Инфернальные колокольчики

Скай – вернее то, что ею притворялось, - появлялась всегда внезапно. Она сидела на столе с чертежами, дотрагивалась пальцами и прижималась к спине Виктора грудью, когда он пытался сделать кофе, даже приходила во снах. Убеждала, увещевала, просила поступить «правильно» и «остановить кровопролитие». Говорила о терроре, который устроила Кейтлин Кирамман, призывала встать на защиту заунитов. Виктор и так делал, что мог. У него не было ни власти, ни сил, чтобы все это прекратить, и он себя за это ненавидел. У Джейса с недавних пор тоже было уже не так много влияния: да, он смог – с помощью Мэл, - ввести мораторий на использование оружия на основе хекстека, которое сам и создал, пока Виктор… Преображался. Но его точка зрения была, мягко говоря, непопулярна. Кейтлин играла на страхе Сало, Шула – обычно, но далеко не всегда, - была нейтральна. На Джейса же, по факту, возложили ответственность за то, что он пытался решить вопрос противостояния Зауна и Пилтовера мирно, когда нужно было, как выражался Сало, «показать зубы и дать отпор». И наличие Виктора рядом репутации Джейса не помогало вообще. Каждый раз, когда Сало сталкивался с Виктором, он не забывал упрекнуть его во «влиянии на Талиса» и манипуляциях, что было, конечно же, неправдой. Кейтлин же, действовавшая так, как Сало и хотелось бы, таких обвинений не получала, хотя рядом с ней тоже была заунитка. И именно в такие моменты присутствие якобы Скай становилось все более отчетливым. Ее руки казались теплыми, мысли – настоящими, суждения – логичными. Но это все была ложь, и Виктор прекрасно понимал, откуда приходила «Скай» и кто – или что, - ею притворялось. Легче же от осознания того, что это – хекскор, не становилось вообще. Даже когда «Скай» сменила свою тактику и стала давить на Виктора виной, оскорблениями и презрением. Это было просто невыносимо. От нее было не скрыться, и она всегда приходила в самые уязвимые для Виктора моменты, будто пытаясь ковырять его мозг ногтями. Был лишь один действенный способ заставить «Скай» хоть на какое-то время исчезнуть. - Снова пытаешься вытрахать меня из своей головы? Ты просто омерзителен, - смерила она Виктора уничижающим взглядом поверх очков. – И как я могла когда-то любить тебя?.. Виктор дернулся от очередного глубокого и жесткого толчка Джейса и вцепился пальцами в простынь. - Ты не можешь любить, - тихо произнес он, пытаясь отвести взгляд, но «Скай» тут же возвращалась в его поле зрения. – Ты ненастоящая. - Очень даже настоящая, - брезгливо дернулись губы «Скай». – У меня есть сознание, желания, амбиции. Чем не человек? Джейс грубо нажал Виктору на голову, утыкая его лицом в подушку с такой силой, что становилось сложно дышать. - Не смотри на нее. Но голос «Скай» настойчиво звучал у Виктора в голове, словно раскаленный металл заливаясь в уши. - Ты знаешь, что я вернусь. Я всегда возвращаюсь, - звучал ее голос подобно инфернальным колокольчикам. Все происходящее словно резало сознание Виктора ножом. Ему никогда не хотелось, чтобы с ним обращались… Так. Бесчестно, совсем не деликатно, болезненно – но не столько в физическом плане, сколько в душевном. Он никогда не хотел, чтобы Джейс был с ним грубым или жестоким. Виктор хотел нежности, любви, теплоты, единения душ – и Джейс был таким, на самом деле. В моменты, когда «Скай» исчезала на несколько дней и неделю. В такие редкие моменты Виктору по-настоящему нравилось заниматься с ним сексом. Ему было хорошо с ним, он чувствовал себя любимым и счастливым. Но хуже всего было то, что, когда Джейс имел его, как собаку, Виктор тоже получал какое-то извращенное, порочное удовольствие, за которое сам себя ненавидел. Возможно, собственное сознание пыталось оградить его, защитить. Потому что Виктор знал: он не заслуживал подобного обращения. Но иного пути не было. Они перепробовали все, что было можно, и только на таких условиях «Скай» уходила, напоследок процедив, что Виктор – примитивное животное. Как и сейчас. Она испарилась, оставив в голове только звенящую пустоту. Виктору хотелось плакать, но вместо этого он лишь обнял подушку, и рука Джейса наконец-то исчезла с его затылка. Виктор смог нормально вдохнуть и лишь тихо пробормотал: - Спасибо. Джейс мгновенно покинул его тело, перестал загибать и зажимать, и просто уселся на край кровати, пряча лицо в своих ладонях. Ему тоже это все не доставляло приятных ощущений. Ему было… Сложно вести себя так. Не по-человечески. Он был совсем другим, он был… Хорошим. Он никогда не кончал, когда пытался, как выразилась «Скай», «вытрахать» ее из головы Виктора. У него даже стоял с трудом: приходилось принимать некоторые фармакологические препараты, чтобы совершить насильственные действия в отношении Виктора. Наконец, Джейс медленно открыл свое лицо, утягивая пальцами нижние веки вниз. Вытер слезинки, которые текли по его щекам, после – вытер и нос и, тяжело вздохнув, повернулся к Виктору, который лежал на кровати на боку, поджав ноги. - Прости, - тихо пробормотал Джейс и лег рядом, а потом осторожно обнял. Уткнулся губами Виктору в лоб. – Прости, я не хотел. Виктор пододвинулся чуть ближе и прижал лицо к его плечу. - Ничего. Это я должен просить прощения, что тебе приходится это, - чуть дрогнул его голос, - делать. Джейс запустил пальцы ему в волосы, мягко, ласково поглаживая. - Рано или поздно мы найдем… Другой способ, - сказал Джейс. – Хочешь… Я отнесу тебя в ванну? Виктор прикрыл глаза, чувствуя слабость и сонливость. - Да. Но сначала я бы немного полежал.