Счастливого Рождества, rubio!

Мака видит мужчину, который уже навалился на Заир. Девушка поднимается с земли, несмотря на боль в зоне ребер. Кажется тот мужик, хотевший трахнуть Маку, сильно ударил её в живот. Долго заживать будет…       Макарена взяла в руки автомат, припрятанный за раскладным уличным столиком, и сняла предохранитель. Зулема принесла автомат на прошлой неделе, когда сказала, что поедет купить продуктов. Молоко, яйца, хлеб, автомат, сосиски и горчица… Мака тогда хотела разбить об пушку лоб Заир, поскольку такие решения по их давно не действующим правилам должны обсуждаться. Сейчас же Мака была благодарна всем богам за то, что её напарница все же принесла пушку в трейлер.       Она направила дуло в голову мужчины, сидевшего верхом на Заир, и выстрелила. Громкий, оглушающий звук пронесся по лесной местности. Бездыханное тело, с переворошенным, размазанным всмятку лицом упало на женщину. Зулема столкнула его с себя и попыталась встать, чтобы остановить ещё двух мужчин, уже уносящих ноги. — Подохните, суки. — Мака крепче сжала пушку и выстрелила. Ещё одно мертвое тело рухнуло на землю, но последний подонок остался живым. Мужчина корчился от боли, теряя кровь, льющуюся из бедра. Мака попала ему в ногу, не успев прицелиться как следует. Женщина, не торопясь, будто наслаждаясь процессом, подходила к нему все ближе и ближе, замечая на себе настороженный взгляд Зулемы, стоящей в стороне. Заир кажется приложилась побольше её. Она немного скрючилась, держась рукой за живот и тяжело дыша. — Умоляю, не надо. Я… я правда не хотел. Молю, отпусти. — Незнакомец отползал от приближающейся Феррейры, слабо пиная песок. Его лицо было мокрым от пота и слез. Мака подошла к нему вплотную. Нога женщины ужарила по раненому бедру мужчины, отчего он тут же закричал. Кровь хлынула с новой силой, пачкая подошву Макарены. — Назови хоть одну причину, по которой я не должна тебя убивать? — Я честно не хотел! Меня заставили! Мы просто ехали на рождественскую вечеринку и мои друзья увидели ваш фургон. Прошу, отпустите.       Мака улыбнулась, не спуская взгляда с испуганных глаз. Выдох. — Ответ неверный. Ещё один выстрел. Между глаз шатена вдруг возникла большая кровавая дыра. Мака выровнялась и повернулась лицом к трейлеру. Зулема ещё пару секунд смотрела на неё, не показывая ни единой эмоции, а после резко засмеялась, стараясь не обращать внимания на сильный ушиб. — Да ты сумасшедшая, rubio! Надо же! Всех положила, — заливистый смех перешел в затяжной кашель, — с Рождеством, мать твою!       Они закопали тела ближе к лесу. К ним никогда не выходили дикие животные, но забавно, с того факта, что если бы теперь такое произошло, то, с большей вероятностью, волки, например, учуяли бы запах разлагающейся плоти, поскольку яму женщины рыли неглубокую. Животные нашли бы для себя интересный деликатес. Время перевалило за час ночи, когда они наконец вернулись в трейлер, переоделись в чистую одежду и Зулема начала готовить ужин. — Ты есть будешь? Мака помассировала шею и повернула голову налево. Зулема впервые приготовила что-то своими руками. Обычно они питались тем, что можно закинуть в микроволновку или залить кипятком. Сейчас же на столе стояла одна тарелка отваренных макарон с томатной пастой и сосисками. Макарена села за стол, взяла вилку и насадила на неё пару макарон. Вкус был пресным, но она ничего не сказала. Даже не потянулась за солью. Не станет она жаловаться на Зулему сейчас. Не в этот раз. Мака почти доела свою порцию, когда поняла, что Заир уже съела свою и теперь внимательно наблюдает за ней. — Ты пялишься. Прекрати. — Все нормально, Мака? Макарена подняла на неё глаза и отодвинула от себя тарелку. Все ли у неё нормально?.. да. Какого хрена с ней все нормально? Она просто села за стол и съела эти проклятые пресные макароны, после того, как убила троих людей. — Да. Я им головы разнесла нахрен! Почему все нормально? — Добро пожаловать в клуб избранных. — Я не убийца. — И что же ты тогда сделала с теми мужиками час назад? Добродушно отпустила их отмечать заунывный праздник и обмениваться друг с другом сальными историями? — Зулема встала изо стола и, не жалея посуду, с размаху кинула тарелку в раковину. Стекло не разбилось, но звук был крайне неприятный, отрезвляющий. Мака тряхнула головой и поняла, что Зулема была права. Она может не считать себя убийцей, но факт останется фактом. Это она взяла пушку в руки, она разнесла головы отморозков. Коневно, если подумать, то она защищала не только себя. Мака помнила, что ощутила в моменте, когда поняла, что Зулема не может дать отпор, в отличие от неё. Тогда всё внутри сжалось в острый комок. Заир всегда была сильной, всегда оказывалась на шаг впереди кого бы то ни было. Но, когда сукин сын заломил ей руки и начал лапать, она просто сопротивлялась, не имея возможности бороться в полной мере. Если бы Мака в тот день снова поругалась с ней и оставила в трейлеру одну? Что тогда? Именно в тот момент Феррейро поняла, что убьет каждого из них.       Макарена встала изо стола и накинула куртку. Она тихо вышла из трейлера, не говоря ни слова. Женщина резво поднялась по железной, скрипящей лестнице на крышу фургончика и села на свой шезлонг. Достав пачку сигарет из кармана, Мака прикурила одну и выпустила дым. Она убила людей по собственной воле ради Зулемы. Ради той, кто был виновен в смерти её близких, кто тянул её вниз. И она не жалела об этом. Ни на секунду.       Лестница снова заскрипела, а потом приблизились шаги и вот на соседнем шезлонге расположилась Заир. — Не так я себе представляла наш единственный день без ссор, блондиночка. Ты заметила, что мы сегодня не собачились? — Значит это подарок на Рождество? Акция распространяется только на сегодня? Завтра ты снова будешь сукой? — Мака повернула голову к Заир и легко улыбнулась. Ей нужно было занять мысли чем-то другим. Пусть это будет их разговор. — Типа того. Но вообще-то подарком был ужин. — Я оценила твои кулинарные способности. Зулема кивнула и начала проверять карманы. Чертыхнувшись, она встала и хотела спуститься, но Мака опередила её, преградив путь и протянув сигаретку. Подул слабый прохладный ветерок и Зулема почувствовала на своем лице кончики светлых волос, который приятно щекотали щеки. Они стояли слишком близко. Непозволительно близко, учитывая их правило держать дистанцию. Зулема обхватила сигарету двумя пальцами и поднесла ко рту. Мака тут же сделала крохотный шаг к ней, вытащила из кармана джинсов зажигалку и чуть склонила голову, заглядывая в темные глаза. — Я думала, что было бы, если бы я сегодня ушла. — Она зажгла сигаретку Зулемы, но не отошла от женщины. Заир потупила взгляд, как школьница, не имея желания держать зрительный контакт. Они всегда избегали откровенных разговор и даже намеков на них. Все было довольно сухо и пресно, если дело касалось чего-то личного. Хотя с пресностью можно и поспорить… Ссоры и подтрунивание над друг другом все же играли роль перемирия, возникшего между ними уже достаточно давно. — И что надумала? — Что ты может и осталась бы в живых, но не нетронутой точно. — Ублюдки пожалели бы о том, что сделали, потому что я отрубала бы их конечности и после заставляла съесть. — Прекрасно. — Что ты хотела услышать? Слова благодарности? — Зулема выдохнула и, саркастично улыбнувшись, слабо поаплодировала. — Это было круто, блондиночка, очень круто, но мы не благодарим друг друга.       Макарена вдруг вытащила сигаретку, зажатую между губами Зулемы, и затянулась. — Мне нужно до тебя дотронуться. — Спятила, rubio? — Мы уже давно не соблюдаем многие правила, так почему же не нарушить и это? Зулема отступила на шаг и начала отходить, когда Макарена схватила её за запястье и потянула обратно. — Ты мне теперь должна. Зулема посмотрела в зеленые глаза, в которых отражались фонарики самого разного цвета. Она позволит ей. Только сегодня.       Палец коснулся её лба, спускаясь ниже по щеке и снова поднимаясь в вверх, находя кончик носа Зулемы. Мака замерла, ощущая слабое дыхание женщины на своей ладони. Макарена закрыла глаза и обхватила лицо Зулемы руками, поглаживая большими пальцами бледные щеки. Вот она дотронулась до татуировки, теперь провела пальцами по незаметным скулам и наконец дотронулась до краешка тонких губ. Макарена медленно открыла глаза и увидела заинтересованный взгляд Зулемы. Мака убрала руки с её лица и слабо улыбнулась. — Я убила их и не отпустила, потому что не могла представить, как тот сукин сын, который до тебя домогался, просто уйдет. Не дав даже возможности Зулеме ответить, Макарена выкинула сигаретку, зажатую между пальцев и вернулась в трейлер. Она лежала на своей кровати, глядя в железную стенку фургончика и думая о том, что скорее всего Зулема сегодня не вернется в трейлер. Они всегда так делали — уходили на день или больше после того, как поссорились или пересекли границы обговоренного. Макарена как-то в один из таких случаев вернулась поздно вечером в их маленький домик на колесах после двухдневного отдыха друг от друга и принесла с собой несколько упаковок изоленты, топор и старый потрепанный брезент. Зулема не знала для чего Мака принесли все эти вещи, а на следующее утро, выйдя из трейлера, чтобы набрать в болон воду из озера, увидела небольшой навес около фургончика. Мака просто решила сделать что-то на подобие палатки для дров, используемых для костра. До этого они хранили их сзади трейлера, каждый раз жалуясь на влажный песок, из-за которого дрова сырели и их было невозможно разжечь полдня.       Мака улыбнулась, когда вспомнила, как Зулема прыгала вокруг костра, под какую-то мексиканскую песню и в шутку кланялась ей, говоря, что Макарена не дала им замерзнуть и спасла от неминуемой смерти. Это был один из тех дней, которые навсегда отпечатаются в её памяти, как что-то светлое и теплое. Феррейро усмехнулась, а потом неожиданно вздрогнула. Дверь трейлера открылась, впуская вместе с холодным воздухом Зулему. Стало зябко от холода и чувства тревоги. Зулема не ушла. Она вернулась в их скудный маленький домик и не оставила Маку одну.       Макарена подтянула одеяло на себя, укрываясь почти с головой. Послышался скрип кровати Зулемы. Кажется женщина сдвигала их. Иногда они сдвигали кровати, соединяя в одну, в целях того, чтобы не мерзнуть и не прибавлять отопление в старом фургончике. Мотор и нагреватель воздуха работали на добром слове и как бы Зулема не пыталась их починить, все было тщетно. Нужно было менять запчасти на новые, но это требовало больше времени, денег, а также некороткосрочных взаимодействий с механиком.       Макарена замерла, когда почувствовала, как Зулема ложится к ней вплотную. Она слышала дыхание темноволосой и старалась унять бешено колотящиеся сердце. Может если её чувства и стали теплее к Заир, это не означало, что Зулема испытывала то же самое. Это невозможно. Она убила своего жениха ради денег и неужто теперь сможет что-то испытать к ней, к Макарене? Женщина вздохнула и закрыла глаза. Нет. Быть не может такого. Что если сейчас Зуле приставит к её горлу нож или заточенный наконечник зубной щетки, а потом начнет выдвигать какие-нибудь условия, или… Но мозг Маки моментально отключился, когда женщина внезапно почувствовала приятное тепло чужого тела, прижимающегося к её собственному. Светлые волосы легко потянули назад, а потом женские пальцы начали перебирать волнистые прядки. — Мака Она вопросительно промычала, постаралась незаметно сдвинуть голову назад, намекая Зулеме, чтобы она не прекращала трогать её волосы. — Я рада, что отмечаю это хреново Рождество с тобой. Мне не нравится праздник, но ты делаешь его не таким отвратным, rubio. Макарена знала, что это признание стоило женщине не малых усилий. Хоть и отвечать совершенно не хотелось, но она понимала, что это может быть единственный и последний раз, когда Заир действительно переступила через себя ради неё. Не в плане бытовухи или какого-нибудь ограбление. Она сделала это по собственному желанию, в обычной, спокойной, домашней обстановке. — Я тоже этому рада. Мака завела руку назад и поймала ладонь Зулемы. С полной уверенностью и решительностью, она обвила руку Зулемы вокруг себя и чуть сдвинулась назад, ощущая спиной грудь женщины. Дыхание Заир приостановилась. Мака слабо улыбнулась, чувствуя, как тело Зулемы постепенно выходило из каменного состояния и расслаблялось. Перед тем, как провалиться в сон, обе подумали о том, что возможно именно сейчас, в Рождество, они дали внегласное согласие на доверие друг к другу.