Останься

      Прикосновение. Одно движение — Жан схватил Натаниэля за руку и случайно коснулся его кожи. Натаниэль нахмурился, но Жан продолжил говорить, несмотря на жжение у шеи, что-то о Рико и Кевина, он уже не помнил.       Всё, о чём Жан мог думать одинокой ночью, когда его оставили в покое, было о том, каким кошмаром была его жизнь. Ему всегда было больно и одиноко, и он не мог не подумать: «А изменилось ли бы что-то, если бы Натаниэль не сбежал?» Они были бы партнёрами друг друга вне зависимо от душевной связи, но вместе с ней… Жан робко подумал, что у него могла быть поддержка, единственный надёжный человек во всём Гнезде.       Море жалости и сожалений окружало Жана со всех сторон, когда он засыпал и просыпался с мыслью о смерти, пока не вспоминал обещание Кевину и не старался прожить ещё один день.       Потом Натаниэль действительно приехал в Гнездо. Жан считал этот поступок глупым до того, момента, как его заставили перекрасить парня и он увидел на чужой шее на два имени и Жан был готов взвыть от боли на том же месте.       Зависть поселилась в нём змеёй, туго обвиваясь вокруг сердца. Жан чувствовал себя полным неудачником. Соулмейты должны быть теми, кого Судьба посчитала единственно возможной парой человеку. И, возможно, Судьба действительно существовала и знала, что Жан не собирался пережить окончание университета, несмотря на желание Кевина, и подсунула Натаниэлю запасную пару, которую он должен был встретить после смерти Жана, если бы всё пошло правильно. Но когда всё было так, как хотел Жан? Он хотел поговорить с Натаниэлем, кричать ему в лицо всю свою злость и обиду на ситуацию, но в большинстве случаев парень занят попытками сохранить себе жизнь и Жан с неохотой ему помогал.       У них всё равно ничего бы не вышло. Он должен радоваться, что у его соулмейта есть другая душевная связь. Проблема в том, что Жан хотел бы, чтобы из них вышло что-то, кроме временных парнёров. Он мог представить, что если бы они встретились раньше, намного раньше, когда жизнь ещё не была сущим кошмаром, то их характеры сошлись бы в своей схожести. Сейчас такое невозможно: Натаниэль уже выбрал, кто ему действительно нужен, раз приехал сюда, и Жан не мог избавиться от горечи на языке до самого его отлёта. С Натаниэлем всё будет в порядке, в отличии от Жана, так что ему стоит перестать беспокоиться об этом парне и сосредоточиться на собственной безопасности.       Жан считал, что справлялся вполне успешно, пока не понял, что переписка с Рене это не только отвлечение от боли, но и от Натаниэля и всех мыслей о их возможном будущем, которое никогда не наступит. Он не прекратил общаться с Рене из-за этого, но пожалел об этом, когда проснулся на диване в доме медсестры Лисов.       Гнездо не хотело его отпускать и Жан был бы рад вернуться, но тренер команды был против. Он даже уговорил Хозяина сказать, что Жан должен остаться до полного выздоровления. До полного выздоровления. А потом он уйдёт и никогда не встретиться лицом к лицу со всеми упущенными шансами в его жизни. Жан надеялся, что Натаниэль не часто заходит в дом медсестры.       Давно известно, что желания Жана не исполнялись должным образом. Он встретил и Натаниэля, и его верного спутника на следующий день. Потом Жана накрыло холодной волной паники, пока одно прикосновение к шее не загорелось на коже. Только гипервентиляции и факт того, что Натаниэль договорился с Морияма, мешали осознать ему до конца произошедшее. Миньярд же быстро отдёрнул руку и больше к нему не прикасался, выйдя из комнаты.       Успокоившись Жан заметил вопросительный взгляд Натаниэля и практически рявкнул:       — Что?       — Можно ли посмотреть на твою шею?       — Почему ты думаешь, что можешь ко мне прикасаться, Натаниэль, если это из-за глупой…       — Меня зовут Нил.       — Мне плевать, как тебя зовут.       — Можно, Жан?       Ощущая раздражение, Жан подумал, что проще согласиться, так Нил быстрее от него отстанет и уйдёт. Интересно, что он хотел увидеть на шее Жана. Возможно Рико был прав хотя бы в том, что Нил — самодовольный ублюдок и сейчас он хотел потешить самолюбие увидев своё имя на чужой коже. Конечно, ему были любопытно, так что Жан позволил Нилу прикоснуться и слегка отодвинуть бинты, которые казались стали его новым телом.       — Чёрт возьми.       — Написано с ошибкой, Нил? — съязвил Жан, не сдержавшись.       — Я был прав, — несколько отстранённо ответил парень, а потом обратился к нему: — Тут имя Эндрю.       — Что? Быть такого не может. Там должно быть твоё имя.       — Ага, оно чуть выше.              — Что?              Жан чувствовал себя глупо. Ему понадобилось слишком много времени, чтобы осознать, что именно значили слова Нила.              Потом, проглатывая истерический смех, он не мог не найти ироничным, что, да, окей, у него две душевные связи, но два этих человека выбрали друг друга, оставив Жана позади.              Жан согнулся так сильно, как только позволяло его больное тело, стараясь исчезнуть, когда услышал своё имя.              — Нет, нет, нет, заткнись, я ничего не хочу слышать. Уйди!              Почему его жизнь должна быть именно такой?

***

      Когда они увиделись снова, Жан удивился прямому взгляда, которым его окинул Эндрю. Быть такого не может. Наверно, показалось.       — Жан, мы хотим только поговорить, — начал Нил и замолк, ожидая ответа.       Он кивнул и любезно не стал упоминать какими разрушительными могут разговоры с Нилом.       — Как ты относишься к нашей связи?       — Если ты ведёшь к тому, что я буду в вашей сладкой парочке любовником-разлучником, то мы можем закончить этот разговор прямо сейчас. Я не собираюсь лезть в ваши проклятые отношения.       — Я не собирался этого говорить.       — Тогда, что ты от меня хочешь? Я не лезу к вам, вы не лезите ко мне, и мы расходимся по разным концам света.       — Жан… — Нил отказался от слов, которые собирался произнести, немного помолчав. — Ты когда-нибудь рассматривал возможность отношений со своим соулмейтом?       — К чему ты ведёшь, Нил?       — Он хочет отношений втроём, — впервые заговорил Эндрю.       — Я хотел бы попробовать. Если у нас есть связь, то есть шанс…       — Ты не можешь верить, что это получиться, — удивился Жан. — Я всё равно скоро уйду.       Нил взглянул сначала на него, потом на Эндрю и попросил:       — Останься, Жан.       Жан вспомнил всё мечты и желания, которые у него были до этого и попросил времени подумать, хотя мысленно уже согласился.       — Не думаю, что ваш тренер захочет собрать вторую команду Воронов.       — Никогда не сомневайся в самоотверженности Ваймака, птичка.       Когда его оставили одного, Жан робко подумал, что готов довериться Судьбе.