. Тот отодвинулся в сторону, являя под собой довольно широкий, уходящий в глубину подводный проход. Чешуйчатый хвост ловко скользнул в него, и Джейс почувствовал, как его утягивает следом. Когда они вместе оказались по плечи в воде, он нервно выдернул руки из холодных ладоней, и ухватился за бледные плечи в поисках большей опоры, и, может, совсем немного от паники: нырять после того, как вода совсем недавно чуть не разорвала его легкие, предсказуемо не хотелось. На его самовольную смену положения отреагировали тихим взволнованным вдохом, после чего хвост соскользнул ниже, невольно вклиниваясь более широкой частью между ног ощутимее и позволяя оказаться ещё ближе. Теперь ухватиться сильнее было куда проще. — Можешь держаться крепче, — произнесли у самого уха, пытаясь скрыть нервозность за усмешкой. — Обещаю, кусаться не буду. Перед глазами весьма красочно предстал некстати вспомнившийся ряд острых зубов, и Джейс невольно вздрогнул. Поколебавшись с мгновение, он упрямо придвинулся ближе и обхватил шею руками, едва ли не утыкаясь носом в виднеющийся за прядями длинных — чуть ниже плеч, — волос плавник: уши как таковые отсутствовали. — Я, так уж и быть, тоже, — ответил он с невесёлой усмешкой и показательно глубоко вдохнул. В следующий миг они погрузились под воду. Джейс успел заметить мелькнувшие неоново-лиловым, до этого невидимые узоры по всему телу своего таинственного спутника, прежде чем зажмуриться. Хвост, обвитый вокруг его ноги, почти не двигался — им придавали скорости лишь многочисленные плавники, — позволяя течению самому нести их по подводному тоннелю. Не прошло и минуты, как они вынырнули из другого, более глубокого озера новой пещеры. С первого взгляда она показалась меньше, чем предыдущая. Впрочем, — прикинул Джейс, осматриваясь по сторонам, — меньше она показалась только потому, что была полностью завалена всякой всячиной. Единственная не заставленная стена была очищена от растительности, выровнена, и всю её поверхность заполнял ужасно неразборчивый размашистый почерк и потрясающе детальные, аккуратные чертежи. Большинство из них были посвящены, насколько можно было судить по первому взгляду, разработке некой фильтрующей ультразвуковой станции. Всё остальное место пещеры занимало разной степени поломки оборудование, по большей части устаревшее, но всё равно составляющее весьма впечатляющую коллекцию: любой студент бы заплакал от счастья, имей его рабочее место хоть треть представленных аппаратов и инструментов. В самом дальнем углу даже примастился заботливо очищенный исправный телескоп! — Вау, — уже второй раз за сумасшедший день, превращающийся из худшего в жизни в самый невероятный, протянул Джейс. На этот раз ему даже не было стыдно за свою красноречивую реакцию. Полноценная подводная мастерская, созданная из утилизированных академией и воскрешённых из хлама составляющих лучших лабораторий Пилтовера, заслуживала куда более эмоциональной реакции. — Вы довольно расточительны и совершенно предсказуемы, когда дело касается места сброса потенциально опасных отходов деятельности так называемого «прогресса», — сообщили с кривой полуулыбкой. — В конце концов всё оказывается в океане. Есть пара мест, где скорее всего утопят и твоё конфискованное оборудование. Уверен, смогу без труда перехватить его, даже прежде чем оно опустится на дно. — Часть материалов взрывоопасна, — возразил Джейс. — Из-за этого мне и запретили продолжать эксперименты. — Это даже сужает мне место поиска, — улыбка стала шире. — Неужели их и правда просто скинут в воду? — воскликнул Джейс, поражаясь абсурдности выбранного академией способа утилизации. — Полагаю, завтра ты узнаешь сам. Джейс поспешил отстраниться. Нога тут же дала о себе знать, и он зашипел от настойчиво усиливающейся боли. — Подожди, не дёргайся, я сейчас. Давящая прохлада аккуратно отпустила его. Оставшаяся без фиксации и поддержки конечность противно запульсировала. Джейс зажмурился от неприятного ощущения и излишков влаги, капающих с его волос прямо на глаза. Некоторое время он слышал только знакомые всплески передвигающегося в воде длинного хвоста. Они странным образом действовали успокаивающе. Укол инъекции в бедро был едва ощутим, а последовавшее за ним облегчение почти мгновенным. Лёгкое онемение, постепенно распространяющееся по всему телу, немного пугало. Прислушиваясь к собственным ощущениям, он не заметил, как золотые радужки — ореол перекрытого луной зрачка солнца в непроглядно-чёрном небе склер, — оказались прямо напротив. Джейс удивлённо распахнул глаза. Несколько мокрых прядей тонкими волнами липло к темнеющим впалым щекам. Желание протянуть руку и убрать их было почти осязаемым. — То, что ты предлагаешь, считается преступлением, ты в курсе? — вместо этого поспешил сказать Джейс. — Воровство собственности академии, даже если это её отходы, всё ещё считается не самым легким нарушением устава. — Если академия собираются использовать мой дом как свалку, мне остается только предложить им подтереться этим так называемым уставом. А тебе, — его глаза хищно прищурились, — как мне показалось, учитывая обстоятельства, терять уже нечего. «Я переживаю не за себя», — хотел возразить Джейс. После затопления Зауна, много лет назад разница между жителями некогда одного города только увеличилась, а теперь и вовсе достигла того, что они едва ли принадлежали к одному виду. Пилтовер вполне успешно притворялся, что мутировавшего сестринского народа вовсе не существует за пределами страшилок для рвущейся заплыть за буйки молодёжи. Эти же страшилки предупреждали ни в коем случае не вступать в контакт с одичавшими созданиями глубин, ведь, согласно легенде, испив человеческой крови, они могли сами вполне убедительно притворятся людьми и даже выбраться на сушу. Тем не менее в Стиллуотер заключенные из Зауна попадали не за кровопитие, а как раз за мелкие кражи и «нарушение безопасности». Город Прогресса ревностно охранял плоды своего успеха. Джейс хотел спросить, почему его странный спаситель не боится страшной участи, не боится того, что Джейс его сдаст. И правда ли он мог поменять форму на человеческую, но разомкнуть губы почему-то оказалось слишком тяжёлой задачей. Глаза смыкались сами собой. — Побочный эффект анальгетика, — ответили на невысказанный вопрос. — Спи. Тебе будет полезно. Джейс мотнул головой, но сон накрывал его быстро и неумолимо. — Я даже не знаю твоего имени, — кое-как собрав последние крупицы ускользающего сознания в несколько слабых слов, спросил он то, что беспокоило сильнее прочего. — Можешь звать меня Виктор, — акцент красиво выделил округлые гласные и последний звук. — Виктор, — повторил Джейс. В его собственном голосе не было ничего из того, что так необъяснимо привлекало в чужом, но ему понравилось делать звуки этого имени своими. — Вик… — повторил он снова, проигрывая последний слог навалившейся на него усталости. Но так ему понравилось даже больше. Холодная гладкая ладонь легла на его лоб, проверяя температуру. Уже засыпая, он еле сдержал порыв податься ей навстречу. Его мотало в тревожном сне из стороны в сторону на огромных буйных волнах, морская пена забивалась в уши, голова гудела от многократных ударов о воду и скалы, самые тёмные, непроглядные пучины затягивали его в глубину, и, только когда дышать стало нечем, а сознание начало покидать свинцовое изломленное тело, всё вдруг разом отступило. Его уложили на что-то мягкое и пушистое, напомнившее пуховую перину, провели по горячему лбу влажной тканью и мягко пригладили волосы. Перина прогнулась под чьим-то весом и сбоку прижалась тяжёлая спасительная прохлада. Чужое присутствие было приятным, успокаивало, дарило ощущение лёгкости и защищённости. Джейс с нескрываемым желанием потянулся к ласковым рукам, прижался теснее, погладил по пересечённой плавниковым гребнем спине и сделал глубокий вдох у скрытой волосами шеи: он мог себе позволить, ведь это был сон. Один из самых фантастических и чарующих. Было бы обидно не насладиться им сполна. От незнакомца, замершего в его руках, пахло самим океаном: химическими соединениями минералов, высохшей в волосах солью и ракушечником, сладковато-горьким соком водорослей. Нежные тонкие руки шевельнулись навстречу и осторожно, изучающе двинулись вверх по его спине, шее, зарылись кончиками острых ногтей в короткие волосы на затылке и опустились ладонями на щеки. Всё это ощущалось, как возвращение домой. Спустя несколько прекрасных мгновений его обняли в ответ, и чувство радости, покоя и комфорта сменилось чем-то более ярким, манящим. Затаённый голод до ставших более уверенными чужих прикосновений, до прижавшегося тесно-тесно в ответ тонкого тела поднялся из глубины, и безропотная поверхность его полудремы пошла волнительной рябью. В паху сладко потянуло, начало тяжелеть. Между ног опустилась узкая ладонь и надавила так упоительно правильно, что сон с громким всплеском разбился реальностью. Джейс сперва не понял, что проснулся. Не понял, где он, и что, собственно, происходит. Зато крепкий стояк почувствовал сразу, ещё не открыв глаз, ровно как и длинные когтистые пальцы, настойчиво лапающие его в неожиданном месте. Он насухую сглотнул, мотнул головой и шевельнул левой ногой. Она отозвалась приглушённой болью. Воспоминания нахлынули беспощадной лавиной. Распахнув веки, Джейс резко сел и, сонно моргнув, обвинительно уставился на склонившегося над нижней частью его тела русала. — С пробуждением, — поприветствовал Виктор как ни в чём не бывало и, не отрывая глаз от его паха, царапнул когтем натянутую ткань прямо возле головки члена. Хрипло вскрикнув, Джейс рванул в сторону от так и замершей на месте приподнятой руки и едва не скатился с небольшого пологого холмика, покрытого пышным зелёным мхом (так вот, что он принял во сне за перину). Больно ему Виктор не сделал, но близость острых, как бритвы, когтей к самому сокровенному испугала, заставив остатки сна схлынуть, как не бывало. — Виктор! — выкрикнул он прорезавшимся голосом сразу вспомнившееся имя. — Какого чёрта? — Мне стало интересно, — пожали плечами в ответ на его справедливое возмущение, и, — Джейс едва не задохнулся негодованием — снова потянулись к его ногам. — Что за, — не успел он закончить, как пришлось снова отползать ниже, спасаясь от назойливого внимания. — Постой ты! — Твои половые органы снаружи. Это нерационально, — заявил Виктор в ответ и снова окинул его пах осуждающим взглядом, повременив, однако, с тянущимися исследовать руками. — Не…нерационально? — переспросил Джейс, невольно прослеживая чужой взгляд своим. — Да какая разница! Виктор, а если бы я начал так же?! — почти закричал он снова, возмущённый чужим непониманием даже больше, чем сутью происходящего. — Полез к тебе, пока спишь, м-м? Виктор глянул непонимающе и огорошил ответом: — Ты и полез. — Но я же во сне, это не… Джейс осёкся. Да, ладно, хорошо, он был, кажется, виноват не меньше, был полным болваном, но он, в отличие от некоторых, делал всё неосознанно. Впрочем, это не умаляло его косвенной вины и частично объясняло поведение самого Виктора. Но только частично! — Чёрт, — Джейс с силой провёл ладонью по лицу, лихорадочно обдумывая происходящее. Одной из первых пришла мысль о том, что извиниться в любом случае стоило. — Прости, если обидел. — Не обидел. Ты был нежен, — продолжил поражать своими ответами Виктор. Джейс в смятении уставился в его лицо, и только сейчас заметил: чёрные зрачки настолько расширились, что практически вытеснили золотистые радужки, а щёки заметно потемнели, видимо, обозначая аналог румянца. — Полагаю, я тоже должен попросить прощения. Я не осознал, что ты спишь настолько глубоко. Думал, сон просто, — Виктор неуверенно повёл рукой в воздухе и опустил взгляд, — убрал некоторые фильтры. Поколебавшись с секунду, он сложил ладони на хвосте и негромко продолжил: — Наверное, ты просто представлял себе кого-то другого, да? — предположил он осторожно. — Удивительное защитное свойство психики. Я ведь даже звал тебя по имени несколько раз. — Нет, подожди, — Джейс подвинулся ближе. Ему отчего-то было важно оспорить это предположение. — Я не осознавал, что творю, но мне очень… — он осёкся, смущаясь. Виктор поднял свои бездонные глаза и посмотрел выжидающе, с какой-то робкой затаённой надеждой. Джейс вздохнул. В конце концов, он уже начал. — Мне понравился твой запах. И, ну, ты приятный, — он замахал руками, активно жестикулируя, — в плане, приятной температуры. И на ощупь тоже. То есть… Джейс спрятал лицо в ладонях под короткое чужое фырканье. — Просто верни меня обратно под обрыв и дай утонуть, — застонал он сокрушённо, не поднимая головы. — Это будет милосерднее. — Ну уж нет, — мелодичный голос искрился смешинками. — Я хочу твой мозг полным кислорода и здраво функционирующим, а не в желудке у какого-нибудь убогого краба. Джейс усмехнулся и поднял взгляд. Подобная постановка предложения вызывала в нём смущение уже совершенно другого рода. Виктор тоже придвинулся ближе и медленно, давая время отступить, наклонился к его шее, коротко вдыхая несколько раз у самого уха. — Мне тоже нравится твой запах, — произнёс он. — Совершенно новый и в то же время как будто что-то знакомое из прошлой жизни. Чистый воздух, — он вдумчиво втянул носом ещё раз. — Дорогая ткань. Уголь? — крылья носа забавно затрепетали. — Городская пыль и, — он остановился, вдохнул и выдохнул медленно, приоткрыв рот, блаженно сомкнув тёмные веки. Длинные ресницы слегка подрагивали. — И? — спросил Джейс, завороженный зрелищем. На него посмотрели абсолютно чёрные, - зрачок полностью утопил цветную радужку - глаза. — Тёплая кровь. Джейс невольно сглотнул и постарался не сильно анализировать, насколько быстро эти откровенно жадные рокочущие слова рухнули прямо в низ его живота, минуя центр мозга, отвечающий за самосохранение. — Ага, — неловко выдавил он, даже не думая, однако, отстраняться. — Сейчас будет подходящее время, чтобы спросить, чем ты питаешься? В ответной улыбке ему специально показали острые, длиннее, чем у людей, клыки. — Сердцами несчастных, которых я заманил в свое логово, конечно. — Ха-ха, — плоско отозвался Джейс. И тихо быстро переспросил, — это же была шутка, правда? — Да, — кажется, Виктор снова закатил глаза, но из-за напрочь исчезнувших радужек теперь было сложно понять. — Мне хватает растений и попадающейся в ловушки живности, спасибо. К тому же, — он все так же медленно, давая возможность себя остановить, положил руку на сердце мужчины, — твоё колотится так быстро. Вряд ли столь истощенная мышца будет приятна на вкус. — Нормальное у меня сердцебиение, — возмутился Джейс, краснея. Его пульс, конечно, тут же подскочил в два раза. — Может для людей, — Виктор пожал плечами. — Хочешь послушать моё? Джейс потянулся к его груди, толком не дав закончить предложение. Вот только совершенно ничего не почувствовал. Его руку перехватили, направили ниже — туда, где заканчивалась человеческая грудина, прямо над отсутствующим пупком. Удары были сильные, но очень размеренные, за тридцать секунд Джейс насчитал всего десять. Как минимум в два раза медленнее, чем у него в самом спокойном состоянии. Он аккуратно двинул рукой левее, провел между темных полосок, уходящих за спину. Когда пальцы случайно провалились в то, что оказалось отверстием крупных жабр, Виктор раздраженно зашипел. Джейс одернул руку и собирался было извиниться, но его ладонь тут же вернули обратно и прижали к груди, немного царапнув кисть от резкости движения. — Виктор, ты как? — растерянно позвал он. Тот сморгнул, прижал его к себе ещё плотнее и склонил голову набок, изучая, как смотрятся широкие смуглые пальцы, распластанные на бледной гладкой груди. — Горячо, — низко, на выдохе. — У тебя ужасно горячие руки, Джейс. — Это хорошо? — Очень, — Виктор улыбнулся и прикрыл глаза. — Только не суй пальцы в мои органы дыхания без предупреждения, будь так любезен. — Извини. Не буду, — немного испуганно пообещал Джейс, но взгляд отказывался покидать сомкнутые полоски между выпирающими по бокам ребрами. Облизнув пересохшие губы он все-таки спросил. — А с предупреждением? Виктор задумчиво свел брови вместе, и, подумав, кивнул: — Только осторожно. — Конечно. Прежде чем самые кончики его пальцев дотронулись до чувствительного места, Виктор что-то изменил в своем дыхании. Тёмные полоски стали шире, словно мышцы, сдерживающие их, разом расслабились: начиная с нижнего, самого крупного, отверстия понемногу приоткрылись, и плотная ткань наджаберных пластин приподнялась, открывая взгляду невероятно яркие на фоне расходящейся бледной кожи насыщенно-бордовые лепестки. Они раскрывались всё выше и шире, и Джейс смог коснуться тончайшей ребристой лопости хрупких органов. Алые с обратной стороны, распадающиеся на тонкую бахрому жабры волнообразно трепетали под его нежным касанием. У их основания медленно, словно диковинный разогревающийся механизм, проявлялись неоново-лиловые узоры, которые Джейс уже мельком видел под водой. За основанием хрящевых дуг, постаравшись, можно было разглядеть серую влажную глубину внутренних мышц и, может быть, даже защитные пленки органов. Виктор поморщился и с трудом выдохнул. Джейс тут же убрал руку, и жабры сомкнулись. Мышцы на животе напряженно сократились. — Больно? — обеспокоено спросил Джейс, тут же виновато поглаживая по плечам. Он уже жалел о своем любопытстве. Виктор помотал головой и прислонился щекой к тыльной стороне ладони, замершей у основания тонкой шеи. — Скорее щекотно. Неприятно. И это вредно, много дышать так над водой, — его глаза хитро сощурились. — Но мне удалось произвести впечатление? — Мне кажется, это одна из самых красивых вещей что я видел в своей жизни, — абсолютно искренне признался Джейс. Виктор слегка улыбнулся, кажется, довольный таким ответом, и потянулся ко всё ещё болтающейся, собравшейся неприятными влажными складками на спине, майке. Столкнувшись пальцами и коротко рассмеявшись, они стянули мокрую ткань совместными усилиями. Острый коготь проехался по правому соску почти невесомо, но Джейс болезненно шикнул - это всегда было его слабым местом. — Интересно, — Виктор внимательно посмотрел на его загорелую грудь, уложил ладонь туда, где бешено колотилось человеческое сердце, и, чуть помедлив, осторожно сместился безымянным пальцем к задетому раньше месту, чтобы на пробу потереть, — по сути ведь мужские соски рудиментарны? Джейс собрался было возразить — во всяком случае для него они играли вполне определённую роль при достижении возбуждения (иногда ему даже натирали майки, если ткань была грубой), — но решил промолчать, ведь Виктор уже вовсю изучал верхнюю часть его торса: широко оглаживал раскрытыми ладонями, проезжаясь нежными перепонками прямо по вставшим соскам восхитительно-мягко. Тихий полустон-полувздох сам собой сорвался с губ, и Джейс густо покраснел, отводя взгляд. — Впрочем, в твоём случае с этим утверждением ещё можно поспорить, — протянул Виктор довольно, поигрывая с левым — уже превратившимся в тугую горошину и слегка покрасневшим, — подушечкой пальца. — Ляжешь? — спросил он и усилил нажим, сдавливая между средним и указательным. Повинуясь несильному толчку в грудь, Джейс откинулся на спину. Толстый слой странного мха встретил ничуть не хуже его домашней перины. Что-то прикинув, Виктор спустился рукой к его животу, погладил под пупком и, зарывшись в короткие мягкие волоски, тёмной дорожкой идущие вниз, к кромке трусов, вдруг мелодично хихикнул. — Ты в порядке? — приподнялся Джейс на локтях. — В полном, — кивнул Виктор и, забавно поджав губы, вернулся к изучению полоски волос. — Щекотко, — пояснил он, и, фыркнув, заскользил по ней ниже, пока не наткнулся на резинку белья. Изогнув пальцы так, чтобы когти чуть загибались вверх, он прижался раскрытой ладонью прямиком к его стояку. — Виктор, — позвал Джейс, шумно выдохнув. — Прекратить? — тут же замер. — Н-нет, просто я, — он запнулся, но нужные красивые слова, застрявшие на стадии неоформленных мыслей, никак не желали складываться во что-то структурированное, — ну, тоже хочу к тебе прикоснуться. — Так вперёд, — усмехнулся Виктор. Улегшись вплотную к тёплому плечу так, чтобы тому было удобно тянуться, он продолжил бережно ощупывать между ног. Стараясь не отвлекаться на слишком лёгкие, чтобы свести с ума, и всё же приятно отвлекающие ласки, Джейс устроился полубоком и потянулся к торсу русала. Кожа по центру груди была мягкой и гладкой, кое-где переходила в едва ощутимые чешуйки. Виктор сладко вздохнул, стоило широко огладить от грудины до того места, где у людей располагался пупок. Джейс тронул мелкие чешуйки у низа живота, и длинный хвост призывно изогнулся. — Виктор, — позвал он снова, настойчивее. Тот отозвался едва уловимым шипящим: «Да?» — Можно тебя поцеловать? — рискованный вопрос завертелся в мыслях, как только Виктор позволил коснуться своих жабр, но озвучить его Джейс решился только сейчас. Приподнявшись на локте, Виктор сам подался ему навстречу и прижался к губам своими в мимолётном поцелуе. — Постой, — шепнул Джейс, когда тот отстранился, и, сократив расстояние, поцеловал ещё раз. Виктор застонал в голос, стоило провести языком по нижней губе. От мягкого покусывания его слегка выгнуло навстречу. — Досадно, что я не могу так же, — протянул он, отрываясь с тихим влажным звуком, — это приятно, — и потянулся к губам Джейса снова. Длинный хвост вился по земле, пока Джейс целовал тонкие бледные губы, дразня языком и зубами. Не отрываясь от чуть приоткрытого рта, он опустил руку на низ живота, к нежным мелким чешуйкам и скосил взгляд вниз, любуясь, как контрастно загорелая ладонь смотрится на отливающем перламутром теле. Взгляд невольно пополз ниже, к змеящемуся хвосту и изящным боковым плавникам, пока вдруг не зацепился за хвостовой. Он весь был изорван, а правая сторона вовсе частично отсутствовала, являя собой изломанные остатки хрящей и соединительной ткани. Виктор, кажется, уловил чужое замешательство: узкая ладонь оторвалась от его паха, и сам он слегка отстранился. — Тебе не больно? — спросил Джейс, на всякий случай отдёрнув руку. — Нет, — качнул тот головой. — Ты можешь не трогать, если не хочешь. Зрелище скверное, так что… — Ещё как хочу! — перебил пылко Джейс и вернулся к вьющемуся по мху хвосту. — И зрелище то, что надо. Кхм, в смысле, мне нравится. Очень. Ему не ответили, но заигравшая на чуть припухших губах полуулыбка была весьма красноречива. — Виктор, а как, ну, — Джейс запнулся, слепо шарясь рукой у основания гибкой конечности там, где у него самого был расположен пах, — сделать приятно тебе? — Вот здесь, — подсказал Виктор, подведя его пальцы к вытянутым пластинчатым чешуйкам, которые были чуть больше остальных по размеру и плотнее по текстуре. Ведомый ладонью русала, Джейс надавил и внезапно почувствовал, что пластинки сомкнуты неплотно, а между ними — тепло и мягко на контрасте с самим хвостом. Виктор что-то коротко промычал и откинулся головой на вовремя подставленную загорелую руку. — Ты нормально? — спросил Джейс хрипловато, с близким к нездоровому интересом наблюдая, как чешуйки медленно расходятся под давлением, открывая его пальцам доступ к светло-серой, местами почти белой складчатой плоти. Виктор кивнул, что-то шикнул и, отпустив его руку, в нетерпении ударил по земле, вырывая когтями куски мха. Тем временем пластинчатая чешуя прекратила свое движение, и взгляду открылся небольшой — с половину его широкой ладони, — незащищённый участок слегка флуоресцирующего естества. Всё блестело от влаги — своеобразной смазки, как счёл Джейс, — и переливчато мерцало оттенками лилового. Задержав дыхание, он мягко-мягко, почти невесомо коснулся подушечками скользких складок. Сверху жалобно застонали, и хвост хаотично забил по полу, сбивая попадающиеся на пути детали и безделушки. Джейс непременно бы оторвался от выпустившей на пальцы новую порцию вязкой субстанции плоти, если бы не тихое «пожалуйста». Тяжело сглотнув, он ловко перемахнул через партнёра, игнорируя травму, пока позволяло действие обезболивающего. Усевшись сверху, сдавил между сильных бёдер мечущийся хвост, наседая всем весом и плотно прижимая к земле. Упёрся рукой в живот — сердцебиение под ладонью уже было ближе по частоте к человеческому. В коленки в тщетной попытке двинуться уткнулись тазовые кости, а в голени — хрящевой каркас хвоста. Виктора, судя по потемневшим щекам и шокировано распахнувшимся глазам, ничуть не волновало, что его жёстко пригвоздили к месту. Вернее — Джейс улыбнулся, довольный собой, — очень даже волновало, но вовсе не из тревоги или испуга. Ему, должно быть, были в новинку ощущения сжимающих его по обе стороны человеческих ног; как для самого Джейса было волнующе новым ощущение гибкого сильного хвоста, недавно обвивающегося вокруг него петлями, а сейчас так правильно уложенного между его ног. Свободной рукой он вернулся к приглашающе раскрытому для его изучения месту и слегка надавил. Виктор издал громкий грудной звук, а пальцы — средний и указательный, — вдруг провалились в странную часть тела на пару фаланг.  Джейс замер на месте, совершенно не понимая, что делать дальше. Внутри пульсировало синхронно с резкими толчками под ладонью на животе, но было тепло и свободно: казалось, нежные влажные складки податливо расходились под его пальцами, будто приглашая глубже. Он беспомощно поднял глаза к лицу Виктора, стремясь уловить хоть намёк на дальнейшие действия, но его веки были плотно сомкнуты. А вот губы, наоборот, приоткрыты, и Джейс подавил в себе желание немедленно прижаться к ним в поцелуе. Сейчас было не до этого. — Виктор, — позвал он хрипло. Голос ломался, как если бы он был зелёным подростком, — говори со мной, пожалуйста. Тот не ответил, но, прикусив губу кончиками маленьких, острых, идеальных зубов, подался тазом навстречу и слегка кивнул. Соображалось мягко говоря туго, но намёк Джейс понял: осторожно шевельнул пальцами внутри и, дождавшись одобрительного стона, сделал так ещё раз, и ещё. Виктор мелодично постанывал на каждом движении, сладко жмурился, изгибая брови, и в какой-то момент даже начал гладить его по запястью той самой руки, которой он орудовал внутри. Осмелев, Джейс принялся ласкать настойчивее: щупал скользкие складки в разных местах, ища наиболее чувствительные точки, надавливал сильнее и позволял себе то и дело проникать дальше в тёплую глубину. Войдя до основания, он аккуратно согнул пальцы внутри, решив попробовать найти что-то на передней стенке — наивно, но его партнёршам обычно нравилась такая стимуляция, — как вдруг по подушечкам проехалось чем-то твёрдым, горячим. Это существенно отличалось от всего, что попадалось под пальцы ранее, и Джейс уже собрался было в испуге за чужое здоровье убрать руку, но Виктор застонал пронзительнее и вцепился в его кисть с такой силой, что оставалось только подчиниться. С замиранием сердца Джейс наощупь прослеживал, как по фалангам скользит тугая плоть, настойчиво ища путь наружу, пока наконец в ладонь не ткнулась…головка члена? Джейс подался вперёд и сощурился, жадно всматриваясь. Действительно. Ему в руку упиралось, пачкая смазкой, ни что иное, как головка не совсем обычного по форме и текстуре полового члена. С облегчением выдохнув — он уже убедил себя, будто непременно повредил что-то внутри своими неуклюжими руками, — Джейс извлёк пальцы из нежных складок и привычным движением огладил поблескивающий влагой кончик так, как много раз делал, лаская себя. Виктор протестующие взвыл, взбрыкнул от оказавшейся чересчур интенсивной стимуляции и забил хвостом с новой силой. Потерявший бдительность и опору, Джейс не удержался и завалился вбок. — Прости, — зашептал Виктор, подползая к нему вплотную, — я не специально. Просто это было…грубо. — Правда? Я не знал, Вик, это ты прости, я, — Джейс запнулся, со смесью безотчётного желания и досады наблюдая, как русалочий член — более тёмный, чем остальные части тела, по цвету схожий с плавниками, чуть заострённый к верху, — медленно скрывается за блестящими смазкой складками, прячась обратно, — кхм, ты гораздо чувствительнее человека, да? — Вероятно, — Виктор повёл плечом чуть раздражённо. — Мне не с чем сравнить, Джейс, — указывая бездонными глазами вниз, на его красноречиво оттягивающий ткань трусов стояк. — Ты можешь экспериментировать с пределами моей чувствительности, сколько захочешь, обещаю, но сейчас, — Джейс ласково коснулся низа его живота в том месте, где бледная кожа переходила в мелкие чешуйки, — мне бы хотелось попробовать сделать тебе приятно ещё раз. Ты позволишь? Ему не ответили, но глянули со скрытым за смятенностью интересом. — Я аккуратно, — заверил Джейс, касаясь губами у основания шеи. Виктор слабо кивнул, выгибаясь навстречу. — Можно, да? — переспросил он, поднимаясь к перепончатым ушам. — Да, — шумно, на выдохе. — У меня есть идея, — тут же заулыбался Джейс и, чмокнув растерянного партнёра в острый подбородок, съехал вниз так, чтобы упереться грудью по центру хвоста, руками — по обе стороны от него, а лицом оказаться прямо напротив уже наполовину скрывшихся за чешуёй мокрых складок. — Направляй меня, ладно? Я хочу, чтобы тебе было хорошо, но пока слабо понимаю, что к чему. — Да, — кончик острого языка тёмной молнией мелькнул между губами, — да, я постараюсь. — Хорошо, — Джейс устроился удобнее — так, чтобы травмированная нога оказалась вытянутой чуть поодаль от беспокойно извивающегося хвоста, и, приблизившись к паховой чешуе вплотную, обдал тёплым дыханием. Сверху раздалось приглушённое шипение, и серые пластинки медленно поползли в стороны. Из приоткрывшейся щели вниз потянулась густая флуоресцирующая капля. Запахло чем-то пряным, химическим. Смазку Виктора захотелось попробовать на вкус. Сглотнув набежавшую слюну, Джейс мягко прикоснулся губами к самому низу впалого живота, короткими поцелуями спустился к раскрывающемуся почти полностью уязвимому месту и легонько прошёлся кончиком языка по нежным складкам. Во рту загорчило, но это было вовсе неважно, ведь в ответ застонали так сладко, что резко перестало иметь значение всё, кроме потребности услышать этот звук снова, громче. Устроив ладони по обе стороны от чешуйчатых бёдер так, чтобы не повредить боковые плавники, но придержать змеящийся хвост на месте, он лизнул горькую щель ещё раз, шире. На язык полилось, и сверху — член Джейса болезненно дёрнулся от скрутившего живот желания, — почти заскулили, жалобно, умоляюще. Если песнь сирены звучала именно так, Джейс без колебаний бы ринулся в волны снова. Он упёрся подбородком в мелкие серые чешуйки под чувствительным местом и, ухватившись за хвост сильнее, осторожно заскользил внутрь, раздвигая податливые складки. Внутри Виктор напоминал какой-то тёплый экзотический фрукт — язык вязало и покалывало, горечь сменялась едва уловимой сладостью, всё вокруг было сочным, мягким. Джейс сделал несколько плавных волнообразных движений и, уже примерно ориентируясь, что нужно делать, несколько раз с нажимом прошёлся по передней стенке. Виктор задёргался, кажется, попытался вырваться, и Джейс было потянул язык наружу, но одну из его рук сжала перепончатая лапа и сверху взмолились: — Только не останавливайся, Джейс, — голос русала изменился: стал ещё более глухим, хриплым, но по-странному мелодичным, будто в него добавились неслышимые человеческим ухом, но ощущающиеся где-то на подсознании ноты, — пожалуйста, не останавливайся. Согласно замычав, Джейс вернулся к своему занятию и надавил в том же месте ещё раз. Когда в язык упёрлось твёрдое и упругое, он не удивился, но заволновался сильнее: «член» Виктора был гораздо чувствительнее человеческого, и Джейс пока плохо понимал, где находятся его границы. Боясь сделать неприятно, он ласкал всё вокруг, намеренно избегая контакта со скользящей из своего укрытия эрекцией: давил на складчатую ткань заострённым кончиком, лизал широко и плоско, ввинчивал язык внутрь по самый корень. Когда в губу толкнулась влажная головка, и отлизывать без контакта с членом стало невозможно, Джейс оторвался от сочащихся складок. Лишённый ласки, Виктор раздосадованно зашипел и забил хвостом по земле. Тонкие пальцы с силой вцепились в его ладонь, и когти прошлись в опасной близости от кожи. — Джейс, — собственное имя прозвучало почти угрожающе. Утерев мокрый от смазки подбородок, Джейс поднял глаза к потемневшему от прилившей крови лицу. Нет, Виктор не угрожал. Пытался совладать с собой, отчаянно требовал, был близок к помешательству, но не грозил. — Джейс, — мягче, просительнее. Всхлипнув, Виктор отдёрнул когти и рвано погладил его по руке основанием ладони, — Джейс, прошу, — уже умоляюще, — сделай что-нибудь. Джейс шумно сглотнул, глянув обратно: слегка мерцающий, с тянущимися от бледных складок к головке ниточками смазки член был снаружи, кажется, полностью. Он был длинным и тонким по человеческим меркам — по крайней мере длиннее и тоньше, чем у Джейса, — с отсутствующей крайней плотью и менее выраженным переходом от головки до ствола. Во рту нещадно вязало, всё как будто слегка онемело, и Джейс плохо слушающимся языком произнёс: — Если станет неприятно, сразу скажи. В ответ закивали. — Виктор, — попросил он ласково, — скажи. — Да, — тёмный, наверняка восхитительно гладкий язык снова прошёлся по губам, — да, да, я скажу. Шепнув короткое «сейчас», он снова осмотрел поблескивающий влагой ствол и, затолкав остатки сомнений куда подальше, легонько подул на головку. Виктор заныл, завозился, подкинул бёдра вверх и вторил задушенным «пожалуйста». Крошечное отверстие на кончике члена вытолкнуло порцию смазки. Ведомый собственным опытом, недавно почерпнутыми знаниями и обжигающим интересом, Джейс предельно бережно коснулся языком щелочки, напоминающей отверстие уретры, и, не встретив сопротивления, лизнул шире, но так же осторожно. — Д-джейс, — позвали надрывно. — Слишком? — тут же оторвался от нежной плоти он. — Нет, хорошо, — дёргая бёдрами вверх, — ты можешь…ещё? Смахнув пот со лба, Джейс кивнул, выдохнул и, лихорадочно обдумывая, что в данном контексте может значить это жалобное «ещё», вновь прикоснулся языком к текущему члену. Виктор подкинул бёдра снова, и его осенило: приоткрыв рот шире и тщательно спрятав зубы за губами, Джейс медленно, жадно смакуя каждое мгновение и каждый доносящийся до ушей звук, подцепил вытянутую головку расслабленным языком и осторожно, миллиметр за миллиметром, втянул аккуратный ствол в рот. Стало подозрительно тихо, и он, не размыкая губ, скосил глаза наверх. Виктор замер в изогнутой позе, практически встав на локтях. Его руки и плавники мелко дрожали, жабры судорожно распахивались, будто в попытках заглотить больше воздуха, глаза были плотно зажмурены, а нижняя губа — прикушена до той степени, что по подбородку вниз стекали алые капли. Удовлетворённый, обеспокоенный и возбуждённый реакцией одновременно, Джейс всё же вернулся к своему исследованию: вдохнув через нос, он взял чуть глубже и принялся медленно двигать головой. Ведомый собственным бесконтрольным желанием и мелкой, очень напоминающей предоргазменную, дрожью бёдер партнёра Джейс решился-таки попробовать принять его до основания. Расслабить горло и впустить русалочий член дальше оказалось на удивление просто: он был достаточно тонким и скользким, а сам Джейс — полон достаточного количества энтузиазма. Ткнувшись губами в мокрые складки, он совершил плавное движение назад-вперёд, вынуждая Виктора беспомощно скользить внутри своей глотки, и тихо застонал, посылая по горлу лёгкую вибрацию. Этого хватило, чтобы Виктор издал нечто среднее между отчаянным воем и плачем, упал на спину и начал кончать. Его хвост завился по земле в бешеной пляске, побивая все вокруг, включая попавшие на путь растения, мелкую пилтоверскую утварь, даже спину и заднюю часть ног самого Джейса. В горло стрельнуло горячим, вязким, и первым желанием было отстраниться, чтобы избежать попадания чужеродной жидкости в пищевод, но Джейс пересилил себя за долю секунды и, вжавшись лицом в русалочий пах плотнее, проглотил всё до капли, преисполненный иррациональной уверенности в том, что биологическая жидкость Виктора не нанесёт ему вреда. Он выпустил обмякший член изо рта, лишь когда сверху недовольно захныкали, и, успокаивающе чмокнув у низа живота, завороженно уставился вниз, глядя, как опавший, но всё такой же длинный ствол медленно, как будто неохотно скрывается внутри. В спонтанном исследовательском порыве он потянулся на пробу лизнуть припухшие мерцающие складки, но едва коснулся языком, как Виктор под ним болезненно заскулил и совершил вялую попытку отползти. — Прости-прости, — зашептал Джейс, поглаживая ладонями по бокам и поднялся поцелуями выше, к животу, расчерченной жабрами груди, шее и, наконец, к приоткрытому рту. — Ты такой красивый, просто нечто, — отмечая лёгкими поцелуями краешки рта, впалые щёки и острые скулы. — И там тоже, — он осторожно погладил основание хвоста над всё ещё приоткрытой паховой щелью, — очень. Виктор раскрыл глаза и сыто, устало улыбнулся. Его зрачки приобрели обычную форму, позволив золоту радужек занять своё место. — Джейс, — позвал он на выдохе и лениво потянулся к нему. Джейс подчинился немой просьбе, не раздумывая, и, поддавшись ещё чуть дрожащим рукам, оказался практически уложен на плоскую грудь. Усмехнувшись, он упёрся коленями по обе стороны от хвоста, руками — от головы, и, приподнявшись, чмокнул Виктора в краешек рта. Тот слегка повернул голову и поймал его губы своими. Джейс сначала протестующие застонал и попытался отстраниться — нижняя губа была прокушена, и он не хотел навредить, — но Виктор требовательно притянул его обратно, целуя жёстче, на грани отчаяния. Ласково погладив по волосам, Джейс ответил мягко, осторожно, стараясь обходить нижнюю губу и уделять всё внимание верхней, дразня лёгкими покусываниями. Когда он разорвал поцелуй, Виктор сразу подался вперёд, но Джейс удержал за плечи на месте. — Тише, я никуда не уйду, — шепнул он в приоткрытые губы и, улыбнувшись, поцеловал в подбородок. — Я с тобой. — Спасибо, — отозвались не менее хриплым шёпотом. — Джейс, ты, — он открыл было рот, чтобы продолжить, но отчего-то замолк. Улыбнувшись, он потянулся, чтобы поцеловать его челюсть в ответ. — Это было нечто, — шепнул он и вдруг рассмеялся. Его смех был негромким, низким, таким мелодичным, что Джейс сначала не поверил, будто такие звуки способно издавать живое существо. Но Виктор продолжил смеяться, искренне и по-детски счастливо, так что не поверить было просто невозможно. Улыбнувшись в ответ, Джейс принялся осыпать сухими короткими поцелуями всё его лицо, уделяя внимание и растянутым в клыкастой улыбке губам, и острому носу, и выраженным надбровным дугам. Когда он спустился к шее, Виктор обхватил его щёки ладонями и потянул обратно. — Мне так хорошо с тобой, — признался он, глядя в глаза. А затем вдруг улыбнулся иначе — задумчиво, обещающе, и вдруг заявил: — Я хочу тоже. — Что? — Тоже хочу попробовать тебя там, — он стрельнул взглядом вниз. Проследив внимательный взгляд, Джейс наткнулся глазами на собственный грозящий порвать трусы стояк и тёмное влажное пятно, выступившее на ткани у головки. Затем покосился на виднеющиеся за приоткрытыми губами острые зубы — подозрительно смахивающие на акульи клыки, которые он ещё в детстве видел на выставке в зоологическом музее, — и шумно сглотнул. — Ты не хочешь? — спросил Виктор негромко. — Хочу, просто… — начал было Джейс, но запнулся, встретившись взглядом с двумя маленькими чёрными безднами на лице партнёра. Глаза Виктора снова стали чёрными. Интересно, это значило, что он возбуждён или просто было одной из особенностей его удивительного организма? Виктор смотрел на него молчаливо и ласково, терпеливо дожидаясь ответа, и Джейс был уверен — он воспримет отказ спокойно, и они вместе найдут какой-нибудь альтернативный способ. Но отчего-то ему казалось несправедливым лишать Виктора возможности исследовать его, Джейса, тело так, как захочется, после того, как он сам вдоволь насладился полной свободой. Да и смысл лукавить — он правда хотел, хоть и боялся перспективы острых зубов на своём члене до трясучки. — Да, я хочу, — выпалил он прежде, чем позволил себе вновь засомневаться. — Очень хочу. — Ты кажешься взволнованным, — прищурился Виктор, приподнявшись на локтях, и внимательно заглянул в глаза. — Я сделал что-то не так? — Нет, что ты, всё так, — заверил Джейс, но, столкнувшись с выразительно приподнятой бровью, продолжил, — просто твои, — он сделал неопределённый жест рукой, — ну, зубы. Довольно острые. — О, — его рот забавно округлился. — Я не планировал их задействовать. Джейс едва сдержался, чтобы не издать истерический смешок. Что же. Он не планировал. Наверное, это уже хорошо, да? Он снова покосился вниз, к ничуть не опавшему за неловкий разговор стояку, и всё же нервно хмыкнул. — Кхм, да, хорошо, — кривовато улыбнувшись, он рассеянно поцеловал Виктора в краешек рта. — Ты ляжешь на спину? — попросил тот. — А-ага, — кивнул Джейс и, скатившись, упал рядом, вытянув руки по швам. Виктор сразу оказался сверху, вклинившись хвостом между его коленей. С мгновение помедлив, он поцеловал под скулой и в подбородок — так, как это недавно делал сам Джейс, — и, погладив ладонью по щеке, спустился на локтях, устраиваясь между его разведённых ног. «Можно?» — спросил он, прежде чем взяться за резинку трусов. Дождавшись кивка, Виктор потянул белье вниз. Головка налитого члена шлепнула по животу, пачкая предэякулятом. Джейс тихонько застонал — от степени собственного возбуждения было почти больно, — и шевельнул здоровой ногой, помогая стянуть трусы. — Я осторожно, — пообещал Виктор почти коварно, и — Джейс готов был поклясться, — бездонная чернота его глаз на долю секунды сверкнула лиловым. Уложив ладони на его бёдра так, чтобы когти не касались кожи, а упирались в растительность по бокам, Виктор прижал его к мягкому мху и внимательно посмотрел на текущий член. — Почти нет естественной смазки, хм-м, — протянул он так, будто что-то отмечал в своей голове, и этот задумчиво-деловитый тон послал вниз по позвоночнику табун сладких мурашек. Нетерпеливо выдохнув, Джейс вцепился в мох одной рукой, а второй — бережно тронул волосы Виктора за перепончатым ухом. Тот поднял свой взгляд к его лицу. — Ты, — сглотнув, — ты не против? — спросил Джейс, готовый в любой момент отдёрнуть пальцы. — Можешь взяться сильнее, — разрешил Виктор и вновь склонился к его паху. Длинный и гладкий, почти полностью чёрный язык показался из приоткрытого рта. Он тянулся намного длиннее, чем человеческий, кончиком доходя до основания его члена. Мелькнув белой хрящевой тканью в ложбинке по центру, язык без всяких предупреждений тягуче заскользил вверх, обернулся одной петлей под головкой, дразнящие надавил на уздечку и пополз выше, к отверстию уретры. «Какой красивый», — хотел было сказать Джейс вслух, но из глотки вырвался лишь сдавленный стон, когда тёмная конечность, образовав вторую петлю прямо вокруг головки, на пробу проехалась вниз, скользя двумя влажными плотными кольцами до основания. — Чёрт, Виктор, — почти прорычал Джейс, когда ласка повторилась. Тот замер и поднял обеспокоенный взгляд. — Нет-нет, ты делаешь всё правильно, просто мне…просто продолжай, ладно? Не отрывая от него бездонных глаз, Виктор бережно коснулся ребром ладони мошонки, слегка надавил, перекатывая яички, и вопросительно приподнял бровь. — Д-да, ты можешь трогать везде, — отозвался Джейс и развёл ноги чуть шире, открывая больше доступа. — Мне нравится. Протянув что-то благозвучное в ответ, Виктор вновь заскользил своеобразной спиралью по его налитому стволу, одновременно лаская ниже рукой. Джейс одобрительно застонал и, приподнявшись на локтях, уставился на Виктора, наблюдая, как больше похожий на щупальце язык двигается вдоль его ствола, узкая ладонь поглаживает яйца, а собственные пальцы перебирают длинные, слегка вьющиеся волосы. Какой-то первобытный ужас мешался с таким же диким желанием: смотреть, как в миллиметре от собственной эрекции мелькают острые зубы, а длинные чёрные когти почти царапают нежную кожу мошонки, цепляя темные кудряшки в паху, было предсказуемо страшно. С другой стороны, Джейса до трясучки заводило это восхитительное жуткое зрелище: каждое движение Виктора было нечеловечески грациозно и доставляло столько удовольствия, что вскоре львиная доля страха вовсе сошла на нет, оставив место только для безотчётного вожделения, грозящего испепелить изнутри. Высоко застонав на особо жёстком движении, он сжал викторовы волосы сильнее, скорее неосознанно, чем специально задавая ритм. Тот с низким ответным стоном подчинился, расслабляясь, позволяя двигать собственной головой так, как Джейсу хотелось. Продержаться долго при таких условиях было просто невозможно. Когда до оргазма осталось всего ничего, Джейс сбивчиво об этом сообщил, предлагая отстраниться, но Виктор, наоборот, сжал его бёдра сильнее и продолжил ласкать, позволяя кончить, как есть. Джейс смотрел, не отрываясь, как собственная сперма заливает тонкое бледное лицо, пачкая часть впалой щеки, губы, корень языка и заполняя клыкастый рот. Когда его член начал обмякать, а у Виктора потекло по подбородку, всё ещё сжимающиеся вокруг кольца разомкнулись, и язык заскользил обратно в рот. — Ты приятный на вкус, — прошелестел Виктор, забавно причмокнув, и быстрым движением слизал остатки спермы с лица. Джейс сдавленно охнул. С таким неподдельным удовольствием обычно глотали только девицы в его эротических фантазиях. По всей видимости теперь в эротических фантазиях будут мелькать исключительно когтистые черноокие морские обитатели с рваными плавниками. — Виктор, — произнёс он мечтательно, потянул русала наверх, укладывая себе на грудь, и крепко обнял. Хвост тут же обвился крупным кольцом вокруг здоровой ноги. — Тебе понравилось? — поинтересовался он вкрадчиво. — Больше, чем можно вообразить, — целуя в висок. Виктор ощерился и рассмеялся, когда в его волосы зарылись губами и принялись покрывать короткими щекотными поцелуями, спускаясь по шее вниз. Стоило костистым пальцам предупредительно заскрести по голой спине, Джейс оторвался от чувствительной кожи и поднял взгляд к довольному лицу. Тонкие губы всё ещё поблескивали влагой, а глаза были чёрными-чёрными, без единого намёка на золото. Виктор издал тихий горловой звук, сжал его ногу сильнее и потянулся к губам. Джейс мягко ответил, стараясь не беспокоить ранку на нижней, и спросил: — Ты снова возбуждён? Ему хищно улыбнулись в ответ, и в паху начало тяжелеть снова от одного лишь изгиба этих бледных губ. — Как ты понял? — протянул Виктор и уже более откровенно потёрся о его тело, скользя тазом вверх-вниз по прессу. — Предположил по глазам, — обняв поперёк спины, Джейс ласково погладил основание повреждённого гребня одной рукой, а второй повёл к пояснице и ниже, пока не обхватил там, где у людей располагались ягодицы. — Они снова почернели, — шепнул он и надавил ладонью на заднюю часть хвоста, вжимая в себя плотнее. — И ты ластишься. — Логично, — выдохнул Виктор, лениво извиваясь всем телом. — Благо твоё возбуждение распознать куда проще, — проворковал он и сместился так, чтобы упереться хвостом между ног. Один из боковых плавников болезненно проехался по промежности, цепляя наполовину вставший член, и Джейс ругнулся сквозь зубы, пытаясь отстраниться. — Джейс, прости, — прошипел Виктор, откатился в сторону, давая возможность для манёвра, и глянул виновато. — Ерунда, — Джейс сел рядом и приобнял партнёра за плечи. — Я не хотел причинять тебе боль, — он привалился к смуглой груди и потёрся щекой. Немного поколебавшись, тронул хвостом правую пятку и, не встретив сопротивления, снова обвился вокруг ноги, на этот раз избегая контакта с пахом. — Всё в порядке, ты не сделал мне ничего дурного, — заверил Джейс, накрывая его сцепленные в замок пальцы своими. — Виктор, — он поцеловал покоящуюся под подбородком макушку, — я всё ещё хочу тебя, если что, — он усмехнулся и, приподняв брови, взглядом указал на ничуть не опавший от грубоватого вмешательства член. — Это не так то просто сбить. — Твоя малочувствительность нам на руку, — произнёс Виктор задумчиво и потянулся было к паху партнёра, но в нерешительности замер на полпути. — Можно? — Спрашиваешь, — улыбнулся Джейс и, обхватив тонкую кисть, сам направил когтистую руку вниз. — Мы можем попробовать одновременно, хочешь? — не дождавшись ответа, он потянулся к низу живота и с нажимом прошёлся вдоль перехода кожи в чешуйки. — Виктор? — Знаешь, — протянул тот, бережно поглаживая его неполную эрекцию внутренней стороной ладони, — мы могли бы попробовать кое-что другое. Думаю, у меня получится, — кивнул он самому себе, внимательно изучая, как человеческий член становится более твёрдым под его прикосновениями. — Получится что? — переспросил Джейс с придыханием. — Принять тебя. — Ты имеешь в виду, — Джейс накрыл ладонью сомкнутые паховые пластины. Те сразу податливо приоткрылись, пачкая пальцы смазкой, — здесь? — Да, — отозвался Виктор мелодично и, прикрыв глаза, приник к его боку плотнее. Ответив красноречивым охом, он уставился на собственные пальцы, лениво и уже даже как-то привычно перебирающие скользкие складки. — Я, — Джейс запнулся. Перспектива оказаться внутри была очень, просто невероятно соблазнительной, но… — я не хочу тебе навредить. Там всё такое нежное. — Не навредишь, я не перламутровый, — чешуйчатые бедра качнулись, усиливая трение, — и мы аккуратно. Джейс, я хочу, — добавил он требовательно. Сглотнув, Джейс надавил, и пальцы провалились в тёплые складки. Виктор тихонько всхлипнул и подался навстречу. Его хвост призывно зазмеился по земле. Поглаживая по плечам и плавно шевеля пальцами в скользкой глубине, Джейс лихорадочно соображал. Внутри было в целом свободно и достаточно мокро, так что если смазка не будет скатываться и сохнуть, они действительно могли бы попытаться, но, учитывая гиперчувствительность Виктора, риск если не навредить, то причинить боль оставался велик. В конце концов, член не отличался той же маневренностью, что пальцы, к которым Виктор уже привык и теперь льнул с нескрываемым желанием. — Джейс, — тем временем застонали у самого уха низко и тихо, — давай хотя бы попробуем. Неужели тебе неинтересно? — ладонь на его члене пришла в более настойчивое движение, то и дело прижимая эрекцию к животу. — Пожалуйста? — Ты из меня верёвки вьёшь, — посетовал Джейс, мысленно уже зная ответ. — Это значит «да»? — встрепенулся Виктор, не прекращая двигать рукой по его стояку, а бёдрами — навстречу пальцам. — Да, — как будто он мог отказать такой просьбе. Узкая ладонь тут же оторвалась от члена, и Джейс разочарованно застонал. — Мне будет удобнее в воде, — заявил Виктор, указывая на небольшое озерцо в глубине пещеры. — Там мелко, — зачем-то добавил он. — Ты отпустишь? — спросил негромко и шевельнул бёдрами. — Вода смывает смазку, — возразил Джейс неуверенно — в конце концов, он мог говорить наверняка только о свойствах человеческих телесных жидкостей, — и осторожно потянул пальцы наружу. — Мою не смоет. Виктор уже было собрался поползли в сторону источника воды, но Джейс остановил его, перехватив повыше локтя: — Постой. Можно тебя отнести? Виктор чему-то хмыкнул и, окинув взглядом снизу-вверх, хитро прищурился: — Ну попробуй. Русал оказался неожиданно тяжёлым. Тяжелее, чем все металлические конструкции, которые Джейс когда-либо таскал в кузне. Даже тяжелее, чем отцовский молот в раннем детстве. И всё же он поднял Виктора, не поведя бровью, и медленно зашагал, слегка прихрамывая и крепко прижимая холодное тело к груди. — Ты сильный, Джейс Талис-с, — заулыбался Виктор, шипяще растягивая согласные, и потёрся щекой о его грудь. — Хочу тебя нестерпимо, — сообщил он доверительно и, обхватив руками за плечи, принялся выцеловывать основание шеи. Джейс громко охнул, когда его слегка укусили у ключицы и едва не выронил свою ценную ношу. Благо до водоёма осталась пара шагов. Выпустив Виктора в воду, он мстительно шлёпнул его пониже поясницы, за что тут же получил сноп брызг в лицо. — Эй, так нечестно! — воскликнул он, отплёвываясь. — Забирайся скорее, если не хочешь получить ещё, — оскалился Виктор, поигрывая хвостом. Джейс покачал головой, бормоча что-то о наглых амфибиях, взвизгнул от нового водяного залпа, и, едва не поскользнувшись, залез в озерцо под смех Виктора. Тот сразу подплыл вплотную и, крепко обняв, описал вместе с ним круг по всей небольшой площади водоёма. Виктор оказался прав — вода в самом глубоком месте едва доставала Джейсу до плеч, а по некоторым пологим краям и вовсе была до колена. Дно было устлано мягкими водорослями, с которых Джейс то и дело соскальзывал, и если бы не ловкие руки Виктора, уже наверняка завалился лицом в водную гладь. Сама вода была кристально чистой, почти полностью прозрачной и, как Джейс понял, коснувшись мокрой кожи партнёра языком, несолёной. Он удивлённо приподнял брови и уставился на Виктора. — Она не морская, здесь источник, — подсказал он. — А ещё теплая. И ты не захиреешь, если выпьешь. — Вот уж спасибо, — усмехнулся Джейс. Устроив ладони на узкой пояснице, он притянул русала к себе и, склонившись к шее, принялся покрывать влажными поцелуями. Виктор отозвался низким певучим стоном, откинул голову, давая больше доступа, и замотал хвостом, поднимая мелкие волны. Он проехался беззащитно раскрытой промежностью по стояку наверняка не специально, но эта дразнящая стимуляция оказалась настолько чувственной, что у Джейса в голове что-то оборвалось: обхватив там, где должны были находиться ягодицы, он вжал вьющийся хвост в свои бедра, толкаясь пахом в скользкие складки. Виктор весь как-то сразу задрожал, дёрнулся и попросил: — Джейс, а ты можешь ещё, — он сделал неопределённый жест рукой над водой, — ну, пальцами? — Да, конечно, — он выпустил из рук чешуйчатые бёдра, одну ладонь поднял к пояснице, а второй накрыл податливые складки, поглаживая снаружи. — Удобно? Может, уложим тебя на мелководье? — Здесь всё — мелководье, — улыбнулся тот в ответ и подался навстречу его ладони. — Просто сделай уже, я так мм-м, Джейс… Он ввел внутрь сразу два — средний и указательный, — плавно погружаясь на все фаланги. В воде смазка Виктора стала ещё более скользкой и действительно не смывалась, оседая тонким слоем на пальцах и стекая на ладонь. Стоило приласкать переднюю стенку, как длинный хвост весь пошёл мелкой дрожью, обвивая его ногу, и по пальцам уже привычно заскользил горячий русалочий член, пока снаружи наконец не показалась вытянутая головка. — Хочешь третий? — уточнил Джейс, поглаживая нежную плоть ещё одним пальцем снаружи. — М-гм, — промычал Виктор согласно и прижался приоткрытым ртом к его шее, слегка царапая кожу зубами. Джейс извлёк пальцы и толкнулся сразу тремя. Складчатая плоть податливо разошлась, принимая без всякого сопротивления. Прямо под ухом застонали громче. — Не больно? — замирая внутри. Виктор мотнул головой. — А так? Джейс аккуратно повернул руку так, чтобы легко-легко коснуться подушечками ещё скользящего наружу члена. — Нет. Виктор застонал снова, жалобнее, когда ласка повторилась, и дрожащим голосом попросил: — Джейс, ты можешь. Член от этого вкрадчивого, низкого «можешь» дёрнулся почти болезненно. — Точно? — Да, да, точно, — запричитал Виктор, цепляясь за широкие плечи. Не мучая больше ни себя, ни партнёра, Джейс потянул руку наружу, спешно смазал оставшейся на пальцах субстанцией собственный член и, направив себя рукой, надавил головкой на влажные складки. Упругая плоть разошлась, беспрепятственно пропустив внутрь почти на половину длины, и тут Джейс понял две вещи. Во-первых, член Виктора был гораздо длиннее, чем ему показалось изначально: тонкий твёрдый ствол не заканчивался той частью, что была снаружи, по меньшей мере половина скрывалась внутри, и теперь у Джейса была возможность это почувствовать, в прямом смысле скользя собственной эрекцией по чужой. А во-вторых, мягкие складки, на которых — как Джейс предполагал, — и будет заканчиваться половой орган, на глубине в десяток сантиметров переходил во что-то ровное по текстуре и невероятно тесное. Джейс замер внутри в нерешительности и позвал хриплым шёпотом: — Виктор?.. — Джейс-с, — отозвался тот нетерпеливым шипением и сам качнул бёдрами навстречу. Головка против его воли втиснулась в упругое, горячее, и Джейс сокрушённо застонал — это тугое гладкое отверстие, чем бы оно ни было, оказалось как будто создано для его члена, настолько это было хорошо. — Виктор, что…что это? — спросил он взволнованно. — Раньше этого не было! Виктор не ответил, но попытался снова шевельнуться навстречу. Схватившись за чешуйчатые бока в попытке остановить противоестественное вторжение, Джейс позвал снова, отчаянно: — Чёрт возьми, Виктор, это точно безопасно? — Точно, — заверил тот, слепо шарясь раскрытыми ладонями по его спине. — Глубже. Джейс не сдвинулся с места, изо всех сил удерживая бёдра партнёра на месте. — Джейс-с! — зарычали-зашипели в ответ. — Это было там всегда, ты раньше просто не дотягивался! — беспомощно всхлипнув, Виктор завертелся в его руках, пытаясь сделать хоть что-то, но бестолку, — Пожалуйс-ста, Джейс, мне так нужно, пожалуйста, — заныл он щипяще и, царапнув спину, потёрся щекой о грудь. Джейс сорвался на стон, когда внутренние мышцы сжались на нём чуть плотнее, слегка пульсируя, а сам Виктор тихонько заскулил на одной ноте. — Ты такой узкий внутри, — попытался взять последним аргументом Джейс. — Самый обычный, — возразил Виктор осипло, уже не пытаясь двигаться навстречу, — просто ты большой. — Тебе не больно? — Джейс, — он оторвал голову от смуглой груди и поднял тяжёлый взгляд. Чёрные глаза влажно блестели слезами, — мне очень, очень хорошо. И будет ещё лучше, если ты что-нибудь сделаешь. Пожалуйста, — Виктор коротко выдохнул, подтягиваясь к его лицу, — хотя бы поцелуй. Джейс мягко прикоснулся к холодным губам своими и поднял занемевшие от усилия руки на пояс русала. Тот застонал в его рот громко, благодарно, но остался на месте, позволяя ему самому решить, как действовать дальше. Разорвав поцелуй, он жадно поймал взгляд партнёра. Возобновлять движение было жутко и отрадно одновременно. И всё же Джейс послушался и, не отрывая глаз от бездонной тьмы напротив, плавно шевельнул бёдрами, скользя внутрь. Губы Виктора приоткрылись в беззвучном мучительном стоне, глаза закатились в долгожданном экстазе, и из глотки вырвалось короткое, налдомленное: «Да!» Джейс судорожно выдохнул и продолжил двигаться внутрь на чистых инстинктах. Он не понимал, куда именно втискивает свой член по сантиметру, не понимал, как это может отразиться на сладостно стонущем партнёре (о последствиях для самого себя он перестал задумываться уже давно), но был твёрдо уверен в одном: пока Виктор продолжает выстанывать своё пронзительное, отрывистое «да», как мантру, он, Джейс, всё делает правильно. Собственное вожделение било по нервам ещё хлеще адреналина от происходящего. Внутри Виктора было хорошо до трясучки, до одури: узкие гладкие стенки, обволакивающие его член плотно и жарко, невозможно было сравнить ни с чем — ни с одним человеческим партнёром, ни с одной секс-игрушкой или эротической фантазией. Восхитительно-тесная плоть податливо раскрывалась, когда он толкался глубже, эластично сжималась, скользя по головке плотным кольцом, стоило податься обратно, и постоянно не то мелко сокращалась, не то пульсировала. Эта странная почти-вибрация отдавала волнами жгучего желания во всё тело, концентрируясь сладким томлением в тяжёлых яйцах и воспалённом мозгу. Устоять на месте, ритмично вбиваясь в тесную глубину одновременно, было сложно, но дико стонущий Виктор каким-то образом умудрялся поддерживать равновесие за обоих, позволяя полностью концентрировать свои силы на фрикциях. В какой-то момент Джейс проскользил-таки пяткой по дну чуть левее, и головка русалочьего члена на секунду оказалась зажата между их животами. Раздражённый жёсткой стимуляцией, Виктор сорвался на короткий вой, захныкал и задёргался в его руках, впиваясь когтями в предплечье до крови и сжимаясь внутри ещё сильнее. — Тише, тише, — Джейс замер внутри и начал растерянно поглаживать его по спине, не обращая внимания на собственную боль, — давай остановимся? — Не смей! — велел Виктор почти угрожающе. А затем, ткнувшись губами в подбородок, зашептал очень тихо: — Пожалуйста, Джейс, пожалуйста, не останавливайся. — Ладно, — кивнул он и осторожно толкнулся внутрь, стараясь не задеть покачивающейся между ними тёмный ствол. — Так хорошо? Виктор зашипел-замычал что-то одобрительное и, прикрыв глаза, подался навстречу. Его член слегка мазанул-таки по животу Джейса, и он уже собрался вновь замереть внутри, готовый к ожидаемой реакции чувствительного партнёра, но Виктор остался спокоен. Только слегка ощерился. А что, если?.. Джейс неуверенно потянулся к виднеющейся в прозрачной воде эрекции. — Ты хочешь… Почти невесомо коснувшись самого кончика его члена, начал было Джейс, но вопрос закончить не успел — Виктор на удивление быстро кивнул: — Только смажь. Джейс сперва не сообразил, но его руку повели ниже, к паховым складкам, и он понял: пару раз провёл так, чтобы вся ладонь оказалась покрыта вязкой плёнкой смазки, и вернулся к покачивающемуся в такт толчков члену. Виктор отреагировал на мягкую осторожную ласку несдержанным стоном. Джейс было испугался, но ему вторили однозначным: «Ещё». Сомнения в правильности собственных действий покинули его так же стремительно, как и остатки самоконтроля. Бережно обхватив ствол партнёра ладонью, он заскользил вдоль всей длины мягко и плавно на контрасте с глубокими быстрыми толчками. Требовательные громкие стоны то и дело перебивались умоляющим скулежом. Тонкое тело гнуло в его руках под невероятными углами, вьющийся хвост взбивал воду вокруг едва ли не до пены: теперь Джейс был вынужден не только самостоятельно удерживать равновесие и задавать нужный им обоим ритм, но и единственной свободной рукой сжимать в объятьях норовящего вывернуться в предоргазменных волнах Виктора. Почувствовав приближение собственной разрядки, Джейс попытался отстраниться, но Виктор зашипел на него почти оскорбленно и прижался плотнее, сдавливая ногу хвостом до боли. — Вик, я почти, — поспешил объясниться Джейс. — Я тоже. — Виктор, — выстонал он мученически в приоткрытые бледные губы. — Кончи внутрь. — Но… — Джейс! — отчаянно, на грани плача. Джейс успел поймать его губы своими и совершить пару сильных глубоких толчков, прежде чем тесное нутро начало судорожно сокращаться. Виктор оторвался от его рта, изогнул губы в беззвучном финальном вскрике, и пальцы обдало горячим, вязким. Раздавшийся следом тихий блаженный стон стал последней каплей: стиснув пальцы на тонких боках, Джейс отпустил себя, изливаясь в пульсирующую глубину. Ноги не держали. Он непременно завалился бы в воду и так бы утоп, но Виктор подхватил его, без труда удерживая немалый вес с помощью воды, и помог добраться до суши, усаживая на мшистый берег. Все мышцы гудели, спина и руки горели, а в голове было восхитительно пусто. Проведя дрожащий ладонью по лицу, он сфокусировал взгляд на партнёре. Тот смотрел обеспокоенно и виновато. — Джейс, — начал он охрипло и потянулся было к его чуть кровящей после когтей руке, но отдёрнул ладонь, — я тебя ранил, прости, — поднял взгляд к его плечам и забавно округлил глаза. — О, Жанна, всю спину исполосовал. Джейс, я так виноват. Чешуйчатый хвост легонько коснулся его щиколотки, но почти сразу отполз подальше и свернулся в несколько тугих колец, будто в попытке спрятаться, а сам Виктор так и замер с приподнятой рукой. — Ну что ты, это всего лишь царапины, — улыбнулся Джейс и обхватил его пальцы — совсем холодные и подрагивающие, — своими, согревая. — Они неглубокие, — он ласково погладил середину узкой ладони, растирая. — Поболит и пройдет, ерунда. Я ранился в кузне куда серьёзнее. — В кузне? — переспросил Виктор, подавшись ближе к теплу, и сощурился. — Да, это такая мастерская, где занимаются выплавкой и ковкой металла. Вот, смотри, — он продемонстрировал увитое следами застарелых ожогов предплечье, — это от раскалённых инструментов и огня. Гораздо больнее, но на мне всё заживает, как на собаке. А учитывая твои познания в медицине… Виктор пару раз быстро моргнул и перебил: — Там, в твоей кузне, — он выдержал небольшую паузу и глянул с плохо скрываемым интересом, — везде огонь? — Не совсем. Он раздувается мехами в горне, такой, ну, огромной печи, и используется для накаливания металла, — Джейс едва сдержал неуместную улыбку: слушающий с детским любопытством Виктор выглядел чертовски мило. — Я могу рассказать подробнее. И даже попробовать показать, если захочешь, — предложил Джейс, навскидку осматривая просторную проветриваемую пещеру, — Ты только не переживай, ладно? Дождавшись заторможенного кивка, Джейс всё же заулыбался: кажется, теперь Виктора больше волновало устройство чудно́й мастерской, чем собственноручно нанесенные повреждения. Коснувшись пересохшими губами перепончатых пальцев одного за другим, он на всякий случай добавил: — Я в порядке. Правда. Разве что… Выпустив русалочью ладонь, Джейс наклонился к воде и жадно глотнул, зачерпывая прямо из водоёма. Кожу на спине защипало от резкого натяжения, но виду он не подал. — Ну вот. Не хватает только тебя. Встрепенувшись, Виктор подполз ближе и, приникнув плечом к тёплому человеческому боку, устроил голову у него на груди. — Теперь идеально, — шепнул Джейс, обнимая со спины и трогая губами мягкие волосы на макушке. Виктор издал нечто среднее между шипящим фырканьем и коротким довольным урчанием, прижался плотнее, осторожно обнимая поперёк живота в ответ. Медленно выдохнув, Джейс прикрыл глаза. Наверное, он мог бы оставаться так — в по-странному уютной пещере с лениво ластящимся под боком Виктором, — ещё очень, очень долго, наслаждаясь близостью уже успевшего стать родным существа, но Виктор нарушил молчаливую идиллию. — Джейс, — позвал он настойчиво, — надо обработать твои раны. Виктор собрался было отстраниться, но Джейс не пустил: притянул обратно, тепло погладил между лопаток, стараясь быть особенно нежным с повреждённым спинным гребнем, спустился к пояснице и зашептал: — Не хочу тебя отпускать. — Джейс, — позвали снова, с явными нотками осуждения, но вполне довольно, — третья полка слева от телескопа. Зелёная склянка. Принеси. — После твоего поцелуя, — попросил он, улыбаясь собственной наглости. Виктор приподнял бровь и, чему-то усмехнувшись, потянулся к его лицу. Не веря собственной удаче, Джейс склонил голову навстречу и обескураженно вскрикнул, когда его несильно куснули за нижнюю губу. Было не больно, но обидно. — Третья полка, — напомнил Виктор, зализал место укуса и мстительно улыбнулся у самых джейсовых губ. Сокрушённо вздохнув, он отправился на поиски. Внушительная банка с зеленоватой мазью обнаружилась сразу, едва не выскользнула из пальцев по пути, но в итоге оказалась успешно доставлена перебравшемуся обратно на зелёный пригорок Виктору. При виде побитого и помятого, местами выдернутого клочьями мха, Джейс моментально покраснел. — Иди ко мне, — позвал Виктор, наверняка специально протянув руку и выгнувшись настолько грациозно, что щёки вспыхнули с новой силой. Рухнув рядом, Джейс подался вперёд, ведомый манящими когтистыми пальцами. Виктор с минуту что-то высматривал на его лице, а затем вдруг широко улыбнулся, шепнул ласково: «Ты заслужил», и прижался к его губам своими. Поцелуй вышел смазанным, но до того нежным и чувственным, что Джейсу немедленно захотелось продолжения, и не накинуться на Виктора с новыми ласками было почти больно. Тот, кажется, понял всё по одному взгляду и, погладив по щеке, шепнул: — Сначала раны. Вручив зажатую в пальцах склянку, Джейс послушно уселся к нему спиной и опустил голову к сложенным на коленях рукам. Виктор устроился сзади и принялся обрабатывать спину, напевая под нос что-то тихо, низко, так успокаивающе и мелодично, что начало клонить в сон. Чётко выверенными движениями нанося мазь на расчерченную царапинами кожу, он попросил: — Мы спасём твоё оборудование, Джейс, обещаю, — шепнул он в основание шеи. — А пока расскажи мне ещё об устройстве кузни.