Договор
7 июля 2025 г., 13:53
Каллисто резко шагнула вперёд и предстала перед Зеной, медленно, но властно раскинув руки в стороны, как будто обнимая приближающуюся судьбу. Её глаза горели нечестивым, пугающим безумием, словно в них полыхал адский огонь, а тонкие губы растянулись в широкой, хищной улыбке, обнажая подозрительно белые зубы и издавая тихий, угрожающий шепот.
— Привет, Зена, что ты теперь скажешь? — голос Каллисто, несмотря на её очевидную красоту, звучал резко и надменно, а её лицо оставалось совершенно непроницаемым, словно искусно выточенная маска. В тот же миг Зена, ловко ухватившись за веревку, с невероятной скоростью и грацией выполнила безупречное сальто в воздухе, приземлившись бесшумно прямо перед Каллисто. — Прекрасно, Зена, — Каллисто насмешливо и театрально хлопнула в ладоши, звук её ладоней эхом разнёсся в тишине. Её глаза, словно два блестящих камня, полыхнули чистой, ехидной насмешкой. — Но я здесь не для увеселений. Резким, почти нетерпеливым движением Каллисто откинула длинную прядь волос за ухо, открывая свой острый профиль. Зена стояла неподвижно, её взгляд был холоден и остр, словно заточенное лезвие только что вынутого из ножен меча, готового к бою.
— Дай догадаюсь, всё пошло не так, как ты хотела? — произнесла она, и её голос был тих и спокоен, без малейшей тени удивления, словно она уже давно знала ответ и это лишь подтверждало её догадки. В её интонации не было ни триумфа, ни злорадства, лишь холодная, неоспоримая уверенность.
— Да. Когда эти двое слащавых голубка слились в поцелуе, мне стало до тошноты скучно, — выпалила она, и её губы изогнулись в резкой гримасе отвращения, как будто сам вид поцелуя причинял ей физическую боль. Зена не сводила с неё глаз, её взгляд был цепким и пристальным, словно она пыталась прочесть каждую мысль.
— Хоуп и Арес? — с недоверием спросила Габриэль, её взгляд сфокусировался на собеседнице.
— Да, Габриэль, — протянула Каллисто, неторопливо поворачивая голову. Её взгляд сверкнул неприкрытым злорадством, словно она только что раскрыла самый сокровенный секрет. — У твоей дочери брачный период. Каллисто прищурилась, тонкие губы изогнулись в предвкушающей улыбке, наслаждаясь каждой секундой замешательства Габриэль. Блондинка замерла, её глаза расширились от удивления, но она не нашла в себе сил произнести хоть слово. Зена же лишь слегка свела бровь, её лицо оставалось невозмутимым, но этот мимолётный жест говорил о многом.
— И ты переметнулась. Ясно, — Каллисто произнесла это с полным отсутствием интереса в голосе, и небрежно махнула рукой, словно только что услышанная информация была абсолютно незначительной, не стоящей даже секундного внимания
— Не даром. Я помогу тебе с Дахоко, а ты поможешь мне, — Каллисто подалась немного вперёд, её обычно резкий голос неожиданно смягчился, став почти кротким и вкрадчивым, словно она делилась сокровенной тайной. — Я думаю, ты знаешь, где кинжал с кровью гинды. Геркулес должен был тебе рассказать, им можно убить Бога. Так как? Я тебе помогаю, ты меня убиваешь? — Каллисто медленно прищурилась, и в глубине её глаз проступило холодное подозрение. Она на мгновение вспомнила амазонку Галлафиру, которая, благодаря её «помощи», выбрала совсем другой, несчастный путь.
— А что такое, тебе жить надоело? Даже Галлафира жить хотела и изменилась, — голос Зены был ровным, но в нем слышался скрытый вызов. Лицо Каллисто резко изменилось, исказившись от ярости, словно маска гнева мгновенно опустилась на него. Она шагнула ближе, её движения были резкими и угрожающими, вызывающе встречая стальной взгляд Зены, готовясь к продолжению схватки, но уже на совсем другом, эмоциональном уровне.
— Ты думаешь, я так же наивна, как Галлафира, и что сможешь изменить меня? — голос Каллисто звучал ледяным, пронзительным. Зена на мгновение задержала свой пронзительный взгляд на Каллисто, а затем медленно и отчетливо произнесла: — А что, если мы уложим пари? Каллисто заинтересованно приподняла одну бровь, в её глазах вспыхнул огонёк азарта. Габриэль же, с удивлением уставившись на Зену, несколько раз быстро моргнула, явно не понимая, что задумала воительница.
— Пари? — с явным удивлением, даже с лёгким недоверием, переспросила Каллисто, её голос повысился на мгновение, отражая замешательство.
— Если у меня получится изменить тебя, ты получишь второй шанс. Если нет — получишь шанс на покой, — Зена смотрела прямо в глаза Каллисто, её взгляд был тверд и нерушим.
После короткой, напряжённой паузы, Каллисто медленно кивнула, словно ставя окончательную точку.
— Хорошо. Ты поняла, что я хочу, — произнесла Зена. Её лицо оставалось совершенно невозмутимым, не выдавая ни единой эмоции.
— Ты предсказуема, — Каллисто сделала шаг назад, и её улыбка на лице безумной красавицы расширилась, принимая хищный, торжествующий вид.
***
Солнечный свет едва пробивался сквозь густые, переплетённые кроны древних деревьев, создавая на лесной лужайке пятна тёплого, золотистого сияния. Это была необычная картина для Зены — обычно она учила других через жестокость боя или решительные, прямые действия, но сейчас всё было иначе, удивительно спокойно. Напротив неё, красавица Каллисто, хоть и с трудом, но терпеливо слушала, пока Зена мягко, но настойчиво исправляла её ошибки, не прибегая к обычным методам. — Ты серьезно? — произнесла Габриэль, даже не подняв глаз, продолжая аккуратно складывать дрова у разгорающегося костра. Одновременно она демонстрировала Каллисто, как правильно разминать корни дикой петрушки, делая это с привычной легкостью. Эта обыденность ситуации и удивительно спокойный тон Зены, её слова о пари, вызвали в Габриэль какой-то странный, необъяснимый дискомфорт, который она пыталась скрыть. Габриэль глубоко вздохнула, сильнее раздувая пламя, а Зена тем временем спокойно взялась за мясо — внушительный кусок свежей дичи, которую они успели добыть ранее. — Почему ты хочешь только покоя? — Зена неожиданно прервала повисшую тишину, её голос звучал тихо, но настойчиво. — Ты же можешь получить второй шанс, как многие другие. Каллисто едва заметно стиснула зубы, её взгляд резко метнулся к костру, словно она искала в огне ответы. Оранжевые языки пламени отражались в её глазах, придавая им тревожный, пляшущий блеск. Зена спокойно положила руки на колени и задумчиво посмотрела на огонь, помешивая ароматное варево в дымящемся котле, глубоко вдыхая сложный аромат трав и специй. — Ты говоришь, что любовь — это иллюзия, что она ничего не стоит, — продолжила Зена, её взгляд был прикован к Каллисто, внимательно наблюдая за её реакцией. — Но если так, почему ты до сих пор здесь? — закончила она, отставив в сторону деревянную тарелку. — Не ищи во мне глубины, Зена, — голос Каллисто прозвучал сухо и отчуждённо, как шелест осенних листьев. — Я здесь из-за основного договора. Зена понимала, что эта стена вокруг Каллисто так просто не падёт, но если появилась хоть крохотная щель, значит, она здесь не зря. Разламывая кусок свежего хлеба, Зена мягко протянула его Каллисто, едва касаясь её запястья. Кожа Каллисто была на удивление холодной под её пальцами. Каллисто не отшатнулась, но и не встретила этот жест взглядом, её глаза оставались прикованы к огню. Зена только тихо вздохнула, взяла миску с горячим, ароматным рагу и пододвинула её поближе к блондинке. — Ешь, — Зена произнесла это тихо и нежно, её голос был полон мягкой заботы. Когда Каллисто не отреагировала, продолжая смотреть вдаль, Зена сама взяла ложку, осторожно зачерпнула тёплую еду из миски и медленно поднесла её поближе к губам Каллисто. Каллисто молчала. В её глазах не было ни прежнего гнева, ни даже тени печали — только холодная, отстранённая пустота. Каллисто медленно, но уверенно забрала свою руку, не делая резких движений. Она вернулась к костру и, пристально глядя в танцующие языки пламени, сухо произнесла: — Я не ты, Зена. Но на этот раз в её голосе не было прежнего пренебрежения — лишь глубокая, измученная усталость. — Как насчёт искупаться? — мягко предложила Зена, её взгляд был устремлён на Каллисто. Габриэль, автоматически посчитав, что это приглашение для неё, уже открыла рот, чтобы ответить, но тут же поняла, что Зена обращается к блондинке. Каллисто это мимолётное, почти интуитивное понимание между двумя подругами немного смутило, но она не стала анализировать этот момент. Вместо этого она глубоко вдохнула свежий воздух, чувствуя, как прохладный ветерок нежно треплет её волосы, принося лёгкое, освежающее прикосновение. Без лишних слов Зена плавно скинула с себя доспехи. Каждое движение было спокойным, почти ритуальным, сопровождаемым лишь тихим шелестом ремней и приглушенным лязгом металла, когда он падал на мягкую траву. Вот ремни соскользнули, обнажая её сильную, загорелую талию. Каллисто, следуя её примеру, тоже начала раздеваться, но её движения были резче, менее грациозны, словно она спешила избавиться от оков. И вот обе ступили в прохладную воду. Зена двигалась уверенно, как хищная рыба в своей стихии. Её высокая, атлетичная фигура скользила по воде. Прохладная вода нежно обтекала её бронзовую кожу, подчеркивая мощные, но изящные плечи и тугой пресс, выделяя стройную талию и плавный изгиб сильных бёдер. Её грудь была идеально пропорциональна воинственному силуэту, с лёгким, подтянутым контуром, что придавало ей особую грацию. Когда она ныряла, спина вытягивалась в одном плавном, совершенном движении, а когда выныривала, многочисленные капли воды стекали по её коже, оставляя серебряные, мерцающие следы на каждом изгибе её тела. Каллисто, в отличие от Зены, была менее коренастой, но не менее привлекательной в своей худощавой, почти кошачьей, хищной грации. Её талия была тоньше, а бёдра не столь широкими, однако вся её осанка излучала какую-то острую, опасную привлекательность. Упругая грудь едва заметно поднималась над водой, когда она резко поворачивала голову, откидывая назад мокрые светлые волосы, словно гриву. Каллисто плавала быстро, резко, словно беспощадный хищник, рассекая воду мощными рывками, но даже в этих движениях чувствовалась своя, уникальная элегантность, свой отточенный стиль. Когда же она останавливалась, её тело казалось выточенным из камня, а капли на коже сверкали в лунном свете, как россыпь драгоценных камней. На обратном пути Зена заметила, как красавица едва заметно вздрогнула от холода, хотя Каллисто изо всех сил старалась не подавать виду. Не говоря ни слова, Зена взяла свой тёмно-синий плащ с берега и мягко накинула его на плечи блондинки. Каллисто на мгновение напряглась, будто хотела сбросить плащ, но передумала и лишь криво улыбнулась, принимая этот неожиданный жест заботы. — Ты всегда была сентиментальной, — Каллисто пробормотала это почти неслышно, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени в костре, словно обращаясь не к Зене, а к самой себе или к огню. Зена ничего не ответила на эти слова, лишь легонько, но уверенно сжала её плечо, словно безмолвно напоминая, что забота и теплота — это не слабость, а нечто гораздо большее.***
Ночь опустилась на лес, окутав его таинственной тишиной. Далеко среди густых крон деревьев пробивался бледный свет Луны, создавая причудливые тени на земле. Каллисто проснулась, её длинные волосы разметались по подушке, и, не раздумывая, решила прогуляться в лесу. Она двигалась бесшумно, держа руки за спиной, словно хищник, вышедший на ночную охоту, каждый её шаг был полон скрытой силы и грации. — Ты ведь не сон, да? — Калисто проговорила это почти шепотом, её глаза испытующе смотрели на Элайджа. Элайджа спокойно посмотрел на девушку, его голос был ровным, но в глубине глаз читался скрытый вопрос: — Если бы я был сном, ты остановилась бы? Каллисто оглянулась на него с едва заметной, загадочной полуулыбкой, которая не достигала её глаз. — Нет, — взгляд Каллисто мгновенно стал холодным и пронзительным, словно ледяные осколки. — Что тебе нужно? — Ты сама пришла. Я только стоял здесь, — спокойно ответил Элайджа. Наступила короткая, напряжённая пауза. Девушка внимательно, с явным недоверием, рассматривала его, пытаясь разгадать его намерения. — Ты из тех, кто говорит, что все можно отпустить? — Отпустить зло — это часть того, как нужно жить, — тихо, почти поучительно проговорил Элайджа, его взгляд был спокойным и твёрдым. На его слова Каллисто ответила беззвучным смехом, который не был весёлым, а скорее сухим, надтреснутым. Её глаза при этом блестели, но не от веселья, а от холодного, ехидного торжества или какой-то внутренней, мрачной иронии. — Месть — мой смысл жизни, другого не приставляю. — Если ты этого не сделаешь — как узнаешь? Или боишься узнать? — длинная пауза. Красавица стоит как статуя, но ей становиться интересно. — Не забывай. Просто попробуй прожить один день без мести. Каллисто оглядывается назад. — Один день? — Каллисто переспросила, и в её голосе сквозил неподдельный интерес, словно Элайджа только что предложил ей нечто неожиданное и интригующее. Её брови слегка приподнялись, ожидая продолжения. — Один. — А если я сорвусь? — Тогда ты попробуешь снова.***
Утреннее солнце ещё не успело высушить каждую каплю росы с сочной травы, а Габриэль уже сидела у самой кромки воды, её пальцы ловко перебирали пряди, заплетая длинную косу. Но как только она завязала последний узел на ленте, из-за её плеча раздался знакомый голос, пропитанный отточенным сарказмом. Это была Каллисто, придерживающая в руках прядь собственных золотистых волос, её глаза блестели живым интересом. Однако, неожиданно, вместо привычного продолжения издевательства, она молча опустилась напротив Габриэль, прямо на влажную от росы траву. Каллисто распустила свои волосы и сосредоточенно, удивительно быстро начала делать причёску — ту самую, которую носила в далёкие времена, когда ещё не бросалась в каждую тень с клинком в руке. Это был спокойный, почти нежный жест, который вызвал у Габриэль острое, почти нервное удивление, заставившее её сердце учащенно забиться. — Ты что, серьезно? — блондинка говорит, немного резко, сложа руки на груди. От нее веет ревностью к собственной идентичности. Зена, стоя в стороне, обводит взглядом девушек и с улыбкой, немного с иронией, немного с теплом, говорит: — Пусть. — Каллисто молча завершает плетение, взглянула в воду, оценивая результат, и сказала с перекошенной улыбкой: — Уже лучше. — прежде чем Габриэль успевает что-то ответить, обе Зена и Каллисто, одновременно идут к своим лошадям, поднимая пыль в утреннем свете, словно ничего не было — но воздух с намеком на дрожь перемен.***
Рынок был оглушительно шумным, наполненным гулом голосов и стуком копыт. В воздухе смешивались в сладко-терпкий, обволакивающий аромат сотни запахов: пряные специи, терпкое вяленое мясо и дразнящий запах свежевыпеченного хлеба. Зена грациозно спрыгнула с коня и, едва заметно кивнув торговцу, плавно двинулась мимо пёстрых прилавков. Её взгляд медленно скользил по рядам блестящих мечей, изысканных ожерелий и искусно полированных черепаховых гребешков. Наконец, она остановилась возле небольшого лотка, где в запаянных стеклянных флаконах манили своими загадочными названиями экзотические ароматы. — Не бери это, оно тяжелое, и ты не любишь запах лотоса. — Габриэль говорит, приблизившись. Ее голос спокоен. Зена, скосила глаза в сторону другого прилавка, где Каллисто уже крутит в руках серебряную фибулу с отчеканенным драконом. — Что думаешь? — Каллисто легонько подкинула фибулу в руке, поймала и хмыкнула: — Имеет характер. Как и все, что оставляет след. Габриэль сжимает зубы, чувствуя, как в груди медленно тянет нить. Красавица, следит за движениями подруги. Это болело, и болело не из-за ревности, а из-за того, что ее собственные советы — взращенные на годы путешествий — теперь отвергаются как пустые слова. — Я возьму финики, — холодно, почти отстраненно произнесла Габриэль и резко двинулась в сторону другого прилавка, оставляя Зену и Каллисто, которые, казалось, еще больше увлеклись выбором блестящих украшений и острого оружия. Но в её взгляде не было злобы — лишь едва заметная тень глубокого уныния, подавленная долгой историей безусловной веры в ту, что сейчас, казалось, слушала не сердце, а что-то совсем иное. Зена, едва заметив краем глаза мимолётную реакцию Габриэль, плавно шагнула назад, бесшумно подойдя к ней, и, будто между прочим, тихо бросила: — Слушай, там дальше… торговец с ремешками для походного оружия. Мне нужен тонкий кожаный, но крепкий, чтобы выдержал большой вес. Думаешь, сможешь выторговать у него на хороших условиях? Габриэль подняла глаза, удивленно моргнула и даже слегка смутилась — ей казалось, что Зена совершенно не обращает на неё внимания, полностью погруженная в разговор с Каллисто. Габриэль виртуозно манипулировала на торге, и упрямый торговец в конце концов согласился значительно снизить цену. Более того, красавица не только выторговала лучший вариант с двойной прошивкой, но и в качестве приятного бонуса получила дополнительную пряжку. Возвращалась она к подругам с лицом, светящимся внутренним теплом и удовлетворением. — Ты королева переговоров! — восхищенно произнесла Каллисто, глядя на неё. — Отличная работа, Габриэль, — с одобрением подметила Зена. — Ты ещё и выбрала лучше, чем я сделала бы сама. — Я… — Габриэль едва заметно улыбнулась, опустив глаза, словно смущаясь похвалы. — Я просто знаю, как разговаривать. Девушка на мгновение почувствовала, как её недавнее напряжение тает, словно дым. Она знала: полученная похвала была для неё гораздо важнее любой удачной сделки.***
Путь через горный хребет был не просто узким — он был предательски непредсказуемым. Размокшая почва, скользкие камни и скальные выступы, державшиеся буквально на сухих, упрямых корнях, создавали постоянную угрозу внезапной осыпи. Каллисто шла вперёд решительно, не оглядываясь, её шаги были уверенными, несмотря на опасность. Вдруг стена скалы, прямо справа от неё, глухо дрогнула и без единого предупреждения начала частично рушиться. Тяжёлые камни, словно огромные, древние кости гиганта, с грохотом полетели вниз, поднимая облака пыли. Один из них опасно задел самый край тропы — блондинка резко покачнулась, теряя равновесие над зияющей пропастью. В это же мгновение Зена, словно молния, успела броситься вперёд, её рука мёртвой хваткой вцепилась в пояс Каллисто, и в последний, критический момент она изо всех сил втянула её обратно на тропу. Они тяжело рухнули вместе на землю, обе судорожно ловили ртом воздух, пытаясь успокоить сбившееся дыхание, в то время как за их спинами всё ещё продолжали сыпаться и грохотать обломки скалы. Красавица Каллисто лежала молча, её глаза были широко распахнуты, не веря, что её спасли, что она всё ещё жива. А Зена, склонившись над ней, впервые заметила в её взгляде не привычную злость, не испепеляющую жажду мести — а едва уловимую, трепетную, сдержанную уязвимость, которая промелькнула в глазах, обычно пылающих лишь дерзким упрямством и безумием. — Почему ты снова спасла меня? — Каллисто выдавила эти слова низким, хриплым тоном, зажатым где-то между прерывистым дыханием и глубоким, почти физическим оскорблением. Её взгляд лихорадочно бегал, избегая прямого контакта с Зеной, словно признание этого спасения причиняло ей невыносимую боль. — Ибо я не позволю тебе погибнуть из-за твоей сущности, — твердо произнесла Зена, её взгляд был устремлен вдаль, пронзая горизонт, словно она видела там нечто большее. Девушка на мгновение умолкла, и её губы скривились в привычной гримасе, которая была не совсем саркастической, но определённо неискренней, скрывая за собой целый ворох не проговорённых эмоций. — Хочешь словами изменить меня, может и выйдет. — Я вижу что ты, не против измениться, но боишься. — Меня трудно испугать, — резко произнесла Каллисто, но в её голосе уже не было привычной злобы, только некая отстранённость. Она уверенно пошла вперёд, к месту, где они собирались перекусить. После спасения Каллисто на той опасной горной тропе, Зена взяла на себя сбор дров. Женщина долго шла рядом с Каллисто в молчании, её пальцы время от времени сами собой сжимались в кулак — это была неконтролируемая реакция тела на пережитый стресс. В её голове крутился не только сам момент падения, но и то, как Каллисто в тот миг ухватилась за её руку с неожиданным доверием. Зена осознавала, насколько сильно потеря Каллисто ударила бы по ней. Её тело до сих пор держало внутреннее напряжение, а реакция на произошедшее была слишком эмоциональной. Ей отчаянно хотелось, чтобы девушка встала на путь добра, но в её сердце зарождалось что-то иное, что-то более глубокое, чем просто желание исправить злодейку. — Ты действительно веришь, что она может измениться? Её слова… тебе показались правдой? — в голосе Габриэль звучала явная ирония, пронизывающая до костей. — Она ведь смеётся над тобой. — Не все изменения заметны сразу, — спокойно ответила Зена, её взгляд был твёрд и полон решимости. — Я знаю, кем она может стать. И я… я должна в это верить. — Я вижу, как ты смотришь на нее, ища надежду, но ты упускаешь всю опасность этого, — голос Зены стал глубже, в нём прозвучало эхо чего-то большего, чем просто логика, что-то первобытное и предостерегающее. Каллисто, стоившая неподалеку, обратила внимание на эту внезапную паузу в разговоре, приняв её как молчаливое согласие. Красавица, не дожидаясь конца диалога, резко повернулась, всем своим видом излучая обиду и горькое одиночество. Наступила тягучая тишина. Каллисто перевела взгляд на Габриэль, смотря пронзительно и с невысказанной просьбой в глазах. Габриэль согласилась без слов, и через короткое время они вернулись к уже подготовленному костру. Воздух был насыщен влагой и глубокой тишиной, которую изредка нарушал лишь едва слышный шелест трав. Зена медленно ступала вперёд, её взгляд скользил по земле, выискивая что-то. Он зацепился за тонкую линию примятой травы, россыпь свежей коры от недавно сломанной ветки. Она мгновенно замерла, её инстинкты кричали об опасности. — Она всё слышала. И… обиделась, — Зена тихо произнесла эти слова, приседая, чтобы внимательнее рассмотреть едва заметные следы на примятой траве. Она подняла голову, и голос её углубился, становясь тревожно-низким. Каллисто раздраженно, но с едва уловимой ноткой тревоги, резко ответила: — Она ведь и так постоянно играет. Ты не можешь бегать из-за каждого её эмоционального всплеска! Это не наша вина, что она не выдерживает правды. — Возможно. Но если мы не дойдём до неё сейчас, она исчезнет. Может совершить какую-то глупость, — голос Зены был тих, но в нём звучала стальная решимость. — А я… я не хочу этого допустить. Они двинулись по следу, молча, быстрым, размеренным шагом. Каллисто была не так уж далеко — судя по чёткому ритму следов, она шла без остановок, но не имела значительного преимущества. Зена была собранна, но внутри неё зрело беспокойство, едкое чувство страха — она боялась потерять Каллисто. Вдруг её взгляд скользнул по примятой траве, и она поняла, что след теряется, осознав, что красавица намеренно убирает за собой все приметы. Каллисто это время шла быстро, почти бежала, её движения были резкими. В её груди бушевала странная, жгучая смесь гнева, глубокой обиды и чего-то более тонкого — невысказанной, болезненной нужды. Слова Габриэль ещё фонили в её голове, но уже не ранили так сильно, как могли бы. Каллисто инстинктивно искала в глазах Зены хотя бы крошку веры, признания. Красавица не думала о возможности другой реакции брюнетки, перед своей ошибочной реакцией на реакцию Зены, когда впервые за долгое время она рискнула открыться, в отчаянной попытке увидеть в себе кроху человечности. И когда девушка почувствовала — что-то треснуло внутри неё. Гнев смешался со страхом, страх — с острой болью. Её сердце болезненно сжалось — только на этот раз особенно глубже, снова чувствуя себя отброшенной и не понятой. Каллисто отчаянно пыталась приглушить это прорастающее разочарование, но оно расползалось изнутри, захватывая её. Но, несмотря на всё, в самой глубине души что-то упрямо не давало ей окончательно сломаться. Девушка просто шла дальше, шаг за шагом, не зная, хочет ли быть найденной… или просто исчезнуть.***
Мораг, увидев Каллисто и посчитав, что план Зены начинает проваливаться, решил принять облик девушки. Мораг ловко начал заметать настоящие следы Каллисто, создавая свои собственные, чтобы завести женщин в смертельную опасность. Зена и Габриэль, следуя по этим искусно поддельным отметкам, вышли к узкой горной тропинке, размытой недавним дождём и густо поросшей мхом. Двойник Каллисто двигался вперёд неторопливо, обходя камни с преувеличенной, но точной небрежностью, чтобы её движения казались естественными, как у настоящей красавицы. У самого края обрыва двойник остановился, вглядываясь в зависшие над бездной облака, и мысленно ухмыляясь, заметив, как Габриэль и Зена, отставшая из-за внезапно возникших подозрений, всё ещё тщетно ищут след. После ночной ливни почва размокла настолько, что даже самые крепкие на вид выступы под ногами казались нестабильными. Скользкие камни соскальзывали вниз от малейшего нажима, а корни, которые ещё вчера выглядели крепкими, как стальной трос, теперь мокли и трещали, держась буквально на честном слове. Вдруг скальный край, где стоял двойник, резко подломился — лже-Каллисто падает, успев зацепиться лишь одной рукой за выступ, который уже трещал от невыносимого напряжения. Ксена мгновенно бросилась вперёд, не раздумывая ни секунды. Её пальцы мёртвой хваткой врезались в скользкую, мокрую горную поверхность, где вместо надёжной дороги были лишь острые обломки и опасные щели. Она резко потянулась к двойнику Каллисто. Её пальцы врезались в скользкий камень, но она сумела дотянуться до руки «Каллисто» и крепко уцепиться, хотя точно знала, что любое неправильное движение — и они обе пойдут вниз, в бездонную пропасть. Двойник на мгновение взглянул вверх, мастерски имитируя панику и удивление, хотя на самом деле не просил о спасении. Но Ксена уже сделала свой выбор, бросившись навстречу опасности. Когда Зена наконец вытащила её вверх, обе рухнули на безопасный, хотя и грязный участок земли, тяжело запыхавшиеся и покрытые землёй с головы до ног. Волна напряжения отхлынула лишь с опозданием, оставив после себя дрожь в мышцах. Девушка лежала на боку, молчаливая, чувствуя, как сердце дико колотится, отдаваясь гулким эхом в ушах. Зена же медленно перевела дыхание, её взгляд обвёл окружающую пустоту. В этот момент, на самом краю горной пропасти, между ними проступило нечто новое, что впервые не пахло борьбой, соперничеством или злобой, а чистым, хрупким доверием. — Нам нужно пройти через адский лес, — тяжело произнесла Зена, её взгляд был серьёзен. Девушка (двойник Каллисто) без колебаний предложила рискованный план: устроить ловушку в узком ущелье, хотя Зена раньше всегда избегала таких мест из-за глубокой детской травмы. Зена бросила быстрый, пронзительный взгляд на «Каллисто» и внезапно осознала, что настоящая Каллисто никогда бы не стала вести её в узкое ущелье, особенно когда у них появилась общая цель. Это было слишком очевидно. Женщина приняла решение, почти интуитивно доверяя своему предчувствию, и дала «Каллисто» управлять планом. Габриэль, когда двойник отошёл на небольшое расстояние, тихо обратилась к Зене: — Это не Каллисто, а двойник. — Интересно, зачем ему нас ссорить? — глубоко задумавшись, пробормотала Зена, её взгляд сузился от подозрения. — Чтобы наш договор испортить. Интересно, кто это маскируется? — добавила Габриэль, её голос был полон предчувствия. Когда они заходили глубже в лес, Зена произнесла ключевую фразу, которая, очевидно, была сигналом: двойник мгновенно потянул группу нападающих в тщательно подготовленную ловушку, из которой неожиданно появились другие люди. Красавица (настоящая Каллисто), опережая двойника, ловко увела своих людей по второму, заранее оговоренному маршруту. В воздухе повисла тяжёлая, влажная тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы. Зена, идя впереди, коротко оглядывалась: двойник Каллисто шёл рядом с Габриэль, немного отставая. Они приближались к месту, где собирались переночевать. Когда Зена легла на бок, она внезапно осознала, что Хоуп, желая отрезать им путь к себе, решила перекрыть им дорогу. Зена понимала, что должна действовать быстро ради своих партнёрш. Она решила не рисковать, несмотря на то, что Каллисто, сама того не ведая, помогла Хоуп, которая стремилась оставить Зену одну, чтобы легче её одолеть. Тем временем, настоящая Каллисто, идущая по своему пути, случайно встретила старого целителя — Тириса, одного из тех, кого Зена когда-то спасла в молодости. — Ты ищешь спасения или возмездия? — спокойно спросил Тирис, не моргая, его древние глаза словно видели сквозь Каллисто. — Я ищу её, — ответила Каллисто, её голос звучал непривычно неуверенно, — Но не знаю… она ещё ищет меня? — Девушка чувствовала, что запуталась в собственном ответе, её слова повисли в воздухе. Тирис медленно склонил голову. — Иногда, если тебя не находят — это не измена. Это значит, что проблем добавилось. Эти слова ударили Каллисто глубоко, прямо в сердце. Она мгновенно почувствовала его правоту, вспоминая, что Зена не из тех, кто бросает начатое на полпути. Девушка решила, что после сна она продолжит идти по намеченному пути, несмотря ни на что. Зена в это время лежала на боку, уставившись в темную, словно бархат, крону дерева над собой, которая содрогалась лишь под прикосновением лёгкого ночного ветра. Её тело уже давно должно было погрузиться в сон, но мысли были тяжелее самого громоздкого оружия в её сумке. Мысли о Каллисто не отпускали. — Где ты? Идёшь ли ты ещё по этой дороге — из-за того что знаешь меня? — мысленно прошептала Зена, её воображение рисовало чёткие очертания силуэта Каллисто, представляя, как та остановилась где-то у костра, но не смогла уснуть — точно так же, как и она сама. Красавица шевельнулась, поправив плед, но это движение только прибавило внутреннего напряжения. Внутри неё возмущалось нечто похожее на вину, искусно замаскированную под гордость. Зена чётко помнила тот вызов от Габриэль в их диалоге, на который Каллисто обиделась и отстранилась, но она понимала, что надежда на изменение девушки всё ещё жива. Её память плавно перенесла её в первый момент, когда Каллисто протянула руку не для удара, а для помощи. Потом был тот день, когда она остановилась, не добив врага, лишь взглянув на Габриэль. И ещё одна ночь, когда она молча принесла Каллисто дополнительное одеяло… нет, не из-за холода — а из-за проявившейся заботы. Зена видела, как что-то в красавице начало меняться — не мгновенно, но неотвратимо. Вдруг во тьме появился беззвучный силуэт. Это был Мораг. Он, полагая, что красавица спит, наклонился и зловеще прошептал: — Ты никогда не найдёшь её. Она как пепел. Ты снова опоздала, Зена. — После этих слов он бесшумно растворился в ночи. Сейчас эти воспоминания не давали Зене покоя, она впервые не думала о последствиях своих действий как воительница, а как женщина. Не как лидер, а как та, чьё отсутствие поддержки могло безвозвратно сломать то, что так болезненно формировалось. — Я не смею ждать, пока она сама вернётся, — твёрдо подумала Зена, сжимая кулак. — Если она всё ещё хочет верить — я не могу стоять в стороне. Взгляд её стал резким, пронзительным. Но на этот раз она должна была идти не рубить, не наказывать, не защищать, а… исправлять собственное безразличие. Она прошептала, почти как священный обет, самой себе: — Я не дам этой трансформации погаснуть. Как бы ни было тяжело. Это было решение не только искать Каллисто, но и помочь ей найти саму себя, даже если придётся спорить с её внутренними тенями. Ибо на этот раз Зена не позволит потерять то, что уже однажды начало менять и её саму. Зена чувствовала, как что-то внутри неё сломалось, уступая место новому. Она впервые позволила себе принять, что испытывает любовь, которая, подобно тихому огню, уже постепенно разгоралась в её глубинах. Зена принимала это без сомнения, всем своим существом.
