Утерянный час

      Темнота мягко застилала землю, тяжёлой вуалью, укутывая всё вокруг. Холодный ветер пронёсся, обжигая щеки и заставляя путников плотнее закутаться в свои накидки. Вдалеке эхом отдавался вой диких зверей, будто сама ночь поднимала свой зловещий хор. Эльфы и феи осторожно двигались по тропинке, уже покрытой пожухлой травой, которая ломалась под их шагами, как старый пергамент.

Вскоре они устроили привал.

      Идти было ещё далеко, словно до Луны маленькими шажками. Для Холли это было чуждым; так отдаляться от дома, в темень и холод, спрятаться от того, что рано или поздно настигнет тебя.       Она видела, как силы покидают Няню Плам, как пыльца её исчезает. Для любой феи это означало, что она, в скором времени покинет этот мир, взлетев свободной птицей к небесам.       При любой свободной минуте она стремилась быть рядом с няней Плам. Когда-то та была сильной феей, способной на чудеса, что внушали трепет. Была. Последнее заклинание, её величайший подвиг, спасло всех жителей от неминуемого взрыва, но вместе с тем забрало её силу, оставив лишь тень прежнего величия.

Помним.

Любим.

Скорбим.

      Принцесса Холли никогда по-настоящему не задумывалась о смерти. Она была для неё чем-то одновременно пугающим и завораживающим, неизведанным и непостижимым. Сама мысль, что смерть отводит душу к Богу, оставляя её судьбу на Его великое решение, будоражила её разум и сердце, вызывая смесь благоговения и страха. Холли не знала, что ей делать. Куда деваться. И в это время она поняла;

— Смерть страшна не тем, что убивает. Она забирает желание жить.

Трудно отпустить того, кто был с тобой с самого начала. Кто с пелёнок оберегал тебя, направлял, учил всему, что ты знаешь. Боль потери такого близкого человека проникает в самые глубины души, оставляя пустоту, которую ничем нельзя заполнить.

***

Холли сидела у потухающего костра, глядя на слабо мерцающие угли. Ветер шевелил её светлые волосы, а в глазах отражались последние искры тепла. Няня Плам дремала, укутавшись в старый плащ, её дыхание было едва слышным, прерывистым. Казалось, даже воздух стал для неё тяжёлым. Рядом пристроился молчаливый эльф-странник. Он наблюдал за Холли, словно читал её мысли. — Ты хочешь знать, — тихо произнёс он, — почему она угасает. Холли вздрогнула. Она не ожидала, что кто-то заметит её мучительные раздумья. — Я… не понимаю, — прошептала она. — Она была так сильна. Разве магия может просто… исчезнуть? Элрик вздохнул, его зелёные глаза стали глубже, темнее. — Магия не исчезает. Она требует платы. Холли почувствовала, как в груди сжимается холодный ком. — Какой платы? Элрик медленно покачал головой. — Последнее заклинание Няни Плам… оно было не просто мощным. Оно было запретным. — Что ты имеешь в виду? — Она связала свою жизнь с магией, отдав часть души, чтобы спасти других. Но душа — не бездонный колодец. Рано или поздно она иссякает. Холли почувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы. — Почему она не сказала мне? — Потому что ты попыталась бы её остановить. Тишина повисла между ними, густая, как туман. И тогда Холли осознала: смерть Няни Плам была не просто уходом. Это была жертва. И от этого было ещё больнее.