Гермофродит

Карл бродил по коридорам поместья, без цели, просто наслаждаясь тишиной и эхо собственных шагов. Сегодня он выбрал кудрявые рыжие пряди, ярко-голубые глаза и веснушки, рассыпанные по носу и щекам. Необычная внешность, нарочито запоминающаяся. Новый день — новый облик. Он остановился у одной из дверей, за которой доносились голоса. Внутри, за чайным столиком, сидели Уильям, Льюис и Моран. Диваны стояли полукругом вокруг низкого стола, на котором дымился чайник и лежали печенья. Карл ухмыльнулся и вошёл, как ни в чём не бывало, словно его присутствие здесь — дело привычное. Льюис мгновенно метнул в него раздражённый взгляд, но промолчал. Карл медленно подошёл и, не спрашивая разрешения, опустился на пустой диван посередине — прямо напротив троицы. — Как дела, Мориарти? — с лёгкой насмешкой поинтересовался он у Уильяма. Тот взглянул на него, прикрыл глаза и с вежливой улыбкой ответил: — Хорошо. А у вас как? — Да нормально, — отозвался Карл, откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на ногу, будто был у себя дома. Он выглядел расслабленным, почти праздным, словно оказался здесь случайно, но на деле внимательно следил за каждым движением за столом. — Чай вкусный? — спросил он, кивая на чашку в руках Морана. — Горячий, — отозвался тот сухо, не удостоив Карла даже взгляда. — А печенье? — продолжил Карл, поднимая бровь. — Домашнее? Или вы, как обычно, закупаетесь у той сварливой пекарши на углу? Льюис чуть слышно фыркнул. — Тебе не всё ли равно? — Мне? Конечно, — Карл улыбнулся, беззаботно. — Просто пытаюсь поддержать разговор. В конце концов, вы такие серьёзные — хоть кто-то должен вносить лёгкость в атмосферу. — Иногда тишина — лучшее украшение, — спокойно заметил Уильям, не отводя взгляда от своей чашки. Карл фальшиво ахнул: — Это было почти поэтично. Надеюсь, ты это записал в свою философскую тетрадку? Дверь открылась, и в комнату вошли Альберт и Бонд. Оба на мгновение удивились, увидев Карла, но почти сразу на их лицах появились лёгкие, спокойные улыбки. — Вижу, у вас тут весело, — заметил Альберт, с мягкой улыбкой глядя на братьев. Он никогда не проявлял к Карлу особой враждебности, лишь иногда сдержанно интересовался его природой. Спокойный, уравновешенный, он, казалось, воспринимал всё происходящее как игру с неизвестными правилами. Но за этой вежливой улыбкой и умиротворённым взглядом всегда таилось нечто недосказанное. — Брат, ты пришёл, — отозвался Уильям. — Купил то, что хотел? — Да. Сахар, муку и кое-что из запасов пополнил, — кивнул Альберт, а затем перевёл взгляд на Карла, будто собирался задать вопрос, но не знал, с чего начать. — Просто пришёл чай попить. Расслабься, — легко отозвался Карл, развалившись на диване чуть свободнее, чем это позволяли приличия. Разговор вновь вернулся в привычное русло. Карл отстранился — не физически, но внутренне. Они говорили о работе, о делах, о расследованиях, цифрах и планах. Ему всё это было чуждо и неинтересно. Он никогда не понимал людей — их причин, их стремлений, особенно когда дело касалось зла. Убийства, мотивы, жертвы — всё это казалось бессмысленным. Среди демонов, не было иерархий — по крайней мере, среди инкубов. Никто не стремился быть “выше”, не искал оправданий. Они просто выживали. Люди же погрязли в причинах, морали и самообмане. И вот, когда разговор окончательно стал для него фоном, Карл потянулся, медленно, с ленцой, и подал голос: — Вы ведь, наверно, задавались вопросом, могут ли инкубы точно копировать людей? Он обвёл взглядом собравшихся. Все тут же обернулись на него. По выражениям лиц стало ясно: некоторые — нет, никогда не думали об этом. Но другие — Уильям, Бонд — напротив, будто ждали, когда он поднимет этот вопрос. Карл слегка склонил голову, изучая их. — Что, нет? Не задавались? — в его голосе звучала насмешливая обида. — Ну и ладно. Тогда не буду отвечать. Он ухмыльнулся и снова откинулся на спинку дивана, явно получая удовольствие от легкого раздражения, которое его слова могли вызвать. Карл довольно улыбался, наблюдая, как в комнате повисла короткая тишина. Уильям смотрел на него спокойно, но взгляд стал чуть пристальнее — как будто просчитывал, к чему всё это ведёт. Остальным было либо неинтересно, либо они просто наблюдали из вежливого любопытства. Раз Карл не хочет говорить — никто не настаивал. Кроме Уильяма. Этот вопрос не отпускал его. Он на миг отвёл взгляд, будто возвращаясь к чашке чая, но уже через секунду вновь поднял глаза на Карла — спокойно, с тем особым вниманием, которое он уделял лишь тем, кто представлял для него загадку. — Любопытное заявление, — мягко произнёс он, словно рассуждая вслух. — И всё же ты не ответил. Глаза Карла сузились в ленивой ухмылке. — А ты хочешь услышать ответ? — Да, если несложно, — с доброй улыбкой отозвался Уильям. Карлу всегда нравилась простота, а с Уильямом, как ни странно, всё действительно было просто. Чётко, прямо, без лишнего шума. Только игра и любопытство. — Встань, — сказал Карл и сам поднялся с дивана. Уильям молча отставил чашку и последовал за ним. Карл кивком указал, куда именно встать, и Уильям подчинился без лишних слов. Остальные наблюдали в полной тишине, не отводя глаз. Карл заговорил, как будто читал лекцию: — Чтобы принять чужой облик полностью — рост, голос, мимику, даже поведение, — инкуб должен долгое время находиться рядом с объектом вдохновения. Видеть его в быту, слышать в тишине. И самое главное — чувствовать отклик. Эмоции тех, кто связан с этим человеком, — вот ключ к завершённой копии. Пока он говорил, его тело начало меняться. Медленно, но отчётливо, его рост стал выравниваться под Уильяма. Черты лица перетекали, смягчались, точились. Густые рыжие кудри бледнели и ложились ровной светлой волной. Кожа становилась светлее, веснушки исчезали. Плечи расправлялись, движения менялись — в них появилось то самое холодное спокойствие, присущее профессору. Все задержали дыхание. Через несколько секунд перед Уильямом стоял… Уильям. Его точная копия. Волосы, лицо, рост, даже одежда — безупречно совпадали. И даже тонкий шрам у глаза — тот самый. Уильям едва заметно распахнул глаза. Он смотрел на своё отражение без зеркала. — Ну как? — спросил Карл, глядя на Уильяма в упор. — Видишь ли, я достаточно близко общаюсь с твоими братьями, чтобы скопировать твой облик полностью. У них сильные, тёплые чувства к тебе… Ну, или что-то в этом роде. Я не разбираюсь — просто ощущаю, что эмоции есть, и этого достаточно. В комнате повисло молчание. Никто не шелохнулся. Слова Карла, как и его двойной облик, оставили всех в немом удивлении. Карл, всё ещё в облике Уильяма, лениво усмехнулся: — Кстати, я часто сталкивался с женщинами, которые, скажем так… неровно дышали в сторону Альберта. Он сделал паузу. В следующий миг его тело вновь начало меняться. Облик Уильяма исчез, вытесненный новым — статным, спокойным, с мягкими чертами и характерной сдержанностью. Перед ними теперь стоял Альберт. Совершенная копия. Даже выражение лица — то самое вежливое, загадочное, в котором всегда угадывались недосказанные мысли. — Поэтому, — завершил Карл уже голосом Альберта, — я могу принять и его облик тоже. Голос точно как у Альберта. После такого представления даже выражение лица у Альберта изменилось — спокойствие дало трещину, уступив место настоящему удивлению. — Ого, — прошептал Бонд, не отрывая взгляда. Никто не был уверен, насколько безопасно теперь держать Карла рядом.