Ванильное молоко

Сердце бьется так, что кажется, будто оно скоро остановится, и божественное тело упадет в мерзкий, растопившийся от дождя сахар. Пьюр Ванилла бежит, пробирается между деревьями, перепрыгивая лужи и наступая в мерзкую кашу из грязи и сладостей, в перемешку с ветками и мусором, босыми ногами. Окружение размывается, мельтешит по бокам зрения. В нежные стопы впиваются острые крошки сахара, размазываются противные остатки помадки для тортов. Дождь льет, раскаты грома освещают вечернее небо, вырисовывая будто-бы когти чудовища. Путь до лактозной земли оказался куда более опасным и отвратительным, особенно в такую погоду. Воздух засиживался глубоко в легких Пьюр Ваниллы и лишь на миг выпускался наружу. Кислорода не хватало, голова кружилась, силы спадали с каждой секундой—Ванилла чуть ли не задыхался. Он думал, что рано или поздно упадет в обморок. Самые ужасные образы только и делали, что копошились в мозгу. Погрязвши в мыслях, Ванилла не заметил торчащую корягу и споткнулся, выронив свой посох. —Черт. Пьюр Ванилла, весь в грязи и ссадинах, поднял свое "зрение на палочке", встал и тяжело вздохнул—в легкие наконец набрался кислород, стало свежо внутри. Небольшое облегчение. Отдых для дыхания и сердца. Дождь продолжает идти. Ванилла замерз и насквозь промок. Посох "посмотрел" вдаль. Она. Башня Обмана. Величественная и устрашающая—укрытие для Пьюр Ваниллы. Правда, убежище сомнительное, но что ещё оставалось делать? Скитаться по земле под дождем, где до нужного пункта назначения десятки километров? Тоже сомнительно. Однако Башня Обмана была слишком близко, слишком рядом. Она так пленила своим величием и очарованием. Там молочные реки оснащали двор свежим лактозным запахом, нескончаемые лабиринты в библиотеке и длинные круговые лестницы вскруживали голову. Сцены, картонные куклы, пыльный смрад—тревожная, но такая теплая, греющую душу атмосфера. Конфликтующие ощущения. Это как союз белого и черного, чая и кофе, солнца и луны. Казалось бы, как противоположности притягиваются? Это ведь абсолютно разные мнения и восприятие мира! Но противоположности дополняют друг друга. Они создают гармонию и баланс. Поэтому, в этих чувствах присутствовала некая притягательная химия. Пьюр Ванилле нужно было бежать. Снова. Но он не двигался с места, а поднял голову и приоткрыл глаза. Небо чем-то было огорченно и озлобленно, оно все так же поливало землю своими слезами и угрожала электрическим зарядом. Холодные капли неприятно стучали по лицу. Ваниллу что-то останавливало идти—хотелось ещё немного оттянуть момент, но вскоре он опустил голову, сжал кулаки и решительно пошел к Башне Обмана—снова по грязи и мусору. Путь все еще был неутешительным. Ступни до жути замерзли. Было ощущение, что в них впились тысячи острых частичек. Волосы слиплись между собой, вся одежда была в различной мусорной мерзости. Холод пробрался до внутренностей, морозя все органы жизнедеятельности. Руки дрожали, голова гудела под тяжестью погоды. Это было невыносимо. Представьте, что вы очень далеко от своего дома, а дорога к нему только пешком. Вы прошли всего лишь четверть пути, безумно устали и тут решила явиться непогода. У вас нет ни еды, ни воды, под ногами блестит острый мусор, который может воткнуться прямо в ногу. Единственный выход—место, которое находиться ближе всего. Но эта земля принадлежит вашему врагу, к которому не очень хочется идти. Жутко, правда? Хотя, Ванилле все же думалось навестить его...

***

Ванильный тяжело вздохнул и остановился в метрах четырех от Башни. Наконец-то он прибыл. Приятный сладковатый запах, синяя плитка и причудливые белые цветы. Ванилле это казалось очаровательным. Уютный, но в то же время пугающий вид, заставлял испытывать непонятные чувства. Ванильный их ощущал когда-то, но не придавал этому значения. Сейчас же, когда он стоял у логова его врага, испытывал те же ошущения, но во много раз сильнее. В сердце что-то резало и билось, внизу живота плескались приятные волны, голова ходила кругом, а в горле стоял непонятный ком из тревоги и...Нет. Такого не может быть! Это абсурд. Грязь. Тот, кто ненавидит тебя, вызывает лакомые чувства?! Может, у него такие же ощущения? Ну уж нет. Точно не у такого, как он. Ванилла откинул все мысли и уже хотел войти в чарующую Башню, но замешкался и прикусил губу. Сердце снова забилось с ненормальной скоростью, тело одеревенело, появилась тяжесть в конечностях. Почему он испытывает такие физические проявления, когда думает о нем? За сегодняшний день Ванильный испытал литровую смесь противоречивых буйных эмоций, сменяющиеся шаг за шагом. Хотелось уже поскорее пережить этот момент, вернутся в свое королевство, упасть в кровать и расслабиться. Глубокий вдох, выдох. Ванилла взял себя в руки и сделал первый шаг. А затем второй, третий, и вот темная дверь противно заскрипела. Внутри плыла темнота и снова чувствовалось это благовоние свежего молочка, которое так дурманило голову. Кроме молока веело сладкой черникой, пеплом, застывшим воском, старым картоном и сырой землей. Здесь ощущался вкус темных ягод и горьких таблеток. Пьюр Ванилла наконец зашел в злополучную Башню. Он сел на холодный пол, облокотился спиной о стену и немного расслабился. Ритм сердца и дыхание постепенно восстанавливались, тишина в помещении очищала гнусные мысли. Ванилла приоткрыл глаза—в полумраке ему лучше видно—и посмотрел на подол своего белого платьица, ужаснулся и стал отряхивать одежду, хотя это было бессмысленно. И вот, через какое-то мгновение голова снова заставила беспокойно думать и ощущать. Чувства. Снова. Прошло очень мало времени с того момента, как Ванилла зашел и хотя бы немного расслабился, но мысли о хозяине этого места мельтишили не по-детски, и это вводило его врасплох. Почему? Почему именно он? Лжец, за плечами которого хранятся множественные злодеяния. Бесчувственный кукловод, что навел одни лишь страдания жителям Хлебоземелья и Ванилле в том числе. Что в нем такого? Может, после победы в ванильной душе что-то екнуло? Но что? Пьюр Ванилла не знал. Его лишь пугали и в то же время грели эти ощущения. Хотелось чего-то, что не поддается внутренней чистоте. Горькая ненависть в перемешку со сладким сиропом...Ну, хотя-бы теперь в теплом месте эти мысли удручали Ваниллу. Он опустил глаза в пол. Грязь. Хозяин Башни Обмана не будет доволен принесенными с улицы размокшими сладостями с ветками и прочим мусором. В целом, уже все засохло, но все равно это не очень. Как это отмыть? Да и как самому принять душ? Кожа уже чесалась от зачерствевшей кашицы из богатств природы. Ванилла почувствовал себя нелепо. Он, олицетворение Истины, сейчас сидит на полу, весь в грязи. Ему ничего не оставалось делать кроме того, как сидеть на, к счастью, теплой синей плитке и ждать положительной погоды.

***

Время шло долго. Ваннила вспомнил все песни, которые знал, и тихо пропевал их себе под нос; вспомнил теплые моменты с его друзьями; вспомнил жаркую битву с ним. Хм...На тот момент было страшно за себя и благополучие остальных. Победа далась нелегко: сначала запредельные игры, ловушки. Потом вздумался прекрасный план: обмануть олицетворение Обмана. А далее странная сцена: "...моим другом?". Ванилла оказался добрым даже к врагу, ведь он не ненавидит его, а понимает. Правда, тот не оценил предложения. Но тогда в его глазах что-то блестнуло. Надежда? Нечто екнуло внутри? Кто знает. Через время внезапно заиграла классическая музыка. Ванилла встрепянулся и стал прислушиваться ко всему. Вдруг это—знак опасности? Но кроме мелодии ничего не было слышно, лишь она одна играла и, к удивлению, обладала умиротворительным воздействием. Потом снова почувствовался запах молока. Ваниллу это насторожило, и он, отряхнувшись, встал и направился в плывущий в пространстве мрак. Было бы неплохо отыскать источник чарующего сладкого запаха и, если нужно, справиться с возможной угрозой или встретиться с кем-то столь желанным... Неизвестно, сколько он шел, но в конце концов Ванилла понял, что оказался в нескончаемом лабиринте из массивных книжных полок. Повсюду летала пыль, садилась на полки и книги, давала запах затхлости. Пылинки попали в нос Ваниллы, от чего тот чихнул. Раздалось слабое эхо, и в этот же миг послышалось цоканье чьих-то каблуков. Ванилла дрогнул и побежал вглубь лабиринта, вдоль огромных книжных полок. Бег. Снова эти удушающие ощущения. Поставленную цель как рукой сняло. Ванилла не знает сколько будет бежать, и когда он достигнет конца, если он есть вообще. Чем глубже Ванильный оказывался в лабиринте, тем сильнее ощущался запах молока и почему-то воска, и тем меньше слышался острый стук каблуков. Ванилла остановился продышаться и придти в себя. После он осмотрелся—почти в темноте, как говорилось ранее, с этим не было проблем,—убедился в безопасности и побрел ещё глубже. Мелодия все так же играла и уже начинала сводить с ума, в книжной кручине было душно, пыль залетала в глаза и было трудно дышать. Теперь это место не давало почувствовать теплые эмоции, а лишь ощутить режущую боль в висках. Пока Ванилла шел, он много раз себя спрашивал: "Зачем я решил пойти сюда—в Башню Обмана?". Это оказалось таким глупым решением, что Ванильный не узнавал себя. Что или кто заставило его здесь оказаться? Или же его что-то заманило, одурманило? Или же виновник событий—сам Ванилла? Точнее, его странные чувства по отношению к...Нет. Нет и ещё раз нет. Пьюр Ванилла всего лишь умаялся, такое бывает. Со всеми бывает. Тогда...к чему эти волны внизу живота, покалывание по всему телу и головокружение? Пф, бред какой-то. Ванилла полностью отрицал эти физические и душевные ощущения. Тупик. На маленьком столике стоит одинокая горящая свеча. Ванилла повернул в другую сторону, немного прошелся и снова тупик с такой же свечой. Он ещё много раз проделывал одни и те же действия, но всегда оказывался в тупике с горящим фитильком. Было не ясно, возвращался Ванильный в одно и то же место, или это разные, но похожие точки в лабиринте? Мысль безумно пугала и заставляла нервничать. Ванилла тяжело вздохнул. —Дурак... Вот надо же было ему переться сюда!Знал, что это место заводит в круговорот обмана и сумасшествия, но все равно пошел. Ванильный сел на пол рядом со столом со свечой, прижал колени к груди и сцепил пальцы в замок. Он не знал, что ему делать. Казалось, что уже нет выхода и так и придется здесь умирать. Чертово молоко...Но, в какой-то момент Ванилла заметил блеклый синий свет вдалеке перед собой. Что это: шанс, или путь к неизбежному? Уже не имело значения, поэтому Ваниль встал и пошел в сторону света. С каждым шагом свет сиял все ярче и ярче, что смотреть вокруг естественным способом становилось трудно. Наконец, выход был найден, а свет тут же потух. Вот она: долгожданная свобода от этого кошмара! Ванилла уже собирался шагнуть и...!

БУХ!

Ванилла ахнул, сильно вздрогнул и широко раскрыл глаза от неожиданности, что аж сердце заколотилось—кто-то неожиданно обнял его со спины. Запах молока. Этот кто-то уткнулся носом в ванильные волосы, обхватывая тело руками. От незнакомца шло тепло. Его пальцы стали трогать Соул Джем—очень чувствительное место. В это время Ванилла стоял смирно и смотрел вперед. От шока он не мог пошевелеится, но, почувствовав некие ощущения, сглотнул и вырвался из чужой хватки. Прошло пару секунд, как он пришел в себя, повернулся и поднял взгляд. Черный облегающий костюм с голубыми ромбовидными вставками, аккуратные туфли на каблуках, рукава с кружевами на конце, вычурная белая горгера, посреди которой висит перевернутый Соул Джем. Ехидная улыбка, необычные волосы—на них красуются большое количество хлопающих глазок—и...невероятно красивое тело со своими особенностями, которые делают его еще прекраснее. —Ох, Ванилли! Что же ты тут делаешь?—разнесся знакомый игривый голос. Шадоу Милк. Ванилла опешил, сделал шаг назад и...снова эти противорéчащие чувства. —Ну и ну, где же ты был? Испачкался-то как.—Шадоу показушно покачал головой и подошел к Ванилле поближе. Как же ему было неловко и...спокойно. Стоп. Спокойно? Рядом с Шадоу Милком? —Ой, и босиком ходишь...По улице ко мне бежал, верно? —...Да. —Ого!—Шадоу немного рассмеялся—В мою Башню Обмана! Какой ты храбрый, Ванилли... После этих слов Милк рассмеялся. Шадоу взялся за плечи своего врага и посмотрел ему прямо в еле открытые глаза, хитро улыбнувшись. —Ну и что же мне теперь с тобой делать, м? От услышанных слов Ванилла все же немного встревожился. Внезапно Шадоу изменился в лице и посмотрел на Ваниллу с неким презрением. Он сжал его плечи сильнее, почти уже впиваясь в сладкую кожу. Олицетворение Истины, стоя́щее перед Милком, разрушило все его планы, грязно обмануло. Как же это было невежественно! Эмоции давили на голову, внутри все разрывало от боли. Шадоу был готов прикончить Ваниллу здесь и сейчас же, но...что-то его зацепило тогда. Видимо, Истинное сияние голову вскружило. К тому же, Ванилла вроде как понимает Шадоу... Шадоу Милк, наконец, расслабился, откинув мысли, и уже с некой нежностью смотрел Ванилле в глаза. Милк бережно взял в руку локон ванильных волос. Он был жесткий и неопрятный, хотя обычно эти пряди шелковистые и приятные на ощупь. Ванилла был в шоке от такой тактильности от самого олицетворения Обмана. Потом Шадоу резко опустил ладонь и прижал ее к Соул Джему Ваниллы, немного свел пальцы и начал игриво водить по той самой заветной вещице, которую Шадоу так и не заполучил. Далее он стал скользить по могущественному камню указательным пальцем, очерчивая весь контур. Все произошло слишком быстро. Ванилла в миг опомнился и отпрянул от Шадоу Милка, нехило так оттолкнув того. Пьюр Ванилла нахмурился, уже был готов быстро уходить отсюда, но что-то в этих действиях Милка...было. Тут сладкий голос заговорил: —Глупый Ванилли...Ха-ха! Пойдем. Шадоу взял Ваниллу за рукав и повел его в неизвестном направлении. —Куда ты... —Замолчи! Всю дорогу они шли молча. У обоих бушевали сердца, потели ладошки и чувствовалось что-то, но в двойном размере. Оба не понимали, что делают и почему доверяют друг другу. Дорога была недлинной и спокойной. Круговые лестницы, небольшие темные коридоры и странные пространства на стенах. Эта Башня была по-особенному невероятная. Пока Ванилла все рассматривал, они вместе с Шадоу уже пришли к огромной двойной двери, которая находилась где-то в темном углу. На дверцах были выгравированы необычные символы и узоры. Шадоу Милк открыл их и повел Ваниллу внутрь. Щелк. Дверь закрылась. Комната была огромная: множество больших книжных полок, как в лабиринте; картины на стенах, двухспальная кровать посреди помещения. Свет был приглушен, как-будто бы он был специально настроен для чувствительных глаз Ваниллы. —Где мы? Куда ты меня привел? В ответ Шадоу лишь улыбнулся, кинул в Ваниллу белую тунику, которая лежала на кровати и показал рукой в сторону двери, находящуюся за спиной Ванильного, со словами: —Ванна. Иди давай! —Что?—Ванилла прижал к себе брошенную в него одежду. Шадоу недовольно цыкнул: —Хочешь в земле остаться? Принять ванну в Башне Обмана? Звучит странно. Особенно когда это предлагает сам Шадоу Милк! —Это какая-то ловушка, да? —Ох, Ванилли! Ни в коем случае! Я к тебе только с самыми искренними предложениями! —Что ж. Ладно. В ответ Шадоу слегка улыбнулся, а Ванилла зашел в ванну, где тоже был приглушен свет.

***

Буквально через минут пять Ванилла вышел наконец-то чистым. На нём была лишь та самая туника, которую ему блистательно вручил Шадоу. Милк же, в свою очередь, лежа на кровати, осмотрел Ваниллу с ног до головы. —А спасибо где?! Неужели я зря старался для тебя? —Спасибо. —Ну вот, другое дело! После он разлегся на мягком матрасе с синим покрывалом. Ванилла сел рядышком и положил руки на колени. Шадоу вновь стал рассматривать его: стройное подтянутое тело, влажные волосы после душа, пушистые длинные ресницы и невероятно красивые глаза, как сладкие минералы. А руки в небольших шрамиках, немного сухие, аккуратные пальцы. Кадык Ваниллы подрагивался, а губы были немного зажаты. —Что такое? Страшно и тревожно рядом со мной?—Шадоу Милк резко подвинулся к Ванилле. —Нет. Шадоу подвинулся еще ближе, а Ванилла же слегка улыбнулся: —Чего тебе? —Уж больно ты хороший, Ванилли, аж тошно. —Да? Тогда ты уж больно злостный, Милки. В ответ Шадоу рассмеялся, а потом вдруг замолчал. —Что? —Ничего—Ванилла все так же нежно улыбался. Он не ненавидит Шадоу. Он понимает его и видит в нем что-то большее. Шадоу не просто злодей, он—следствие неграмотного распределения силы, сумасшествия и жалкой сладкой фальши, которую так предпочитают жители хлебной земли. —Кстати,—начал Ванилла—зачем ты уткнулся в мои волосы и обнял, когда мы встретились в книжном лабиринте? И зачем ты так трогал...—Ванильный начал немного краснеть от неловкости—мой...Соул Джем? Шадоу вдруг замялся. Язык будто отсох, голосовые связки отрезали, руки обматали стальными цепями, по голове чем-то ударили, задушили острой рыболовной сетью, все вокруг плыло и сжималось. В это время Ванилла недоуменно смотрел на Шадоу—он никогда не видел его таким зажатым и...смущенным? —Все нормально? Шадоу вздохнул и довольно быстро вернулся в свое привычное игривое состояние. —Ну что за вопросы, Ванилли! Твой чудесный камешек так и тянет меня к нему! Чистый, такой желанный! То, что мне нужно! Ванилла недовольно взглянул на Шадоу, скрестив руки на груди. —Ох, объятия! Ты разве не соскучился по мне, а, Ванилли?—Милк как всегда все сводил в сарказм и подыгрывание. Скорее всего в этой ситуации это послужило защитной реакцией. —Может быть. —Ха-ха-ха! Ты серьезно? Не льсти мне, я же зн- —Шадоу Милк,—Ванилла перебил его—ты мне что-то не договариваешь, я это вижу. Шадоу немного помедлил, но потом сформировал слова, которые звучали неуверенно и нервно: —Ха! Я—Обман! Чего же ты еще хочешь от меня ожидать?—он ярко жестикулировал, нервно мотал ногой, а голос постоянно менялся в тональности. —Шадоу Милк.—Пьюр Ванилла был уже совсем серьезен. Он понимал, что навряд ли вынудит из Шадоу правдивого словечка, но его поведение было настолько нетипичным, что, кажется, все уже было ясно, но все же хотелось убедиться. Милк замолчал. Он подвинулся еще ближе, но теперь уже вплотную, в паре сантиметров от их губ. Так. Надо собраться. Сегодня или никогда. —Знаешь, что я понял в тот день?—Шадоу положил руку на плечо Ваниллы и вдруг решился сказать ту самую душераздирающую речь, после которой зрители будут аплодировать стоя и визжать от взаимодействий героев. Вот оно. Резкий момент, чувственный и, возможно, философский, вдарил в головы обоих.—Обман не может существовать без Истинны. Внутри Ваниллы начало что-то расплываться и трепетать. Так Шадоу тоже чувствует эти странные ощущения? Значит, недавно сформировавшиеся догадки отказались правдивыми? И тут Милк нежно поцеловал Ваниллу в уголок его губ и приобнял его. Смело и неожиданно. —Это было самое лучшее осознание за последнее время. —Шадоу..?—Ванильный прижал губы. По телу расползлась приятная дрожь. Милк отстранился и рассмеялся: —Видел бы ты сейчас свое лицо, Ванилли!—Шутки шутками, но Шадоу так давно мечтал быть ближе. Быть в тепле. Так вот оно что. Эти чувства и эмоции уже знакомы для Ваниллы, которые он сейчас испытывает. И все из-за, казалось бы, ужасного Биста, но с Шадоу Милком все по-другому. Пьюр Ванилла с трепетом смотрел на него и непроизвольно улыбался. —Никогда бы не подумал, что Милки может и такое. Этот момент был сладок, душист и очень...Что? Шадоу взял Ваниллу за руку, потянул за собой и немного прижал к стене. Снова это ощущение волн внизу живота. Очень приятно. Ванильный приложил ладошки к щекам Милка с полным доверием, смотря в его глаза. —Ты единственный, кто понял меня, Ванилли. Шадоу не верил, что он сейчас это говорит, на минуточку, своему врагу! А может быть уже и не врагу? Шадоу не знал. Он потерялся в лохмотьях новых чувств, таких непонятных и приятных. А Ванилла? Ему было в новинку слышать такие слова от Милка , но они были по-настоящему истинными и сладкими. —Я хочу дать тебе свою самую большую благодарность. От этих слов Ванилла тут же покраснел. Так все странно вышло: мучения в грязи и лабиринте, небольшой путь к этой комнате и душ, краткий разговор, еще более краткий и неожиданный всплеск чувствств от Шадоу Милка, и резко все превратилось в...это. Да. Стыдно и неловко, так глупо и абсурдно. Каждый уровень сегодняшнего дня был короче предыдущего. И так вышло, что все очень быстро расползлось в странные действия. Но искренние.

Они оба понимали, что сейчас будет.

***

Почувствовалось что-то влажное на шее. Это губы Милка оставляли мокрые поцелуи на чувствительной коже. Ванилла немного хмыкнул, зажмурив глаза и скрестил руки за спиной Шадоу. —Ах... Это было слишком горячо и приятно. Кажется, это именно то, что чувствовал Ванилла, когда думал о Шадоу. Какая-то мимолетная искра, тонкая нить, душевная связь. Что-то перемешивалось в однородную массу. Этого хотелось так давно. Рука Шадоу Милка опустилась к чужому Соул Джему, стала поглаживать чувствительную зону. Сначала пальцы водились по длине и ширине, потом очерчивали контур, перемещались в середину и начали тереть самую чувствительную точку туда-сюда. В это же время язык облизывал каждый сантиметр, перемещался и елозил за ухом, острые зубы переодически покусывали мягкую мочку, а потом уже и оставляли легкий след на шее. Шадоу переместился ниже к кадыку и стал полизывать уже и его. Ванилла тихо вздыхал, сжимал пальцы в волосах Милка, приподнимал голову, чтобы увеличить площадь для мокрых игр. Шадоу оттянул тунику, что бы более подробно приняться за ключицы,—такие выпирающие и острые, что хотелось вылизывать и покусывать их, что, собственно, он и делал, при этом все еще водя пальцами по Соул Джему. Ванилла сильно жмурился, задерживал дыхание и сжимал губы, лишь бы не издавать звуков. А Шадоу не останавливался и продолжал оставлять мокрые следы на все тех же точках чувствительной шеи. Это было чертовски приятно, хоть и в какой-то мере странно. Все произошло так быстро и нелепо. Шадоу повернул Ваниллу животом к стене и более крепко прижал. Он отодвинул влажные волосы, прошелся языком посреди шеи, потом стал посасывать сбоку. Локти Ваниллы были согнуты, ладони держали стену, внизу что-то горело и вырывалось наружу. Шадоу же чувствовал нечто иное: яркое желание ощущать что-то теплое на себе, притрагиваться к чему-то, чувствовать материальное и любимое. Милк держал Ваниллу за талию и дышал прямо в шею горячим воздухом, что заставляло того сжиматься от жаркого потока, который щекотал влажные холодные места на шее. —Мх, Шадоу! —Ну-ну, что такое?—голос звучал как всегда игриво, но в этот момент немного дрожал. —Еще...пожалуйста. Шадоу обрадовали эти слова. Он облизал свои два пальца—чтобы лучше скользило—и вновь прикоснулся к Соул Джему Ваниллы. Сначала надавил, потом, еле касаясь середины, стал водить пальцами. После они стали бегать по контуру, поглаживать все неровности и выпуклости, водить круговыми движениями по всей площади, быстро тереться. Ванилла хмыкал, сводил колени и всеми силами пытался сдерживаться. Внутри текли обжигающие струйки и приливали к особому месту, поднимали некие ощущения почти до пика. —Ванилли,—стал шептать Шадоу близко к уху—твои глаза похожи на цветные сияющие сахарные кубики.—слова приятно пролились речкой по сердцу Ваниллы. Это приятно. Другой рукой Шадоу поглаживал скуловые косточки на лице Ваниллы, а потом опускался ниже до розоватых губ. Ванильного это выеживало, хотелось закричать от удовольствия, но было до жути неловко. Уши горели, в горле стоял сладко-горький привкус стона. Поэтому, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, он повернулся спиной к стене, взял Шадоу за талию и прижал его к тому самому месту. Теперь очередь играть принадлежит Истинне. Движение идет за движением. У Шадоу закружило в голове, внизу свело. Он не ожидал такого хода, но он был доволен. Без лишних слов Ванилла, как и недавно Милк, приложил ладонь к его Соул Джему и стал нежно поглаживать лживый свет. Шадоу медленно выдохнул и закрыл глаза. Шероховатые пальцы так слабо, но так мучительно приятно трогали камень. Это сводило с ума еще больше; хотелось, чтобы эти пальцы уже по скорее начали нормально ублажать чувствительную зону и чтобы они были...Нет. Позже. —Ах...! Не томи! Ванилла не стал прислушиваться. Он, держа пальцы на Соул Джеме, оттянул горгеру и прислонился губами к основанию шеи, оставляя еле заметный след. А пальчики все еще предательски почти не двигались. —Ванилли! М... Кажется, Шадоу был менее терпелив. Он так ныл от любых прикосновений Ваниллы. Никогда он чувствовал такое. Но ему нравилось. Осознание того, что прямо сейчас его, (а точнее, его самое чувствительно место) откровенно говоря, лапает особый, сладенький кусочек ванили. Милк никогда бы не подумал, что будет дрожать из-за таких тонких прикосновений его врага. Ощущения настолько яркие, настолько новые и приятные. Низ безумно пульсировал, горел и выделял сладкий плеск чувствований, который молниеносно поднимался вверх, давая новую дрожь и еле сдерживаемый выдох. Наконец, пальцы прижались сильнее, будто они хотели проткнуть твердую оболочку и исследовать уже внутри. Шадоу зажмурился, довольно громко и неожиданно для себя издал сухой стон. —Ты такой одинокий и сломленный, Милки. Так раздирает душу. Так больно понимать это. Так тяжело видеть последствия. Я хочу дать тебе нечто приятное и нежное. Эти слова пробили Милка куда-то вглубь, а после спустились книзу щекочущами перьями, достигнув апогея особого удовольствия. Ванилла...все-таки понимает? Этот факт заставляет сердце биться сильнее. Шадоу не одинок сейчас. Ванилла здесь, рядом, творит такие вещи, на которые, казалось бы, чистейший не пошел. Ванилла отстранился от шеи и мягко лизнул губы Шадоу, улыбнулся и приложил ладошки к его щекам. Они выглядели мило друг напротив друга. Глупые, неопытные и потерянные в лабиринте новейших чувств. —Честно сказать, я давно мечтал, чтобы все получилось так. Сначала было неуютно в стенах книжных полок и в темном тумане Обмана, но теперь—Ванилла сильнее надавил пальцами на Свет Обмана—я рад. Шадоу вновь смутился и повернул голову в сторону. Он, кто наводил страх на Хлебоземелье, сейчас смущается и ничего не может сделать с этим. —Хах. Я тоже.—Он улыбнулся и, поднявшись над полом (так удобнее, ведь Шадоу ниже), крепко обнял Ваниллу, впустив пальцы в уже сухие волосы. И они целуются. Сначала их губы лишь соприкасались друг с другом, потом это вышло в классический поцелуй—нежный, сочный и вкусный. Вкус друг друга их опьянял. Слюна текла вниз, тихие причмокивания оснащали комнату. Эти звуки такие...странные и непривычные. А еще смущающие, но это не останавливало Шадоу и Ваниллу. В ход пошли языки, и поцелуй стал более страстным. Этот момент был невероятно теплым, эмоции кололи по всему телу. Губы приятно соприкасались, языки смешивали сладкий привкус. Казалось, что это длилось вечно. В мозге взрывались химические реакции, в самых чувствительных местах все свело. Хотелось быть еще ближе, зайти еще дальше, раствориться, согреться и смешаться в единое тесто. Шадоу зарывал руку в волосах Ваниллы, слегка сжимал пальцы, поглаживал голову, теребил локоны. Этой же рукой принимался придерживать подбородок, водить по скулам и кадыку. Ванилла же стоял, обнимая Шадоу и наслаждаясь моментом. Приятно. Очень приятно.

***

Шадоу отстранился, подтолкнул Ваниллу к кровати, чтобы тот сел; взял его за плечи и повалил на спину, а после сел прямо ему на бедра. Ванилла ахнул от неожиданности, а Милк хитро улыбнулся и провел рукой по его груди. —Давай...—Шадоу замолчал на пару секунд—смешаем Истинну и Обман. —Что... —Ванилли, не глупи. Ванилла широко распахнул глаза от осознания, его лицо в этот же миг порозовело до цвета только начинавшей спеть клубники. Он отвернул взгляд, отряхнул одежду и тихо произнес: —Да. Неловко. Страшно. Но так хотелось. Шадоу хихикнул и оттянул тунику вверх. Ванильный зажмурился от невероятного смущения, ведь стало видно его нижнее белье и обнаженную грудь. Милк же провел пальцем от паха до середины груди, после чего наклонился и стал посасывать и покусывать соски, как маленькие ленденцовые конфетки. Ванилла еще больше покраснел и теперь уже был похож на поспевшую клубнику. Новое ощущение. Непонятное, но в нем что-то есть. Снова влажно. Воздух холодил соски. Ванилла кусал свои губы, стараясь не издать стон; он лишь хмыкал. Шадоу поглаживал его талию, бедра и зону паха. Все мышцы напряглись в невероятном наслаждении; там что-то ныло и пульсировало. Тело Ваниллы слегка дергалось, ноги сводило, в голове плыло невероятными чувствами. Вдруг Шадоу почти лег на Ваниллу и вновь стал хозяйничать на его шее, при этом елозя низом тела по причинному месту. —Ах! —Ну что такое, Ванилли?—зазвучал бархатный голос—Не нравится? —Мх. Нравится. Нравится... —Как же чудесно видеть тебя таким открытым при мне. Я...—Шадоу приблизся к уху Ваниллы—очень ценю. Ты покорил меня тогда своей добротой. Никто и никогда не говорил мне таких сладких слов, наполненных Истинной. —Ох, Шадоу...—Ванилла положил руки на голову Шадоу, опуская ее ниже к своей шее.—Мой хороший... На тонкой коже снова оставались следы, похожие на маленькие розы из вафельной бумаги. Шея Ваниллы была уже вся искусана и излизана—не осталось участка, где можно оставить новые ощущения. Шадоу спустился ниже и поцеловал внутреннюю сторону бедра Ваниллы. Милк покусывал и целовал каждый микро участок. Сначала ближе к колену, а потом все выше и выше, пока язык не дойдет до того самого места. Ванилла хмыкнул, сжал руками синее одеяло от перевозбуждения эмоций, после чего Шадоу очень медленно и жутко смущающе приложил свои губы к бугорку под нижнем бельем. —Шадоу!—Ванильный вскрикнул от такого хитрого хода в его сторону. Все заходит уже слишком далеко, все очень долго и мучительно блаженно ведет к одному. Милк вновь спустился ниже. Губы нежно целуют кожу, острые клыки—на удивление, не больно, а приятно—кусают ее, пальцы игриво поглаживают прямо у основания органа. Ванилла вздрагивает, еще крепче вцепляется в одеяло и тихо стонет с придыханием. Перед глазами плывет и двоится, тело охватывает резкий жар, ноги непроизвольно сводит, но Шадоу не дает им сомкнуться. Ванилла вдруг закрыл лицо руками после того, как его нижнее белье стало свисать на щиколотках. Как же это неловко. Как же стыдно находится сейчас в таком положении, зная, кем он, Пьюр Ванилла, является. —Ну и чего же ты стесняешься? Твой член тоже прекрасен. О. Боже. Мой. Последняя фраза ударила по голове, спровоцировав долгожданное поднятие возбуждения вверх. Теперь Ванилла уже не спелая ягодка, а самая настоящая сладенькая помидорка черри. Шадоу приблизился в лицу Ваниллы и убрал его руки. —Оу. Как это же мило, Ванилли! А не откроешь ли ты мне свои глазки? Ванилла приоткрыл глаза. Теперь ему стало еще более неловко, и, чтобы перекрыть смущение, он решил взять ситуацию в свои руки: положил ладонь на голову Шадоу и опустил ее ближе к своему лицу, спровоцировав поцелуй. Ощущения—мягкий зефир. Сладкий, воздушный и такой желанный. А внутри десерта какой-то не менее сахарный сироп—он вытекал и после тек по подбородку. Казалось, что кроме этого, он затекает в горло и потом плывет с кровью прямо в сердце, от чего оно начинает биться сильнее. Ах, как же это сочно. Хочется все больше и больше полностью погрузиться в глубину, откусить еще кусочек пушистого зефира и смаковать. Но, в конце концов, пришлось закончить прекрасную трапезу. Шадоу отстранился и вновь опустился ниже, к уже давно вставшему члену. Он прошелся круговым движением по головке и, обхватив оставшуюся часть, стал медленно двигать рукой вверх-вниз. Ванилла закрыл глаза и с прерыванием выдохнул. Снова новые ощущения, да еще и внизу. Это было приятно, словно сидишь на берегу моря и волны щекочат кожу. Рука Шадоу очень нежно трогает затвердевший орган. Пальцы задевают каждую чувствительную ниточку, вследствие чего это дало приток вверх. —Ха, уже?—Шадоу остановился. На руке оказалась беловатая субстанция.—Как-то ты слишком быстро, Ванилли! От понимания случившегося Ваниллу свело от смущения. —Нет. Мх...Давай дальше. Милк без брезгливости вытер руку о синее покрывало и решил вновь вернуться к так манящему Соул Джему. Снова язык, снова мокро, снова самая чувствительная точка отдает вниз. Ванилла скрестил руки на спине Шадоу и потянул его к себе. Теперь они обнимались. Нужно было отдышаться, пофантазировать о предстоящих действиях и еще больше возбудиться. Через какое-то время Ванильный потянул руки к ягодицам Милка и подцепил пальцем резинку штанов. Неожиданный ход. —Ты что...—глаза Шадоу расширились, он явно не ожидал такого. Ванилла же повернулся так, что Шадоу оказался внизу, а сам надвис над ним. Милк тут же покраснел—довольно необычно для него оказаться "ниже" кого-то. Ванилла начал снимать его штаны и нижнее белье, под которыми находился вставший орган. —Эй-эй, ты что удумал?! В ответ Ванилла заткнул Шадоу очередным поцелуем, попутно засовывая руку под одежду выше. После, отстранившись, Ванилла снял с Шадоу его белую горгеру, чтобы было легче добраться к шее. Горячий воздух щекочет кожу, задевает каждый тонкий нерв, и это плавно провоцирует приятную дрожь. Внизу вновь сводит и теперь уже Шадоу Милка ощущения заставляют выпустить наружу пик удовольствия. Ванилла потянул руку к мокрому от природной смазки органу и стал массировать его, в особенности головку, ведь это самое чувствительное место на половом органе. —Ванилли! Громкий стон разнесся по комнате. В голове Шадоу каталось липкое тесто, прилипало к нервной системе и стимулировало каждую точечку чувств. Это было до жути приятно. Понимание того, что сейчас происходит, просто сводило с ума.

***

—Шадоу, у тебя есть...? —В тумбочке. И не спрашивай откуда и почему в таком банальном месте. Ванилла потянулся к тумбочке, сделанную из окрашенного в синий застывшего сахара, и достал стеклянную колбу с улажняющим маслом. Он налил немного себе на пальцы и приставил один к отверстию. Шадоу зажмурился и сделал невозмутимое лицо, чтобы не подавать виду свои ощущения. —Расслабься, Милки.—Ванилла вставил сначала одну фалангу пальца, а потом уже вторую. Что ж, это неприятно. Внутри немного жжет, но самое осознание ощущения пальца Ваниллы там будоражило. Через несколько секунд он вставил палец уже до конца и стал водить им туда-сюда. Все еще неприятно. —Все нормально?—сладкий голос Ваниллы размягчил жгучесть и успокоил. —Да...Продолжай. Ванильный начал вставлять уже второй палец, от чего Шадоу хмыкнул. Пальцы елозят туда-сюда, растягивая отверстие. Свободной рукой Ванилла взял за руку Шадоу, как бы давая понять, что все хорошо. Он понимал, что на данный момент ощущения жгучие, неприятные и даже немного больноватые. Через еще несколько движений Ванилла вынул пальцы, приподнял край туники и приставил свой член. —Теперь уже наконец смешаем Истинну и Обман? В ответ Шадоу лишь кивнул и отвел взгляд. А Ванилла не стал медлить: он стал потихоньку вставлять член внутрь, медленно и нежно, чтобы не допустить болевых ощущений. В этот момент Шадоу вздрогнул. Перед глазами все поплыло и его бросило в жар. В эти секунды Милк стал чувствовать себя таким...заполненным? Он прямо сейчас так сильно близко к чужому телу. Да не просто к чужому, а к телу его обожания. Это было до жути приятно, несмотря на все еще некие болевые ощущения. Казалось, будто бы он ждал этого всю свою длинную несправедливую жизнь. Ждал тепла, доверия и искреннего понимания. Ванилла вошел до конца и остановился, давая привыкнуть. Ему тоже было приятно. Он тоже нуждался в тактильном контакте. И вот, прямо сейчас, Ванилла, сам Ванилла, находится невероятно близко не просто к кому-то, а к тому, кто ему важен. Это неописуемые чувства. Внутри будто все расплывается, будто электрические шарики бегут по всему телу, будто бы вместо органов расцвел сад с дурманящими своим запахом цветами. Это как будто ты наконец укутался одеялом, когда очень сильно замерз. Ассоциаций множество и каждое из них в точности не опишет эти чувства. Ванилла стал двигаться вперед-назад. Шадоу весь сжался, внизу у него снова приятно свело. —Расслабься-расслабься, Милки. —Мг...Не могу... Все тело Шадоу горело, оно было полностью напряженно. Ощущение члена внутри себя было в новинку, тело не знало как реагировать на новый тактильный опыт, да и еще такой непонятный—вроде и больно, а вроде и приятно. Ванилла двигался очень медленно и нежно, что в конце концов спровоцировало долгожданные приятные ощущения. Шадоу был очень тих и спокоен, что не похоже на него. В данный момент он не был шутом, который наводит на всех ужас, а был самым обычным самим собой. Процесс в некой мере успокаивал его. Шадоу вздыхал, тихо постанывал и сжимал покрывало. Ванилла же держал его за бедра и потихоньку двигался. Спокойные действия улетучили невыносимое ярое возбуждение, что было до этого; они дали волшебные и трепещущие чувства. На улице все еще холодно, льет дождь и рычит гроза. Но в комнате тепло. Свет приглушен, шум природы смешивается с тихими стонами и смущающими хлюпающими звуками. Ванилла наклонился к Шадоу, обнял его и затянул в поцелуй. В этот момент смешались запахи и вкусы. Молоко и ваниль стали душистым ароматом сладковатого напитка и пряным вкусом во рту. Еще несколько мягких толчков и член задел простату. Шадоу тут же отстранился от поцелуя, прикрыл рот руками и застонал. Этот малюсенький миг имел в себе столько эмоций, что вы и не сможете это представить. На долю секунды по всему телу разбежались мурашки, внизу живота свело, разум расплылся, словно акварель на очень мокрой бумаге. А Ванильный все еще продолжал двигаться, обнимать Шадоу и переодически целовать его. Член стимулировал простату, давая невероятные ощущения. Еще пару таких движений и Шадоу точно кончит. Раз, два, плеск. На животе Милка оказалась собственная жидкость. Это почувствовалось как невероятное облегчение. —Ох, ты уже все... Еще немного толчков и Ванилла с тяжелым выдохом вышел и тоже кончил. Оба дико смущенно смотрели друг на друга. Но, в конце концов, Ванилла лег рядом с Шадоу и обнял его. Так они и лежали молча, не зная, что говорить. Через время Шадоу приложил свои ладони к щекам Ваниллы и посмотрел в его глаза. Они и вправду были как сияющие кубики сахара. —Ванилла. —Что? Милк немного замялся. Сказать или нет? Это будет странно, учитывая то, кто они друг для друга. Враги. Ни больше, ни меньше. Хотя Шадоу уже давно по-настоящему не чувствовал неприязнь или что-то подобное к Ванилле. Это были лишь теплые чувства, которые Шадоу Милк не хотел признавать. Но он понимал, что это все наяву и от этого никуда не деться. Понимал, что он в действительности одинок и ему нужен кто-то рядом. И этот кто-то прямо сейчас здесь. Этот кто-то был слишком близко. И сейчас он смотрит в глаза Милка и дожидается ответа. Ванилла вдруг улыбнулся и сказал: —Я тоже. —Что "тоже"? —Сам знаешь. Теперь уже Шадоу стал сладкой помидоркой черри. Это...взаимно? Серьезно? Вот прям сейчас, в такой странный день и в такие абсурдные обстоятельства Ванилла отвечает взаимностью? —Ты...серьезно? —Да.—Ванилла положил руку на руку Шадоу—Шадоу, я знаю твое одиночество и запутанность. И я хочу затмить это. Сердце Милка быстро заколотилось, и он немного улыбнулся. —Ты сегодня сказал, что Обман не может существовать без Истинны. И это правда. —Ванилли, твои друзья будут не в восторге! —Так и твои тоже! Так они до позднего вечера обменивались нежностями, поцелуями и приятными словами. Шадоу все еще не мог поверить словам Ваниллы и в факт того, что сегодня объект его обожания был слишком близко. Эти ощущения такие приятные, такие сочные и сладкие, что хочется окунуться в них еще раз, а может и два.

***

Порой за самым коварным злом прячется сладость, находится то самое терзающее прошлое—отсутствие любви и тепла, раскопать которое сможет лишь яркий свет.