В К-попе только девушки

      Какая же дурная идея: бухать вместе с Джисоном. Тот вроде косеет от двух стаканов пива, но держится в таком состоянии, пока все остальные нажираются в зюзю. А потом эта дурная белка умудряется заключать дебильное пари или вступать в споры, тщательно фиксируемые его не менее бухим ЛПшкой Ли Минхо.       Вот и в этот раз бутылка коньяка внутри Феликса благополучно поспорила, что он сможет пройти прослушивание в женскую группу, в рекламный постер которой была завёрнута свиная грудинка, чтобы три кота Минхо не спалили, какие богатства он уносит из дома на ночь глядя.       Дело дрянь, но видео, скинутое утром, и ссылка, по которой его зарегистрировали как «Ли Ликси, двадцать три года, танцовщица», пришли за пять минут до будильника. Время — начало восемь ноль-ноль. У него есть ровно два часа, чтобы привести похмельный организм в божеский вид, да ещё в такой, чтобы пройти этот злополучный кастинг. Быстрый душ, десятиступенчатый уход, сокращённый до одного — грубо потереть полотенцем, считай, лифтинговый эффект достигнут. Трусы-плавки, свободные джинсы и толстовка, и бегом, осчастливить соседку сверху своим утренним явлением.       Громкий стук в дверь и басовитое: «Минхва!», несомненно, радуют её в начале седьмого утра, о чём она спешит донести Феликсу. Но взгляд котёнка из Шрека и обещание пары бутылочек её любимого шампанского, и вот Феликс сидит на стуле с колёсиками, и в его влажные волосы уже вплетают канекалон, превращая косо отросшие пряди в две красивые французские косы. Прядки у лица Минхва завивает и фиксирует лаком. Лёгкий макияж, приторный парфюм, и Феликс начинает ощущать себя Ликси. Практикуется говорить нежным голосом, хлопать ресницами, как Минхва, даже закусывать, как она, губу, задумываясь.       Она убегает в спальню и возвращается, передавая бюстик с внушительным слоем поролона. Плотный гольф и приталенная жилетка в сочетании с джинсами и конверсами создают дерзкий образ, контрастирующий с нежными косами и макияжем. Несколько колец и браслетов, украшающих миниатюрные пальчики, и у Ликси остаётся час, чтобы добраться до здания агентства. Парочка фото на память с феей-крёстной, и Ликси бежит вниз к приехавшему такси.

***

      — Йеджи, нет! — в который раз Хёнджин пытается отстоять свой законный выходной и возможность поспать. Но демон, вселившийся в его милую сестрёнку, колошматит по двери его спальни и требует, чтобы он переоделся в её одежду, нацепил один из её париков, и пошёл вместо неё на какое-то важное прослушивание. Видите ли, она простыла и не в лучшей форме. А парень выше на десять сантиметров, без груди, но с плечами пловца, видите ли, лучшая форма. Но ей ведь не докажешь. Она между атаками на дверь уже принесла для него и наряд, и откопала рыжий парик, приготовила косметику, о чём неоднократно сообщала. За ним плёвое дело: одеться и пройти прослушивание. Какая мелочь, учитывая, что Хёнджин не умеет петь. Но Йеджи заверяет — достаточно красиво станцевать и очаровать менеджеров, а потом они не заметят подмену, ведь близнецы так похожи.       Вода камень точит, а Йеджи умудряется взломать замок шпилькой и проникнуть на вражескую территорию. Хёнджину ничего не остаётся, как надеть плотные леггинсы, удлинённый объёмный свитер, мартинсы и этот нелепый рыжий парик, который даже со спутника не похож на роскошную шевелюру Йеджи.       Младшая щедро оплачивает такси в приложении и всучивает свои документы вяло ползущему к двери Хёнджину.       Недолгая поездка на нанятом авто, и он выходит возле здания компании, где добродушная девушка из стафф сверяет данные и протягивает ему номерок. Он проходит в большой зал, ощущая себя Гендальфом в деревне хоббитов. Стайки девчушек перемещаются вокруг, знакомятся друг с другом, минуя его, словно волны айсберг. Найдя какой-то забытый богом или персоналом стул, устало мостит на нём свою костлявую задницу и утыкается в телефон. Оторваться от бессмысленного залипания в ленту Тик-тока заставляет стройная брюнетка, тыкающая в его плечо миниатюрным пальчиком.       — Там на группы делят, не пропусти свой номер, — кивает на табличку, приклеенную на грудь, Хёнджин сканирует с любопытством свой номер, потом номер брюнетки. Разница в два номера. Распределитель называет номера, и они оказываются в одной команде из десяти человек. Брюнетка тянет его за руку, и шокированно поднимает глаза, когда Хван встаёт в полный рост.       — Я Ликси, — низкий мягкий голос немного дрожит.       — Джинни, то есть Йеджи.       — Ну пойдём, Джинни-то-есть-Йеджи.

***

      В танцевальном зале, куда их отводят, уже кучкуются остальные девушки, оценивающе осматривают новоприбывших. Хореограф выстраивает их в два ряда, показывает три раза связку из шести восьмёрок и сразу приступает к разбору.       Хёнджин сначала путается в этих мельтешениях, сильно далёких от его привычного хип-хопа, но брюнетка всё чётко выполняет и пару раз задевает его плечо косами, на резком повороте. Пара прогонов и хореограф включает музыку. Хёнджин всё более сносно справляется, и когда хореограф разворачивается, чтобы оценить девушек, Хёнджин выполняет связку без заминок. Второй прогон и хореограф отпускает троих домой. Он устанавливает телефон на штатив и просит каждую из оставшихся повторить связку самостоятельно на камеру. Ладошки потеют, и Хёнджин рвано вытирает их о свитер; пот льётся ручьём, неприятно проникая за горловину свитера. Благо макияж зафиксирован намертво и отпадёт с лица только вместе с кожей, когда-нибудь.       Ликси записывает первой, танцуя, будто она эту связку придумала, а Хёнджин не может оторвать взгляда от кос, падающих вдоль подчёркнутой жилеткой спины. Давно его взгляд не цеплялся за девушек, но в этой есть какая-то изюминка, можно сказать, перчинка. Она располагает оставшихся девушек, вливаясь в их щебечущий коллектив.       Хёнджин тоже танцует, а после съёмки отходит к кулеру, жадно припадая к фонтанчику. Ликси подходит следом и с интересом рассматривает его. Ничего не говорит.       Хореограф оповещает о трёх прошедших дальше: Йеджи, Ликси и ещё длинноногая блондинка с довольно надменным выражением лица. Их отводят обратно в общий зал, откуда вызывают по одной на вокальное прослушивание в студию сто сорок три.       Йеджи вызывают первой, и ему приходится на ходу вспоминать что-то из женского репертуара. Какая-то лирическая баллада UI, которую Хёнджин мурлыкает, выдавливая из себя что-то похожее на женский вокал. Но трое из четырёх в комиссии рукоплещут, поражаясь необычному тембру с лёгкой хрипотцой. Просматривают запись танца. А вот четвёртый, председатель жюри, смотрит слишком пристально, вызывая внутри какой-то дискомфорт, заставляя кожу покрыться мурашками.       — Молодой человек, — говорит он, заставляя Хёнджина перевести на него взгляд, сдавая себя с потрохами.       — Зачем вам этот маскарад?       — Йеджи — моя сестра-близнец, она приболела, — тихо, практически себе под нос отвечает Хёнджин, — я Хван Хёнджин, можно Джинни.       — Госпожа Ким, измените пожалуйста данные в карте на «Хван Джинни», если, конечно, он хочет продолжить прослушивание под своим именем.       — Хорошо, господин Пак.       — А как же? — он не узнаёт собственный робкий голос.       — Вам в трусы никто не лезет, может, вы не пройдёте дальше. Это временный проект, с контрактом на два года. В случае успешного прохождения кастинга у вас будет своя комната в общежитии. На сегодня вы свободны, мы с вами свяжемся.       Джинни согласно кивает и покидает студию. После него заходит Ликси, но выходит буквально через пять минут вся красная и, пыхтя от злости, что-то быстро печатает в телефоне. Её глаза бегают по экрану, она, выдыхая, возвращается в студию. Спустя десять минут выходит, уже спокойнее, но всё же раздражённо кидает: — Если пройдём в состав группы, будем соседками. — Ликси смеряет оценивающим взглядом, цокает и, откинув косы за спину, уходит.

***

      За прошедшую неделю Хёнджин успевает забыть этот тупой кастинг с пятью минутами позора, закончить картину на заказ и принять ещё парочку на ближайший месяц. Пересказ кастинга немного расстроил Йеджи, но она уже успела ещё на два за эту неделю — оказалось, невелика потеря. Но вот звонок курьера, доставившего пакет, от которого так и веет роскошью, выбивает почву из-под ног. В карточке написано поздравление с прохождением кастинга и приглашение в понедельник явиться в агентство для подписания контракта. А также просьба принять небольшой презент.       Хёнджин открывает бархатный мешочек дрожащими руками, бережно достаёт роскошный парик огнено-рыжего цвета. Срывающимся голосом зовёт сестру… Немая сцена…       — Я прошёл кастинг, — тихий шёпот, а в ответ визг сестры.       Йеджи переводит взгляд на руки Хёнджина, в два счета надевает сетку и фиксирует парик, регулируя по размеру и закрепляя крючки. Подводит к ростовому зеркалу, и оба пораженно смотрят то в отражение, то друг на друга.       Деятельная натура Йеджи не позволяет оставить брата в покое переваривать кардинальные изменения в своей размеренной жизни. Она приносит маленькую косметичку, клеит наклейки с надписями, что для чего, и проводит экспресс-курс макияжа для Хёнджина, который до этого знал, что такое матирующая салфетка и гигиеническая помада. Но ему, видимо, недостаточно быть геем, нужно быть ещё и трансвеститом. Чтобы если родители узнают, то у Йеджи будет велик шанс получить всё наследство. Может, в этом и есть её коварный план? Но Йеджи неустанно тарахтит, мажет, красит, аккуратно заколов волосы.       В нескольких кварталах от них второй час Феликс сидит на том же злополучном стуле, а в его уже аккуратно подстриженных волосах появляются горизонтальные косы, к которым Минхва пришивает ленты подаренных немного волнистых смоляно-чёрных волос.

***

      В понедельник утром Хёнджина в холле встречают две пары любопытных глаз и одна пара шоколадно-карих, уже знакомых.       — Джинни! — восклицает Ликси и обнимает, как подружку, — знакомься, это Амели! — высокая девушка с русым удлинённым каре кивает, — а это Роми! — девушка пониже с ярко-красными волнистыми волосами ниже талии, мило улыбается на представление, — а это Джинни, мы с ней были на кастинге.       Они ещё пару минут ожидают, пока к ним не подходит один из ранее встреченных на кастинге стафф и провожает их в небольшой конференц-зал. Раздаёт им по конверту с договором и удаляется.       Джинни бегает взглядом по скачущим буквам: срок, как и тогда сказали на кастинге, длинный список запретов… Обязательство — всегда быть в женском образе… Из хорошего: зарплата, своя комната и ванная на двоих с соседкой.       Страх липнет вдоль позвоночника и пробирается под намертво зафиксированный парик. Но рука размашисто подписывает, не слушая сигналы «аларм» от мозга. Поднимает взгляд: Роми всё ещё изучает, Амели смотрит в телефон, а Ликси смотрит на контракт, застыв в одной позе, и только ручка, клацающая непрерывно, выдаёт нервозность. Но пара минут и обе девушки подписывают и переворачивают контракт. Дверь распахивается, впуская господина Пака, он рассыпается в комплиментах и поздравлениях, вручает ключи от их общежития, а на телефоны синхронно приходят уведомления о создании группы в какао, адрес квартиры и их расписания на ближайшие две недели. Два дня на переезд, знакомство, на третий — встреча со стилистом и снятие мерок. А дальше…

***

      Скорый переезд, попытка впихнуть в два чемодана всё необходимое, а этого необходимого было так много, не считая женской одежды, пожертвованной Йеджи на благо музыкальной карьеры брата и в надежде на неплохие дивиденды от этих вложений. Несмотря на это всё, в новые апартаменты Хёнджин прибывает последним. Спальни на первом уже заняли Роми и Амели, так что ему приходится, играя хрупкую девушку, затаскивать чемоданы по одному на второй этаж.       То, что первую спальню заняла Ликси, стало понятно по распахнутой двери и куче шмоток, вываленных на кровать. Сама хозяйка комнаты мельтешит, бегая по маршруту кровать-шкаф, и, если бы не длинные волосы, собранные в хвост, Ликси можно принять за парня. Её резкие движения абсолютно не вяжутся с её образом на прослушивании.       — Привет, соседка! — Хван здоровается, пугая её, и она резко оборачивается на голос, ярко улыбается, пуская лучики морщинок вокруг глаз.       — Джинни! Добро пожаловать! — Ликси приветливо машет, — мы уже заказали бургеры на тебя тоже. Последний вредный ужин, а потом нам пришлют меню, чтобы мы были в форме, — на этих словах улыбка сползает с лица девушки, она её возвращает, но выходит слишком натянуто. Хёнджин кивает и уходит в свободную спальню, а после возвращается за вторым чемоданом.       Ужин проходит в лёгкой атмосфере, скованность, ощущаемая поначалу, улетучивается, стоит только Ликси начать рассказывать о себе. Она, оказывается, прилетела несколько лет назад в Корею из Австралии, и успела уже окончить в этом году академию искусств по направлению «Хореография». Это Хёнджину объясняет такой уровень владения своим телом, а также стройные ноги, поджатые под себя, с ярко-выраженными икроножными мышцами, на которые взгляд Хёнджина скользит непозволительно много раз за сегодняшний вечер.       Амели тоже оказывается танцовщицей, её ноги поражают стройностью и длиной, но сердца Хёнджина не будоражат. Роми, помимо яркости волос, цепляет любовью к рисованию, что интересует Хвана сильнее, чем все красивые ноги в этой гостиной. И, как вишенка на торте, она переводит песни и исполняет каверы, что мгновенно продвигает её на позицию ведущей вокалистки в рейтинге Хёнджина.       Налупившись до круглых пузиков, противоречащих идеальным образам будущих айдолок, девушки расходятся по спальням.

***

      Первый месяц для Хёнджина проходит как в тумане: многочасовые танцевальные практики, ежедневные занятия по вокалу и рэпу, поздние вечера в компании стилистов и имиджмейкеров. Кажется, вот правильные названия кругов ада, только Хёнджин столько не нагрешил за свои двадцать три года. Оказывается, это было чистилище, запоздало понимает, когда они приступают к записям первого из двух студийных альбомов. Танцевальные практики превращаются в разучивание хореографий к записанным песням, а вместо вокала — бесконечные прогоны будущих выступлений. К концу второго месяца приходит осознание, что рай он увидит гораздо раньше, чем планировал. Внезапно образовавшееся окно в расписании пугает неизвестностью. Но уведомление от стилиста, что в семь утра за ними прибудет машина, рушит призрачные надежды на выходной.       Хёнджин умудряется проспать большую часть своего пребывания в салоне. Для стрижки его тормошат, и он даже садится ровно, но в считанные минуты растекается на кресле. После третьей попытки его оставляют в покое, а будят только с просьбой пересесть к мойке. Под шум воды и нежный массаж головы он засыпает снова, и даже не просыпается, когда вызванный охранник пересаживает его обратно в кресло.       Ближе к обеду организм оповещает урчанием о надобности подкрепить метр восемьдесят спящей красавицы, отчего он и просыпается. Безумно вкусный кимпаб привлекает гораздо сильнее, чем отражение в зеркале. Только покончив с обедом, он поднимает взгляд, шокированно рассматривая выкрашенную в огненно-рыжий шевелюру и сиротливо висящие пряди сзади.       — Дураку полработы не показывают! — ерошит его натуральные локоны парикмахер, заставляя Хёнджина дёрнуться.       — Я…       — Успокойся, я знаю, — девушка ему мило улыбается, — но не забывай шарфики, когда выходишь на улицу.       Хёнджин кивает и продолжает пристально наблюдать за ней. «Сколько вообще людей о нём знают?»       Ближе к пяти часам с обновлённой шевелюрой, которая теперь никуда от него не денется, Хёнджин получает распечатки с инструкцией по уходу за волосами, коробку средств для волос и набор шёлковых резинок. Волосы, так похожие на йеджины, спадают гладкими прядями по плечам и груди, цепляя взгляд и вызывая желание их погладить. Он понимает, что даже скучает по мелкой заразе.       В общежитие он приезжает один и застаёт колежанок в гостиной.       Амели сделали графичное каре длиной ниже подбородка, Роми обновили яркий цвет, а что сделали с Ликси, Хёнджин так и не понял, но её волосы блестят сильнее и вроде немного короче .

***

      Преображение из тыквы в Аску, оказывается, не просто так. Трёхдневные съёмки клипа. После которых Ликси засыпает в гостиной сразу после ужина, не в состоянии заползти на второй этаж. Хёнджин, как самый бодрый, остаётся мыть посуду, а потом долго любуется спящей в безразмерной фиолетовой толстовке и таких же штанах Ликси. «Может, не такой я и гей?» — навязчивая мысль долбит черепушку, пока Хван рассматривает девушку в скудном освещении из кухни.       Чёрные волосы выбиваются из свободного пучка, еле удерживаемого лавандовой шелковой смутно знакомой резинкой. Веснушки, рассыпанные, словно корица на белоснежной коже, вздёрнутый милый носик и губы, красивые, ярко-очерченные. Так и хочется увидеть их зацелованными, и не только созданными умелым макияжем, как в клипе.       Руки чешутся прикоснуться к этой чудесной девушке, так беспечно сопящей на сгибе локтя. Минуты колебаний, Хёнджин поднимается наверх и распахивает дверь в спальню Ликси. Возвращается в гостиную и аккуратно, прижимая к груди, относит на второй этаж. Медленно укладывает её на кровать и задерживает взгляд на оголившейся полоске подтянутого живота. Во рту пересыхает, и пульс ощущается гораздо ниже сердца. Девушка поворачивается на бок, поджимая колени к груди, а Хёнджин в этот момент понимает, что у родителей появляется шанс на внуков. Он чувствует, как горят щёки, и почти бегом покидает комнату, тихо прикрывая за собой дверь.       Несколько шагов и он оказывается в своей обители, щёлкает замком и три раза дёргает ручку, на всякий случай. Шмотки остаются кучкой прямо на входе, собственные длинные волосы безбожно липнут к покрытой по́том спине, а руки буквально дрожат от желания смять подтянутое девичье тело. Из последних сил Хёнджин доходит до кровати и заваливается на неё. Левая рука сжимает до боли собственное бедро, правая же размазывает предэякулят для лучшего скольжения, мысли о смазке в тумбочке не посещают пустую голову, в которой только вид на аккуратные ягодицы и светлую полоску живота.       Длительное воздержание и слишком яркая фантазия играют на руку, и Хёнджин быстро марает свой кулак с единственным словом — именем на губах, устало вытирая руку об одеяло, вырубается.

***

      Солнце давно освещает комнату, когда Хёнджин просыпается от сладкого сливочного запаха. В дверь колотят, судя по звуку, пяткой, а когда Хёнджин, затаившись под одеялом, не подаёт звуков, замок медленно поворачивается, заставляя Хёнджина в ужасе округлить глаза. Они становятся почти европейскими, когда в комнате показывается Ликси с подносом, а на нём кофе и круассан.       — Как ты открыла дверь? — с ужасом спрашивает Хёнджин.       А Ликси подходит ближе, ставит поднос на прикроватную тумбу и достает связку ключей.       — Чем тут так воняет? — морщит свой носик и, не дожидаясь ответа, продолжает. — Ты не спустилась на завтрак, — она любопытно осматривает комнату, натыкаясь на гору вещей у входа, — и мне пришлось взять экстренную связку. Она лежит на кухне возле ящика с приправами.       Быстрые моргание и шокированно открытый рот служат немым вопросом.       — Вдруг что-то случится. — Ликси хватает круассан и тыкает им в распахнутый рот, Хёнджин машинально откусывает и блаженно стонет, вызывая лёгкий смешок у Ликси. А после её милый пальчик вытирает, видимо, крем с краешка губы и исчезает в растянутом улыбкой рту.       Ликси выходит из комнаты, оборачиваясь напоследок, подмигивает и захлопывает дверь. А у Хёнджина в голове только обезьянка с тарелками, вопящая «Бля!».

***

      Прибравшись в комнате, Хёнджин всё-таки спускается, ведомый женским смехом на первый этаж. А там эти неугомонные втроём сначала смотрят тренды Тик-ток на их огромной плазме, развалившись кто где, а потом повторяют их и ржут друг с друга. Хёнджин так и застывает, не в силах отвести взгляда от широкой улыбки, которая, от очередной попытки Роми тверкать, превращается в широко распахнутый рот, из которого рвётся крик чайки. Вот только Хёнджину совсем не смешно: ему немного жарко, чуть более тесно и влажно, и совсем не смешно. Он как-то невнятно машет рукой и убегает в душ на втором этаже.       Если бы он слышал что-нибудь вокруг, кроме собственного пульса в ушах, он бы не пропустил женский разговор и торопливые шаги за ним.       Хёнджин залетает в ванную комнату, но не успевает закрыть дверь, как её удерживают за ручку снаружи. Секундный ступор, но этого хватает, и Ликси проскальзывает внутрь, поворачивая ключ.       — Что ты делаешь? — Хёнджин отшатывается, как от огня, мозг отказывается обрабатывать информацию, поступающую извне, только записывает в свой архив для дрочки под названием «Ликси» немного растрёпанные волосы и горящие глаза напротив.       — Я тебе нравлюсь? — так просто, вопрос в лоб и Хёнджин медленно кивает.       Этого достаточно и Ликси ловкими движениями стягивает свободную футболку Хвана, проходит руками по пустому поролону бюстика и стягивает за ненадобностью, с любопытством поднимает взгляд на испуганно-шокированного Хёнджина и гладит по его груди. Её идеальные губы впечатываются в искусанные пухлые, требовательно сминают и раскрывают, чтобы впустить влажный язычок на чужую территорию. Её руки исследуют чужой живот, бока, пробегают ноготками по пояснице. Хёнджин умоляюще стонет в поцелуй.       — Джинни, ты должна быть тихой, — с учительской интонацией говорит Ликси и шокирует ещё больше, опускаясь коленями в плюшевых штанах на кафельный пол. Её руки продолжают хозяйничать, развязывая шнурок и стягивая штаны вместе с боксерами.       — И тут совсем не девочка, — её восторженный шёпот кажется Хёнджину самой прекрасной мелодией на свете. А ладошка, обхватившая и бессовестно скользящая по возбужденному члену, кажется самой яркой картинкой за всю его жизнь, пока через несколько секунд любования его членом Ликси не раскрывает ротик пошире, но, задрав голову вверх, шепчет: — Не вздумай хватать меня за волосы! — и не дожидаясь ответа, обхватывает головку и водит юрким язычком, исследуя её.       Хёнджин стоит, сжимая кулаки и завороженно наблюдая, как его член исчезает между пухлых губ. Если бы его спросили, что такое райское наслаждение, то он бы выбрал далеко не Баунти, а один прекрасный рот, который в эти мгновения раскрывается ещё шире, и Ликси, уткнувшись в лобок, расслабляется, пропуская головку в узость своего горла. «Финита, приехали», — проносится в голове у Хёнджина, пока его сперма толчками выливается в её горло.       — Спасибо… Прости…       Победный взгляд, которым его одаривает Ликси, не на шутку волнует Хёнджина, но девушка молча полощет рот, сплевывая в раковину. Их взгляды встречаются в отражении в зеркале, и Хёнджин видит в них всполохи адских огней. Он тянет руку к талии…       — Выйди! Мне нужно в душ.

***

      Лёжа на своей кровати и бессмысленно разглядывая абсолютно белый потолок, Хёнджина мучают два вопроса: что это вообще было, и почему Ликси его выгнала?       По хорошим делам, Хёнджину, как парню, следует сделать первый шаг и прояснить всё, но эпичнее первого шага, чем сделала Ликси, у него уже не получится. Так и провалявшись в раздумьях и сомнениях всю ночь, не сомкнув глаз, Хёнджин встаёт в новый день абсолютно разбитым. Хуже становится только от осознания, что начинается очередной съёмочный марафон, на этот раз после клипа планируется записать приветствие будущим фанатам и видео-визитки каждой из участниц.       Бесконечно длинная неделя съёмок стирает улыбку даже с солнечного личика Ликси, заменяя её на раздражённо поджатые, но всё ещё безумно красивые губки. То, каким голодным взглядом Хёнджин следит за ползущей ко входу в дом Ликси, замечает Роми, и беззлобно тыкает локтём в рёбра, кивая на брюнетку. Хёнджин только закатывает глаза. «Неужели он настолько очевиден?»       Три выходных — невиданная доселе роскошь, а забитый холодильник едой — приятный бонус от компании. Первый день девушки если и выходят из комнат, то только к холодильнику и обратно. На второй — Амели и Роми решают поехать в торговый центр, чтобы насладиться последней свободной прогулкой, до того, как их лица появятся на билбордах и экранах. Хёнджин провожает их, глядя из окна, и как только такси отъезжает, он пулей мчится на второй этаж, но его запал иссякает, стоит Ликси хрипло крикнуть «Входи», после его агрессивного стука в её дверь.       Девушка лежит на животе и немного приподнимает голову, следя за перемещениями Джинни по комнате. Он же садится по-турецки прямо перед ней и не сводит с её лица взгляда, хотя тот так и скользит на круглую аппетитную попку, обтянутую мини-шортиками, и голые стройные ноги.       — Захотелось ещё? — выгибает бровь Ликси и толкает языком за щеку. «Невозможная», — мелькает в голове у Хёнджина.       — Захотелось прояснить, что между нами?       — А что между нами? Мне не сложно, тебе приятно, — пожимает плечами Ликси и опускает лицо на сложенные руки, полностью пряча его под копной волос.       — Меня зовут Хёнджин, кстати.       — Я знаю, я нашла Хван Йеджи в Инстаграм, и у нее оказался брат, очень похожий на тебя. Сразу после душа. — Это не шокирует, но Хван отмечает у себя в голове попросить удалить все фотки с ним.       — Ты мне нравишься! Как девушка, — Хёнджин аккуратно отодвигает волосы, пытаясь заглянуть в глаза, но они прикрыты. — Ликси, милая, поговори со мной.       — Это был секундный порыв с моей стороны, а ты не захочешь узнать всей правды. — Она снова прогибается в пояснице и опирается на руки. Игра в гляделки затягивается, но смысл слов так и не доходит до Хёнджина.       — Расскажи. — Хёнджин непреклонен в своём упрямстве.       — Мы айдолки, и у нас нет времени на отношения.       — Но мы живём вместе.       — У меня было много парней.       — Меня это не касается, главное, что ты сейчас хочешь быть моей. — И на радость Хёнджина Ликси кивает. Он тянется и робко целует нежные губы, но быстро отстраняется.       — Обещай, что никогда меня не ударишь!       — Ты что, я никогда бы не посмел, я не бью женщин! — Хёнджин тараторит, представляя жуткие сценарии, где хрупкую брюнетку кто-то из бывших парней бьёт, и краска сходит с лица. — Никогда! Клянусь! — Он хватает за её миниатюрные кисти и нежно касается поцелуями каждого напряженного пальчика.       Его эмоциональный порыв прерывает громкий смех, и Ликси перекатывается на бок, задирая толстовку, взгляд Хёнджина скользит за её рукой, и задерживается на явно мужском комплекте гениталий, обтянутом короткими шортиками.       — А мужчин? — низким, пробирающем до костей голосом, практически басом спрашивает Ликси. — Я Феликс, кстати.       Хёнджин отшатывается от кровати, падая на пол задницей и истерично смеётся, запрокидывая голову назад, Ликси напрягается и встаёт с кровати, одёргивая толстовку пониже, скрывая свой не такой и маленький секрет. Хёнджину стоит немалых усилий успокоиться и вернуть всё ещё смеющийся взгляд на взволнованного, получается, Феликса.       — Я думал, что я влюбился в девушку, — практически плача от смеха, выговаривает Хёнджин, но Феликс не разделяет его веселья.       — Тебя совсем не смущает, что я парень, такой же, как ты! — почти срываясь на крик, снова задирает свою толстовку Феликс, а потом в психах полностью снимает её, кидая в Хёнджина. — Смотри, плоско! — Он водит ладошками по груди и прессу, а Хёнджин, успокаиваясь, встаёт с пола, цепляясь за бёдра Феликса, и оглаживает бока и грудь, пока его руки не обхватывают всё такое же милое лицо.       — Я всё ещё гей, — шепчет, не отводя взгляда от расширяющихся зрачков Феликса. — Чуда не произошло. Будешь моим парнем? — он игриво заправляет прядь длинных чёрных волос за ушко.       — Буду, только если ты меня хорошенечко трахнешь! — Феликс торопливо стягивает с Хёнджина футболку, и прижимается всем телом, позволяя в полной мере ощутить степень своего желания. — Почти три месяца на сухпайке из дрочки и коротких пальцев. — Он выскальзывает из объятий, а из своей тумбочки достаёт бутыль смазки и запечатанную пачку презервативов. Хёнджин, конечно, шокирован, но желание заставить Феликса стонать своё согласие слишком велико.       Быстро стаскивает остатки своей одежды и тянет руки к шортикам Феликса. Но тот разворачивается и командует: — Руки помой!       Хёнджин пулей несётся, практически врезаясь в каждый угол по пути, а возвращаясь, застаёт Феликса в коленно-локтевой.       — Ликси… А как же поцелуи… Прелюдия, в конце концов.       — Всё остальное я буду делать со своим парнем, — оборачиваясь через плечо, кидает Феликс и призывно крутит ягодицами, — Хёнджин! — его низкий голос срывает все тормоза, — не заставляй меня умолять.       Хёнджин спешно выдавливает смазку, растирая между пальцев, а правой рукой сжимает нежную светлую кожу ягодицы, оттягивая в сторону. Скользкими пальцами гладит вокруг колечка ануса, толкаясь указательным на пробу, но не чувствуя сопротивления, погружается практически до костяшек. Он растерянно замирает, когда и второй его палец проникает без проблем.       — Ли-и-кс!       — Что? Да, я готовился.       — Ты ж думал, что я по девочкам! — Хёнджин оживляется и оттягивает мышцы, вызывая недовольное шипение.       — Дал бы по морде, я пошёл бы к другу, он мне никогда не отказывает в помощи, — в противовес дерзким словам он подмахивает тазом, пытаясь насадиться поглубже и получить больше стимуляции, чем неторопливая растяжка.       — Никаких друзей, милый! — Хёнджин достает руку и оставляет звонкий мокрый шлепок на ягодице, украшая её алеющим пятном. Быстро рвёт фольгу и раскатывает презерватив. — Сильно не ори, а то сорвёшь свой нежный голосок.       Хёнджин заполняет одним плавным толчком, сопровождающимся двумя низкими стонами. — Этого ты хотел?       — Ты пришёл поговорить? — Феликс прогибается так призывно и так по-сучьи подаётся бёдрами назад, что у Хвана исчезает всякое желание быть с ним нежным. Он хватает за талию и сильнее тянет к себе, лишь немного покачиваясь, теряет счёт времени и ощущение пространства, есть только двое в одном порыве. Алая пелена возбуждения застилает сознание Хёнджина, и он не обращает внимания на сотрясающегося в своём оргазме Феликса, на его стоны, переходящие в крик.       Когда он ощущает потерю опоры под руками, падает сверху на кровать и вжимает всем своим весом в мягкий матрас. Его волосы облепляют взмокшие плечи и спину, а волнистые тёмные липнут к лицу, но это его даже не замедляет в погоне за своим оргазмом. Только кончив, его сознание возвращается и он быстро отстраняется, заваливаясь на спину, вспоминает, что Феликс что-то кричал.       — Филыкс? — встревоженно трогает плечо, виднеющееся из-под копны чёрных волос, — ты в порядке?       Феликс разворачивается и дрожащими руками скручивает влажные волосы в жгут. Его заплаканный вид пугает Хёнджина.       — Прости… Я был слишком груб… Ты плакал, что-то кричал?       Феликс вытирает влажные щёки, шокированно осматривая ладонь.       — Я говорил, что согласен.       Хёнджин облегчённо вздыхает и притягивает своего теперь парня для их первого официального поцелуя.