Русская рулетка

— Ён Иль... — времени на раздумья не остаётся, голос в рации хрипит на последнем издыхании, с трудом произнося прощальные слова. — Ки Хун... — его имя. Единственное, что произнёс мужчина перед темнотой смерти. О чём думал Ин Хо, когда выдавал предсмертные конвульсии игроков за свои? О том, что проиграл. Проиграл синдрому спасателя и вечно печальным глазам. Убийство "мусора" далось безумно тяжело. Безумно тяжело предавать человека, ради которого захотелось научиться улыбаться. Он может сейчас всех связать, перестрелять, как собак. Выпустить пулю в голову Сон Ки Хуна. Но не может. Не может убить физически, так уничтожит морально. Костюм Ведущего доставляет дискомфорт, колется, ощущается, как лишняя чужая кожа. Волевым решением, палец спускает курок. Пуля влетает 390 в самое сердце, смерть наступает мгновенно. "Чувства к Ки Хуну должны были погибнуть вместе с Ён Илем". Должны... Крики скорбящего мужчины отдают эхом в голове ещё несколько часов. Бутылка виски опустошается за несколько минут, грудную клетку сводит, Ин Хо засыпает на диване, откинувшись на спинку. Он обязательно найдёт силы избавиться от проклятого 456-го игрока. Обязательно... Ведущий просыпается ранним утром. Голова раскалывается, чувство трещин, идущим по вискам, не оставляет в покое. Вставать с мягкого дивана нет ни сил, ни желания. Громкой сиреной, что нужно что-то делать, гудит затёкшая шея. Ин Хо разминает её, откидывает ногой лежащую на полу бутылку. Она катится с убаюкивающим тихим лязгом стекла. В дверь настойчиво стучат, Ведущий идёт открывать, как можно медленнее, действуя пришедшему на нервы, и попутно натягивая маску. Изображение квадрата на лице сотрудника вызывает несвойственное раздражение. — Где он? — Ин Хо задаёт вопрос первым. — Я как раз по этому вопросу, — квадрат кажется слишком расслабленным. — Он сейчас в камере, приходил в себя в три часа ночи, мы усыпили газом. Пока в отключке. — Я к нему. Оценю ситуацию и дам распоряжение, — Ин Хо выходит из кабинета. Квадрат чуть проходит вслед за ним. — Вас проводить, господин? Мне велено обсудить, что делать с игроками, — сотрудник видит состояние босса, но продолжает расспрашивать. — Нет, я пойду один, — Ин Хо останавливает парня, поднимая ладонь. Квадрат резко тормозит, смотря в спину уходящему мужчине. — Но... Игроки? — До подъёма ещё несколько часов. — Господин?... — Позже! — одного резкого слова хватает, чтобы сотрудник отстал. Увидеть Ки Хуна. Мысль назойливо сидела с самого пробуждения и окончательно овладела телом. Шаги быстрые и громкие. Словно Ин Хо боится опоздать. Двери открываются бесшумно, впуская ведущего в свои покои. Темно, не убрано, но уютно. Источником света служит маленький светильник на прикроватной тумбе. Ки Хун спит на боку, рука халатно перевязанна кружочками, Ин Хо мысленно урезает им зарплату, хотя бы удослужились стереть пятна крови с лица. Переодевать его не позволил сам Ведущий, из ниоткуда возникшее чувство собственности заставляло разочароваться в себе. Ин Хо тихо присаживается рядом, неосознанно запоминая черты лица 456-го игрока. Если этот мужчина выживет, если он найдёт способ остановить их, если только догадается, какая власть в его руках. Он запросто уничтожит многолетнюю историю игры, ведь уже уничтожал душу одного из главных механизмов системы. Система, которая работала слаженно, как простой детский велосипед, за которым бережно следят взрослые. Если бы не эта грёбанная палка в колёса. Если бы тот мудак позволил бы взять Ки Хуну первый номер на стеклянном мосту. Бесконечное "если бы". Это была не любовь и даже не привязанность — бушующий интерес, как волна, которая никогда не найдёт берега. Влюблённость, азартная пелена перед глазами. Ки Хун давно заставил бокал в руках Ведущего дрогнуть. Ин Хо хорошо помнил этот момент. Он заметил бестолковую человеческую фигуру, лишь на четвёртой игре в шарики. То, как мужчина истерически бегал за создателем, как он пытался обманывать и тут же жалел о содеянном. Факт есть, он обманывал, но размышлял и винил себя. Это было написано на лице. Ин Хо не был таким. Честно сказать, практически сразу он почувствовал душевную связь с Сан Во — игроком 218. Его желание выжить, выбраться, упёртость. Он болел за бесспорно сильного соперника, которым и сам был когда-то. Только у Сан Во не получилось. Он не посмел сопротивляться Ки Хуну перед глазами гибели. Возможно, он чувствовал тоже, что и Ин Хо сейчас? Слабость, перед той силой, что жила в боязливом теле любителя скачек. А после шариков — мост. Ведущий запомнил болезненный тремор, сковавший пальцы, когда Ки Хун подошёл к цифре "1". Он испугался за жизнь этого придурка. Это был второй звоночек, режущий по ушам. И наконец-то финал, который он пропустил в побеге за своим братом. Нужно ли говорить, что он ворвался в кабинет О Иль Нама, чуть ли не вихрем с одним единственным вопросом "кто?". — 456 игрок, — ответил тогда старик, с хитрым прищуром. Он всё понял. — Не увлекайся, — прозвучала следом наставническая фраза. Ведущий помнит, как снял маску, чтобы получше рассмотреть мужчину в машине, и его потрёпанный избитый вид, вместо безразличия, вызывал желание утешить. — Считайте, что это был просто сон, — сказал он скорее себе тогда. Ему и правда не хотелось, чтобы Ки Хун уничтожил себя. Ин Хо пытался бежать, прислушиваясь к совету Иль Нама... Лишь периодически отслеживая жучок. Когда сигнал таинственным образом оборвался, он отправил людей. На то время власть над игрой полностью перешла в его руки, из-за кончины создателя, его больше не сковывал надзор. Он обезумел, следил... За каждым шагом. Ки Хун сам того не зная, не провёл в одиночестве ни единого дня. И то, как менялся победитель, утопая в желании мести и справедливости, должно было оттолкнуть Ин Хо. Ведь заинтересовал его совершенно другой человек. Но ситуация стала лишь хуже. Перед ним стоял не неопознанный объект, а смесь качеств, которые он ненавидел и обожал. Жестокость смешанная с отчаянным желанием спасти незнакомых людей. Как же это было непонятно, как же это раздражало! Но это заставляло сердце биться. Ки Хун был воплощением слепой веры и надежды, которую Ин Хо похоронил в себе очень давно. Воспоминания Ведущего резко оборвались, стоило Ки Хуну задрожать во сне и промычать имя — "Ён Иль". Нет, это не интерес и не влюблённость. Давно ими не были. Это была зависимость и желание обладать, хотя бы крупицами эмоций. Пусть даже чистой съедающей ненавистью. Пальцы Ин Хо тянутся к чужому лбу, замирая в нескольких миллиметрах. Ки Хун не болен, скорее сказался сильный стресс, провоцируя плохой сон и панику. На это больно смотреть, дышать становится тяжело, костюм стягивает грудную клетку. Ведущий отворачивается с громким выдохом. Ки Хун хватает мужчину за руку, заставляя Ин Хо вздрогнуть и вернуть взгляд. Он всё ещё спит, но запястье сжимают настолько крепко, что Ведущий болезненно хмурится. — Не смей, — звучит тихо и неразборчиво. "Ён Иль, не смей?" — складывает сонную фразу Ин Хо. — Что? — раздаётся роботизированный голос. — Умирать. Не смей, — Ки Хун произносит это хрипло, пролезая своим тоном под чужую кожу. Ин Хо не отвечает. Рука 456-го отпускает его, плюхаясь обратно на простыни. Ведущий вызывает кружочка под номером 1. Особенного сотрудника, не задающего вопросов. Тот приносит ему бинты, спирт, ватки и новую одежду — простую белую футболку и чёрные штаны. — Тебя здесь не было, — кружочек в ответ кивает и уходит. Ин Хо стягивает форму с Ки Хуна, без единой пошлой мысли. Его приводит в тихий ужас количество синяков и царапин рассыпаных по всему телу. От лёгкого страха, что мужчина проснётся, избавляет включение специального дыма. Ведущий аккуратно обрабатывает раны и натягивает на игрока штаны, приступая к подстреленной руке. Ки Хун крепкий и выносливый человек, но отчего-то его локоть кажется хрупким, как кусок пенопласта. Ин Хо долго думает, как правильно его приподнять и обхватить, чтобы не ухудшить ситуацию. Старые отвратительно наложенные бинты снимаются с противной липкостью. Вот же уроды. Кого-то ждёт увольнение, которое прилетит в лоб и со свистом вылетит из затылка. Ведущий закипает, но мгновенно усмиряет свой гнев, как дрессированную собачёнку. Он накладывает новые бинты слишком быстро, не успев насладиться прикосновениями. Ин Хо одёргивает себя, отходя к выходу. Хватит, хватит, хватит! Он пытается ударить себя по лицу, встречая преграду в виде маски. Снова взгляд на Ки Хуна, на дрожащие пальцы спящего мужчины. Снова тяжело дышать и мурашки по телу. — Сукин сын... — он наводит на Ки Хуна пистолет. Кажется стоит так долгие минуты. Вооружённая рука опускается, когда единственная слеза скатывается до губы. Он заплакал, впервые за последние годы. Не из-за состояния игрока. Ин Хо пролил слезу, лишь из-за разочарования в себе. Это каким же нужно быть бесхребетным. Люди здесь убивали собственных детей ради бумажек. А ты? А ты не можешь убить малознакомого человека. Ради высшей цели, ради очищения. — Господин? — квадрат отвечает на вызов, когда Ведущий медленно оседает на пол в коридоре. — Игра продолжается, всё по плану. Повторное голосование отменяется, в связи с сопротивлением... Как только 456 проснётся, привести ко мне в кабинет. — Принято. — И... Не смейте навредить, — произносит Ин Хо, окончательно признавая поражение.