Sang de serpent

– Слухи правдивы. - Дамблдору кажется пришлось сильно постараться, чтобы признать эту информацию, что уж говорить о том, чтобы произнести это вслух – Ученики продолжают пропадать, каждую неделю, по одному. Сейчас нам всем нужно обезопасить себя, поэтому нам пришлось пойти на вынужденные меры. Покидать свои комнаты после девяти вечера строго запрещено, учителя будут патрулировать коридоры школы, а так же ваши комнаты каждую ночь, сейчас нужно быть начеку. Старайтесь держаться вместе, даже днём, так будет безопаснее, оставаться одним в такое время будет крайне неразумным решением! МакГонагалл поджав губы внимательно слушала речь директора, казалось, ей было что сказать, но она не решалась, боялась что её мысли окажутся правдой или просто не хотела поднимать шумиху и ещё больше пугать учеников. – Думаете, это связано с тайной комнатой? Может она вновь открыта? – Рон был действительно напуган, но задавал вопрос с невозмутимым видом, словно из чистого интереса, а не из собственного страха. – Всë может быть, но я не думаю. Это что-то другое, но вот что?... Нам стоит с этим разобраться – Почему ты всегда лезешь в самое пекло, Гарри? – Гермионе эта идея совсем не понравилась. – После встречи с Беллатрикс у меня отпало желание находить на свою задницу проблемы, не понимаю почему ты так спокойно это делаешь. – Тут явно что-то не так, Миона – Очевидно. А тебе как всегда нужно показать свой героизм и залезть в самую гущу событий. Может оставить всё на тех, чьей работой является защищать Хогвартс и учеников? Грейнджер злилась. «Почему он опять в это лезет?» Рон тоже был не в восторге от этой идеи, но спорить с Гарри он не хотел, единственным желанием было проснуться и понять что весь этот кошмар всего лишь сон. Шестой год их обучения в Хогвартсе, очередная проблема. «И почему каждый год здесь что-то происходит? Почему именно тогда, когда я учусь?» – Мы должны – Гарри не оставлял попыток доказать Гермионе, что если не они, то никто не сможет. Иногда Грейнджер казалось что у её друга синдром главного героя. По крайней мере в мире магглов это называется так. – Удиви, кому же? – это было странное начало года, четвёртая неделя, люди пропадают, а золотое трио кажется держится на молитвах Рона, конфликты между Гарри и Гермионой происходят ежедневно. Девушка изначально приехала вся на взводе, оба парня это заметили, но не обратили внимание, всё таки ей многое пришлось пережить, но когда она начала спорить с Поттером и ставить под сомнение его идею разобраться в том, что происходит сейчас в Хогвартсе, не обращать внимание на её странную агрессию стало невозможно. Две недели они спорили на эту тему, и каждый раз казался последним, потому что Грейнджер пыталась прекратить это, разорвать какое либо общение с Гарри и Роном, выйти из игры, но Уизли каждый раз возвращал её, он был куда сговорчивее чем Гарри в этом году, хотя раньше всё было наоборот. «Странно!» – Гермиона, не начинай это. – Не начинать что? Не начинать попытки спасти себя от проблем, которые каждый год происходят как по расписанию, потому что тебе вдруг хочется погеройствовать? Не начинать попытки отстранить себя от всего, что может хоть как то напоминать о Лестрейндж и о том, что она со мной сделала? Что именно не начинать? – в глазах Поттера казалось мелькнула тень понимания. Всего на секунду. – Мы все пострадали, Гермиона, она убила Сириуса, причинила невыносимые страдания тебе - моей лучшей подруге, хозяин этой шавки убил моих родителей, Седрика, думаешь мне не больно? Но я двигаюсь дальше. – Дальше к проблемам? Чтож, удачи. Грейнджер встала из-за стола и направилась к выходу, к тому моменту Дамблдор уже закончил свою речь и половина учеников ушли, компаниями обсуждая всё, что узнали сегодня. Пока Гермиона шла к нужному классу, она услышала не одну теорию, некоторые из них были настолько глупы и абсурдны, что ей хотелось смеяться. Агрессия заполнила её изнутри и она знала что никто не пойдёт в кабинет раньше чем положено, поэтому ей удастся побыть хоть недолго в одиночестве и прийти в себя. Хотя врядли общество профессора Снейпа можно было назвать полным одиночеством, по крайней мере он прекратил свои нападки и попытки унизить Грейнджер, они вообще почти не контактировали, и это радовало. Гермиона, усевшись на своё место прикрыла глаза, сосредотачиваясь на тишине в кабинете. Профессор читал что-то, её мало волновало что именно, поэтому она просто вновь вернулась к любимому занятию - учëбе. Прокручивает в голове всё, что выучила за последние пару месяцев. Учëба всегда отвлекала, помогала не думать о том, что так сильно тревожило. А тревожило её многое. Начиная от безрассудного поведения друзей, заканчивая вырезанным «грязнокровка» на запястье. Как же она ненавидит Беллатрикс. Брюнетка каждый раз чувствует как начинает злиться, когда мысли вновь и вновь возвращаются к Лестрейндж. Она уже не чувствует ту боль, обиду на жестокую жизнь, жалость к себе. Она прожила этап вечной жертвы, сейчас её кровь кипела от одной только мысли об этой женщине, она хотела отомстить, по настоящему, жестоко, так, как старшая даже в лучших своих кошмарах не представляла. Это лето изменило всё, потому что правда, скрываемая от девушки всю её жизнь, наконец всплыла на поверхность, показав истинные лица многих, кого она думала, что знала, и показав, кто она на самом деле. «Он знал... Они все знали.» У Гермионы, казалось, перед глазами пронеслась вся жизнь. Письмо, что она ещё даже не дочитала, было помято от того, как сильно она его сжимала. Правда была отвратительна и лишь спустя пару секунд девушка поймала себя на мысли, что ей тяжело дышать, казалось мир плывёт, все границы, огромные стены, что были возведены вокруг её мирка, ограждая от суровой реальности, в миг разрушились, разлетаясь мелкими осколками вокруг, попадая прямо в неё, разрывая на мелкие кусочки. «Неужели всё это время?...» Ещё более отвратительным был тот факт, что многие знали. Все те, кто улыбался ей в лицо, успокаивал в моменты, когда нападки слизеринцев повторялись, все знали! Знали и ничего не говорили. Грейнджер вновь фокусирует взгляд на письме в её руках, сердце бьётся быстрее, когда она раз за разом перечитывает первые предложения, потому что сосредоточиться не выходит, мысли плывут от одной к другой каждую секунду. Дорогая Гермиона, пишу тебе это письмо в последний момент, хоть и знаю, что ты заслуживала узнать правду раньше. Ты не знаешь меня, но я хорошо знаю тебя, потому что как бы больно мне не было, ты всё ещё остаёшься человеком, который является для меня целым миром, моя кровь и плоть, моя дочь. Дело в том, что сейчас я нахожусь при смерти и считаю что я обязана рассказать тебе правду, которая долгими годами скрывалась, превращая твою жизнь в череду ужасных испытаний. Всё началось 17 лет назад. Тот, чьë имя нельзя называть искал себе сторонников, искал тех, кто мог бы служить ему. В один из таких дней он пришёл в наш город, прямо ко мне домой. Я была готова умереть, потому что знала, что никогда не перейду на его сторону, никогда не позволю тьме поселиться в моём сердце. Но тьма поселилась внутри меня в твоём обличии. Однако он не собирался убивать меня, он издевался, пытал, я пережила круциатус, но когда он понял, что этим меня не взять, он решил сделать то, к чему я точно не была готова. Он изнасиловал меня. Для меня всё ещё остаётся загадкой, почему в тот день я осталась жива. Возможно таким образом он хотел сделать мне ещё хуже, заставить жить с осознанием того, что он со мной сделал. В любом случае, спустя месяц я узнала что беременна. Я никогда не была так разочарована, ребёнок от него был словно клеймо на всю оставшуюся жизнь. Когда ты родилась, я поняла, что не смогу оставить тебя. Я смотрела в твои глаза и видела его, слышала твой плач, и находила в нём отголоски его смеха, он мерещился мне повсюду и в конце концов я не выдержала и пошла к тому, кто точно мог мне помочь - к Дамблдору. К тому моменту некоторые уже знали от кого ты родилась на самом деле и легенда о том, что ты родилась от моего мужа, погибшего в результате сражения ты знаешь с кем, не работала на них. Сейчас они рассказали это своим детям, многих из них ты знаешь, я расскажу тебе в конце. Вместе с профессором мы нашли лучший выход из ситуации и для меня, и для моей дочери. Если бы ты осталась со мной, я бы не смогла даже смотреть на тебя и рано или поздно вся ненависть к нему вылилась бы на невиновного ребенка, ты бы росла, осознавая, что ты наполовину чудовище родилась от монстра, это было бы тяжело для нас обеих и я надеюсь ты сможешь меня понять. Мы пришли к тому, что будет разумным отдать тебя на удочерение магглам, мы нашли тех, кто не задавался лишними вопросами, им просто нужен был ребёнок, в них было много любви, но не единого шанса иметь родное дитë, с этим мы им помогли. Мы стёрли им воспоминания о нас, внесли им ложные, заставили думать что ты - их родная дочь и в конце концов ушли. К сожалению как бы я не хотела, я не смогла забыть тебя, ты мой ребёнок, и это было просто невозможно. Я следила за тобой со стороны, за тем, как ты растёшь, за твоими первыми шагами, первыми словами и вот сейчас наконец могу рассказать тебе всё. Мне помогали узнать некоторую информацию твои друзья! Дети тех, кому всё таки довелось узнать правду о твоём настоящем отце. Я люблю тебя, Миона, как бы больно не было от того, чья ты дочь. И я надеюсь что ты будешь счастлива! Женщина перечислила всех, кто давал ей информацию о Гермионе и девушка поверить не могла, когда читала эти имена. В тот вечер внутри неё что-то сломалось, правда была слишком жестокой и слишком глубоко задела, ненависть накрыла волной и Грейнджер была просто не в силах с ней бороться.

***

Парень тяжело дышит, все внутренности словно скрутило, руки дрожат, а ноги, кажется, уже не держат, сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди, слезы непроизвольно текут по щекам и он умоляет остановить всё это, сказать что это шутка. Он не может поверить в серьёзность происходящего. «Нет, это абсурд» – сердце кричит ему, но разум не обманешь, происходящее не злая шутка и не попытка запугать, всё более чем реально, и скоро он умрëт. – Прошу, не надо, умоляю – он не мог найти подходящие слова, надвигающаяся на него фигура всем своим видом доказывала, что ему уже ничего не поможет и никто его не спасёт. Они находились там, где их точно никто не мог найти, это место даже большинство учителей считали выдумкой, но вот заучка Грейнджер, подгоняемая жаждой мести, решила проверить информацию из очередной книги. Комната старения. Это любопытно. Все, кто входил в эту комнату старели за пару секунд и сразу же умирали, вариант казался ей лёгким, жертвы бы даже не успели пострадать, уже умерли, поэтому она сначала запугивала, играя на нервах, мучая, заставляя думать, что сейчас жертву ждут адские пытки, медленно наступала, пока человек идет назад и когда он упирался в нужную, скрытую от всех дверь, Грейнджер открывала её нужным заклинанием, толкая предателя туда и наблюдая за страхом, в одну секунду сменяющимся безжизненной пустотой, в его глазах. Возможно мысль о том, что дочь ублюдка не может быть святой сделала своё дело, всё же яблоко от яблони, а возможно она просто вдруг ощутила какой силой она обладает и решила отомстить всем, кто как либо причастен к её кошмарной жизни, по крайней мере одно она знала. Как прежде уже не будет!