Скульптор и его творение

Джон был воплощением страсти и харизмы, и к тому-же, являлся одним из самых талантливых скульпторов своего поколения. Его инструменты превращали унылые и бесформенные глыбы камня в настоящие шедевры, притягивающие взгляд и вызывающие восхищение в сердцах людей. Но как говорится, гениальность редко сопутствует приятным людям, и Джон не был исключением со своим несносным характером. Его вспыльчивость и нарцистичность часто отпугивали большинство людей, и поэтому круг общения состоял из действительно преданных ему людей, а также нескольких коллег. Но для него они ничего не значили. Джону, как он сам говорил, так было даже лучше. Было больше свободного времени, чтобы заняться искусством, а не бессмысленной болтовней. Но как бы не звучало на словах, в реальности ему все же было одиноко. В чем он, конечно, никогда в жизни не признается. Мастерская для него была чуть-ли не домом, словно крепость, где тот мог творить всё, что заблагорассудиться. Одевался он довольно обычно, но лишь во время работы в мастерской. Как человек, что проводит свой досуг в работе с камнем: чёрные джинсовые штаны, заляпанные в некоторых местах пылью; грубая, чёрная рубашка, пусть и изрядно потрепанная, но удобная; серный фартук, защищающий его от острых осколков и царапин. На голове у него обычно были яркие оранжевые очки, которые были изюминкой его образа и придавали ему некого шарма. Это все, конечно, может и интересно, но есть одна вещь в мастерской, что притягивала внимание немного больше. Где-то год назад Джон завершил работу над одной необычной скульптурой в виде юноши, ставшим, пожалуй, его самым любимым творением, которое с тех пор он держит у себя. Но что могло ему так понравиться в скульптуре, за исключением того, что вырезана она им же? Статуя, вырезанная из куска серого гранита, изображала загадочную фигуру в необычном одеянии. Интересно ещё то, что она была прямо таки копией его самого, это была одна из причин, почему именно эта статуя была самой любимой из множества находящихся в комнате. Но вместо привычной одежды на нем была водолазка без рукавов, облегающая торс и оставляющая открытыми плечи. Руки были сложены на груди, словно в безмолвной молитве, а на локтях, через спину, свисал большой клетчатый шарф, добавляя образу нотку небольшой элегантности. Нижняя часть была окутана тканями, что закрывали почти все, за исключением босых ног, а складки ткани создавали ощущение легкости, делая контраст с тяжелым камнем. На губах статуи застыла вечная и едва заметная улыбка, а глаза были прикрыты. Казалось, что стоит только отвернуться, как она распахнет глаза и устремит свой пристальный взор на тебя. Лицо скульптуры, однако, было усеяно сетью трещин. Как они там появились, было неизвестно. Джон тогда очень взбесился и был уже готов убить первого, кто попадется под руку; повезло, что тогда он был один, и, за исключением нервных клеток скульптора, никто не пострадал. К слову, скульптуру он прозвал Лололошкой. Это имя он выбрал по причине того, что раньше оно было его и ему показалось, что статуе оно подойдет. Спасибо отцу за проигранное имя своего же сына.

───╼⊳⊰ ✧ ⊱⊲╾───

Сегодня в мастерской творится сплошной хаос, гнев Джона можно было учуять хоть за километр. До него дошла новость о неудачной транспортировке одной из его статуй. Оказалось, что она теперь повреждённая, при этом довольно сильно, и именно эта новость выбила его из колеи. Он раздраженно вышагивал круги по мастерской, иногда подходя к столу и швырял недоделанные эскизы на пол, но унять раздражение это не помогало. — Идиоты! Как можно было так испортить мою работу! Балбесы! — кричал в пустоту, чуть ли не срывая собственный голос, скульптор. От гнева у Джона даже покраснело лицо. Но, постояв немного над всем балаганом, что он тут устроил, он опустился на стоявший рядом стул, тяжело вздохнув и прилег на руки. Видимо подустал после своего порыва ярости. Чуть погодя, его взор устремился в угол, где находилась его любимая статуя. Стоило только взглянуть на неё, как раздражение прямо таки рукой снимало. Но тут он заметил одну несостыковку. — С каких пор он смотрит прямо на меня?... — от осознания этого, Джон, невольно напрягаясь, медленно поднялся со стула. Затаив дыхание он медленно приближался к своему творению, через весь тот беспорядок, что устроил тут. И вот стоя перед ним, скульптор с явной опаской притронулся к камню, поглаживая ладонь скульптуры, чувствуя его холод и гладкость. Но вот то, что статуя смотрит прямо на него не давало расслабиться от прикосновения, а лишь напрягало. И пусть глаза творения были закрыты, все равно присутствовало ощущение, что кто-то смотрит прямо на него. Когда рука коснулась другой, более твёрдой и ледяной, скульптор потерял равновесие. Одна холодная рука статуи потянула Джона на себя, вторая же расположилась на спине, словно боясь, что тот вот-вот убежит. Делая легкие, не издающие звуков шаги, Ло плавно переходил к центру мастерской, ведя застывшего от неожиданности человека за собой, которому волей-неволей пришлось идти у него на поводу. Чем больше было движений, тем более грациознее становились движения статуи. Словно учится заново, после долгого перерыва. Джона распирало от противоречивых чувств, что даже отразились на ничего не понимающем лице. Казалось бы, только недавно он брал и метал всё, что попало ему под руку, а сейчас его увела потанцевать его же статуя. Но ясно обдумать произошедшее ему не дали. Одно движение статуи позволяет забыть про опору под ногами, и мгновение, пока Джон находится будто в полёте, кажется вечностью. То, как странно он себя чувствует в эти несколько секунд, не даёт ему покоя. После, скульптор вновь попадает в руки своего творения, чувствуя как ладони сцепились на спине, образуя подобие объятий. Джон, чувствуя небольшой холодок, смотрел на чужое лицо, как всегда не выражающее ничего, кроме умиротворения. Было довольно жутко от этого лица, что так похоже на него. В какой-то момент он сам не заметил, как статуя накрыла его глаза рукой, немного поглаживая. Он не желал этого, но начало клонить в сон, а он не в силах был сопротивляться.

───╼⊳⊰ ✧ ⊱⊲╾───

Джон резко подрывается со стула, и часто, но прерывисто дышит в попытках восстановить дыхание, не понятно от чего сбившееся. Оглядывает округу в некой панике, но в миг остывает. Мастерская. Все так же как и было до его нервного срыва, чисто и всё по местам, если не считать бумагу, на которой, тот видимо и уснул. Голова жутко сильно болела, а в горле пересохло, пока перед глазами все плыло. Вдохнув побольше воздуха в легкие и выдохнув, Джон ощутил легкость в теле, от осознание, что все произошедшее просто дурной сон. По-крайней мере он в это верил. Немного отдышавшись, Джон направился на выход, выпить воды и желательно ещё и таблетку от головных болей. Уже стоя у двери, скульптор чисто из любопытства повернулся в сторону своей статуи. И каково же его было удивление встретить взгляд в ответ. Губы статуи, казалось изогнулись в ухмылке, а слегка приоткрытые веки давали взглянуть на пустоту чужих глаз, где можно было увидеть маленькую толику тепла среди твёрдого и холодного камня.