Осколки судьбы

Сумерки уже окутали Англию, когда Доран бесшумно вошёл в тайную комнату, скрытую от посторонних глаз. Воздух был насыщен густым ароматом ладана, смешанным с терпкими пряностями, создавая удушливую, почти вязкую атмосферу.   За массивным столом сидели двое. Камал, нахмурившись, погрузился в раздумья, его тёмные глаза искрились напряжением, а губы плотно сжались в недовольной складке. Напротив него, полулежа в кресле, Рам лениво улыбался – в его взгляде сквозило насмешливое веселье, но в расслабленности чувствовалась хищная готовность к действию.   Перед ними раскинулась карта Лондона, исчерченная тонкими линиями, словно паутина, в которую вот-вот угодит добыча. Рядом с картой лежали кинжалы, исцарапанные листы с пометками – немые свидетели их тщательно спланированного заговора.   Доран молча прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он всегда первым ввязывался в дела, особенно в заговоры. Но сейчас даже ему приходилось сдерживаться сильнее обычного, облекать свои мысли в холодное спокойствие. — После церемонии мы не будем ждать, — Камал медленно провёл пальцами по рукояти кинжала, словно уже ощущая под ней плоть. Его голос был ровным, почти отстранённым, как у человека, рассуждающего о неизбежном. — Пока все будут охвачены праздником, мы нанесём удар.   Рам усмехнулся, откинувшись на спинку стула.   — Лорд Кристиан не доживёт до следующей ночи, — произнёс он с лёгкостью человека, обсуждающего меню ужина. — Хотя, если честно, мне будет его не хватать. Он такой занятный собеседник… в последний раз мы говорили о философии. Я прямо слышу, как он цитирует что-нибудь аристократичное, когда поймёт, что всё кончено.   Доран почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось. Он знал об этом с самого начала. Видел, как Камал обменивался взглядами с другими, как разговоры обрывались, стоило Кристиану появиться рядом. Всё было очевидно.   Но услышать это вслух — это было другое.   Это был приговор.   — Он сам ведёт себя к краю, — Камал чуть наклонил голову, в его глазах мелькнула холодная насмешка. — Думает, что укрепляет союз, а на самом деле расчищает нам дорогу.   Рам взял графин, разлил вино в чаши, и Доран увидел, как густая алая жидкость плеснулась у самого края, точно свежая кровь.   — Ну, за Индию, — с лёгкой иронией сказал Рам, приподнимая чашу. — И за наивность англичан, благодаря которой у нас так много прекрасных возможностей.   Доран медленно взял свою, но так и не сделал ни глотка.   Камал заметил это сразу.   — Ты сегодня слишком молчалив, Доран, — его голос был спокоен, но в этой мягкости скрывалось неявное предупреждение.   Доран поднял на него ледяной взгляд — сдержанный, выверенный. Но внутри него уже бушевала буря. Гнев, раздражение… и что-то ещё.   Он знал, что этот план правильный. Он верил в него.   Но, он не хотел, чтобы Кристиану угрожала опасность. — Думаю о том, насколько быстро это должно произойти, — произнёс Доран ровно, следя за тем, чтобы голос не выдал лишнего.   Камал прищурился, изучая его с таким вниманием, словно пытался заглянуть под маску.   — Ты слишком спокоен для человека, который должен ненавидеть его сильнее всех.   Доран крепче сжал чашу, чувствуя, как металл врезается в пальцы.   — С чего ты взял?   Камал медленно откинулся назад, его улыбка стала ещё шире — мягкая, понимающая, но с ноткой чего-то почти снисходительного.   — Ну, ты же Палач? — его голос звучал спокойно, но в этой мягкости скользила едва уловимая насмешка. — Ты убивал без колебаний , Без вопросов, с наслаждением. Но когда речь заходит о Кристиане…   Он не договорил.   Но молчание было тяжелее любых слов.   Рам лениво крутил кинжал в пальцах, взгляд его скользнул в сторону, как будто это всё не касалось его напрямую.   — Надо признать, жаль, — протянул он задумчиво, и на его лице мелькнула тень улыбки.   Доран резко повернул голову, его взгляд сузился.   — Что?   Рам ухмыльнулся шире, словно наслаждаясь моментом.   — Лорд Кристиан, конечно. Он был… добр.   Эти слова были сказаны с той самой интонацией, которую Доран не мог вынести. Беззаботная, ленивая, но с подвохом, с желанием проверить реакцию.   Внутри что-то дрогнуло.   Почему?   Почему именно это слово кольнуло его сильнее, чем всё остальное? Почему в груди сжалось так, будто это было что-то личное?   Он заставил себя улыбнуться, ровно, бесстрастно, как умел. Заставил подавить это странное чувство, которое поднималось из глубин. Ты переживёшь это. Всё вернётся в прежнее русло. Это необходимо. Ради цели. Ради того, зачем мы здесь.   — Добр? — переспросил Камал, приподняв бровь с лёгким скептицизмом.   Рам беспечно пожал плечами, продолжая крутить кинжал между пальцами.   — Ну да. Он давал нам больше, чем нужно. Даже когда мы не просили. Заботился, можно сказать. Не слишком ли это мило для человека, которого мы должны ненавидеть?   Доран почувствовал, как его челюсть сжалась.   Он мог бы посмеяться. Выдать очередную шутку, возразить, что это была не доброта, а просто слабость. Что англичане всегда разбрасывают подачки, полагая, что их можно купить.   Но он не сказал ничего. Камал снова посмотрел на него — долго, пристально. — Неужели ты этого не замечал, Доран? — произнёс он почти лениво, но взгляд оставался цепким. — Ты был ближе всех.   В голове вспыхнули образы — яркие, резкие, оставляющие после себя неясное напряжение.   Кристиан, смеющийся холодно, вызывающе, его губы изогнуты в насмешке, но в глазах — глубина  чего-то, что Доран никогда не мог разгадать.   Кристиан, раненый, но стоящий на ногах, вытирающий кровь с губ тыльной стороной ладони и смотрящий на него с тем же упрямым вызовом.   Кристиан, приближающийся в темноте коридора, его дыхание слишком близко, слова — едва слышный шёпот, от которого по спине пробегает дрожь.   Кристиан, вглядывающийся в него так, будто видит всё насквозь — каждую мысль, каждое колебание, даже те чувства, о которых Доран не говорил вслух.   Он молчал. Слишком часто видел Кристиана в своих снах.   Не как врага.   Не как человека, которого нужно убить.   Но как нечто большее, как неизбежность, от которой нельзя убежать.   — Я заключил с ним союз, чтобы найти предателя Дюжины. Не больше, — произнёс он, голос звучал ровно, отточено. Слишком ровно, чтобы быть правдой. — И да, Лорд сделал для нас многое. В том числе переступил закон.   Камал медленно, неторопливо, словно уже видел все его мысли наперёд.   — Тогда почему ты молчишь?   Он внимательно наблюдал за ним, и в его глазах светилось что-то… предвкушающее.   — Может, ты и прав, Доран. Но это не меняет сути. Ты должен был ненавидеть его. Он ведь всего лишь англичанин. Слуга Империи. Ты всегда знал, как поступать с такими.   Голос Камала был мягким, размеренным, но слова резали точно лезвие, проведённое по коже.   Доран смотрел на него, не меняя выражения лица.   Рам кивнул, поднося бокал к губам, и сделал ленивый глоток.   — И всё же, жалко его, — протянул он, смакуя вкус вина. — Но что поделаешь? Мы не можем рисковать.   Доран почувствовал, как холодная волна поднимается внутри него, окатывая изнутри, как ледяной прилив. В груди что-то не находило покоя, металось, как зверь в клетке.   Я не должен так думать.   Это необходимо. Всё ради будущего. — Завтра он мёртв, — сказал Рам буднично, словно обсуждал перемену погоды.   И тогда, впервые за весь вечер, Доран почувствовал настоящий, жгучий гнев.    Его лицо оставалось безмятежным, взгляд – ровным. Рам усмехался, обсуждая Кристиана, как мясо на бойне.   Вот в этом и вся суть. Они не видели его так, как видел он.   Для них Кристиан был всего лишь английским лордом.   Для них его смерть была неизбежностью.   Для Дорана она не должна была ничего значить. Но значила.  Он осознавал это с каждой секундой, с каждым словом, что звучало в этой комнате.   Его образ не исчезал из мыслей.   Этот голос, отдающийся эхом в памяти.   Этот взгляд, слишком проницательный.  Это тепло его кожи, которое Доран всё ещё мог ощущать, хоть никогда не прикасался к нему по-настоящему.   Почему я хочу размозжить им черепа, когда они говорят о нём? Почему мне хочется перерезать им горло прежде, чем они успеют добраться до него?  Почему я хочу защитить его, даже если это означает предательство? Резким движением он поднял чашу и поднёс её к губам.   — Значит, пусть прольётся много крови, — произнёс он, его голос был хищным, взгляд вспыхнул опасным огнём.   И в этот момент они снова увидели перед собой не человека, а зверя.   Палача.   Камал коротко усмехнулся, шагнул ближе и хлопнул друга по плечу. Затем, не раздумывая, осушил свою чашу.   Доран последовал его примеру.   Вино обожгло горло, но внутри было только ледяное, опустошающее чувство. Доран поставил бокал на стол. В комнате всё ещё звучали приглушённые голоса, Камал и Рам обсуждали детали, но он больше не слушал.   — Поздно, — бросил он коротко, отступая к выходу.   — Доран, — Камал посмотрел на него пристально, но не стал останавливать.   Рам лишь ухмыльнулся и вернулся к вину.   Доран кивнул им на прощание и, не оглядываясь, шагнул в коридор.   За дверью было темнее, чем он ожидал. Тусклый свет ламп выхватывал лишь части пространства, превращая углы в бездонную черноту. Он шёл вперёд, гулкие шаги отдавались эхом по мраморному полу.   Поместье было огромным, с высокими потолками, длинными коридорами, массивными дверями. В этом лабиринте легко можно было затеряться.   Но он знал, куда идёт.   И с каждым шагом сердце билось чуть сильнее. Кристиан стоял у своего стола, сосредоточенно разбирая бумаги, не замечая, как дверь за его спиной медленно отворилась. Доран вошёл почти бесшумно, заперев на замок с едва слышным щелчком.   Кристиан резко обернулся на звук, но не успел ничего сказать — в следующий миг Доран навис над ним, запирая между крепкими руками. Напористая, хищная близость опьяняла, заставляя его сердце забиться быстрее.   — До... — губы Кристиана дрогнули, но он не успел договорить, стиснув зубы, чтобы скрыть охватившее его волнение. Он попытался оттолкнуть Дорана, но тот лишь усмехнулся, легко пресёк слабое сопротивление, ловко отодвинул Кристиана назад, придерживая за шею.   Тёплые губы скользнули по чувствительной коже, оставляя властные, требовательные поцелуи. Доран не торопился, смакуя каждое движение, ощущая, как под ним Кристиан напрягается, стараясь не издать ни звука. Ему это только нравилось — видеть, как Кристиан отчаянно сдерживается, стараясь не показать своего возбуждения.   — Тебе не нужно скрывать это от меня... — голос Дорана прозвучал низко, бархатисто, прежде чем он впился губами в чувствительный изгиб шеи, заставляя Кристиана сжать пальцы, подавляя рвущийся стон.   Дорана разгорала эта молчаливая покорность, то, как Кристиан извивался под его прикосновениями, но упрямо не позволял себе стонать. Он двигался медленно, но напористо. Кристиан ещё пытался сохранить остатки контроля, но жар в его теле уже разгорался, и ему всё труднее было сдерживаться. А Доран, чувствуя это, лишь крепче сжимал его запястья, заставляя подчиняться каждому требовательному движению.   Кристиан резко отпрянул, но Доран не дал ему уйти. Сильная рука быстро накрыла его рот, а другое мощное движение вынудило его отклонится назад, пока поясницей он не ударился о край стола. В следующую секунду Доран резко на лёг на него, заставляя спиной лечь на разбросанные бумаги. Бокалы, канцелярия — всё с грохотом полетело на пол, разлетаясь осколками.   Громкий шум привлёк внимание. За дверью раздался осторожный стук, а затем голос служанки:   — У вас всё в порядке, милорд?   Кристиан замер, сердце бешено колотилось. Доран, нависая над ним, взглянул прямо в глаза, губы изогнулись в хищной улыбке. Он медленно убрал ладонь с его губ, пальцами лениво очерчивая линию подбородка, намекая на ответ.   Кристиан шумно выдохнул, сглотнул и, стараясь скрыть дрожь в голосе, сказал:   — Да, всё хорошо. Не беспокойтесь.   — Хороший лорд, — с одобрением пробормотал Доран, склонившись к самому уху Кристиана. — Послушный.   Его горячее дыхание обжигало кожу, заставляя тело Кристиана невольно откликаться, а Дорана — наслаждаться этим моментом ещё больше. — Ты понимаешь, к чему это ведёт, — голос Дорана был низким, с хрипотцой, наполненным той самой характерной ему  уверенностью, от которой дрожь пробирала до кончиков пальцев. Кристиан не ответил. Губы дрогнули – то ли от вызова, то ли от мольбы. В этом моменте он больше не мог сопротивляться Поцелуй накрыл его стремительно, властно, без колебаний. Доран не спрашивал разрешения — он просто взял своё, вторгаясь в его рот горячим, жадным языком, требовательно погружаясь вглубь. Вкус был терпким, опьяняющим, захватывающим до дрожи. Кристиан пытался не поддаваться, но этот поцелуй вытягивал из него сопротивление, ломал границы. Сначала жёсткий, почти хищный, он постепенно становился глубже, насыщеннее, превращаясь во что-то большее, чем просто слияние губ. Это было притяжение, не оставляющее шанса на отступление. Пальцы Дорана скользнули по телу Кристиана, будто изучая каждую линию, каждый изгиб, снимая с него кафтан и неспешно растегивая рубашку. Одежда, скрывающая его за внешним официальным обликом, оставляя Кристиана уязвимым, чуть обнажённым перед ним.   Доран не торопился. Он наслаждался каждым моментом, прикосновение обостряло чувства, позволяя ему исследовать  напряжённые мышцы.  Кристиан, не в силах устоять, запрокинул голову назад, не сдержав глубокий стон, когда сильные руки Дорана, словно без усилий, сжали его талию.   — Слишком долго ты прятался за своими титулами. Сегодня ты просто мой. Кристиан крепче вжался ладонями в столешницу, чувствуя, как сильные руки удерживают его, не позволяя ни отстраниться, ни сомневаться. Влажные поцелуи спускались ниже, по груди, пока пальцы уверенно скользили по чувствительной коже. Кристиан покраснев и выгнувшись в спине, резко втянул воздух, когда Доран зажал между пальцами его сосок, дразня его  круговыми движениями. Он прикрыл рот тыльной стороной руки, пытаясь подавить рвущийся наружу стоны, но палач резко поймал его запястье и отвел руку. —Не нравится, когда кто-то превосходящий тебя берёт контроль в свои руки?, — его губы коснулись костяшек пальцев Кристиана, оставляя там почти невесомый поцелуй. Кристиан резко вдохнул, почувствовав, как Доран сильнее прижимает его к столу. Поверхность холодила кожу, но в голове всё пылало — мысли путались, расплывались в сладком тумане желания. Но когда Доран толкнулся ближе, заставляя стол скрипнуть под их тяжестью, Кристиан вдруг осознал, насколько это… неудобно. Руки сжимали края столешницы, пальцы побелели от напряжения. Острые углы врезались в бёдра, твёрдая древесина никак не хотела поддаваться, и, чёрт возьми, если они продолжат в таком же духе, то завтра этот стол будет выглядеть так, будто на нём вершили не переговоры, а битву. — Подожди… — Кристиан резко выдохнул, одной рукой оттолкнув Дорана за плечо, а другой слегка приподнявшись, чтобы вырваться из его хватки. Доран замедлился, его взгляд оставался пристальным и полным неутомимого желания. В его глазах пылало нетерпение — желание подчинить, контролировать, овладеть каждым мгновением. Кристиан, отдышавшись и облизнув губы, тихо указал рукой в сторону двери, ведущей в спальню. Этот жест, столь интимный и молчаливый, говорил больше слов, чем могли бы передать любые реплики. — Что? — в голосе проскользнула хрипотца, будто он говорил не словами, а сплошным напряжением, которое сдерживал из последних сил. Кристиан провёл языком по сухим губам, стараясь восстановить дыхание. — Не здесь… — Его голос был охрипшим, почти неузнаваемым. — Кровать. Губы Дорана дрогнули в усмешке, но он не отступил сразу. Наоборот, его руки снова скользнули по телу Кристиана, сжимая его крепче, вызывая новую волну жара. — Боишься, что испортишь документы? — он провёл языком по линии челюсти Кристиана, затем жарко выдохнул у него под ухом. — Или тебя смущает мысль, что после этого не сможешь спокойно сидеть за своим столом? Кристиан сжал зубы, не желая признаваться, что второй вариант казался пугающе вероятным. — Просто иди в спальню, — рыкнул он, высвобождаясь из его объятий и развернувшись к скрытой двери, ведущей в личные покои. Доран последовал за ним почти мгновенно. Он двигался плавно, хищно, его тело было напряжено, будто он был готов броситься в любой момент. Кристиан толкнул дверь, и они шагнули внутрь. Тёмная комната озарилась лишь мягким светом от камина, но этого хватило, чтобы увидеть широкую кровать, усыпанную подушками, и ощущение уединённости, которое дарило это пространство. Кристиан повернулся к Дорану, но не успел ничего сказать. Палач шагнул вперёд и без лишних церемоний повалил на кровать, заставив с приглушённым стоном утонуть в мягких простынях. — Теперь тебе удобнее? — низкий голос Дорана прозвучал. Кристиан поднял на него взгляд, в котором смешивались раздражение и возбуждение. — Намного, — пробормотал он. Доран усмехнулся, опускаясь следом. И на этот раз никто не собирался останавливаться. Доран снял свой пояс и связывает глаза Кристиану, ограничивая  и наслаждаясь его видом. Пальцы  крепко, но осторожно сжимал его плечи, вдавливая их в кровать, почти нежно удерживать его, не давая выскользнуть, подняться. Пройдясь пальцами от шеи и ключицы медленно вниз, плавно оглаживая изгибы бёдер. Пальцы Дорана заскользили вдоль мягких складок, Кристиан резко отреагировал, схватив Дорана за руку, останавливая его.Но тот сильнее, и без каких либо усилий сделает то что захочет  — Доран~ Я не.... - неуверенно проговорил Кристин,   — Я буду нежен~ - Доран навис над ним, наклонившись к уху промурчал он. Его Пальцы мягко надавили, проникая внутрь, Кристиан непроизвольно прогнулась в спине, самозабвенно откинул голову, примыкая к нежной простыне сладко и тихо постанывая. Всякий раз, когда Доран надавливал чуть сильнее на особо, он шумно глотал воздух и всхлипывал, шёпотом прося ещё. —  Ты понимаешь, что сам просишь? — низкий голос разносится над ухом, заставляя Кристиана невольно задержать дыхание. Он и сам не до конца понимал, что именно сподвигло его на это. Было ли это желанием наконец признаться себе в том, что не может больше игнорировать то, что происходило между ними? Или это был чистый порыв, которому он просто не смог противостоять? Но сейчас, когда Доран смотрел на него так, словно собирался окончательно стереть границы между ними, Кристиан понял — это уже не имеет значения. Дыхание Дорана тяжелело, он ощущал, как оно щекочет его щёку и шею, и его кожа покрывалась мурашками. Он чувствовал, как тверда его промежность, даже плотная ткань брюк не могла спрятать силу возбуждения от того, как Кристиан извивается и постанывает. Тогда Кристиан придвинулся ближе, почти вплотную и заёрзал бёдрами. Доран сдавленно выдохнул ему прямо в ухо   — С ума сведешь меня так... Он менял ритм, играл с его ощущениями и получал безмерное удовольствие от того, что впервые он переживает эти эмоции именно с ним. Пальцы, вязнущие в нем ускорились и усилили нажим, доводя Кристиана до исступления, но резко вытащив не доводя до финиша. Резкая пустота озадачило его.  Доран больше не мог сдерживаться. Его терпение иссякло, и теперь он действовал решительно. Схватив Кристиана за плечи, он рывком поднял его со постели, посадив на свои ноги, спиной к себе.   Кристиан едва успел ахнуть, как крепкие пальцы сомкнулись на его запястьях, заламывая руки назад, заставляя его полностью подчиниться. Горячее дыхание Дорана обжигало его шею, вторая рука уверенно легла на горло, не сжимая, но давая понять, кто здесь главный.   — Больше не сопротивляешся?, — издеваясь с хищной улыбкой,голос Дорана звучал низко, с хищной усмешкой. — Но мне нравится, как ты дрожишь.   Кристиан попытался снять ремень с глаз, чтобы хоть как то контролировать ситуацию, его сердце бешено колотилось. Он чувствовал, как сильные руки удерживают его, как уверенно Доран контролирует каждое его движение. Всё происходящее было неизбежным — и пугающе желанным. Осторожно направив чл*н, дотронувшись головкой, чтобы не напугать от неожиданности, он обхватывая крепко его шею, чуть груба начал душить Кристиана , обжигая его шею своим горячим дыханием. Поцеловав , облизнув его шею,с нестерпимым желанием, томно промурлыкал:    — Будет больно, постарайся расслабиться. Он вошёл резко ,практически полностью, от чего мышцы Кристиана напряглись и сильно выгнулся в спине. Доран незамедлительно притянул его к себе, прижал ладонь к его губам, почувствовал жар выдоха , услышав, как он громко и жалобно простонал.  Чувствуя как все растягивается внутри, сжимая его чл*н, он попытался расслабиться, но Доран не позволил , двигаясь в нем как хочет.Он не был весь внутри, но входил до упора. Все же остановившись, чтобы боль немного отступила и  Кристиан смог привыкнуть к ощущению заполненности. То как завороженно и с каким желанием Доран рассматривал его, доставляло отдельное удовольствие. Вскоре он начал двигаться в нем более свободно, входил более быстрее и ритмичнее, не желея его, упавая желанными стонами.  Он взъерошил его волосы, запустив туда пальцы, затем сжав их и оттянул назад, больше оголяя шею. Доран не отрывал взгляда, его янтарные глаза, полные опасной уверенности, обжигали его. Он усмехнулся, и его губы скользнули по шее, оставляя горячие следы, поцелуи. Все это время слушая как с каждым толчком Кристиан издавал стон.   — я... Я больше не могу~ — набрав воздуха, прошептал он. Он повернул голову к нему, впиваясь в линию его челюсти и высохшие от горячих выдохов губы  прильнулись с ним. Толчки становились резче, он входил полностью ,а потом также полностью выходил.... И снова резко внутрь. Кристиан слышал , как Доран тяжело дышит у самого уха, упёрся лбом в его шею и вновь ускорился. Быстрее.... глубже.... С каждым толчком они становились громче, Доран опустил свою руку ,помогая ему закончить. Открыв ему наконец глаза, Кристиан наблюдал за этим процессом, приближаясь к моменту пика. Доран обхватив его за талию, максимально прижав к себе , и в последний раз вошёл в него полностью, заполняя все пространство и кончая внутрь. Второй рукой взял ладонь Кристиана, доводит его до изнеможения, заставляя его излиться окончательно.  Доран держал полностью обессиленные тело Кристиана.  В глазах вспыхнул триумф. Как он позволил себе ещё мгновение полюбоваться своей работой — Тебе понравилось, ? — его голос стал почти мягким, завораживающим. — Ты целиком и полностью принадлежишь мне. Тишина, внезапно окатившая комнату, была почти оглушающей.  Доран бережно поднял Кристиана, перекладывая его на чистое, мягкое место на кровати. Его движения были уверенными, но неожиданно осторожными, словно в этот момент в нём проявилась совсем другая сторона — не только хищная, но и заботливая.   Кристиан тяжело дышал, глаза его были прикрыты, а тело всё ещё ощущало отголоски недавнего накала. Он не сопротивлялся, позволил себя уложить, чувствуя, как тепло простыней окутывает его тело.   Доран выпрямился,  поправил одежду и с привычной грацией начал одеваться. Его движения оставались плавными, но в них чувствовалась удовлетворённость. Он скользнул взглядом по Кристиану, позволяя себе ещё мгновение насладиться этим зрелищем, прежде чем усмехнуться и, застёгивая ремень, тихо произнёс:   — Отдохни. Ты был великолепен.   Его голос был низким, насыщенным тем самым тёплым удовлетворением, которое ещё долго будет эхом отдаваться в сознании Кристиана.