мой душевный друг

переносить все трудности в жизни Александр Бенкендорф привык сам. пусть это будет собрание жандармов для объяснения планов, что давались подопечным с великим трудом или же служение самому Императору, во время которого каждый божий день нужно было ходить за ним везде хвостиком, оставаясь непоколебимым. ко всему этому граф уже привык. и даже к писаке-балде Пушкину привык, что уж с ним сделать. ну не убить же, в самом деле. в это время работа не ждала. Александр, конечно изрядно уставший, сидел за привычным ему столом в новом просторном кабинете. за столами подопечных было пусто, что в такой поздний час не радовать буквально не могло. ведь шеф Жандармов, очень строгий и серьёзный человек просто не мог дать себе слабину перед кем-то. только наедине с собой. ну или наедине.. с ним. — Александр Христофорович? вы ещё за рабочим столом? — перешагнув порог кабинета, подал голос император. — уже поздняя ночь, все слуги заняли свои постели. и правда.. глядя на Николая, Бенкендорф подумал бы, что в бреду. по стройному телу юного императора будто струились мягкие ткани спального халата и брюк. на голове был бардак и рыжие волосы, что успели отрасти, постоянно падали на лоб, чем вызывали недовольные причитания. молочная кожа живота и груди была не скрыта белоснежной, почти ей самой в тон, курткой халата и постоянно притягивала к себе взгляд тёмных очей графа. — доброй ночи, Ваше Величество, — Бенкендорф, двинув кресло от стола и уперевшись в подлокотники, поднялся на ноги в тот самый момент, когда только завидел у приоткрытых дверей кабинета до боли знакомую тень, показывая этим всё своё уважение к молодому правителю. — я приношу свои извинения, но моя работа ещё не была закончена и я принял решение задержаться до тех пор, пока не исполню все ваши указы. — не думали, граф, что стоило бы чуть проще относиться к моим просьбам? — улыбнулся Романов, шагая к столу ближе. — вы можете присесть, tout va bien . — ваши приказы, Николай Павлович, я привык выполнять в тот самый день, когда вы их озвучили, — серьёзно ответил Александр, держа руки за спиной и стоя всё так же ровно, как и до этого. — чтобы подданный общался с императором сидя? Ваше Величество, это будет выглядеть очень некрасиво. — а я, Саша, — говоря чуть тише, начал Николай, встав уже вплотную. — сейчас с вами не как император, а как давний друг. ничего не имеете против? сердце в груди под тяжелой тканью темных одеяний пропустило несколько ударов. карие глаза зафиксировались чётко на уровне чужих красивых глаз, не допуская даже мыслей о том, чтобы хотя бы на сантиметр опустить взгляд ниже, на созвездия рыжеватых веснушек, что россыпью расположились на императорской груди. Романов был так близко что до графа доносились запахи подтянутого тела и чуть мокрых волос. пахло свежестью, император явно только недавно вышел после вечерних купаний и направлялся в свои покои, но завидел тусклые огоньки от свечей и решил узнать, забыл ли кто-то затушить освещение, но осознав, откуда идёт свет, Николай тут же осознал и то, из-за чего этот свет ещё не потушили. — Николай Павлович, — с неким смущением начал Бенкендорф. — мне нужно прочесть ещё несколько произведений нашего всемирного любимца, вы сами желали, чтобы я это сделал. — если я прикажу оставить вам работу и следовать за мной, вы оставите всё на завтрашнее утро? — чуть наклонив голову серьёзно спросил Николай. — mon cher ami , я настаиваю на вашем отдыхе, затушите свечи и пройдёмте со мной. понимания, куда всё это приведёт, не было совсем. но услышав слова императора, граф нехотя оставил перо с бумагами на столе, потушил свечи и последовал за Романовым, чья спина уже скрылась за дверями. в просторных покоях Николая Павловича Бенкендорф чувствовал себя спокойно. не сказать, что он осматривался, ведь был здесь уже множество раз, но в голове всё же роились вопросы. зачем они тут? ехать ли после разговоров Александру в свой дом или вновь воротиться в кабинет? но по крайней мере самому графу не хотелось даже думать о том, что ему придётся вернуться домой. — quel est le problème, mon âme sœur ? — глянув на задумавшегося графа, спокойно спросил Романов. — что с вами происходит, Саша? остаётесь в кабинете до глубокой ночи, грубите всем ещё пуще, стали избегать поездок домой. вы думали я не замечу, что с вами что-то произошло? выдавать всю правду как есть совершенно не хотелось, но как иначе Бенкендорф мог поступить по отношению к императору? врать было запрещено. ну и выдал на одном дыхании: — мы с супругой разрываем наши связи. мы решили, что когда в доме она, меня быть там не может. syndicat infructueux . горькая усмешка, что вырвалась из уст Александра после собственного откровения резанула Николаю по ушам. он даже представить себе не мог причину разрыва их с супругой отношений. ведь Бенкендорф был всегда ласков с людьми которых любил, был чуток и совершенно спокоен рядом, но каждый раз гневался, если с важным человеком происходило несчастье. в несколько шагов юный правитель сократил между телами расстояние, встал прямо напротив, тонкими пальцами расстегнул объёмные пуговицы на чужой плотной рубашке и аккуратно коснулся холодной рукой груди Бенкендорфа в том месте, где стучало не ледяное, как говорили многие, а полное трепета и любви сердце его верного друга. — моя рука всегда будет служить вам опорой, Саша, — шепнул Николай и коснулся свободной рукой чужой щеки. — et votre cœur doit brûler pour les autres . — tu es ma vie, Votre Majesté, — тем же шёпотом вторил ему Александр. в ответ он получил короткое прикосновение тонких губ к собственному лбу, тихое «toi aussi, Саша», а следом указания: — снимайте своё одеяние и укладывайтесь в постель. я не желаю чтобы у вас болела хоть одна часть тела после суток за рабочим столом. plus rapide .