На краю нас

      Жизнь течет своим чередом, и ты плывешь по течению, не задумываясь о завтрашнем дне. Принимаешь новое, как должное, радуешься успехам и с опаской смотришь в лицо неизвестности. Кажется, что решения не имеют последствий, а проблемы разрешатся сами собой.       Но вот тебе пятнадцать, и ты стоишь на пороге взросления. Подростковая беззаботность уступает место первым планам и мечтам. Ты делишься ими с друзьями, но понимаешь, что не все из них пойдут с тобой дальше. Ты скоро покинешь родительский дом, начнешь самостоятельную жизнь, но детство еще не отпускает.       В семнадцать лет мысли о будущем становятся серьезнее. Родители наперебой дают советы, навязывая свои несбывшиеся мечты. Мать видит тебя офисным работником, отец — «настоящим мужчиной» в определенной профессии. А ты в замешательстве, не знаешь, чего хочешь сам. Сравниваешь себя с одноклассниками, которым, кажется, все ясно. Слушаешь их разговоры об университетах и карьерных перспективах, чувствуя себя потерянным в этом водовороте советов и чужих ожиданий.       Семнадцать — возраст отчаяния, когда кажется, что ты ни на что не годен, что выхода нет. Ты механически сдаешь экзамены, выбрав предметы, которые хоть немного понимаешь, но по-прежнему не представляешь, что делать со своей жизнью. Тебе кажется, что ты один такой.       Но годы спустя, оглянувшись назад, ты поймешь, что страх перед будущим — это нормально, что ты был не одинок.       Ким Тэхену семнадцать. Экзамены позади, он оформляет документы в университет, чувствуя, как время летит слишком быстро. Кажется, совсем недавно он сидел в классе, смеялся с друзьями, подшучивал над учителями. А теперь он стоит на пороге восемнадцатилетия, пакует вещи для переезда в незнакомый город, в общежитие. Он думает о будущем соседе по комнате, думая, что тот будет полной его противоположностью — целеустремленным и знающим, чего хочет.

***

      — Тэхен-и, ты все вещи упаковал? — донеслось из кухни.       Тэхен стоял посреди своей комнаты, окидывая ее взглядом, словно прощаясь. Комната казалась опустевшей, но чемоданы и коробки, заполнившие пространство, напоминали о предстоящем отъезде. Он задумчиво смотрел на них, размышляя, не забыл ли чего. Может, стоит взять тот свитер, купленный в прошлом году? Или все-таки достать из нижнего ящика стола старую записную книжку, пусть в ней и закончились страницы, и он давно завел новую?       — Все собрал, — отозвался он матери, но взгляд его снова вернулся к коробкам, хранящим личные вещи.       А вдруг там будет холодно, и одного пледа окажется недостаточно? Не взять ли с собой еще и тот старый, которым он укрывался почти всю свою жизнь?       Тэхен устало потер глаза и, махнув рукой, вышел из комнаты. Если что-то понадобится, в следующий приезд заберет.       — Тебе нужно выспаться, — мама внимательно оглядела сына, когда он вошел на кухню. — Выглядишь уставшим.       Тэхен в ответ лишь кивнул и опустился за обеденный стол.       Ему было трудно признаться, что не хочет никаких перемен. Что тоскует по школе, где не было этих забот с паковкой вещей и страха перед будущим.       — Завтра с утра выезжаем, — напомнила мама, словно забыв, что повторяла это уже не раз. — Выставь все вещи в коридор, чтобы точно ничего не забыть.       На самом деле, Тэхен взял с собой немного: только самое необходимое. Одежду, средства гигиены, пару пар обуви, теплую куртку и личные вещи вроде ноутбука. Если чего-то не хватит, купит на месте.       — Мам, а ты отправишь мне кимчи? — устало протянул Тэхен, кладя голову на скрещенные на столе руки.       — Конечно, милый, — мама подошла и нежно погладила его по светлым, гладким волосам.

***

      Следующее утро началось сумбурно и в спешке. Семнадцатилетний парень, не привыкший к серьезности, благополучно проспал. Мама будила его за два часа до выезда, будильники надрывались, но Тэхен еле успевал одеться. Казалось бы, куда торопиться? Едут на своей машине, общежитие никуда не денется, заселение до вечера. Но отец, которого подняли с постели и заставили таскать вещи сына, был явно раздражен его безответственностью.       — Тэхен, доспишь в дороге, — сказала мама, когда все уселись в машину.       Тэхен с облегчением устроился на заднем сиденье, глаза слипались, мечтая о продолжении сна.       Он еще не осознавал, что сегодня начинается новая глава его жизни, что родители вот-вот оставят его в другом городе, в неизвестности.       — Как же быстро вырос наш сын, — произнес отец после нескольких минут тишины. — Вроде бы только недавно в школу провожали.       — Думаю, Тэхен рад наконец-то от нас избавиться, — усмехнулась мама. — Все дети в его возрасте мечтают сбежать от родителей.       Тэхен был не согласен. Семнадцать лет — разве это возраст для побега из беззаботной жизни?       Родители никогда не были строгими и позволяли сыну почти все, что он хотел. Заявит Тэхен, что хочет записаться на плавание, — родители одобряют и выдают деньги. Но после пары занятий интерес пропадал. Потом вдруг захотелось научиться рисовать — купили материалы, оплатили курсы. Теперь все это пылится в углу, забытое. Каратэ, кулинария, бокс, танцы… Список можно продолжать бесконечно, но ничто не цепляло.       Тэхен вырос в атмосфере безоговорочного доверия. Родители никогда не прибегали к домашним арестам, веря в его сознательность. Даже когда он оступался, отец списывал все на бушующие гормоны юности, а мать вставала на защиту. Тэхен, в свою очередь, старался оправдывать их надежды. Если и совершал ошибки, то признавался сразу, а если ввязывался в драку, то честно объяснял причину. Он боялся разочаровать их, поэтому всегда отказывался от сомнительных предложений одноклассников: сбежать с уроков покурить или попробовать украденный алкоголь.       Размышляя об этом, Тэхен незаметно уснул, и оставшиеся три часа дороги пролетели как одно мгновение.

***

      Заведующая общежитием просматривала списки подавших заявления на проживание:       — Так, Ким Тэхён…       Тэхён стоял поодаль, облокотившись на стену и безучастно смотрел в пустоту. Он не принимал никакого участия в процессе заселения.       — Триста четырнадцатая комната, — донеслось до него. — Ваш сосед уже заселился.       Схватив вещи, Тэхён и его родители направились на третий этаж. Родители с восторгом осматривали коридор и не скупились на похвалы царившему уюту. Тэхён и сам признавал, что место неплохое. Светлые стены, чистые полы, двери комнат тянулись вдоль узкого коридора. Они прошли мимо кухни, где уже кто-то готовил что-то аппетитно пахнущее.       — Триста двенадцать… триста четырнадцать, — мама остановилась у нужной двери. — Пришли. — она постучала, хотя у них были ключи.       Дверь открыл щуплый парень, примерно ровесник Тэхёна. Тэхён запомнит от первой встречи лишь два больших чёрных глаза.       Пока родители помогали ему раскладывать вещи, сосед сидел на своей половине комнаты и молчал. Когда они вошли, он предложил помощь, но ему отказали.       — Так, милый, не забывай поесть, — заботливо сказала мама. — Ложись спать вовремя, не засиживайся допоздна.       — Да брось, Тэхён взрослый, сам разберется, — отец подмигнул сыну.       — Ох, какие мы невежливые! — вдруг воскликнула мама, чем немного напугала всех. Она повернулась к соседу Тэхёна. — Прости, мы забыли представиться. Меня зовут Ким Джиён, это мой муж Ким Минсок, а это наш сын Ким Тэхён, — она указала на каждого по очереди.       — Чон Чонгук, — неуверенно представился сосед.       «Заика что ли?» — подумал Тэхён, разглядывая парня, который сидел на кровати с напряжённой спиной.       — Очень приятно познакомиться, — улыбнулась мама. — Надеюсь, вы поладите. А нам пора, Тэхён.       Родители обняли сына, напоследок пожелали хорошей учёбы и попрощались с Чонгуком, после чего покинули комнату.

***

      Вот он, момент истины: ты стоишь на пороге взрослой жизни один на один с самим собой. Дверь за родителями закрывается, и их напутствия об учебе теперь звучат как эхо, напоминая о наступившей самостоятельности.       Больше нет родительской поддержки, готовой подстраховать при падении. Переступая этот порог, осознаешь, что детство с его беззаботностью осталось позади, и никто больше не заступится за тебя.       Один.       Как же пугающе это звучит сейчас.       Кажется, что ты совершенно один. Неуверенность в собственных желаниях усиливает страх перед неизвестностью, особенно когда исчезает привычная опора, направлявшая тебя прежде.       Ты оглядываешься вокруг и видишь людей, уверенно идущих вперед, словно не замечая собственной растерянности. Тебе страшно, осознание накатывает волнами. И вот уже появляется отчаянное желание позвонить родителям и попросить их вернуться, забрать тебя обратно в безопасное прошлое.       Ты считаешь глупцами тех, кто мечтает о взрослой жизни, мечтает съехать от родителей и оставить свое прошлое, друзей и детские мечты.       Страшно.       Тебе просто очень страшно.       Страх парализует, сковывает движения, заставляет сердце биться быстрее. Каждая мысль, как игла, ранит сознание, напоминая о предстоящих трудностях.       Ты видишь, как ровесники с энтузиазмом рассказывают о своих планах, о будущих свершениях, и чувствуешь себя еще более потерянным. Их уверенность кажется наигранной, а их мечты — недостижимыми. Неужели только тебе одному так страшно? Неужели только ты один не готов к этому?       Тебе хочется спрятаться, убежать, вернуться в тот мир, где все было просто и понятно. Но ты знаешь, что это невозможно. Время не повернуть вспять. И этот страх, липкий и холодный, становится твоим постоянным спутником. Он шепчет на ухо о неудачах, о провалах, о том, что ты недостаточно хорош.       Ты боишься не просто будущего, ты боишься себя в этом будущем. Боишься не справиться, боишься разочаровать, боишься потерпеть поражение.

***

      — Доброе утро, — отозвался кто-то сбоку.       Тэхен медленно приподнялся, щурясь от света. Ночь выдалась беспокойной, сон никак не хотел приходить.       — Который час? — просипел он, мечтая снова погрузиться в объятия Морфея.       — Уже полдень, — с энтузиазмом воскликнул Чонгук и шутливо кинул в соседа подушкой. — Подъем, соня! Ты обещал прогуляться со мной по городу.       С начала семестра прошло два месяца. Первую неделю Тэхен и Чонгук вели себя настороженно, опасаясь сказать что-то не то или обидеть друг друга. Каждый шаг словно согласовывался. Но вскоре они поняли, что соседство не станет для них тяжким бременем.       Первое впечатление о Чонгуке у Тэхена сложилось не самое лестное. Из-за скованности парня он решил, что тот заика и зануда, с которым будет невыносимо скучно. Но эта маска оказалась обманчивой. У Чонгука было множество друзей, которые постоянно названивали из другого города. Он легко заводил новые знакомства, и учеба давалась ему без труда. Тэхен был удивлен, узнав, что они одногруппники и что Чонгук уже успел завоевать определенную популярность — неудивительно, что именно его выбрали старостой группы.       А еще оказалось, что он вовсе не щуплый, а просто предпочитает мешковатую одежду, скрывающую его спортивное телосложение. Хотя Чонгук клялся и божился, что никаким спортом не занимается и его главное хобби — пение, а не тяга металла. Тэхен не сразу заметил сережку в правом ухе соседа, а когда заметил, тоже захотел себе такую, но до салона так и не дошел. В общем-то, именно за обсуждением этого пирсинга они и поняли, что у них много общего.       — Тэхен, вставай, — Чонгук подошел к его кровати и стал трясти за плечи, — ты же обещал!       — Да какая разница, когда мы пойдем? — запротестовал Тэхен, пытаясь отмахнуться от друга.       — Ким Тэхен, ты задница! — Чонгук легонько ударил его по плечу и завалился на кровать, вовсе не намереваясь обидеть этими словами.       — Ладно-ладно, встаю, — сдался Тэхен.       — Вот и отлично! — Чонгук подскочил с кровати и потянул Тэхена за руки.       Учебные будни тянулись неспешно. Тэхен часто наведывался к родителям, привозя с собой домашние припасы, которые, впрочем, два вечно голодных студента умудрялись уничтожить за пару дней.       Осень уступала место зиме, принося с собой пронизывающий холод. Первый семестр подходил к концу, а вместе с ним приближалось и восемнадцатилетие Тэхена.       — Тэхен, мы с Чонгуком обязательно приедем тебя поздравить! — пропел в самое ухо Чимин.       — Зачем вы мне сдались? — притворно возмутился Тэхен.       — Ну как же мы можем пропустить день рождения нашего младшенького? — задорно ответил Чонгук и тут же получил шутливый тычок от Тэхена.       Чонгук и Чимин были всего на пару месяцев старше, но обожали поддразнивать Кима.       — Балбесы! — крикнул Тэхен, наблюдая, как друзья разбегаются в разные стороны.       В общем, они сдержали обещание. Чимин и Чонгук, знакомые со средней школы, жили в соседнем городе, и добраться до Тэхена для них не составляло труда — всего час в одну сторону. К тому же, на носу были зимние каникулы, время, свободное от учебы и сессии.       Чимин и Чонгук заявились в дом Кимов ранним утром, застав Тэхена врасплох. Он еще мирно спал, не подозревая о визите друзей.       Мама Тэхена радушно встретила их и проводила в комнату сына, куда те и ворвались, не успев даже раздеться.       — Видел бы ты свое лицо! — хохотал Чонгук, когда они, наконец, уселись на кухне, потягивая чай с именинным тортом.       — Я уже думал, нам придется еще и постельное белье имениннику стирать, — поддержал смех друга Чимин.       — Заткнитесь, — устало выдохнул Тэхен, не в силах сдержать улыбку. В душе он был рад их приезду. — Вы меня чуть до инфаркта не довели! Я сплю, и вдруг — взрыв в комнате! А это всего лишь два друга-идиота!       — Госпожа Ким, а у Тэхена есть девушка? — заговорщицки прошептал Чимин, нахально ухмыляясь, заметив странное выражение на лице друга.       — Как-то раз он гулял с одноклассницей, — начала мама, не обращая внимания на протестующие жесты сына, — но, по его словам, она ему быстро наскучила.       — Мама! — простонал Тэхен и обессиленно уронил голову на стол.       — Что «мама»? Я лишь повторяю твои слова, — отмахнулась госпожа Ким, — ты же сам так сказал, когда я спросила о ней.       Так и проходил день рождения Тэхена. Чонгук и Чимин неотступно следовали за мамой, вытягивая из нее пикантные подробности о друге. Госпожа Ким, в свою очередь, с энтузиазмом отвечала на их вопросы, а Тэхен обреченно ходил следом, тщетно пытаясь урезонить мать.       Вечером, после праздничного ужина, друзья попрощались с Тэхеном, пригласив его к себе на зимние каникулы.       — Хорошие у тебя друзья, — заметил отец, когда они убрали со стола и устроились перед телевизором.       — Тэхен, а почему ты не позвал друзей из школы? — обеспокоенно спросила мама. В ответ Тэхен лишь пожал плечами.       Как объяснить маме, что у него больше нет школьных друзей, что они перестали общаться еще в начале учебного года, после его отъезда? Как сказать родителям, что двух верных друзей ему вполне достаточно?

***

      Всё шло своим чередом, словно река в спокойном русле. Почти все летние каникулы Тэхён провёл в гостях у Чонгука, наконец-то познакомившись с его семьей. Они часто выбирались втроём, а иногда к ним присоединялись школьные друзья Чонгука и Чимина.       Однажды, сидя на кухне в доме Чонов, отец Чонгука шутливо предложил им выпить вина. Тэхён долго отказывался, но в итоге уступил и сделал всего пару глотков, после чего зарекся когда-либо повторять этот опыт. Вкус алкоголя оказался совершенно ему отвратителен.       Родители Чонгука оказались невероятно гостеприимными людьми. Едва Тэхён переступил порог их дома, его приняли как родного. Госпожа Чон провела для него небольшую экскурсию, подчёркивая, чтобы он чувствовал себя как дома и ни в чём не стеснялся. Господин Чон оказался забавным и остроумным мужчиной, не упускавшим возможности отпустить едкий комментарий в адрес жены и сыновей. У Чонгука был младший брат, с которым Тэхён быстро нашёл общий язык, хотя иногда и уставал от его неуёмной энергии.       По ночам они иногда сбегали в местный клуб, куда пускали всех подряд, объясняя это отсутствием проверок и связями с местными властями, закрывающими глаза на происходящее. Тэхён по-прежнему отрицательно относился к алкоголю и сигаретам.       Вечерами они направлялись в парк неподалёку от дома Чонов, где к ним присоединялись Чимин и другие друзья Чонгука, которых Тэхён теперь тоже мог назвать своими.       Иногда Тэхён забирал Чонгука к себе, чтобы он провёл время с его родителями. Ночами они засиживались в комнате за просмотром сериалов, заранее запасаясь снеками. Днём гуляли по родному городу Тэхёна, встречая знакомых.       Так они и курсировали между двумя городами, не задерживаясь на одном месте дольше недели.       — Мы связаны, — как-то сидя в комнате Чонгука, вдруг произнёс Чимин.       — Ты о чём? — удивлённо спросил Тэхён, отрываясь от телефона.       — Я о том, что наши дни рождения идут один за другим, мы сверстники, и сразу нашли общий язык. Такое бывает только между близкими по духу людьми, — Чимин поднял указательный палец вверх, придав лицу мудрое выражение. — И, конечно, судьба подтолкнула нас в один университет и на одну специальность. Сколько бы времени мы ни проводили вместе, нам никогда не бывает скучно. Как жаль, что мы не узнали Тэхёна раньше.       — Чимин, наша дружба началась с драки, — напомнил ему Чонгук.       — Судьба! — настаивал Пак.       — А мы с Чонгуком тоже не сразу поладили. Я считал его занудой, — вставил Тэхён. — Не стоит всё списывать на судьбу.       — Так нас эта самая судьба и испытывала, чтобы всё плохое было в начале, а не в самой дружбе!       Второй курс начался так же незаметно, как и пролетел первый.       Когда Тэхён поступал в университет в столице, его переполняли опасения: он боялся не влиться в новый коллектив, не справиться с учебой, чувствовал себя одиноким и потерянным. Ему было страшно, как и любому юноше, впервые оказавшемуся вдали от дома и поддержки.       Этот страх не исчез полностью, но стал более зрелым и осознанным. Теперь Тэхён понимал природу своих опасений и научился их принимать.       Незнакомые места постепенно превратились в уютные уголки, чужие лица стали узнаваемыми, и даже среди незнакомцев больше не возникало чувства неловкости. Страх больше не казался чем-то, требующим постоянного внимания.       День рождения Чонгука, первого сентября, они отпраздновали в комнате у ребят. Всё прошло тихо и по-домашнему. Посиделки напоминали обычные дружеские вечера, только на этот раз вместо вредных снеков на столе красовался торт со свечами, а на головах у всех были колпаки, принесенные Чимином. Друзья наперебой шутили и говорили всякие глупости, а затем стали искренне желать Чонгуку всего наилучшего.       — Чонгук-а, тебе кто-нибудь нравится? — прищурился Чимин (он всегда так делал, когда любопытство брало верх), слегка наклонив голову.       Чонгук на этот вопрос зарделся и отвел взгляд. Его выдавала смущенная поза.       — Чонгук-ааа, — нараспев протянул Чимин, тыкая друга в бок, — да ты у нас влюбленный малый!       — Вовсе нет! — запротестовал Чонгук и посмотрел на Тэхёна. Тэхён воспринял этот взгляд как просьбу о помощи.       Впоследствии Чонгук стал вести себя странно.       Если раньше он спокойно засыпал в одной постели с Тэхеном, то теперь избегал даже случайных прикосновений. Прежде они могли часами болтать или смотреть фильмы на ноутбуке Тэхена, а сейчас Чонгук, густо краснея, бормотал что-то про учебу и отворачивался к стене, стараясь уснуть.       Тэхену нравилась тактильность Чонгука, его привычка обнимать и держаться рядом. Чонгук буквально вис на нем, как коала, и не стеснялся проявлять свою привязанность даже в общественных местах. Тэхену это льстило, хотя он и замечал, что Чонгук ведет себя так только с ним.       Чонгук явно раздражался, когда Чимин начинал «сюсюкаться» с Тэхеном или заводить разговоры о девушках, которые проявляли к нему интерес.       Внимание к Тэхену было вполне объяснимо. Еще с первого курса он стал объектом всеобщего восхищения. Ему признавались в симпатии однокурсницы, и даже старшекурсница однажды подошла с признанием, смущаясь, как школьница. И это неудивительно: Тэхен был красив, молод и подавал большие надежды. Умен, остроумен, да еще и двое лучших друзей дополняли образ популярного парня. За год Тэхен стал открытым и общительным, хотя поначалу боялся, что не сможет влиться в коллектив. Но он не только влился, но и расцвел. За год он возмужал, стал шире в плечах. О нем говорили, как о модели с обложки, об аристократе с правильными чертами лица, красивым разрезом глаз, утонченным носом и чувственными губами. Его скулы были настолько острыми, что ими можно было порезаться. И хотя Тэхен не особо следил за фигурой, его тело изменилось, стало более мускулистым и приобрело мужские очертания.       На расспросы о своём состоянии Чонгук лишь отмахивался, густо краснел и спешно переводил разговор на другую тему. Чимин же только пожимал плечами, иногда отшучиваясь о его влюбленности. Забавно ему, видите ли.       — Чонгук, да что с тобой такое?! — однажды Тэхён не выдержал и сорвался, когда Чонгук в ответ на предложение прогуляться снова начал что-то невнятно бормотать, выдумывая нелепые отговорки.       — Да всё в порядке, — тихо отозвался Чон, избегая взгляда Тэхёна.       — Я тебя чем-то обидел?       — С чего ты взял? — Чонгук сосредоточенно изучал стену за спиной Тэхёна. Голос его звучал ровно, но нервозность выдавали руки, скручивающие край домашней футболки.       — Ты избегаешь меня уже почти два месяца, — устало произнёс Тэхён, пытаясь поймать взгляд Чонгука.       — Тебе просто кажет…       — Не кажется, Чонгук, — перебил его Тэхён. — Чимин тоже заметил, что ты ведёшь себя странно. Назови причину.       — О, — заторможено начал Чонгук, — она есть. Но тебе я её не скажу.       — Чонгук!       — Тэхён, — пустой взгляд в стену и тихий голос, — не волнуйся, я по-прежнему считаю тебя своим лучшим другом, — и натянутая, неискренняя улыбка.

***

      — С днем рождения! С днем рождения! — гремело со всех сторон. Друзья шумно поздравляли Тэхена с двадцатилетием.       Кафе гудело от голосов, собравшихся отметить юбилей. Кто-то хлопал по спине, произнося зажигательные тосты, кто-то наперебой желал всего наилучшего. Тэхен пригласил только самых близких, и, конечно, Чонгук с Чимином были здесь. Они счастливо улыбались младшему другу и поддерживали каждый тост звоном бокалов. Сам же Тэхен оставался трезвым, неспешно потягивая апельсиновый сок.       Второй курс университета пролетел в напряженной суете. Курсовая работа, сложные экзамены, изматывающая практика — все это оставило свой след, хотя и обещали, что третий курс будет еще сложнее.       Но третий курс начался на удивление бодро. Еще в середине второго каждый из друзей нашел подработку, чтобы на третьем курсе уже снимать квартиру на троих.       К тому же, их маленькая компания друзей заметно расширилась. Во время практик и совместной работы над курсовыми они познакомились со старшекурсниками, которые в этом году заканчивали учебу, писали дипломные работы и строили планы на будущее.       Тэхена прикрепили к одному весьма неординарному старшекурснику, который должен был помогать ему с курсовой. Мин Юнги оказался личностью весьма своеобразной. Дело было не в отсутствии знаний или понимания темы, а скорее наоборот. Юнги был настоящим живчиком, постоянно отвлекался на посторонние вещи, мог написать среди ночи и позвать на какое-то «срочное дело», которое оказывалось пьяными посиделками в клубе от скуки. Задеть его словами или действиями было практически невозможно, все попытки Тэхена найти на него управу разбивались о непробиваемую стену. Взбалмошный и непослушный, несобранный и неорганизованный, но при этом знающий тему курсовой работы лучше всех. Так и завязалась их странная дружба.       Юнги познакомил Тэхена со своим одногруппником и лучшим другом Ким Намджуном, который был полной противоположностью Мина. Собранный, элегантный, спокойный и рассуждающий в философском ключе. В Намджуне чувствовалась какая-то внутренняя сила, способная поначалу отпугнуть. Он мог заставить замолчать одним лишь взглядом и только он мог усмирить сложный характер Юнги.       Чимин, в свою очередь, познакомил Тэхена с Чон Хосоком, своим наставником по курсовой работе. Эти двое быстро нашли общий язык благодаря общей страсти — современным танцам. И теперь практически все свободное время проводили вместе в танцевальном зале.       Чонгуку же повезло стать подопечным Ким Сокджина. Умный, собранный и… самовлюбленный? Не в плохом смысле, конечно. Этот хен просто всегда находил повод напомнить окружающим о своих достоинствах. Джин никогда не принижал других и не пытался возвыситься за счет унижения. Он просто к месту и не к месту хвастался своими умениями, знаниями и навыками.       Как же так получилось, что они стали собираться одной большой компанией? Как это часто бывает у студентов, все дела откладываются на последний момент. Так вышло и в этот раз. До сдачи курсовой оставалось всего несколько недель, а ни у кого из троих не было даже половины работы. Да и у старших времени в обрез, своих забот хватало. В итоге все ребятя засели в одной из комнат общежития. Проработав несколько ночей подряд, они прикипели у друг другу. И вот сейчас эти близкие люди сидели за одним большим столом, вызывая теплую улыбку на лице Тэхена.       — Итак, Тэхен, моя очередь произносить банальности, — Юнги поднялся из-за стола, высоко подняв свой бокал. — Миллионы приходят и уходят, не в них счастье. Самым важным на свете всегда будут люди в этой комнате. Вот здесь, сейчас…       — Ты идиот, Мин, — застонал Намджун. — Зачем ты цитируешь Торетто?       — Это больше подходит для свадебного тоста, — хихикнул Хосок.       — Закройтесь, дайте сказать, — угрожающе сверкнув глазами, Мин потряс бокалом в сторону друзей. — Кхе, кхе. Тэхен-и, младшенький наш, любимый друг…       — А мне ты не говорил, что любишь меня, — притворно надул губы Чимин.       — Чимин-а, я тебя люблю, — изобразив влюбленный взгляд, ответил Мин. — Отвлекаете, черти! Тэхен, всех благ! — с этими словами он взмахнул бокалом, выражая свое уважение, и осушил его до дна.       Кстати, об изменениях. Чонгук. Чонгук остался прежним, но те изменения в его поведении, которые начались еще на втором курсе, никуда не делись. Более того, он стал еще более отстраненным с Тэхеном. Чимин говорил, что это взросление, и Чонгук просто больше не может вести себя как подросток. Тэхен принял это изменение с тяжелым сердцем. Он скучал по объятиям и задору в глазах Чона, по их совместным вечерам и полным блеска черным глазам.       Перемены в Чонгуке странным образом повлияли и на Тэхена. Будучи человеком спокойным и отстраненным, Тэхен, привыкнув к теплу чужого присутствия и внезапно лишившись его, невольно начал стремиться к нему сам. Он стал более внимательным к Чонгуку: подмечал малейшие изменения в его поведении, изучал внешность, старался узнать его интересы. Это превращалось в навязчивую одержимость.       Чонгук либо не замечал этого, либо искусно притворялся, оставаясь бесстрастным. Вот и сейчас он сидел напротив именинника, смеялся и непринужденно общался с друзьями, но старательно избегал изучающего взгляда темных глаз, устремленных на него из-под густой кудрявой челки.       — Тэхен, когда пробы? — вопрос Хосок вырвал Тэхена из задумчивости.       — На следующей неделе, — пробормотал Тэхен, смущенно пряча глаза.       — Значит, ты все-таки решился! — воскликнул Юнги.       И вот еще что. По совету друзей, Тэхен в начале второго курса решил попробовать себя в театральных курсах. Он не возлагал на это больших надежд, полагая, что вскоре потеряет интерес, как это случалось и раньше. Однако, к его удивлению, театр увлек его по-настоящему. Тэхен, всегда сдержанный и неохотно проявляющий эмоции, нашел в театре возможность быть другим. Там он мог играть, не боясь раскрыть себя, и никто не заподозрил бы, что переживания его персонажей — это отчасти его собственные чувства. Сейчас в театре шли пробы на спектакль, и Тэхен всерьез рассчитывал получить главную роль.       — Чонгук, — Джин бросил на Чона хитрый взгляд, от которого тот невольно сжался. — Одна птичка нашептала мне, что вчера ты был на свидании с Ким Лиён…       Щёки Чонгука мгновенно залились краской, и он, потупив взор, тихонько кивнул, словно опасаясь выговора.       Раздались радостные возгласы и поддразнивания в адрес Чонгука. Лишь Джин, задавший вопрос, не разделял всеобщего ликования. Он с недоверием посмотрел на Чонгука, а затем перевёл взгляд на Тэхена, глаза которого, казалось, потемнели. Тэхена взбесила эта новость, и он, не понимая причины, списал всё на досаду из-за того, что что-то упустил в жизни своего лучшего друга. Он испепеляюще смотрел на Чонгука, который, смущаясь, улыбался в ответ на шутки товарищей.       Именно с этого момента в дружбе Чонгука и Тэхена произошёл перелом.

***

      Тэхен чувствовал, как между ним и Чонгуком растет напряжение. Они по-прежнему были рядом — сидели за одним столом, пересекались в коридорах университета, смеялись над шутками друзей. Но что-то изменилось. Что-то неуловимо важное, что раньше казалось естественным, а теперь заставляло сердце сжиматься с каждой новой мелочью.       Раньше они могли болтать ночами напролет, устраивать дурацкие челленджи, воровать друг у друга еду, не задумываясь о границах. Теперь же Тэхен все чаще ловил себя на том, что наблюдает за Чонгуком со стороны, словно ищет в нем что-то знакомое, что-то, что бы подтвердило: между ними ничего не изменилось. Но Чонгук пропадал по вечерам, а потом возвращался с отстраненной улыбкой, и его телефон стал мелькать в руках чаще, чем раньше. Он больше не рассказывал Тэхену обо всем подряд, не обсуждал мелочи, которые раньше казались важными.       И самое неприятное — Тэхену даже не нужно было задавать вопросы, чтобы понять причину.       — Ты опять злишься, — голос Юнги прозвучал спокойно, без намека на осуждение. Скорее, это была констатация факта.       Тэхен вздрогнул. Он даже не заметил, как его пальцы сжались в кулаки.       — Нет, — соврал он, избегая взгляда.       — Младшенький, ты не умеешь врать, — вздохнул Юнги, лениво потянувшись. — Если тебя так бесит Чонгук, скажи ему прямо.       — Меня не бесит Чонгук, — отрезал Тэхен, но даже сам услышал в своем голосе нотки раздражения.       — Тогда что?       Тэхен не знал, как ответить.       А через пару дней он увидел ее.       Ким Лиён.       Она ждала Чонгука возле выхода из университета. Высокая, с идеально уложенными темными волосами и пронзительно-красными губами, которые так резко выделялись на фоне бледной кожи. Когда Чонгук вышел из здания, она улыбнулась ему так, будто этот жест был предназначен только ему, и Чонгук ответил ей в точности так же.       Тэхену стало плохо.       Он не понимал, что именно вызвало этот болезненный укол в груди. Слишком ли быстро Чонгук нашел кого-то еще? Или Тэхен просто не был готов к тому, что его место рядом с другом кто-то занял?       — Это…       — Я знаю, — перебил Тэхен ровным голосом, не давая Чонгуку закончить фразу.       Она смеялась — звонко, легко, непринужденно. Говорила с Чонгуком так, будто знала его всю жизнь, касалась его так, будто имела на это полное право.       Тэхену захотелось развернуться и уйти.       В тот день он не пошел домой вместе с Чонгуком. Он свернул в сторону театра.       Репетиции стали его спасением.       Когда он выходил на сцену, когда вживался в роль, все тревоги отступали. Там он мог проживать чужие эмоции, не боясь осуждения, и никто не заподозрил бы, что переживания его персонажей — отголоски его собственных чувств.       Но даже театр не мог избавить его от мыслей о Чонгуке.       Он не мог не замечать, как часто тот стал пропадать. Не мог не слышать перешептывания друзей. Не мог игнорировать беспокойство, читающееся в глазах Чимина.       — Может, хватит мучиться? — однажды не выдержал тот, пристально глядя на Тэхена.       — Что?       — Если он тебе нравится, просто скажи ему.       Тэхен вздрогнул.       — О чем ты?       — Только не надо, — вздохнул Чимин. — Я все вижу. И ты сам знаешь, что это не просто дружба.       Тэхен молчал. Он не хотел об этом думать. Не хотел даже допускать такую мысль.       Но решение было принято за него.       Вечер был прохладным, когда он вышел из театра. Воздух пах осенью и чем-то еще — ожиданием, тревогой. И вдруг он заметил знакомую фигуру.       Чонгук.       Тот стоял у входа, словно сомневаясь, стоит ли заходить.       — Ждешь кого-то? — Тэхен остановился рядом, его голос прозвучал резче, чем он хотел.       Чонгук поднял на него уставший взгляд.       — Нет.       Тэхен почувствовал укол в груди.       — Ну и как она? — вдруг спросил он, не осознавая до конца, зачем это делает.       Чонгук нахмурился.       — О ком ты?       — О Лиён…       — Нормальная, — Чонгук пожал плечами и отвел взгляд. — Мы больше не встречаемся.       Тэхен замер.       — Почему?       Чонгук задумался, потом усмехнулся, но в этой усмешке не было ни радости, ни сожаления.       — Просто… не мое.       Что-то внутри Тэхена дрогнуло. Он не позволил себе показать этого, но ощущение… оно было почти облегчением.       Но не стоило ему волноваться. Правда ведь?       — Ты странно себя ведешь, Тэхен, — вдруг сказал Чонгук. Его голос был спокоен, но в нем скользнула настороженность. — Последнее время ты будто избегаешь меня, но при этом всегда рядом. Что случилось?       Тэхен открыл рот, но понял, что не знает, что сказать.       — Ничего, — выдохнул он наконец и отвернулся.       Чонгук посмотрел на него еще секунду, словно пытаясь разгадать, что происходит у него в голове. Но больше ничего не сказал.       Тишина между ними растянулась, как мост над пропастью.       — Ну пошли, — наконец сказал Чонгук, кивнув на дорогу.       Тэхен уже было шагнул за ним, но вдруг сам себя остановил.       — Чонгук.       Тот замер, но не обернулся.       — Что?       Тэхен смотрел на его спину. Казалось, что от этих слов, от этого момента зависит что-то важное.       — …Ничего, — выдохнул он.       Чонгук не двинулся сразу. Потом чуть заметно кивнул и пошел вперед.       А Тэхен стоял и смотрел ему вслед, ощущая, как вместе с его уходящей фигурой что-то внутри него ускользает.

***

      В кафе запахло кофе и лёгкой усталостью. Юнги, прислонившись к спинке стула, лениво помешивал ложечкой в уже остывшем напитке. Рядом Намджун терпеливо разбирал какие-то бумаги, временами посматривая на часы.       — Он опять опаздывает? — спросил Юнги, отрываясь от своего ритуального размешивания.       — Кто бы сомневался, — вздохнул Намджун. — Говорил же, что театр затянет его окончательно.       Юнги фыркнул, но ничего не сказал. В этот момент в кафе влетел Тэхен, срывая шарф с шеи и запыхавшись, будто пробежал марафон. Он уселся рядом, тяжело вздохнул и посмотрел на друзей.       — Привет, — бодро заявил он, словно не заставил их ждать двадцать минут.       — Поздновато, конечно, но привет, — хмыкнул Мин. — Театр?       — Театр, — с серьёзным видом кивнул Тэхен.       — Как продвигается подготовка к спектаклю? — поинтересовался Ким, не отрываясь от своих записей.       — Интенсивно, — пожал плечами Тэхен. — Кажется, я знаю, что чувствуют студенты-медики на сессии.       — Ты не знаешь, что чувствуют студенты-медики на сессии, — буркнул Юнги, потягивая кофе.       Тэхен только усмехнулся, но его настроение резко упало, когда в кафе вошёл Чонгук. Он был в наушниках, в руках держал телефон, а его лицо выражало полное равнодушие. Впрочем, стоило ему заметить друзей, как на губах появилась привычная, чуть дерзкая улыбка.       — Йо, парни, — он занял место напротив, скинул рюкзак и потянулся. — Кто-нибудь уже заказал мне что-то вкусное? Или снова надеяться только на себя?       — Надейся, надейся, — протянул Юнги, лениво наблюдая, как Чонгук листает меню. — Всё равно в итоге ты выберешь что-то сладкое и будешь жаловаться, что это не еда, а десерт.       Чонгук фыркнул:       — Вообще-то, я могу быть непредсказуемым.       — Да ладно? — приподнял бровь Намджун. — Тогда закажи что-то, что не содержит шоколад.       Чонгук на мгновение завис, затем сделал вид, что его внезапно ослепил солнечный свет за окном:       — Какой прекрасный день! Вы это видите? Весна! Воздух полон возможностей!       Тэхен хмыкнул, но промолчал. Они не разговаривали последние два дня после очередной ссоры. Повод, как всегда, был глупым, но отголоски недовольства висели в воздухе.       — Ты что, опять с Лиён виделся? — спросил вдруг Юнги, пристально глядя на Чонгука. Вопрос был неожиданным, даже Намджун поднял голову от бумаг.       Чонгук закатил глаза:       — Нет, конечно.       — И давно? — уточнил Намджун, слегка прищурившись.       — Давно, — ответил Чонгук, делая драматическую паузу. — Где-то с той самой секунды, как мне перестали задавать этот вопрос каждые пять минут.       Тэхен уткнулся в чашку с кофе, скрывая выражение лица. Он сам не понимал, почему ему было так важно слышать это.       Юнги вздохнул и вальяжно откинулся назад:       — Ну что ж, дамы и господа, наше шоу «Кто кого доведёт первым» продолжается. Сегодня в главных ролях: Чонгук, который слишком гордый, чтобы признать очевидное, и Тэхен, который… тоже слишком гордый.       — Я не… — начали одновременно Тэхен и Чонгук, но тут же осеклись.       Юнги самодовольно кивнул:       — Вот и поговорили.       Намджун только покачал головой:       — Иногда я не понимаю, зачем вы так усложняете друг другу жизнь.       Чонгук посмотрел на Тэхена. Их взгляды встретились, и на мгновение всё остальное будто потеряло значение. Но, как всегда, кто-то отвернулся первым. На этот раз это был Чонгук.       — Короче, — Чонгук решительно поднял меню. — Я закажу… что-то без шоколада.       Тэхен усмехнулся:       — Считаю секунды, когда ты передумаешь.       Весь вечер они так и просидели, переглядываясь, бросая друг другу короткие фразы, проверяя друг друга на прочность.       И это было только начало.

***

      Жизнь в одной квартире с Чонгуком и Чимином представляла собой вечный хаос. Тэхен, получивший повышенную стипендию благодаря успехам в театре, наконец-то позволил себе роскошь бросить подработку. В отличие от него, Чонгук и Чимин продолжали трудиться по вечерам и возвращаться домой измотанными.       Тэхен лежал в темноте, слушая, как за стеной что-то бормочет во сне Чимин. Он пытался заставить себя уснуть, но в голове крутилось слишком много мыслей. О спектакле, об экзаменах, о Чонгуке… В последнее время они ссорились чаще, чем ему хотелось бы признавать.       Он встал, прокрался в коридор и замер у двери в комнату Чонгука. Тихо открыл её, заглянул внутрь. Чонгук лежал, раскинувшись на кровати, обнимая подушку.       — Чонгук, — шёпотом позвал Тэхен.       Тот не проснулся сразу, но, услышав шаги, сонно приоткрыл один глаз:       — Чего тебе?       — Мне не спится… Можно я тут…       Чонгук зевнул, постучал ладонью по кровати в знак приглашения. Тэхен нырнул под одеяло, чувствуя, как его сердце ускоряет ритм. Тепло Чонгука мгновенно его окутало.       — Засни уже, — пробормотал Чонгук, а затем лениво обнял его, словно это было самой естественной вещью в мире.       Тэхен закрыл глаза. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечность.

***

      — Ты опять хмурый, — заметил Чимин, пододвигая к нему чашку с кофе. — Что на этот раз?       Тэхен оторвался от разглядывания своих пальцев.       — А если без этого «опять»?       — Тогда я бы подумал, что с тобой что-то случилось. А так — просто очередной приступ «я не понимаю Чонгука».       — Да нет у меня… — Тэхен осёкся и раздражённо выдохнул. — Это неважно.       — Конечно, — кивнул Чимин, сделав глоток. — Именно поэтому ты выглядишь так, будто вот-вот подожжёшь стол силой мысли.       Тэхен покосился на него.       — А если я скажу, что так и есть?       — Тогда я достану попкорн. Давай, попробуй, я готов.       Тэхен закатил глаза, но всё же улыбнулся.       — Не думаю, что у меня получится.       — О, да ладно, — Чимин махнул рукой. — Ты просто трусишь.       — Нет, — слишком быстро ответил Тэхен.       — Да, — с улыбкой передразнил его Чимин.       Тэхен тяжело вздохнул.       — Я просто… не хочу портить всё.       — А что портить, если оно уже сломано?       Тэхен резко поднял глаза.       Чимин смотрел на него серьёзно, без привычной насмешки.       — Если у тебя есть шанс что-то прояснить, — мягко сказал он, — ты должен его использовать.       Тэхен хотел ответить. Сказать что-то умное, уверенное, что развеет все сомнения.       Но вместо этого он просто уставился в чашку с остывающим кофе и молчал.       После той ночи, когда Тэхен пришел к Чонгуку, между ними опять что-то переменилось. По ночам они стали спать в одной комнате. Не обговариваясь, не договариваясь. Тэхен стал перебираться в его комнату во сне, сам того не замечая. Просыпался уже в объятиях Чонгука. Сначала присутствовала неловкость, но вскоре это стало привычным делом. Они не обсуждали это, делали вид, что все так же, как и было раньше.       Но между ними росло напряжение с каждым пробуждением. Все труднее было посмотреть друг другу в глаза. Тэхен стал замечать, как Чонгук иногда с недоумением щурит глаза, когда они завтракают вместе, словно пытается разгадать какую-то тайну, скрытую между ними. Словно между дружбой и чем-то большим возникла невидимая граница, которая была слишком тонкой, чтобы её можно было обсудить.       Однажды утром, когда лучи солнца пробивались сквозь занавески, Чонгук нашел Тэхена, уставившегося в окно. Взгляд его был задумчивым, а губы слегка поджаты. Чонгук подошел ближе и хлопнул друга по плечу, пытаясь рассеять напряжение.       — Что случилось? — пробормотал он, присаживаясь рядом.       Тэхен вздрогнул, словно вырвавшись из глубоких раздумий. На мгновение он поймал себя на мысли, что хочет сказать что-то более значительное, но вдруг почувствовал, как слова застревают в горле. Вместо этого он просто расставил пальцы и потянулся к чашке с кофе, но его рука столкнулась с Чонгуком.       — Извини, — пробормотал он, но в воздухе уже повисло напряжение, которое оба пытались игнорировать. Сердце Тэхена забилось быстрее. Он понимал, что слова, которые они оба боялись произнести, могли изменить все.

***

      В квартире раздался сильный треск кастрюли, за которым последовал негромкий стон Чимина из кухни.       — О, вы не представляете, что я натворил, — выдал Чимин с обиженным выражением лица, выглядывая из-за двери.       — Скажи, что это не желе, — отозвался Чонгук, вставая, чтобы заглянуть на кухню.       — Это… точнее, это компот, если быть точным, — Чимин развел руками, тогда как Тэхен, сидевший на диване в гостиной, хихикал, представляя ужас на кухне.       — Ты говорил, что более способный, когда взялся за готовку, — прокомментировал Чонгук, смеясь.       — Смейся, смейся! — засмеялся Чимин, подмигнув Тэхену, который завалился на бок от смеха.       Кухня действительно выглядела катастрофично. На полу растекалась липкая лужа густого малинового компота, на плите дымился подгоревший сахар, а столешница была в каплях и лужах, словно здесь только что произошло не кулинарное таинство, а битва на выживание.       Чонгук вздохнул, прикрывая глаза ладонью.       — Ты вообще понимаешь, как это отмывать? — медленно, сдержанно проговорил он, отрывая ладонь от лица и сверля Чимина тяжелым взглядом.       Чимин с явным сожалением уставился на свои запачканные руки.       — Слушай, ну с кем не бывает? — пробормотал он, пожимая плечами. — Это же просто компот…       — Просто компот? — переспросил Чонгук, приподняв брови.       Тэхен, который до этого беззлобно посмеивался над ситуацией, вдруг ощутил нарастающее напряжение. Взгляд Чонгука был чересчур серьезным для такого пустяка.       — Ладно-ладно, я все уберу! — быстро сказал Чимин, взяв полотенце.       — Уже не важно, — пробормотал Чонгук и, развернувшись, вышел из кухни.       Тэхену показалось, что он нарочно задел его плечом, проходя мимо. Он хмуро посмотрел ему вслед.       — И что это было? — спросил он.       — Лучше не трогай его, — посоветовал Чимин, начав вытирать лужи с пола. — У него снова «состояние».       Но Тэхен уже шагал за Чонгуком, заходя в его комнату и находя того у окна. Чонгук стоял, сцепив руки в замок, и смотрел на улицу с застывшим выражением лица.       — Ты злишься из-за чертового компота? — с недоверием спросил Тэхен.       Чонгук молчал.       Тэхен закатил глаза.       — Господи, серьезно? Это ведь просто…       — Не в компоте дело, — вдруг отрезал Чонгук, резко оборачиваясь к нему.       В его глазах было что-то жесткое, что-то, от чего у Тэхена внутри все сжалось.       — А в чем тогда? Просвети меня, — вызывающе сказал Тэхен, скрещивая руки.       — В тебе.       Воздух в комнате будто стал гуще.       Тэхен дернул бровью.       — В чем, прости?       — В тебе, Тэхен, — Чонгук чуть повысил голос. — В том, что ты вообще не понимаешь, насколько ты… насколько ты невыносимый.       Тэхен моргнул, на секунду застигнутый врасплох.       — Что?       — Ты будто нарочно проверяешь меня на прочность, — продолжил Чонгук, делая шаг вперед. — Ты ведешь себя так, будто вообще не замечаешь, что происходит!       — О чем ты говоришь?       — О тебе и обо мне, Тэхен! — Чонгук уже не сдерживал раздражения. — О том, что происходит между нами! О том, как ты появляешься у меня в постели, но ведешь себя так, будто это ничего не значит!       Тэхен чувствовал, как в нем поднимается гнев.       — Я не делаю это нарочно!       — Ну конечно, — Чонгук саркастично рассмеялся. — Ты просто… случайно оказываешься рядом, случайно ловишь меня взглядом, случайно касаешься, но это ничего не значит, да?       — Я… — Тэхен запнулся.       — Признай уже, что ты трус, Тэхен! — бросил Чонгук, подходя еще ближе.       — Заткнись, — резко сказал Тэхен.       — Нет.       — Заткнись, говорю, — его голос задрожал.       — А что, если нет? Что ты сделаешь? Убежишь? Опять? — Чонгук склонил голову набок, сверля его взглядом.       — Ты ничего не понимаешь, — выдохнул Тэхен, но голос его дрогнул.       — Я понимаю больше, чем ты думаешь.       — Ты понятия не имеешь, Чонгук! — взорвался он, хватая того за запястье. — Ты ведешь себя так, будто тебе есть дело, но сам никогда ничего не делаешь! Ты только и можешь — обвинять меня!       Чонгук склонил голову ниже, их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров.       — А что, если я скажу, что мне не все равно?       Тэхен широко распахнул глаза.       — Что, если я скажу, что каждую чертову ночь жду, пока ты снова появишься в моей комнате? Что, если я скажу, что не могу даже нормально думать, когда ты рядом? Что, если…       Он замолчал.       Тэхен чувствовал его горячее дыхание на своей коже.       — Что, если я скажу, что люблю тебя, идиот?       Комната будто накрылась тишиной.       Губы Тэхена дрогнули, но он не мог произнести ни слова.       Чонгук смотрел прямо на него, взглядом, от которого хотелось закрыть глаза и исчезнуть.       Тэхен вдруг осознал, что его пальцы все еще сжаты вокруг запястья Чонгука. Он резко разжал их, отстраняясь.       — Тэхен…       Но он ничего не ответил.       Просто смотрел.       Просто молчал.

***

      Город был окутан серым туманом, асфальт блестел от недавнего ливня, но воздух еще хранил влажную прохладу. Они гуляли без цели, просто наслаждаясь вечерней тишиной.       — Ты опять что-то задумал, — проворчал Тэхен, прищуриваясь на Чонгука, который подозрительно усмехался.       — Что ты! — тот театрально взмахнул руками.       Тэхен знал этот взгляд. Знал эту хитрую улыбку, это искрящееся предвкушение в глазах. Он любил этот взгляд, даже если знал, что после него точно окажется в каком-нибудь безумии, затеянном Чонгуком.       — Чонгук, — голос Тэхена стал предостерегающим.       — Да расслабься ты!       — Последний раз, когда ты так улыбался, я оказался в фонтане.       — Это была случайность.       — Ты меня туда столкнул!       — С любовью.       Тэхен скривился, но чувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх.       Когда дождь начал моросить, Тэхен ожидал, что они просто ускорят шаг и укроются где-то под навесом.       Но Чонгук сделал что-то совсем иное.       Он схватил его за руку.       — Хочешь доказать, что не боишься дождя?       Тэхен вскинул брови.       — Ты предлагаешь нам промокнуть до нитки просто так?       — Именно.       Он смотрел на Чонгука, который уже раскинул руки, запрокинул голову и засмеялся, ловя капли на лицо.       Как можно было не любить его?       Тэхен даже не заметил, как шагнул под ливень, как волосы начали липнуть ко лбу, как вода стекала по коже, как сердце вдруг отбивало рваный ритм.       — Ну чего ты? — Чонгук шагнул ближе. — Боишься?       Он не боялся.       Он никогда не боялся дождя.       Но он боялся Чонгука.       Боялся, что когда-нибудь этот парень уйдет. Что этот смех, эта искра, это тепло исчезнут из его жизни.       — Я боюсь только одного, — вдруг сказал Чонгук. — Что однажды ты исчезнешь.       Что-то болезненно дернулось в груди.       Тэхен не думал.       Он просто схватил его за воротник и потянул вниз.       Поцелуй под дождем был промокшим, горячим и настоящим.       И Тэхен в этот момент думал только об одном: если бы можно было остаться здесь навсегда…

***

      Они решили сбежать. От города, от людей, от лишнего шума.       Машина арендованная Чонгуком везла их в неизвестность — в сторону леса, к озеру, где не было никого.       Тэхен сидел, засунув ноги на приборную панель, и напевал что-то себе под нос. Чонгук время от времени бросал на него взгляды.       Он всегда так делал. Всегда смотрел.       Раньше Тэхен не придавал этому значения. Но теперь… Теперь каждый взгляд Чонгука прожигал его. Будто что-то невысказанное, но очевидное висело в воздухе между ними.       — Перестань меня рассматривать, — лениво заметил Тэхен.       — Не могу.       Тэхен усмехнулся, но внутри его что-то сжалось.       Когда они добрались до поля, усыпанного цветами, Чонгук резко остановил машину и, не говоря ни слова, вышел.       Тэхен смотрел на него, потом перевел взгляд на мягкие волны цветов, качающихся на ветру.       — Здесь красиво, — выдохнул он.       — Ты красивее.       Тэхен покосился на него.       — Фу, какая банальность.       — Но ты ведь покраснел?       Он и правда покраснел.       Чонгук резко подхватил его на руки, и мир перевернулся.       Тэхен сжал его плечи, вцепился, почувствовал, как его бросает в жар от близости.       — ЧОНГУК!       — Расслабься, я тебя не уроню.       Тэхен попытался вырваться, но его опустили на траву, прямо среди цветов.       Он чувствовал, как сердце бешено колотится в груди.       Чонгук лег рядом, и их пальцы случайно соприкоснулись.       Тэхен не отдернул руку.       Просто закрыл глаза.       И в эту секунду подумал: если бы время остановилось…

***

      Все началось с пустяка.       — Ты вообще убираешься только тогда, когда тебе вздумается! — раздраженно выпалил Тэхен.       — Я не думал, что ты мой новый воспитатель, — парировал Чонгук, скрещивая руки.       Тэхен почувствовал, как закипает.       — Может, им стоило бы стать, учитывая, как ты живешь.       — Господи, Тэхен, ты слышишь себя?       — Да, слышу! И знаешь что? Ты невероятно раздражаешь меня, когда ведешь себя так!       Чонгук насмешливо усмехнулся.       — Это говорит человек, который засыпает у меня под боком, но при этом строит из себя холодного типа?       Тэхен чувствовал, как что-то внутри него надломилось.       — А ты больно самоуверенный.       — И ты меня за это любишь.       — Может, и нет, — выпалил он.       Тишина.       Тэхен тут же захотел взять слова обратно. Но Чонгук уже смотрел на него с ледяной отстраненностью.       — Вот как.       Скажи что-нибудь!       Но он молчал.       — Тогда докажи.       Чонгук развернулся и вышел из комнаты.       И Тэхен вдруг понял, что никогда не боялся дождя.       Но боялся потерять его.

***

      — Я знал, что вы начнете встречаться! — Хосок хлопнул ладонью по столу.       — О, это был просто вопрос времени, — поддержал его Джин.       Тэхен смотрел на Чонгука, который ухмылялся.       — Вы ставили на нас ставки? — подозрительно спросил он.       Чимин сделал невинное лицо.       — Что ты, Тэхен…       — Чимин!       — Ладно-ладно, мы ставили.       — Кто проиграл? — Чонгук повернулся к остальным.       Хосок поднял руку.       — Ставил, что вы расстанетесь через неделю.       Тэхен бросил в него салфеткой.       — Какой же ты мерзкий.       — Но ведь люблю вас!       Тэхен покосился на Чонгука. И вдруг почувствовал, как тепло разливается в груди.       Люблю.       Он так и не сказал это вслух.       Но знал, что Чонгук и так понимает.

***

      Тэхен никогда не думал, что любовь окажется такой.       Не теплой, не обволакивающей, не той, что спасает. Он представлял ее как надежное укрытие, как что-то, в чем можно раствориться, зарыться с головой, не боясь задохнуться. Как ощущение легкости, когда в мире становится слишком тяжело. Он думал, что любовь — это место, где можно просто быть. Без ожиданий, без необходимости доказывать что-то, без страха, что однажды все закончится.       Но любовь с Чонгуком оказалась другой.       Она была острой, словно лезвие, режущей по живому. Она напоминала шторм, где после каждого затишья снова поднимался ветер. Они спорили. О мелочах, которые не стоили ничего. О словах, сказанных в сердцах. О том, кто прав, а кто виноват. Они цеплялись друг за друга, каждый раз сильнее, до боли в пальцах.       Тэхен думал, что это нормально.       В конце концов, никто не бывает идеальным. Никто не может быть безупречным. Но чем дальше заходили их ссоры, тем больше он чувствовал, как что-то в нем дрожит, будто натянутая струна, которая вот-вот порвется.       Никто не знал, что они ссорятся так часто.       Когда друзья подшучивали, называя их идеальной парой, он просто усмехался и пожимал плечами, как будто ничего не значило. Но внутри что-то разъедало его. Он никогда не говорил, что иногда, после их очередной перепалки, оставался один, сидел на краю кровати, сжимая пальцы так сильно, что белели костяшки, и спрашивал себя: а что, если они правда ломают друг друга?       Что, если любовь не должна быть такой?       Что, если он просто не создан для этого?       В тот раз они опять поссорились из-за пустяка.       Он уже не помнил, с чего все началось. Может, с какой-то мелочи. Может, с того, что Чонгук что-то сказал, а он резко ответил. Или, может быть, причина была глубже, и эти слова просто стали катализатором для всего, что копилось внутри.       Но ссора разгоралась, нарастала, как волна, которая разбивается о скалы, не находя выхода. Чонгук говорил громче, чем обычно, его голос звенел напряжением. Тэхен отбивался, как мог, но каждое слово казалось лишним, ненужным, бесполезным.       А потом Чонгук сказал: — Ты всегда так. Уходишь, когда становится трудно.       И Тэхен застыл.       Он не знал, что именно задело его сильнее — сам смысл фразы или то, как Чонгук это сказал. Без злости. Без обвинения. Почти устало.       Как будто ему уже не хватало сил бороться.       Как будто он уже знал ответ.       И Тэхен действительно ушел.       Развернулся и захлопнул за собой дверь, даже не пытаясь объяснить, даже не оглядываясь. Потому что не мог. Потому что не знал, что сказать. Потому что, может быть, Чонгук был прав.       Может быть, он правда всегда уходит.       Три дня.       Прошло три дня, и ни один из них не написал первым.       Сначала Тэхен злился.       Сидел в своей комнате, в одиночестве, вдавливая ногти в ладони, раздражаясь на все, что напоминало о Чонгуке. Он злился на себя, на него, на то, что они всегда так. Что каждую ссору они раздувают до размеров, которые невозможно игнорировать. Он злился на то, что всегда делает первый шаг.       Почему он всегда должен мириться?       Почему Чонгук не может просто взять телефон и сказать: «Хватит, давай просто забудем об этом.»       Почему он никогда не приходит первым?       Но потом, как всегда, осталась только тишина.       А за ней — страх.       Что, если в этот раз все будет иначе?       Что, если Чонгук и правда устал?       Что, если он не вернется?       Эта мысль засела внутри, холодная, чужая, липкая, от которой невозможно избавиться.       Тэхен взял телефон. Набрал сообщение. Потом еще одно.       «Прости.»       «Я не хотел.»       «Я не могу без тебя.»       И стер все до последней буквы.       Он смотрел на экран, и буквы начинали расплываться перед глазами, превращаясь в неразборчивое пятно.       Любовь должна быть легкой.       Но с Чонгуком никогда не было легко.       И все же…       Тэхен не мог представить свою жизнь без него.       Эта мысль ударила по нему сильнее, чем любая ссора.       Он закрыл глаза, провел рукой по лицу, пытаясь собраться.       Но внутри уже знал ответ.       Если он не сделает этот шаг сейчас, он может потерять Чонгука навсегда.

***

      Тэхен не мог сказать, когда именно все окончательно пошло не так.       Они всегда ссорились. С первого дня, с первой недели, с первого месяца. Они привыкли к этим вспышкам, к яростным взглядам, к гневу, что кипел под кожей. Он думал, что так и должно быть. Что страсть — это когда ссоришься, а потом кидаешься друг к другу с той же яростью, сжимая пальцы до боли, вгрызаясь в губы так, что остается вкус крови.       Но в какой-то момент ссоры перестали заканчиваться примирениями.       Теперь за ними оставалась только пустота.       — Тэхен, это уже не смешно, — Чимин смотрел на него слишком внимательно, слишком серьезно, как будто пытался разглядеть что-то, что Тэхен прятал глубже.       Тэхен усмехнулся.       — Я и не шучу.       — А зря. — Чимин качнул головой и пихнул его в бок. — Давай, улыбайся. Иначе мне придется рассказывать тебе ужасные шутки Хосока.       — Эй! — возмутился Хосок, но тут же перехватил инициативу. — Ладно, раз уж ты заговорил… Тэхен, что общего между тобой и Wi-Fi?       Тэхен уставился на него пустым взглядом.       — Что?       — Когда тебя нет рядом, Чонгук начинает беситься.       Юнги издал странный звук, пытаясь скрыть смех в ладони. Намджун покачал головой, а Сокджин просто закрыл лицо руками, демонстрируя вселенскую усталость.       — Это было настолько плохо, что даже хорошо, — вынес вердикт Чимин.       Тэхен улыбнулся. Или попытался.       — Кстати, о Чонгуке, — начал Намджун, но тут же осекся, потому что Тэхен вздрогнул.       Только на секунду. Почти незаметно.       Но они заметили.       — Всё нормально? — тихо спросил Юнги.       Тэхен открыл рот, чтобы сказать «да».       Но язык будто прилип к небу, не давая ему выговорить эту простую ложь.       Чонгук ушел вчера, хлопнув дверью.       А Тэхен остался сидеть в темноте, сжимая пальцами запястье, пытаясь удержаться на этом зыбком краю.       Он больше не знал, что в этих отношениях приносит ему больше боли — ссоры или тишина после них.       Он ненавидел эту тишину.       Ненавидел, как она наполняла комнату, как просачивалась в его голову, заполняя все мысли. Он ненавидел эти секунды после того, как Чонгук уходил, оставляя за собой лишь его дрожащие руки и расколотое дыхание.       Он не плакал.       Нет, не в тот раз.       Он просто сидел, застыв, уставившись в одну точку.       И думал.       Думал, когда это началось.       Когда их любовь, такая живая, такая яркая, такая всепоглощающая, превратилась в нечто разрушительное.       Когда именно он перестал быть собой.       Когда начал теряться в Чонгуке.       — Ты плохо выглядишь, — сказал Юнги.       — Как всегда, — вставил Сокджин, пытаясь разрядить обстановку.       Тэхен улыбнулся, но Юнги не купился.       — Ты опять не спал?       Тэхен замешкался.       — С чего ты взял?       — Потому что у тебя такие же заплаканные глаза, как у Чимина, когда он посмотрел последний эпизод «Клана Сопрано».       — Эй! — возмутился Чимин. — Это была душераздирающая сцена!       — Конечно. Почти как твои попытки скрыть, что ты переживаешь за Тэхена.       Чимин замолк.       Тэхен вздохнул.       — Всё нормально, — сказал он, хотя сам не верил.       — Знаешь, в чем твоя проблема? — вдруг сказал Хосок, глядя на него поверх своей чашки с кофе.       Тэхен устало уставился на него.       — Просвети меня.       — Ты думаешь, что если долго держаться за что-то, оно перестанет причинять боль.       Тишина.       Долгая, тяжелая, вязкая, давящая на грудь.       — Я… — начал Тэхен, но осекся.       Что он мог сказать?       Что у него нет выбора?       Что он не знает, как жить без Чонгука?       Что это уже не любовь, но он все равно не может уйти?       Что-то внутри него сжалось. Он сжал руки в кулаки, чтобы они не дрожали.       — Я просто устал, — выдавил он в итоге.       Это было не совсем правдой.       Но и не ложью.

***

      Четвертый курс заканчивался слишком быстро.       Вчера они только поступили, а сегодня уже раздавали выпускные мантии, уже шили костюмы для церемонии, уже говорили о будущей работе, о новых городах, о переменах, которые станут неизбежными.       О будущем.       Тэхен думал о нем чаще, чем хотел бы.       Раньше будущее казалось ему чем-то светлым. Чистой страницей, которую можно заполнить, как захочется. А теперь он смотрел вперед и видел только тень.       Свою собственную.       И Чонгука.       Вечером он шел домой с тяжестью в груди.       Слова крутились в голове, застревали в горле, не находя выхода. Он перебирал их, пытался собрать во что-то логичное, но не мог.       Он знал одно: этот разговор должен состояться.       Не потому, что он хочет.       А потому, что так больше нельзя.       Когда он открыл дверь, квартира встретила его приглушенным светом. И запахом еды.       Тэхен моргнул.       На столе стояли свечи. Рядом — бутылка вина, две тарелки, идеально разложенные приборы.       Он сделал пару шагов вперед и увидел Чонгука.       Тот стоял у плиты, смешивая что-то в кастрюле, с сосредоточенным выражением лица.       Тэхен замер.       — Ты… готовил?       Чонгук повернулся. Улыбнулся.       И в этот момент внутри Тэхена что-то оборвалось. Он хотел, чтобы это сработало. Хотел, чтобы ему стало легче. Чтобы тепло разлилось по телу, чтобы все сомнения исчезли, чтобы это было как раньше. Но вместо этого он почувствовал только удушающую тяжесть.       Чонгук наклонил голову.       — Что-то случилось?       И все рухнуло.       — Мы не можем так дальше, — выдохнул Тэхен, проходя вглубь комнаты.       Чонгук нахмурился.       — О чем ты?       Тэхен закрыл глаза.       — О нас.       Молчание. Долгое, громкое, оглушающее.       — Ты издеваешься? — голос Чонгука был тихим, но он звенел, как натянутая струна.       Тэхен сжал пальцы.       — Я просто хочу поговорить.       — Нет, — Чонгук шагнул ближе. — Ты хочешь поссориться.       Тэхен устало выдохнул.       — Чонгук…       — Какого черта, Тэхен? Я стараюсь. Я правда стараюсь. А ты приходишь с этим?       Тэхен поднял взгляд.       — А что ты хочешь? Чтобы я сделал вид, что все нормально?       — Может, попробуешь?       Его голос стал жестче.       Тэхен сжал зубы.       — Притворяться, что мы не ломаем друг друга? Что каждая ссора не разрывает нас на части? Что я не вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю?       Чонгук сжал кулаки.       — Может, дело не в нас. Может, дело в тебе.       Что-то хрустнуло внутри.       Но Тэхен не отвел взгляда.       — Я знаю.       Чонгук замер.       А потом горько усмехнулся.       — Ну, конечно. Ты всегда все знаешь.       Тэхен смотрел на него, и в первый раз за долгое время видел усталость. Не гнев. Не злость.       А усталость.       И от этого было еще больнее.       — Это неправильно, Чонгук, — тихо сказал он.       Чонгук сглотнул.       — Тогда что ты предлагаешь?       Тэхен не ответил.       Потому что не знал.

***

      Выпускной был шумным. Музыка, смех, бокалы, звонко сталкивающиеся друг с другом. Друзья подшучивали, говорили о планах, о будущем, о работе. Но Тэхен едва слышал их. Он смотрел на Чонгука.       Тот стоял у окна, сжимая стакан с чем-то крепким. Их взгляды встретились.Тэхен почувствовал, как сердце сжалось.       Чонгук сделал шаг вперед.       Тэхен задержал дыхание.       И в этот момент кто-то окликнул его. Он обернулся на секунду. Когда посмотрел обратно, Чонгука уже не было. Он стоял в коридоре, сжимая в руках бокал, и не мог заставить себя двигаться.       Он знал, что если выйдет, то увидит его.       Знал, что если уйдет, то, возможно, это будет конец.       Знал, что они стоят на самом краю.       Но не знал, сделает ли шаг вперед.

***

      Жизнь продолжается.       Иногда — гулко и оглушающе, как раскаты грома перед грозой. Иногда — тихо и незаметно, будто вечерний ветер, шепчущий сквозь ставни.       Ты движешься вперед, не всегда осознавая, куда ведет этот путь. Делаешь выборы, порой ошибаешься, спотыкаешься, падаешь и снова поднимаешься. И только спустя время замечаешь, какие следы оставляют решения, которые когда-то казались незначительными.       Тэхену двадцать один. Он окончил университет, вышел за его двери с дипломом в руках и внезапной пустотой внутри. Он думал, что в этот момент ему станет легче. Что напряжение последних лет растворится, уступив место облегчению, радости, гордости.       Но ничего этого не случилось.       Он просто стоял у входа, смотрел на знакомые лица, слышал радостные голоса друзей, и все, что чувствовал — это тяжесть. Она была с ним последние месяцы. Она поселилась в его плечах, в груди, в глубине его взгляда. Она была в его дыхании, в нерешительности, в паузах между словами, которые он не произносил.       Она была в нем.       Тэхен не знал, что сказать, когда последний раз встретился с ним взглядом.       Не знал, считать ли это последним разом.       Но, возможно, и не нужно было. Некоторые истории заканчиваются тихо. Некоторые — оставляют после себя гулкое эхо, разрывающее тишину. А некоторые — так и остаются незавершенными. И, наверное, это самое сложное.       Жить с этим. С мыслями, которые не отпускают. С вопросами, на которые не будет ответов. С пустотой, которую никто, кроме него самого, не сможет заполнить.       Когда тебе двадцать один, ты уже знаешь, что время не лечит. Оно просто движется вперед, уводя за собой все, что ты когда-то считал вечным. Ты уже не тот, кем был в семнадцать. Ты уже не тот, кто смотрел в будущее с восторгом и легким трепетом. Теперь ты смотришь в него с пониманием. И немного с болью. Ты знаешь, что люди уходят. Знаешь, что любовь не всегда равна счастью. Знаешь, что некоторые отношения, даже если в них было так много тепла, могут оставить после себя только пепел.       Ты знаешь все это.       Но все равно, когда наступает ночь, ты иногда ловишь себя на том, что смотришь в потолок и думаешь:       «А если бы…»       Но ответа нет.       И уже не будет?