История поместья Янь (редактируется)

      Следующие дни прошли не менее хлопотно. С молчаливого согласия дедушки, я продолжала помогать раненым, поэтому часто находилась в гарнизоне. Дядя, как мог, оберегал мою «девичью скромность», но раненых было много, так что оголенных торсов избежать мне не удалось. Не скажу, что меня они не смущали, но серьезность ран быстро вытеснила все остальные мысли, и мои пунцовые щеки появлялись все реже и реже. К тому же они не были первыми, кого я увидела полураздетым. Когда-то этой «чести» меня удостоил Янь Линь, но в памяти моей ничего не осталось, да и слишком я была занята состоянием несговорчивого пациента, чтобы разглядывать его.       Мои постоянные «вылазки» в гарнизон и лекарскую возымели неожиданный эффект. Раньше я боялась попасться Янь Линю на глаза, и уж тем более боялась сама на него посмотреть. Может усталость, а может в своем смущении я уже дошла до предела, но я перестала так остро реагировать на его присутствие. Иногда я ловила на себе его изучающий взгляд, и мне казалось, что он «провожает меня» каждый раз, когда мы нечаянно сталкивалась.       Когда я не была занята в гарнизоне, я занималась приготовлением лекарств. И признаюсь честно, такая жизнь меня вполне устраивала. Как барышня Ли я была благоразумна, скромна и прилежна, на радость тете. Как юный лекарь Ли, я обретала свободу, недоступную мне как женщине, при поддержки дедушки. Так что удалось решить дилемму сытости волков и сохранности овец. Но не всех я смогла обмануть, надев мужское платье.       Каждый день я навещала тяжелораненого заключенного, имя которого я так и не удосужилась узнать. Спустя несколько дней после нападения, его состояние начало улучшаться, тут я и заметила, что он очень красив! Мне и раньше попадались симпатичные мужчины, есть один на примете, кто так же притягивает мои взгляды… осознав о чем я думаю, я на хмурилась, и чтобы отвлечь себя решила рассмотреть своего пациента повнимательнее. Черные как смоль волосы и ресницы, густоте которых могла бы позавидовать любая женщина, гладкая кожа, прямой нос, тонкие аристократические черты лица, слегка заостренные из-за перенесенных ранений. К моей радости цвет лица с мертвенного бледно сменился на «просто бледный». И на этом спасибо!       Протянув руку к его лицу, и так и не донеся ее, чтобы проверить температуру, я проморгала момент, когда глаза подопечного распахнулись. Инстинктивно я отшатнулась в сторону, но была перехвачена его рукой. - Кто ты? – прохрипел он. - Я… - Хозяин, хозяин, не надо... отпустите его!  Это он все это время ухаживал за вами, присматривал… он вас кормил, лечил…этот тот молодой господин, о котором я вам рассказывал!       Рассказывал??? Горе мне как лекарю, раз я не смогла определить, что пациент уже пришел в себя. - Он значит? И давно молодые господа в Цзянь начали прокалывать уши? – сказал он и отпустил мою руку, услышав звук вытаскиваемого из ножен дао и шаги Лю Чже, направляющегося к нам.       Я отшатнулась от него. А сил то в руке не мало, вот же ж… Почувствовав себя не в своей тарелке, я повторила свои распоряжения мальчишке-слуге и на не гнущихся ногах выбежала из камеры под пристальным взглядом раненого. Дверь мне открыл какой-то новый солдат, одарив меня неприятным взглядом, но столь непродолжительным, что я не была уверена не показалось ли мне это.       Кстати о взглядах… уже несколько дней меня не отпускает ощущение, что за мной наблюдают. Взгляд был липким и холодным, вызывал желание спрятаться от него, но каждый раз, когда я оборачивалась, его хозяин от меня ускользал. Причем эти ощущения настигали меня именно в то время, когда я находилась в гарнизоне. Кого же я так обидела? Янь Линь? Не похоже, ощущения были другие. Не было того липкого страха, что ли…. Не найдя объяснений, я решила оставить все как есть и ни кому об этом не рассказывать.       Всю дорогу до поместья я уговаривала Лю Чже никому не рассказывать об инциденте. И согласился он только с условием его непосредственного присутствия со мной в камере.       Узнав от меня, что пленник очнулся, его отвели на допрос. Последняя новость меня не обрадовала, но себя я успокаивала тем, что повлиять на ситуацию никак не смогу. К моей великой радости, во время следующих посещений, я не заметила каких либо следов насилия или ухудшения его состояния. Однако, меня не покидало чувство неловкости на протяжении всего времени, что находилась рядом с ним. Щеки мои пылали и под его цепким, изучающим и насмешливым взглядом я каждый раз чувствовала себя каким-то олененком, нечаянно забредшим в логово хищника. Иногда мне казалось, что он вообще не моргал, наблюдая за мной.       Это не ускользнуло и от Лю Чже. Ему явно не нравилось ни то, как на меня смотрит пленник, ни моя реакция. Пригрозив рассказать все моему дяде, он просто вынудил меня дать обещание, что я откажусь от этого пациента. Мне удалось выторговать последнее посещение, которое оказалось роковым.       Направляясь на последнюю перевязку, я встретила Янь Линя. Сухо поздоровавшись, я отметила, что сейчас мои мысли заняты предстоящей встречей с заключенным.       Перевязав рану и оставив лекарства, я, сопровождаемая, пристальным взглядом, подошла к выходу из камеры. На зов пришел охранник. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что это тот самый, взгляд которого мне так не понравился. А дальше… открыв дверь, он схватил меня и приставил нож к горлу. - Бросай свой дао, иначе девчонке придет конец! - сказал он Лю Чже.       Дальше события развивались с ужасающей быстротой. Второй охранник, словно появившийся из под земли, оглушил Лю Чже, вышедшего из камеры. И тут на «сцене» появился Янь Линь.  - Ты то мне и нужен! Я надеялся, что и в этот раз ты будешь за ней присматривать. И ты не обманул моих ожиданий. Выведи нас за границы города. Иначе… мне нечего терять, в отличие от тебя! - Это вам не поможет… - Это уже не твои проблемы!       В этот момент я почувствовала, как что-то обвилось вокруг моего горла, надавив на него и перекрыв доступ воздуху. Я упала на колени, судорожно пытаясь вдохнуть, на глазах выступили слезы. Уже позже я обнаружила на своей шее порез в месте соприкосновения с удавкой. «Показательное выступление» возымело нужный эффект. Янь Линь бросил меч, Лю Чже отволокли в камеру, накрыв одеялом, а его халат обрел нового хозяина в лице того самого заключенного, имя которого я так и не узнала. После этого наша процессия  направилась в сторону выхода. Хмурый Янь Линь шел в сопровождении заключенного, со стороны складывалось ощущение, что последний перед ним в чем-то отчитывался. Мы шли следом, мою удавку ослабили так, что я могла идти, мои конвоиры приказали опустить глаза вниз и притвориться что мы разговариваем. Уже смеркалось. Мы дошли до конюшни, по разговору с конюхом я поняла ,что он также за одно с нашими похитителями. Как много их просочилось в лагерь?!             Добравшись до ворот, мы беспрепятственно выехали из города, т.к. ни у кого и мысли не возникло остановить и уж тем более не выпустить командующего Янь Линя. Лошадь я делила с охранником, открывшим дверь камеры. Стоит ли говорить, что удавка все это время также сжимала мое горло?!       Отъехав от города, мы остановились. Нам приказали спешиться. Все мое внимание было направлено на задачу как спуститься с лошади и не удаваться, поэтому я и проморгала тот момент, когда Янь Линя оглушили. Лишь услышав шум, я повернулась в его сторону. Последней моей мыслью пришедшей мне перед темнотой, поглотившей меня следом, был вопрос: кто возненавидит меня больше Янь Линь или я сама?