Просто так

***

Шероховатая поверхность тетрадного листа была невероятно тёплой. Не от нагретой солнцем комнаты, не от неподалёку стоящей батареи – от чувств, вложенных в неаккуратную записку, явно не раз переделанную: так по-домашнему выглядели эти перечёркнутые слова, дыры в местах, из раза в раз стиравшихся при переборе выражений. Это умиляло, смущая и заставляя обычно тревожные медовые глаза искриться от уделённого их почётному обладателю такого приятного внимания. Письмецо ставило ультиматум – либо адресат приходит на место встречи, либо не приходит и тогда они оба, и получатель, и отправитель, расстраиваются. Глупая угроза, конечно, детская и неумелая, но забавная. Читая её невозможно не улыбнуться, и адресант это знал. Какое интересное приглашение зелёных дел юный мастер сейчас держит между пальцев! Выражаясь точнее, Карл держал в руках не само предложение встретиться за общежитием - оно, аккуратное и до самых нелепых мелочей выверенное, нашло свой покой на столе, среди ровных стопок тетрадей и чистеньких, окружённых заботой, цветков в горшках, на самом видном месте -, а найденный им, по всей видимости, черновик, упавший под диван при попытке выбросить уже ненужную вещь, заметя следы своих исключительных стараний. Как человек, относящий себя к педантам, Карл не мог проигнорировать мусор в месте, в котором живёт и будет жить ещё очень долгое время – до выпускного оставалось аж целых два года, между прочим – и, разумеется, поднял скомканную в кривой шар мусорную, как ему показалось на первый взгляд, бумажку, чтобы выбросить. Но не смог. Случайно зацепившись взглядом за своё имя, дрожащими буквами нацарапанное в выглядывающем из комка уголке, парень, к собственному стыду, побороть уже сразу начавшее разъедать нежную душу любопытство не сумел. Занеся холодную и влажную ладонь над урной, у него не вышло разжать кулак, вместо этого всё же сдавшись и развернув выдранный из клетчатой тетради лист. Так и оказался он в этой, без сомнения, смущающей ситуации. Один, посреди общей комнаты, с красными щеками и потрёпанным листком в руках. Зайди кто сейчас, Карл бы так и умер бы от стыда – на месте. Но никто не зайдёт, и он это знает, ведь выученное расписание каждого из сожителей позволяло свободно составлять своё так, чтобы не занятое учёбой или внеклассными делами время можно было провести в одиночестве, как он любит. Тем более – в воскресенье, когда Брэндон едет за покупками в город на весь день, Тайлер уезжает к родителям, а Дилан уходит в антикафе, чтобы отдохнуть от столь стрессовой вещи как соседство с ними всеми, да поработать спокойно, без лишнего раздражающего и изрядно отвлекающего шума, что так любят издавать его «драгоценные», в самых очевидных кавычках, соседи. Вобрав в лёгкие побольше воздуха, будущий агроэколог медленно выдохнул, успокаиваясь и приводя свой разум в порядок. «Надо бы и честь знать» – подумалось ему, когда бумажка уже заняла своё почётное место среди пришпиленных к стене шляпчатыми булавками семейных фотографий и одного неприметного селфи с тогда ещё просто загадочным и недружелюбным, как бы ни был забавен этот оксюморон, другом. Лёгкая улыбка, подстёгиваемая появившимся несколько мгновений назад томящим ожиданием, сама появилась на веснушчатом лице, никого не спрашивая и даже не собираясь. Неужели его приглашают прогуляться? Или сказать что-то важное? Или, может даже, подарят какой-то памятный подарок, из тех, о которых юноша всегда мечтал, завидуя обычным парам в их романтичной нежности? В любом случае, даже если это и не так, Карл будет счастлив провести время, даже если и недолгое, с дорогим сердцу соседом. В том, что это именно он сомнений никаких не было, да и иметь их о личности того, кто написал послание не было бы и малейшего смысла, всё же, автор сам подписал своё имя в углу листка – «Дилан» было выведено мелким ровным почерком, одинаковыми, будто бы машинными и холодными, буквами. Он редко писал не по делу, а на бумаге – и того реже. Всё же, программист позиционирует себя серьёзным и нелюдимым, умным и необременённым обязанностью быть вежливым с окружающими, так что подобное было более чем обыденно для человека с его социальной ролью. А сегодня всё совсем не так. Не так ответил на пожелание доброго утра – вместо обычного ворчания, буркнул что-то вроде ответного «и тебе того же» – не так быстро собрал рюкзак и смотался, не так посмотрел в глаза, когда оборачивался…не также, как и всегда! Но на телефон пришло сообщение: «Через два часа, не опаздывай.» с грозным эмотиконом, предупреждающим о несомненно грозных последствиях этого самого опоздания, которого, они оба знают, как и всегда, не случится, ведь никто из них не слыл безответственностью и непунктуальностью в делах и вопросах важных. А эта встреча, несомненно, была одной из таких. «Да, точно Дилан» - подумалось Карлу, когда он с нежностью разглаживал по стене мятый листок. Ведь больше никто в этом общежитии так не пишет...да и никому больше здесь Карл не сдался. Только ему самому да своему единственному близкому. Несмотря на то, что к нему часто обращались за помощью сокурсники, младшие уважали, или хотя бы делали вид, что уважали, парень никогда не думал о себе как о ком-то, с кем интересно иметь дело. Он ведь такой скучный и слишком «правильный»! Когда эта мысль проскользнула в мозг, едва сформировавшись на задворках разума, что-то кольнуло в бок, отрезвляя от сладкого дурмана чувств и щемящей нежности. Сколько парень себя помнил, он не был важным человеком хоть для кого-то в своём окружении. Друзья? А они разве были? Лишь недолгие знакомства в среде таких же ботанов как он. Родители? Конечно, родители заботились о нём, но так делают все, да и он же не единственный ребёнок – есть старший брат, который уже заводит семью, на которую нужно будет потратиться всем родственникам, есть младший брат, который только-только начинает определяться с будущим и за которым нужен глаз да глаз, младшие сёстры, неконтролируемые девочки-озорницы, постоянно нарушающие покой… и так ведь было всегда. Недостаточно самостоятельный, чтобы развиваться и быть опорой, но достаточно, чтобы не «нуждаться в заботе», ведь сам может с собой управиться. Тихий и умный мальчик. Мечта родителей и идеальный, послушный ученик. Студент поджал губы, отрешённо поглядев в окно в поисках спасения от своих же мыслей, своих же мучителей-воспоминаний. Погода была прекрасной, так не кстати отзеркаливая эмоции на душе Карла. Солнце, пока ещё тёплое и ласковое, светило и даже грело, несмотря на то, что уже совсем скоро начинался предполагаемо холодный мокрый октябрь. Совсем не замечая давно сменившегося сезона, многие деревья оставались в своих зелёных одеждах, с обилием получая и влагу, и солнечные лучи, и внимание от участливых прохожих эстетов. Улица была красивой. О внешнем виде города мэр заботился лучше, чем о собственных детях, оттого даже районы высоток, по-обыкновенному серых, выглядели выше всяких похвал, приятно глазу. Окружающие пейзажи радовали, что студентов, что преподавателей, что простых работящих и не очень горожан – ведь хэнфортцы это теплолюбивый народ, и жизнь на острове, температура которого зависит от приливов и отливов, всё же никого не обычно балует, разражаясь влажным воздухом, холодными ветрами, надутыми с воды, и обилием назойливых насекомых. А в этот раз всё совсем иначе, даже осенняя депрессия догоняла студентов не так успешно. Время до встречи летело быстро, совсем незаметно, хоть Карл и успел переделать много разных вещей по дому, подобрать наряд, встретить вернувшегося с сумками Брэндона и выслушать его болтовню о том, как с ним сегодня в торговом центре поздоровалась невероятной красоты девица, которая, по словам ловеласа-неудачника, была «и спортивной, и забавной, и умной и вообще самой-самой». Жаль только номер давать не решилась, но сказала, что всё обдумает, и, может даже, снизойдёт до знакомства. И вот теперь, в его лучшей, единственной однотонной рубашке и в самых опрятных брюках, что у него были, студент неспешно выходил из квартиры, почти не обращая внимания на удивлённое присвистывание и тихое, недостаточно, чтобы пропустить мимо себя, восклицание блондинистого соседа, мол, «нашего Карла, да ещё и на свидание пригласили? Ну дела…». Уши юноши зарделись, заслышав слова о свидании, ведь именно так он всю эту авантюру от Дилана и хотел воспринимать. Поправив каштановые кудри, Карл шагнул за порог комнаты, ощущая, как волнение электрическими разрядами скачет по кончикам пальцев, слегка подрагивающих и холодеющих от переизбытка чувств. Казалось, спуск по лестнице, да что там, весь недолгий путь, проделанный до назначенного места, был тяжелее любой трудности, что встречалась на жизненном пути парня. Хотя, конечно, первое свидание ничем нельзя было переплюнуть, ведь, даже не смотря на то что никакой романтики в нём не было – Дилан лишь буднично кинул фразу о том, что хочет сходить на выходных в кино вдвоём, раз уж они теперь встречаются, после чего продолжил собирать сумку в университет – сам факт того, что это первое для них обоих свидание будоражил голову, стопоря любые мыслительные процессы. До встречи ещё пятнадцать минут, а Карл уже там, где указано. Стоит, переминается с ноги на ногу, по сотне раз проигрывая сценарий приветствия в голове, перекладывает приглашение из руки в руку – лишь бы не замочить и не испачкать красивую надушенную бумажку потеющими от волнения ладонями. Одним словом, готовится. Но на горизонте никого. «И никого не появится…ближайшие пятнадцать минут» - подумал Карл, усмехаясь про себя, всё ж, кому как не ему до мелочей знать привычки, образ мышления своего соседа и, сердце пропустило удар, парня. Дилан ненавидит опаздывать точно также, как и приходить заранее. Он был пунктуальным, но пунктуальность его никогда не переходила определённой черты, им же установленной в виду непоколебимых железных принципов. «Какой же Дилан замечательный.» Минута, но всё ещё никого. Странно…неужели это была лишь жестокая шутка? Нет, нет, нет, точно нет – он не мог так с ним поступить, только не он! Не мог же? На виске начала проступать испарина – закравшиеся в голову сомнения пустили корни, подпитываемые многочисленными жестокими воспоминаниями прошлого. Ведь когда-то он уже нарывался на подобный пранк, и, однажды, в качестве наблюдателя, и в качестве обманутой жертвы. Его обнадёжили взаимностью, а после, высмеяв и опозорив, оставили одного, бросив на произвол судьбы и злословных одноклассников. Невыносимый, ужасный стыд. Но вдруг, дрожь пресекается отдающимися тихим шуршанием шагами. Плеча мягко касается рука, обращая внимание нервно вглядывающегося в горизонт Карла на своего владельца. Резкие черты лица, сероватая кожа, глубокие синие, пропитанные усталостью глаза, родинка под ними…и улыбка, застывшая на тонких губах. Дилан всё же пришёл, не опоздав и на миллисекунду. Теперь же вынужден мученически стоять, одной рукой придерживая любимого, пока тот крепко сжимает геймерское тело в крепких объятиях. –Ну что ты, что ты. Пройдёмся? До мастерских, там как раз сейчас никого нет. – заговорческим тоном почти промурлыкал программист, играя бровями, мол, соглашайся, твой молодой человек точно что-то интересное покажет и расскажет, причём такое, что не понравиться тебе не сможет. –Дилан! Я т-так рад, что ты пришёл. Конечно пойдём, мы так давно с тобой не проводили время вместе! – в моменте оступившись и замолкнув, всё же, Карл мог и раздражать людей своей манерой речи, но под пристальным взглядом спутника, продолжил – Я очень с-соскучился за нашими личными моментами…. И парни отправились к упомянутым мастерским, переговариваясь между собой, периодически смеясь над редкими шутками и вспоминая что-то из прошедших моментов. А в это время уже начинало темнеть. Вероятно, к моменту, когда они дойдут, уже наступят сумерки, а ясное, с уже начавшей проклёвываться россыпью ярких звёздочек, небо, заволочёт лёгкий ночной туман. Но не это сейчас было важно, важен был момент, важны были эмоции, чувства, но никак не время. Никак не для них двоих. Дилан галантно, почти аккуратно и резво, стянул с себя куртку, помня о том, как плохо его спутник переносит холод. «Словно нежный цветок» - усмехается он в мыслях, представляя на месте компаньона полевую ромашку. Благодаря скудному объёму знаний о растениях, программист, сам того не подозревая, называл Карла невероятно сильным. –Как, эм…прошёл твой день...? – сам не зная для чего начав диалог, Дилан, тушуясь, пробормотал первое, что только пришло ему в голову. Да уж, с минимальными навыками общения поддержка будничных диалогов, призванных на этот раз, чтобы скрасить недолгую, но невероятно скучную, дорогу. –Ох! Знаешь, я как заметил твоё приглашение, ну, бумажное, я та-ак сразу распереживался, что места себе не находил. Но, на самом деле, многое успел сделать и даже встретил Брэндона после всего этого его шоппинга. И ещё, представляешь, у моей орхидеи начал проклёвываться бутон! Она зацветёт! – Словно окрылившись, пустился в рассказ парень, улыбаясь широко и словно сияя. – А твой? Всё было хорошо? В ответ же услышал лишь краткое – Да, всё было хорошо, Карл. – студенты замедлили шаг – И я рад, что твой день тоже был неплох. – Краткая улыбка мимолётно тронула бледное лицо Дилана, заставляя сердце напротив биться чутка быстрее. Ещё совсем немного, пара шагов оставалось до нужной мастерской, отчего-то открытой в это, столь позднее время. –Итак, Карл, закрой глаза! И попрошу не подглядывать. Открыть их сможешь только когда скажу я, хорошо? Кивнув, юноша послушно закрывает глаза, томясь в сладком ожидании приготовленного ему сюрприза, над которым так постарался его дорогой, пусть немного холодный, но любимый Дилан. Что же это могло быть? Строить предположения было бесполезно, но всё же присущее любому человеку любопытство никак нельзя подавить полностью. А уж когда его взяли за рукав, со всей внимательностью заводя внутрь хлипкого пыльного сарая, так от мыслей, пытающихся прорваться в голову Карла, скоро бы пришлось отмахиваться чуть ли не физически. Но заветное слово всё же прозвучало спустя пару мгновений и шорохов. –Открывай. Ещё даже не приоткрыв свои глаза, Карлу в нос ударил нежный, сладкий запах, отдалённо напоминающий жасмин. В голову сразу же пришли десятки видов растений с таким запахом и условиями выращивания, воспроизводимыми в домашних условиях. Зная своего продуманного до мелочей Дилана, эколог был уверен, что в руках того был вовсе не пышный букет, что «завянет через неделю», а нечто более долговечное и прекрасное. И, наконец отворив свои карие, вмиг озарившиеся непорочным восторгом очи, поразился – стефанотис. Настоящий стефанотис в горшке! Руки тянутся к сердцу с желанием успокоить бешено колотящийся орган, но всё бесполезно, ведь, расчувствовавшись, Карл даже начинает всхлипывать. Не плача, вовсе нет, но от нехватки в лёгких воздуха. Он ведь знает о цветах всё, он знает, что Дилан имел в виду. Белые лепестки сияли, ловя собой тусклое освещение то и дело меркнущего фонаря, который, по-хорошему, администрацией должен был быть заменён ещё пару недель назад, чего, увы, не произошло. Крепкие, полые внутри, соцветия лишь слегка подёргивались на приносящем прохладу ветру, разнося свою дурманящий аромат вглубь шаткого помещения. –Я люблю тебя, Карл, - с лёгкой улыбкой проговорил программист, ставя цветок на близстоящий стол и раскрывая для объятий руки. – и я хочу, чтобы ты никогда не забывал об этом. Нежные пальцы сплелись с огрубевшими от постоянной работы с землёй. Взгляды пересеклись – твёрдый и тёплый с ошеломлённым и любящим. –Я, Дилан, тоже люблю тебя. Б-безм-мерно. Молчание заполнило пространство, отрезая пару от остального мира – даже звуки ночи, казалось, не существовали для них, наслаждающихся моментом близости душ и тел, потонувших друг в друге. Только тепло прикосновений и неясный перезвон, мелодия любви, уникальная и хрупкая, словно способная разбиться от малейшего дуновения ветра. Когда бледной усыпанной родинками шеи коснулось нечто небольшое, но весомое, Дилан дёрнулся, возвращаясь в реальность, представляющую из себя тёмный пыльный и доверху забитый паутиной сарай. Когда это «нечто» начало ползти, программисту не потребовалось много размышлений, чтобы вскочить и, с негромким вскриком, вмазать себе по шее ладонью, локтем же чувствуя, как задевает нечто мягкое и напоминающее…лицо. И если с шеей всё становится ясно, когда парень снимает с себя расплющенного паучка, то вот второй пострадавший, к счастью, не был в том же состоянии, что и первый – Карл стоял немного поодаль, держась за лицо и подрагивая – то ли смеясь, то ли мыча от боли. –Карл! Карл, как ты? Я…боже, прости меня, мне стоило быть осторожней! Не сильно ударил? – тут же подскочив к любимому, Дилан наклонился, чтобы, разжав чужие сильные руки, посмотреть на след от удара и оценить нанесённый круглому лицу парня ущерб. Но, когда вместо слёз боли, в чужих глазах он замечает блестящие смешинки, то сразу опешивает. Нет, конечно, Дилан рад, что Карл не пострадал, а если и пострадал, то незначительно, но уж слишком неожиданно было видеть от обычно чувствительного эмоционального соседа такую реакцию, особенно на получение ранения, пусть и смехотворным образом нанесённого. Растерев слегка покрасневшее место удара, Карл, слегка морщась, усмехается: –Буду честен, Дилан, тебе бы всё же меня послушать, да начать хотя бы делать зарядку…я в п-порядке, не волнуйся, мой д-д-дорогой…– и, пригладив порядком вспотевшей ладонью кудри, ещё раз, но уже со своей инициативой, обнимает программиста – у тебя очень слабые руки, Дилан. Реакция на эти жестокие, правдивые слова не заставила себя ждать: Дилан, тут же покраснев от стыда и смущения, отвернулся от Карла, и, тяжело вздохнув, закатил глаза, мол, ему это и не нужно, ему это и не обидно. –И всё же, – привлекя к себе внимание, перевёл ставшую неудобной тему – к-какой повод-то? – кивок в сторону пышущего здоровьем цветка обозначил вопрос вегетарианца – Я не помню ни одного праздника в сегодняшний день… –Просто так, Карл, просто так. И пойдём уже в общагу, а то мадам Нафталин нас просто растерзает.