Rewrite the Stars

Дни проносились мимо, словно в тумане, и больница стала для Ин Хо почти родным домом, хотя он старался не признавать этого. Мышцы ныли от долгого сидения на неудобных стульях. Сон был роскошью, недостижимой мечтой. Каждый раз, закрывая глаза, Ин Хо видел бледное лицо и запавшие глаза Джун Хо. Встречи с докторами тянулись бесконечно. Они собирались в тесной комнате для консультаций: Ин Хо, их мать, Джун Хо и специалист, курирующий лечение. Врач всегда начинал с тревожных новостей о состоянии его брата и результатах анализов, которые ухудшались с каждым днем. Мать Джун Хо сжимала край сиденья, её руки дрожали. Доктор Рю, заглянув в блокнот, устало заговорил: — Диализ по-прежнему необходим. Но трансплантация остаётся самым эффективным решением на будущее. Ин Хо взглянул на брата, который сидел в инвалидном кресле, упрямо скрестив руки на груди. За все эти встречи Джун Хо не произнёс ни слова, его лицо было непроницаемо. — Джун Хо-а, — тихо, но настойчиво попросила мать, — пожалуйста, подумай об этом. Ты слабеешь с каждым днём. Так больше не может продолжаться. Джун Хо сжал губы в тонкую линию и уставился в пол. Он ничего не ответил, только покачал головой. Доктор Рю вздохнул: — Джун Хо, я понимаю, что тебе тяжело. Но отказ от диализа может быть опасен. Без него в организме будут накапливаться токсины, и твои органы начнут отказывать. — Я знаю, — еле слышно пробормотал Джун Хо. — Тогда почему… — Ин Хо оборвал себя, чувствуя, как его охватывает разочарование. Он не мог понять, почему Джун Хо так упорно настроен отказаться от единственного, что может сохранить ему жизнь. Дело в деньгах? Даже если они не богаты, они всё равно могли бы наскрести денег на трансплантацию для него. Джун Хо не смотрел на него, не смотрел ни на кого из них. Их мать выглядела так, будто вот-вот расплачется, потирая глаза. Доктор Рю продолжил мягко: — Джун Хо, это твоё решение. Мы ни к чему не будем принуждать тебя. Но ты должен понимать риски. Если ты откажешься и от диализа, и от трансплантации, твой прогноз будет очень неблагоприятный. В комнате повисла удушающая, густая тишина. Ин Хо сжал кулаки и стиснул зубы, уперев руки в бёдра. Ему хотелось кричать, встряхнуть Джун Хо, вбить в него долю здравого смысла, но каждый раз, когда он видел измождённое лицо брата, слова застревали в горле. Встреча закончилась безрезультатно. Доктор Рю пообещал зайти на следующий день и оставил их одних в комнате. Медсёстры выкатили Джун Хо обратно в палату. Тот не смотрел никому в глаза, его лицо всё так же было застывшим, с тем запавшим взглядом, который Ин Хо одновременно и ненавидел, и жалел. Пока кресло катили по коридору, их мать задержалась на мгновение, издавая дрожащий вздох. Её плечи тряслись, и Ин Хо инстинктивно протянул руку, поймав её ладонь. Она крепко сжала его пальцы, будто боясь отпустить. Они пошли следом за медсёстрами, их шаги были медленными и нерешительными. В голове Ин Хо царил хаос. Он чувствовал вину за то, что не смог достучаться до Джун Хо, и в то же время его переполнял гнев из-за безрассудства и эгоизма последнего. Когда они наконец добрались до палаты Джун Хо, медсёстры поправили его капельницу и тихо удалились, снова оставив семью наедине. Их мать подошла к кровати, нежно проведя рукой по волосам Джун Хо, хотя он всё ещё не смотрел на неё. — Ты действительно хочешь отказаться от лечения, Джун Хо-а? — тихо спросила мать, хотя слова вышли содроганием. Её голос дрожал, она боролась, чтобы сохранить спокойствие, несмотря на дрожь в интонации. Джун Хо сглотнул, его глаза были прикованы к окну, он отказывался смотреть на кого-либо из них. Небо снаружи потемнело, приглушённо-серое, тяжёлое от угрозы дождя. — Да, — тихо сказал он. По телу их матери прошла дрожь, её руки затряслись, когда она поднесла их ко рту, пытаясь подавить рыдание, которое угрожало вырваться наружу. Ин Хо почувствовал, как его сердце упало, как камень, а слова пронзили его насквозь. Долгое мгновение Джун Хо не двигался и ничего не говорил. Ин Хо выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. Пока снаружи продолжал накрапывать дождь, он снова взглянул на Джун Хо, пытаясь найти проблеск чего-то… чего угодно, что говорило бы, что его брат всё ещё хочет жить. Но он не был уверен, что сможет найти это.

***

Было уже поздно, когда Ин Хо наконец вышел из дома. Мать ушла спать, проплакавшись до изнеможения. Ин Хо не мог усидеть на месте, удушающее напряжение в воздухе давило на него, пока он не выдержал. Он оказался у квартиры Ки Хуна, даже не думая об этом. Ноги сами привели его туда. Он постучал тише, чем планировал, но дверь открылась почти сразу. Ки Хун стоял на пороге в спортивных штанах и свободной футболке, его волосы были слегка растрёпаны, видимо, после сна. Он удивлённо моргнул, потирая глаза. — Ин Хо? Ты... Не успел он закончить фразу, как Ин Хо шагнул вперед и обнял его. Он прижал Ки Хуна к себе и уткнулся лицом в его плечо. Напряжение, сковывавшее его, исчезло в тот же миг, когда он почувствовал знакомый цитрусовый аромат и тепло тела мужчины. Его руки вцепились в футболку Ки Хуна, костяшки побелели от напряжения. Ки Хун замешкался всего на секунду, прежде чем его руки поднялись, крепко обняв его в ответ. Он не задавал вопросов, лишь склонил голову к другому мужчине, одной рукой мягко поглаживая его спину успокаивающими движениями. Ин Хо зажмурился, стараясь не расплакаться. Он не хотел плакать, не сейчас. Но это было слишком. Отказ Джун Хо, разбитое сердце матери, чувство полной беспомощности. Ки Хун не торопил его, просто продолжал обнимать, и от этой молчаливой поддержки у Ин Хо ещё сильнее защемило в груди. — Это уже слишком, — наконец пробормотал Ин Хо, уткнувшись в плечо Ки Хуна. — Он... он всё ещё не хочет делать пересадку. Не хочет ничего. Хён, я не... я не знаю, что делать... Ки Хун лишь тихо хмыкнул и положил руку на затылок Ин Хо, запустив пальцы в его волосы. — Ты делаешь всё, что в твоих силах, — прошептал он. По телу прошла дрожь, и он не смог сдержать слезу, которая скатилась и намочила футболку Ки Хуна. Он стиснул зубы, его голос надломился. — Я чувствую, что подвожу его, — вырвалось у него. — Он ускользает от меня, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это. Ки Хун отстранился ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Он смотрел на него мягко и без осуждения. Большим пальцем мужчина вытер слезу с щеки Ин Хо. Ки Хун ничего не сказал, он просто слушал. Ин Хо прерывисто вздохнул, и его руки наконец ослабили хватку на футболке мужчины. Следующее, что он осознал, — Ки Хун наклонился и нежно поцеловал его в лоб, прижав губы к коже. Он замер, но не отстранился. Сердце бешено колотилось у него в груди. Когда Ки Хун отстранился, его взгляд встретился со взглядом Ин Хо, изучая его лицо, будто проверяя, всё ли в порядке. Он с трудом сглотнул, прикосновение одновременно успокоило и усилило боль в его груди. — Ты приехал на машине? — спросил Ки Хун. Ин Хо склонил голову, слегка озадаченный, но всё равно кивнул: — Ага. — Давай прокатимся, — сказал Ки Хун, уже натягивая кроссовки. Ин Хо не стал возражать, он просто позволил Ки Хуну мягко взять его за руку и вывести из многоквартирного дома в тёплый ночной воздух. Прикосновение мужчины было уверенным, тёплым и обнадёживающим. Оно заземляло его так, как он не думал, что возможно. Не давало разуму выйти из-под контроля, как это было последние дни. Они выехали на дорогу, и городские огни замелькали в окнах, как далёкие звёзды. В салоне звучала тихая джазовая мелодия, наполняя тишину между ними. Ки Хун не отпускал руку Ин Хо и медленно, рассеянно водил большим пальцем по его коже. Другой мужчина тихо вздохнул, опустил стекло и подставил лицо прохладному ночному воздуху. В конце концов Ки Хун заговорил, его голос был тихим, но твёрдым. — Иногда кажется, будто всё сжимается вокруг тебя, да? — пробормотал он, его взгляд был устремлён в окно. — Будто мир слишком тяжёл, чтобы ты мог удержать его в одиночку. Ин Хо сглотнул, сжимая руль чуть крепче. — Да, — признал он. — Чувствую, будто тону, и как бы сильно я ни пытался плыть, течение снова и снова тянет меня на дно. Ки Хун задумчиво промычал, его пальцы легко постукивали по руке Ин Хо: — Когда мне было настолько плохо… я никому не позволял помочь. Думал, что должен нести всё сам, потому что не заслуживаю ничего другого. — Но ты… Ты другой, Ин Хо, — продолжил Ки Хун, его голос понизился. — Ты не относился ко мне, как к объекту благотворительности. Ты помогал мне, но также позволял самому во всём разбираться. Это было… Приятно. Эта искренность пробила защиту Ин Хо, оставив его чувствовать себя обнажённым и уязвимым. Он сделал дрожащий вдох, ослабив хватку на руле, пока напряжение медленно покидало его плечи. Ки Хун тихо и мягко давал указания, пока они ехали по извилистым улицам, оставляя позади яркий хаос центра города. Мужчина наконец заехал на небольшую парковку, заглушил двигатель и огляделся, не узнавая это место. Без лишних слов Ки Хун взял его за руку и повёл по узкой, извилистой тропинке прямо за парковкой. Тропу окружала высокая трава и полевые цветы. Пока они шли, тишина, казалось, мягко обволакивала их, почти утешая. Они достигли вершины холма, и Ин Хо резко остановился, у него перехватило дыхание. Перед ними раскинулся сияющий город, обрамлённый тёмным небом, усыпанным тусклыми звёздами. Лёгкий ветерок шептал в траве вокруг, и Ин Хо замер, наслаждаясь открывшимся видом. Всё казалось маленьким и далёким. Ки Хун прислонился к ограждению, оглянувшись на Ин Хо с лёгкой улыбкой. — Я нашёл это место на днях, когда бродил вокруг, — сказал он, его голос был тихим. — Но я никогда не приходил сюда ночью. Не знал, что здесь так красиво. Ин Хо ответил не сразу. Его взгляд скользнул по городскому пейзажу, прежде чем наконец остановиться на Ки Хуне. Он выглядел таким спокойным, таким красивым. Ин Хо не мог не чувствовать тягу к этому теплу, к тому, как Ки Хун, казалось, нёс с собой мир, куда бы ни пошёл. — Это… Действительно красиво, — выдохнул Ин Хо. Ки Хун улыбнулся и снова посмотрел на город внизу. Они стояли там, плечом к плечу в комфортной тишине, облокотившись на перила, пока ветер трепал их волосы. Ин Хо глубоко вдохнул, наполняя лёгкие прохладным воздухом, и его мысли постепенно пришли в порядок. До этого момента он и не подозревал, насколько удушающей была обстановка, особенно здесь, наверху, где мир казался таким далёким и маленьким. Ки Хун, стоявший рядом с ним, выглядел расслабленным, но серьёзным. Он лениво постукивал пальцами по металлическим перилам. Долгое время никто из них не говорил. Было достаточно просто быть здесь, делить это тихое пространство без давления слов. Ин Хо позволил глазам бродить по сверкающему горизонту, неоновым вывескам, мигающим вдали, тусклому свечению окон, сложенных как истории жизней, которых он не знал. Каким-то образом всё это казалось менее подавляющим отсюда, сверху, будто его проблемы были всего лишь другой частью этого раскинувшегося городского пейзажа. — Странно, правда? Смотреть на всё с такой высоты. Сразу понимаешь, насколько мы на самом деле малы, — сказал Ки Хун. Ин Хо фыркнул, почти рассмеявшись: — Да… Отсюда кажется, что всё это не имеет значения. Ки Хун тихо усмехнулся: — Именно. Заставляет задуматься о том, что действительно важно. Он на мгновение замешкался, прежде чем мягко добавить: — Например, о том, чего ты хочешь. Что делает тебя счастливым. Ин Хо покосился на него, заметив, как глаза Ки Хуна смягчились, отражая городские огни. В его груди расползлось тепло, неожиданное и устойчивое, и ему пришлось отвести взгляд, сфокусировавшись на горизонте. — Что делает меня счастливым, да… — пробормотал Ин Хо почти самому себе. Если Джун Хо действительно принял решение, если это тот путь, по которому он так решительно настроен идти, Ин Хо в глубине души знал, что его младший брат не хотел бы, чтобы он вечно тонул в горе. Он бы хотел, чтобы Ин Хо жил, продолжал двигаться вперёд, даже если бы это означало принять выбор, который разрывал его на части. Потому что Ин Хо хотел бы того же для Джун Хо, окажись он на его месте. Но мог ли он так поступить? Мог ли он действительно отпустить Джун Хо и уважать его решение, даже если бы это означало потерять его? От этой мысли у него болезненно сжалось сердце. Он не смог удержаться и перевёл взгляд на Ки Хуна. В отблесках далёких городских огней его лицо казалось мягче, а взгляд скользил по созвездиям, разбросанным по небу. Спокойствию на его лице можно было почти позавидовать. На секунду Ин Хо не мог оторвать глаз. Возможно ли ещё счастье, когда над ним, словно тень, нависла неизбежность утраты? Что-то шевельнулось у него в груди. Это было грубое и отчаянное стремление к чему-то большему, чем просто выживание. Он хотел чего-то большего, чем просто механически выполнять свои обязанности. Он хотел чувствовать себя живым. Может, Джун Хо тоже это знал. Что Ин Хо настолько привык нести мир на своих плечах, что забыл, каково это — жить для себя. Не успев опомниться, Ин Хо протянул руку и коснулся рукава мужчины. Ки Хун взглянул на него, вопросительно приподняв брови, и Ин Хо замялся, чувствуя, как колотится его сердце. — Хён, — начал он, его голос слегка дрогнул. — Как ты думаешь… это эгоистично — хотеть быть счастливым прямо сейчас? Когда кажется, что всё рушится? Взгляд Ки Хуна смягчился, и, не пропуская ни секунды, он аккуратно повернулся к нему лицом. Его рука поднялась, чтобы накрыть руку Ин Хо, лежащую на его рукаве: — Нет. Не дав ему ответить, Ки Хун наклонился, прижав их лбы друг к другу. У Ин Хо перехватило дыхание, его руки слегка задрожали, когда пальцы мужчины скользнули вниз и обхватили его шею. Не было ни спешки, ни давления. Только тихое утешение от близости, от того, что не нужно справляться со всем в одиночку. Ки Хун медленно сократил расстояние между ними и нежно прикоснулся губами к его губам в затяжном поцелуе. Руки Ин Хо нашли путь к футболке Ки Хуна, вцепившись в ткань, будто мужчина тоже мог ускользнуть, если бы он его отпустил. Губы Ки Хуна были тёплыми, терпеливыми, мягко двигаясь против его собственных. Поцелуй был неторопливым, в нём было больше уверенности, чем страсти, и от этого у Ин Хо что-то сжалось в груди. Поцелуй был нежным и осторожным, словно обещание, что ему не придётся справляться с этим в одиночку. Разум Ин Хо впервые за несколько дней замолчал, каждая мысль и тревога были заглушены этим самым моментом. Когда они наконец отстранились друг от друга, Ин Хо чувствовал себя немного запыхавшимся, его сердце бешено стучало. Ки Хун подарил ему небольшую, обнадёживающую улыбку, его большой палец скользнул по подбородку Ин Хо. — Мы будем горевать вместе, и я буду рядом с тобой, — тихо сказал Ки Хун. Ин Хо не стал спорить и, слегка кивнув, прислонился лбом к плечу мужчины. Они так и остались стоять, наслаждаясь обществом друг друга, пока вокруг них сгущалась тихая ночь.

***

Ин Хо почти не помнил дорогу обратно, только размытые огни города, проплывающие мимо. Когда они подошли к двери, он задержался снаружи, будто не был уверен, стоит ли ему войти или лучше уйти. Ки Хун помедлил, держа в руке ключи, прежде чем открыть дверь. Он повернулся, не сводя глаз с Ин Хо, и его лицо было мягче, чем обычно. Казалось, будто он держит между ними что-то хрупкое. — Останься на ночь, — прошептал Ки Хун. — Тебе не стоит быть одному. Ин Хо колебался, но эти слова стали для него спасательным кругом. Часть его хотела отказаться, настоять на том, что с ним всё в порядке, и вернуться к себе. Но другая часть, та, что всё ещё помнила теплоту и уверенность поцелуя Ки Хуна, не могла заставить себя уйти. Спустя мгновение он кивнул, его горло сжалось. Ки Хун понимающе улыбнулся и шире распахнул дверь, приглашая его войти. Когда они вошли, мужчина щёлкнул выключателем, заливая комнату тёплым, приглушённым светом. Ин Хо скинул обувь, его плечи всё ещё были напряжены от тяжести дня. Он двинулся в сторону гостиной, намереваясь рухнуть на диван, но Ки Хун мягко поймал его за руку, остановив. — Что ты делаешь? — спросил мужчина, лёгкая улыбка тронула его губы, несмотря на усталость в глазах. Ин Хо моргнул, слегка озадаченный: — Собираюсь спать? Ки Хун тихо фыркнул и покачал головой: — Ты не будешь спать на диване. — Всё нормально, — настоял Ин Хо, уже чувствуя тягу истощения. — Я не хочу занимать твою кровать. Ки Хун лишь взглянул на него, приподняв бровь, словно приглашая продолжить спор. — Ты серьёзно думаешь, что я позволю тебе спать на диване после такого дня? — Он смягчился, ободряюще сжав руку Ин Хо. — Иди ко мне в кровать. Ин Хо замялся, опустив взгляд на их руки, которые всё ещё были переплетены. Мысль о том, чтобы спать рядом с Ки Хуном, трезвым Ки Хуном, послала проблеск неуверенности сквозь него. Но это быстро перевешивалось неоспоримой тягой комфорта, который он находил в присутствии другого мужчины. — Ты уверен, хён? — спросил Ин Хо уже более тихим голосом. Ки Хун с нежностью закатил глаза и легко дёрнул его за руку: — Да, уверен. Давай. Ты лучше выспишься. Не дав Ин Хо снова запротестовать, Ки Хун повёл его в ванную, вручив ему запасную зубную щётку и чистые полотенца. Они молча чистили зубы, и тишину нарушали лишь тихий шум воды и слабое гудение кондиционера. Когда они закончили, Ки Хун провёл его по короткому коридору и открыл дверь в его спальню. Когда они вошли внутрь, Ин Хо не смог сдержать лёгкую усмешку при виде того, насколько маленькой была кровать — она едва ли подходила для одного человека, не говоря уже о двух взрослых мужчинах. Он сдержался и не стал ничего говорить, но, должно быть, выражение его лица выдало его, потому что мужчина бросил на него недовольный взгляд. — Не начинай, — фыркнул Ки Хун, легонько подтолкнув его к кровати. — Не все могут позволить себе роскошную двуспальную кровать. Просто ложись. Ин Хо замешкался всего на секунду, затем подавил в себе неуверенность и забрался на кровать. Матрас прогнулся под его весом, и он попытался найти положение, в котором не будет занимать слишком много места. Ки Хун залез следом, и кровать тихо скрипнула, когда он устроился поудобнее. Их плечи соприкоснулись, и Ин Хо не мог не заметить, что между ними почти нет свободного пространства. В воздухе повисло странное напряжение, и Ин Хо стал остро реагировать на каждое движение другого мужчины. Шелест простыней, прикосновение его теплой руки, едва уловимый запах его кожи. Он уставился в потолок, борясь с желанием напрячься. Ки Хун, похоже, не возражал против такой близости. Вместо этого он тихо вздохнул и повернулся на бок, лицом к нему. Его рука оказалась между ними, а лицо — в нескольких сантиметрах от его лица. Ин Хо сглотнул, стараясь не встречаться взглядом с Ки Хуном и устремив его в потолок. — Расслабься. Мы же не в первый раз спим в одной постели, — сказал Ки Хун. Ин Хо тихо фыркнул, скорее от нервов, чем от чего-либо ещё: — Сложно расслабиться, когда я занимаю половину твоей кровати. Ки Хун закатил глаза и придвинулся чуть ближе, так что их ноги соприкоснулись под одеялом. — Хватит думать об этом и лучше отдохни. Он протянул руку, нежно коснулся плеча Ин Хо и погладил большим пальцем ткань его футболки. Затем он опустил руку и аккуратно переплёл их пальцы. Ин Хо ощутил, как по его коже разливается тепло, и крепче сжал его ладонь. — Ты не один, — прошептал Ки Хун. — У тебя есть я… и Эшин. Мы все в одной лодке. Ин Хо слабо кивнул, наконец повернувшись лицом к Ки Хуну. В тусклом свете черты лица мужчины смягчились, в его глазах читалась тихая забота и теплота, от которой у него защемило в груди. Недолго думая, он поднял свободную руку и убрал прядь волос со лба Ки Хуна. У Ки Хуна слегка перехватило дыхание, его глаза на долю секунды расширились, но затем выражение его лица смягчилось, и он встретился взглядом с Ин Хо. Никто из них не пошевелился. Ин Хо медленно, почти нерешительно наклонился, всё ещё прижимая руку к щеке мужчины. Ки Хун закрыл глаза, слегка приоткрыв губы, и Ин Хо сократил расстояние между ними, нежно и неторопливо поцеловав его в губы. Это было едва уловимое прикосновение, но от него по спине пробежала дрожь. Рука Ки Хуна крепче сжалась вокруг его, но Ин Хо не стал отстраняться. Он просто позволил себе погрузиться в тихое, невысказанное понимание между ними. Они так и остались лежать, прижавшись друг к другу на маленькой кровати, в тишине, под тихий ритм своего дыхания. Напряжение, которое Ин Хо испытывал в течение нескольких дней, постепенно спало, сменившись хрупким ощущением покоя. Вскоре их дыхание стало синхронным, медленным и ровным, и он наконец погрузился в сон. Ки Хун обнял Ин Хо за талию, и тот позволил себе расслабиться в нежных объятиях, которые хоть на время защищали его от внешнего мира.