Порывы Поздней Ночи / Late Night Impulses

      Итоши Рин был чертовски вымотан.       Не физически — его тело было натренировано выдерживать адские нагрузки «PXG». Не ментально — концентрация у него по-прежнему была заточена, как лезвие, на одно: сокрушить любого, кто встанет на пути.       Это было что-то другое.              Он растянулся на кровати, уставившись в тёмный потолок своей спальни в общаге, простыни сбились вниз и спутались вокруг ног. Всё тело зудело от нереализованного желания, мышцы были напряжены, а под кожей медленно разгоралось пламя. Стоило ему закрыть глаза: в голове всплывал один и тот же образ. Один и тот же чёртов человек.       Йоичи, мать его, Исаги.       Рин раздражённо хмыкнул и перевернулся на бок, но это не помогло. Мозг продолжал прокручивать в голове их последнюю игру: как Исаги двигался, как украл мяч прямо у него из-под носа. Как он тогда усмехнулся.       Эта ухмылка… Дерзкая, наглая — до бешенства раздражающая, от которой у Рина внутри всё сжималось.       Это давно уже было не просто раздражение. И он это знал.       Пальцы сжались в кулак, сминая простыню. Он должен думать о тактике, о том, как уничтожит всех в следующем матче. А не лежать тут, с твёрдым членом, и фантазировать об Исаги в позах, которые вообще не про футбол.       Он застонал и потёр лицо рукой. Всё бесполезно.       Не раздумывая, он схватил телефон с тумбочки и разблокировал его одним плавным движением. Палец застыл над экраном. Написать Исаги — будет ошибкой. Дурацкой, импульсивной ошибкой.       Но, с другой стороны, Рин и так уже потерял сон из-за него. Одна лишняя глупость роли не сыграет.       Он набрал сообщение, не дав себе возможности передумать.       Рин: Не спишь?       Сообщение ушло мгновенно. Он уставился в экран, почти не ожидая ответа.       Исаги: Нет. Чего хотел?       Рин замер.       Чего он хотел? Сказать, что не может выбросить Исаги из головы? Что напряжение только растёт, а тело искрит, как оголённый провод? Что он не может нормально уснуть из-за него?       Пальцы набрали ответ раньше, чем мозг успел сообразить.       Рин: Не могу заснуть.       Пауза.       Исаги: Почему?       Рин резко выдохнул. Надо просто отложить телефон и забыть об этом разговоре.       Но вместо этого он соврал.       Рин: Тренировка была дерьмовой. Всё тело теперь ноет.       Это было не совсем враньё. Но и не настоящая причина.       Ответ пришёл почти сразу.       Исаги: Лол. Это всё твои заморочки. Может, если бы ты не был таким упёртым, то уже бы спал.       Рин нахмурился, глядя в экран. Даже через текст чувствовался этот самодовольный тон.       Рин: Заткнись. Думал, может, чат с идиотом окажется настолько скучным, что вырубит меня.       Исаги: О. Так тебе нужен я, чтобы заснуть? Похоже, с этим у тебя тоже заморочки, Рин.       Пальцы Рина сжали телефон в руке. Это было ошибкой. Тупой, безрассудной ошибкой.       И всё же — тело по-прежнему изнывало. Жар внизу живота не собирался утихать. Исаги не спал, переписывался с ним, дразнил его.       И, как бы сильно Рин не хотел это признавать…       От этого становилось только хуже.       Рин уставился в экран, разрываясь между желанием швырнуть телефон в стену и желанием продолжить переписку.       Сообщения Исаги, как всегда, были до бешенства самодовольными. Но хуже всего было то, что Рин не хотел останавливаться.       Рин: Так говоришь, будто сам не торчишь в телефоне ночью.       Исаги: Может, мне просто нравится тебя троллить.       Рин скривился. Ну конечно, он и не сомневался в этом.       Рин: Ты просто жесть как меня бесишь.       Исаги: И всё же ты продолжаешь мне писать. В 2 ночи.       Рин сжал челюсть. Он ненавидел, когда Исаги оказывался прав.       Всё это уже заходило на опасную территорию. Он и сам не понимал, на кой чёрт вообще начал этот диалог — но теперь уже влип по самые уши, и остановиться казалось невозможным.       Единственным светом в комнате было слабое свечение экрана, отбрасывающее длинные тени на стены. Тишина между сообщениями тянулась мучительно долго, а тело Рина оставалось напряжённым. Каждый нерв был натянут до предела.       Исаги больше не спрашивал, почему Рин не спит, но это «почему» ему самому не давало покоя.       Пальцы нервно подрагивали. Ему нужно было что-то сделать — что угодно, лишь бы сбросить это навязчивое чувство.       Исаги: Если собираешься и дальше бухтеть, уйду спать.       Рин замер. А потом, прежде чем успел себя остановить:       Рин: Тц. Просто продолжай писать.       Пауза.       Исаги: А, то есть ты и правда не можешь без меня уснуть?       Рин почти слышал этот весёлый, издевательский тон даже через текст.       Рин: Да, это достаточно тупо, чтобы меня усыпить.       Исаги: Вау, ты реально не умеешь нормально просить.       Рин: Я и не прошу.       Рин выдохнул и перекатился на спину, но прохладные простыни не могли унять жар, тлеющий под кожей.       Почему всё это ощущалось… по-другому?       Они собачились постоянно, но сейчас — сейчас это было чем-то большим. Медленный, поддразнивающий обмен репликами, который не имел никакого отношения к футболу, но был напрямую связан с тем невысказанным напряжением, которое копилось между ними месяцами.       Пальцы Рина зависли над клавиатурой. Он мог закончить разговор прямо сейчас. Мог послать Исаги на хуй и заставить себя уснуть.       Но…       Исаги: Ору. Ты сейчас такой нуждающийся.       Уши Рина вспыхнули. Вот самодовольный ублюдок…       Рин: Забей. Это была ошибка.       Исаги: Да ладно, я просто прикалываюсь.       Прошло несколько минут. Телефон Рина снова завибрировал. Тусклый свет экрана прорезал темноту.       Исаги: Всё ещё не спишь?       Рин вздохнул. Он пытался уснуть, но тело никак не расслаблялось, держало его в тонусе.       Рин: Разве не очевидно?       Исаги: Ржу, я отсюда чувствую, как тебя всё бесит.       Рин: Так и есть.       Исаги: Вау, я в шоке. Никогда бы не подумал.       Рин закатил глаза, но пальцы продолжили печатать.       Рин: А ты почему не спишь? Разве ты не должен уже храпеть и пускать слюни, как идиот?       Исаги: Чё? Я не пускаю слюни.       Исаги: И хз, просто не устал. Залипал в телефоне.       Рин: Совсем уже нечем заняться?       Исаги: Да просто старые фотки смотрел. Нашёл пару угарных.       Рин резко выдохнул.       Рин: Мне плевать.       Исаги: Жаль, как раз хотел тебе одну скинуть. Но раз не хочешь…       Рин замешкался, но любопытство взяло верх.       Рин: Скидывай, пока я тебя не заблокировал.       Через секунду пришло изображение. Рин ткнул на него пальцем.       Это была дурацкая фотка Исаги — прямо во время игры, с нелепым выражением лица, по которому струился пот.       Рин фыркнул.       Рин: Выглядишь тупо.       Исаги: Чё блин? Я выгляжу великолепно.       Пришло ещё одно — теперь на фото Исаги валялся у себя в комнате и подбрасывал мяч в воздух. Затем ещё — размытая фотография его ноги.       Рин: Это что ещё за хрень?       Исаги: Глаза разуй. Это моя нога.       Рин: Я тебя сейчас заблочу.       Исаги: Лмао, нифига. Тебе это нравится.       Рин поморщился, но уголки губ всё же дрогнули в ухмылке. Его тело больше не было таким напряжённым, разум отвлёкся от того, как сильно его всего трясло.       И тут…       Пришло ещё одно фото.       Но это…       Рин моргнул.       На экране появилось изображение Исаги, стоящего перед зеркалом в ванной, по краям стекла всё ещё клубился пар. Полотенце опасно низко держалось на бёдрах, тело блестело от влаги, а капли цеплялись за рельефный пресс. Его бицепсы были слегка напряжены, пока он держал телефон, а V-линия чётко вырисовывалась в мягком свете ванной.       Во рту у Рина пересохло.       Исаги: БЛЯТЬ СТОЙ НЕ ТО ФОТО       Исаги: НЕ СМОТРИ       Исаги: УДАЛИ НАХУЙ       Рин уставился на экран.       А потом медленно ухмыльнулся.       Рин: Хм.       Пузырёк набора текста судорожно появился на экране.       Исаги: Пиздец чувак я случайно пальцы соскользнули       Исаги: ЭЙ! НЕ МОЛЧИ СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ       Рин не торопился — наслаждался тем, как Исаги выкручивается.       Рин: Ты в панике.       Исаги: ПОТОМУ ЧТО СЛУЧАЙНО СКИНУЛ ТЕБЕ ЛОВУШКУ ЖАЖДЫ БЛЯТЬ       Рин: Ловушку жажды?       Наступила долгая пауза.       А потом…       Исаги: Я ТЕБЯ БЛОКИРУЮ.       Рин хмыкнул. Тело пылало — но теперь от совсем другого жара.       Рин: Я не против.       Прошла минута.       Исаги: Что ты имеешь в виду под не против       Рин усмехнулся, откидываясь на подушки.       Рин: Ну, фото было неплохое.       …       Исаги: КАК ЭТО БЛЯТЬ ПОНИМАТЬ       Рин тихо выдохнул, слегка подвинувшись на постели. Теперь его тело определённо проснулось.       Рин: Не думал, что ты так усердно качаешься.       Исаги: БЛЯТЬ ЧУВАК БРОСЬ       Рин: Что? Тебя смущают комплименты?       Исаги: Нет. Просто странно слышать это от тебя       Рин: Ты прислал мне полуголую фотку. Чего ты ожидал?       Пузырёк снова появился. Потом исчез. Потом опять появился.       Исаги: Пиздец.       Рин фыркнул.       Рин: Что?       Исаги: Не могу поверить, что ты это видел.       Рин: Не могу поверить, что ты всё ещё из-за этого истеришь.       Исаги: Бро, заткнись.       Рин: А ты заставь меня.       В ту же секунду, как он отправил сообщение, он почувствовал, как всё изменилось. Воздух между ними словно зарядился, и что-то электрическое проскользнуло в переписку.       Прошла секунда, а потом…       Исаги: Ты пытаешься что-то начать, Рин?       Рин медленно выдохнул. Его пальцы крепче сжали телефон.       Рин: Может быть.       Секунды тянулись, последнее сообщение Рина висело в воздухе как вызов.       Тело горело. Палец завис над экраном, он не отводил взгляда от мигающего пузырька.       Потом…       Исаги: Оу… Так вот во что ты решил поиграть.       Рин усмехнулся, перекатываясь на бок.       Рин: Это ты прислал фотку.       Исаги: СЛУЧАЙНО.       Рин: Но ведь не удалил.       Молчание. Потом…       Исаги: Иди в жопу.       Рин тихо рассмеялся.       Рин: Неплохая попытка.       Напряжение между ними нарастало, становясь всё более ощутимым — невысказанным вызовом, витающим в пространстве между сообщениями.       Исаги: так… тебе понравилось?       Рин не торопился.       Рин: Не могу сказать, что не понравилось.       Исаги: Чувак.       Рин: Что? Мне надо было соврать?       Исаги: Блять я хз, всё это так странно.       Рин: Тогда перестань мне писать.       Ещё одна пауза.       Исаги: Неа…       Рин выдохнул через нос. Всё внутри будто гудело от чего-то горячего, навязчивого.       Он мог бы закончить это прямо сейчас. Но не хотел.       Исаги: Мой мозг до сих пор не может поверить, что из всех, именно ты говоришь такие вещи.       Рин: Это не так уж и удивительно.       Исаги: ЕЩЁ КАК.       Исаги: Ты так себя ведёшь, что мне кажется, будто ты меня терпеть не можешь.       Рин замер. А потом, прежде чем он смог себя остановить, его пальцы набрали текст.       Рин: Это всё твои заморочки, не мои.       Пауза.       Исаги: Как же ты меня бесишь.       Рин: И всё же ты ещё тут.       Прошла минута. Рин уже начал думать, что Исаги слился. Возможно, он зашёл слишком далеко.       Но потом…       На экране появилось новое изображение.       У Рина сжался живот.       На этот раз — фото в реальном времени, снятое с ракурса под подбородком.       Исаги лежал на кровати, его голый торс был виден в тусклом свете прикроватной лампы, мышцы едва заметно напряжены. Серые спортивные штаны сидели низко на бёдрах, а мягкая ткань образовала складку ровно на том месте, от которого у Рина пересохло в горле.       Это была не просто фотка.       Это было ёбаное приглашение.       Жар спустился в живот Рина.       Исаги: Баш на баш. Твоя очередь.       Дыхание Рина замедлилось, а пульс бешено бился под кожей.       Рин: Чё?       Исаги: Не чёкай на меня, придурок. Раз уж ты такой крутой и невозмутимый, докажи.       Рин выпятил челюсть, уставившись на экран, как будто мог прожечь его взглядом.       Исаги: Ну давай, Рин. Или ты зассал?       Рин фыркнул.       Рин: Размечтался.       С пульсом, стучащим в висках, он чуть приподнялся и щёлкнул ночник. Поёрзав на кровати, направил камеру вниз, на собственный торс. На передний план попали напряжённые кубики пресса, спортивные штаны сползли ровно настолько, чтобы немного дразнить, — свет от лампы ложился длинными тенями на рельеф живота. В глубине кадра вытянулись бёдра, а мягкое свечение позади делало его тело более чётким, подчёркивая каждую линию.       Он нажал «отправить».       Прошла минута, прежде чем Исаги ответил.       Исаги: Ебать…       Медленная, самодовольная улыбка расползлась по губам Рина.       Рин: Что, язык проглотил?       Пузырёк набора появился. Пропал. Снова появился.       Исаги: Ты крышесносный.       Рин выдохнул, его пальцы дёрнулись над экраном.       Рин: Взаимно.       Секунды растягивались, напряжение сгущалось между ними, давя на последние границы.       Исаги: Не могу перестать пялиться.       Рин сглотнул. В основании его позвоночника разлилось тепло, внутри всё пульсировало.       Рин: Настолько?       Исаги: Ага.       Рин провёл языком по губам. У него был выбор — остановиться, продолжать дразнить, дать Исаги помучиться…       Или узнать, насколько далеко они могут зайти.       Рин: Покажи.       На этот раз — без колебаний.       Новое фото.       Этот кадр был смелее — рука Исаги лежала низко на животе, пальцы цепляли пояс штанов, его кожа слегка покраснела.       Рин сжал телефон сильнее. Он с трудом вдохнул, в груди всё сдавило, в комнате вдруг стало жарко.       Рин: Блять. Ты выглядишь горячо…       Его большой палец завис над экраном, сердце больно билось о рёбра.       Исаги: Хотел бы я к тебе прикоснуться.       Рин сглотнул. Горячая волна скользнула вниз живота, желание расползалось под кожей.       Рин: Да? Где именно?       Ответ пришёл быстро.       Исаги: Везде.       Исаги: Сначала к прессу. Уверен, он чертовски твёрдый.       Рин усмехнулся, рассеянно проведя ладонью по животу. Мышцы отреагировали моментально, напряглись под прикосновением.       Рин: Так и есть.       Исаги: Чёрт. Могу поспорить, под моими руками ты бы ощущался просто идеально.       Рин резко выдохнул, поёрзав на подушках.       Рин: Это твой фетиш или как?       Исаги: Может быть.       Исаги: Просто знаю, что хотел бы наизусть выучить каждую линию твоего тела руками.       Рин стиснул зубы, кожа горела.       Исаги: Хочу почувствовать, как у тебя напрягаются бёдра, когда ты сдерживаешься.       Пальцы Рина дрогнули.       Рин: Кто сказал, что я буду сдерживаться?       Пауза.       Исаги: …Ты реально решил меня прикончить, да?       Рин: Просто даю тебе то, чего ты хочешь.       Новое фото.       Штаны Исаги сползли немного ниже — ткань зацепилась под изгибом его V-линии. Рука лежала на нижней части живота, пальцы опасно близко касались пояса.       Рин едва не выругался вслух.       Рин: Ты маленький провокатор.       Исаги: Кто бы говорил.       Рин буквально горел. Он уже не понимал, было ли дело в накале момента или из-за того, как Исаги шёл ему навстречу, отвечая на каждое поддразнивание своим собственным.       Пальцы Рина крепче вцепились в телефон.       Он снова открыл камеру, чуть опустив угол съёмки. В кадр попал чёткий рельеф его пресса, и пальцы, лениво лежащие на поясе штанов. Его бёдра были вытянуты, а мышцы напряжены, выдавая сдерживаемое возбуждение.       Он отправил.       Прошла минута.       Новое изображение.       На нём рука Исаги лежала ниже, дразня очертания чего-то более твёрдого под тканью его спортивных штанов. Лицо не попало в кадр, но Рин мог представить его — приоткрытые губы, чуть нахмуренные брови, раскрасневшаяся кожа.       Рин резко выдохнул. Его пальцы подергивались, когда он печатал.       Рин: Блять, ты играешь с огнём.       Исаги: Но тебе же это нравится.       Рин ухмыльнулся, покачав головой.       Рин: Ты понятия не имеешь, насколько.       Пауза.       Рин: Будь ты сейчас рядом, я бы начал медленно.       Исаги: Да?       Рин облизнул губы.       Рин: Сначала провёл бы руками по твоей груди. Почувствовал, как каждая мышца напрягается от моих прикосновений.       Исаги: …       Исаги: Продолжай.       Рин: Я бы изучил каждый сантиметр тебя. Губами по коже, пальцами по всем изгибам и линиям твоего тела.       На этот раз Исаги потребовалось больше времени, чтобы ответить.       Но когда пришёл ответ — это было не сообщение.       Это было фото.       На этот раз Исаги сменил позу — его тело вытянулось сильнее, мышцы пресса напряглись под мягким освещением. Штаны сползли ещё ниже, дразня ровно настолько, чтобы у Рина зашумело в ушах.       Он медленно выдохнул.       Тело пульсировало, жар скатился глубже, в живот. Пальцы вцепились в телефон.       Он не думал долго.       Поменял ракурс — в кадр вошёл пресс, подтянутая грудь, ключицы. Тусклый свет лампы позади него обводил линии тела, будто подчёркивая каждую деталь. Его пальцы лежали чуть ниже пояса, на голой коже.       Он нажал «отправить».       Ответ Исаги прилетел почти сразу.       Исаги: Боже, ты выглядишь нереально.       Рин усмехнулся.       Но его тело уже дрожало от напряжения.       Он мог продолжать дразнить. Мог тянуть.       Или…       Пульс гремел в ушах, когда он в очередной раз настраивал камеру. Свободная рука скользнула под пояс штанов, пальцы сомкнулись на плотной тяжести между ног. Его дыхание слегка сбилось, когда он начал поглаживать себя — медленно, почти лениво, просто чтобы почувствовать это.       Он включил запись.              Тусклое освещение отбрасывало мягкие тени на его живот, движения его руки были плавными и размеренными. На заднем плане еле слышалось его дыхание — прерывистое, тихое, почти сдавленное.       Видео было коротким. Дольше и не требовалось.       Он нажал «отправить».       Прошло несколько секунд.       Потом…       Исаги: Охуеть…       Рин: Понравилось?       Исаги ответил не сразу. Но Рин видел мигающие точки — чувствовал напряжение и жар на том конце линии.       Исаги: Просто пиздец как.       Рин выдохнул, тело пылало изнутри.       Ну да. Спать он сегодня точно не собирался.       Поддразнивания, фотки, напряжение, искрящееся между ними, — всё это было слишком.       Но главное…       Знать, что Исаги по ту сторону экрана, вероятно, такой же возбуждённый, такой же сгорающий от желания…       Этого было достаточно, чтобы у Рина сорвало тормоза.       Пузырёк набора пропал. А потом…       Исаги: Блять, Рин. У меня сейчас такой стояк.       У Рина перехватило дыхание, пальцы сжали телефон до побелевших костяшек.       Рин: Да? Покажи.       Пауза. Несколько мучительно долгих секунд, за которые Рин уже начал волноваться, что перегнул. Что Исаги мог передумать и слиться.       И вдруг экран вспыхнул новым изображением.       Исаги раскинулся на кровати, засунув одну руку за пояс своих штанов — его выпуклость была отчётливо заметна. Ракурс был нарочито дразнящим, показывал ровно столько, чтобы у Рина пересохло во рту.       Он резко втянул воздух, его тело отреагировало мгновенно.       Рин: Да ты блять издеваешься.       Исаги: А что делать, ты же мне не помогаешь.       У Рина дёрнулся уголок губ. Внизу живота начало тянуть знакомым жаром.       Рин: Хочешь, чтобы я помог?       Ответ прилетел сразу, почти с отчаянием.       Исаги: Да.       Рин медленно выдохнул, поёрзав на кровати. Свободная рука опустилась ниже, коснувшись его собственного возбуждения, слегка дразня себя.       Он снова включил запись.       На этот раз камера захватила только его живот и медленные, обжигающе неторопливые движения руки под поясом штанов. Дыхание стало более тяжелым, едва слышным на фоне.       Он отправил видео.       Реакция пришла моментально.       Исаги: Ебать… Рин.       Исаги: Ты реально хочешь меня убить?       Рин ухмыльнулся, но он чувствовал, как его собственный контроль начинает ускользать.       Рин: Сними видео для меня. Хочу это видеть.       Наступила пауза. А потом…       Пришло видео.       Теперь штаны были спущены настолько низко, что ещё немного — и видно было бы всё. Исаги полностью обхватывал себя рукой. Его дыхание было прерывистым, движения — медленными, но намеренными. На фоне послышался сдавленный, почти жалобный всхлип.       Рин тихо простонал, крепче сжимая свой член.       Рин: Блять, Исаги. Ты такой горячий.       От флирта уже не осталось и следа. Напряжение между ними окончательно сменилось на что-то куда более тяжёлое, до дрожи откровенное.       И ни один из них не собирался останавливаться.       Дыхание Рина стало сбивчивым, грудь резко вздымалась и опадала. Он крепче сжал себя, провёл большим пальцем по чувствительной головке — и с его губ сорвался хриплый стон.       Телефон завибрировал, он с трудом приоткрыл глаза, чтобы увидеть экран.       Исаги: Не верится, что мы реально это делаем.       Рин усмехнулся, жар будто закручивался в животе спиралью.       Рин: И тебе это нравится.       Прошло несколько секунд, прежде чем Исаги ответил.       Исаги: Да, нравится. Очень.       Эти слова вызвали у Рина прилив возбуждения. Он вдохнул сквозь зубы, прикусил губу, продолжая медленно двигать рукой.       Рин: Ты не представляешь, как жёстко я тебя хочу.       Ответ последовал мгновенно.       Исаги: Я бы хотел это услышать.       Рин застонал. Давать ему такое разрешение — значит снести последние границы. Это было опасно. Но в этот момент он не собирался сдерживаться.       Рин: Я бы прижал тебя к кровати. Схватил за запястья и зафиксировал над головой. Хочу видеть, как ты извиваешься подо мной.       Исаги: Блять…       Рин усмехнулся, его движения слегка ускорились.       Рин: Я бы не спешил. Целовал бы медленно. Скользил губами по шее, до груди. Исследовал бы тебя всего, прежде чем выебать так, чтобы ты имя своё забыл.       Пузырёк набора текста мигнул… а потом исчез.       И тут же — новое фото.       Исаги, раскрасневшийся, с приоткрытыми губами, пальцы под поясом штанов. Контур его члена отчётливо проступал под туго натянутой тканью.       Рин зарычал сквозь зубы. Он сжал себя до боли.       Рин: Ты дрочишь, представляя, как я тебя трахаю?       Пауза. Потом…       Исаги: Да.       Рин выругался себе под нос. Его контроль трещал по швам.       Рин: Хорошо. Не останавливайся. Пока я не скажу.       Ответ пришёл через секунду.       Исаги: Только если ты тоже.       Что ж. Он мог бы это сделать.       Тело Рина напряглось так сильно, что он думал — вот-вот сломается. Его рука сжала член, медленно поглаживая, пока он смотрел на экран в ожидании.       Затем телефон завибрировал.       Видео.       Рин сразу же нажал на него, и у него перехватило дыхание.       Экран заполнился изображением Исаги.       Его голова была откинута на подушку, глаза полуприкрыты, губы чуть разомкнуты. Штаны спущены достаточно низко, чтобы не оставлять простора воображению. Его рука медленно скользила, поглаживая себя томными размеренными движениями, отчего мышцы живота подрагивали от напряжения. Рваные вздохи его дыхания заставляли член Рина болезненно пульсировать.       А потом:       — Рин…       Его имя, произнесённое так тихо, так страстно, сопровождалось срывающимся, хриплым стоном.       У Рина скрутило живот. Он ослабил хватку, тело дёрнулось, и с его губ сорвался низкий стон.       Видео продолжилось, и тогда:       — Хочу, чтобы это был ты. Чтобы это были твои руки.       Рин резко выдохнул через нос, свободной рукой сжав простыню.       — Уверен, что в твоих руках было бы приятнее, чем в моих, — пробормотал Исаги на видео приглушённым, надломленным голосом. — Ты бы всего меня разъебал, да?       Рин зашипел сквозь зубы.       Его рука обхватила себя сильнее, ускоряя темп. В голове будто произошло короткое замыкание.       Пальцы забегали по клавиатуре.       Рин: Блядь, Исаги.       Рин: Ты меня убиваешь.       На экране всплыло ещё одно видео.       Ещё один стон — на этот раз выше, почти жалобный, когда рука Исаги двигалась быстрее:       — Рин… Я так сильно тебя хочу.       Рин зарычал, чувствуя как его собственное удовольствие достигло опасного уровня.       Рин: Покажи мне ещё.       Сдерживаться было уже почти невыносимо.       Исаги не заставил себя ждать.       Новое видео вспыхнуло на экране, и сердце Рина заколотилось в ушах, когда он нажал «воспроизвести».       Стоило записи начаться, он почувствовал, что распадается на части.       На этот раз ноги Исаги были расставлены шире, штаны спущены почти до колен, едва держась на бёдрах. Его рука скользила по члену, движения стали быстрее, дыхание срывалось на жалкие, отчаянные вздохи. Грудь вздымалась, вся кожа пылала до самого горла.       А потом — ещё один стон. Ещё выше, надорванный, полный нужды.       — Блять, Рин… — голос Исаги сорвался, он сжал себя крепче. — Я всю ночь думал о том, как ты меня трогаешь… — Его бёдра дёрнулись вверх, навстречу своей руке, и с губ сорвался дрожащий выдох. — Ужасно хочу, чтобы ты прикасался ко мне… Хочу, чтобы ты был везде…       Рин резко вдохнул, рука заскользила по члену грубее, в том ритме, который задавал Исаги.       Пальцы дрожали, когда он набирал сообщения.       Рин: Бля, малыш, ты сводишь меня с ума.       Рин: В таком виде ты выглядишь просто охуенно.       Рин: Я будто чувствую тебя через экран.       Исаги отправил ещё одно сообщение в ответ, его текст был почти беспорядочным.       Исаги: Лучше бы ты был рядом… и трогал меня сам.       Исаги: Уверен, твои пальцы были бы внутри глубже моих.       Рин застонал, запрокидывая голову назад. Свободной рукой он вцепился в простыни. Всё тело пылало, словно его поджигали изнутри.       Затем — ещё одно видео.       На этот раз — короче. Но большего и не требовалось.       На экране — Исаги. Он заскулил, когда его пальцы скользнули ниже, дразня самого себя. Голос срывался, едва ли не переходя на шёпот:       — Хочу, чтобы ты был тем, кто растягивает меня…       Рин выругался сквозь зубы, едва удерживая остатки самообладания.       Его пальцы набрали текст, прежде чем он смог себя остановить.       Рин: Блять сука… Исаги.       Рин: Звони мне! Живо!       Пауза.       Исаги: Окей.       Экран зажёгся входящим видеозвонком.       Рин едва успел усмехнуться, прежде чем нажал «принять».       И сразу же был поражён видом Исаги в реальном времени. Его кожа раскраснелась, губы были приоткрыты, грудь резко вздымалась и опадала. Телефон был установлен под углом, открывая идеальный ракурс: Исаги раскинулся на кровати, штаны спущены почти до самого конца.       — Бляяя… — выдохнул Рин, сжав себя крепче.       Исаги тяжело сглотнул.       — Рин… — его голос был сорванный, с придыханием, как будто он ждал этого момента не меньше, чем Рин. — Ты выглядишь офигенно.       Рин фыркнул, но прозвучало хрипло.       — Ты говоришь это, когда сам выглядишь вот так? — Его взгляд скользнул по телу Исаги, освещённому мягким светом, что только подчёркивал рельеф напряжённых мышц. — Ты меня угробишь, нахуй.       Исаги пошевелился, медленно поглаживая себя рукой.       — Хотел бы я, чтобы ты был здесь, — пробормотал он, прикусив губу.       Рин сжал себя крепче. Его голос стал хриплым от желания.       — Да? И что бы ты тогда сделал?       Исаги издал тихий дразнящий стон.       — Не знаю… Может, позволил бы тебе прижать меня к кровати. Позволил бы трогать, где хочешь. — Он скользнул большим пальцем по головке члена, и резко вдохнул. — Может, позволил бы тебе хорошенечко выебать меня.       Рин застонал, его бёдра дёрнулись навстречу руке.       — Ты, похоже, совсем ошалел, — пробормотал он, тяжело дыша. — Раз вздумал дразнить меня так.       Исаги ухмыльнулся.       — Мне нравится смотреть, как ты заводишься.       — Да? — голос Рина стал низким, опасно бархатным. — Тогда покажи мне себя получше.       Исаги замешкался всего секунду, прежде чем переместиться. Он немного шире раздвинул ноги, открывая Рину прекрасный вид. Исаги плотно облизал пальцы, сделал их скользкими и медленно провёл вниз, дразняще касаясь себя.       Рин выругался себе под нос, не отрывая взгляда от экрана.       — Когда я доберусь до тебя, я сделаю с тобой всё, что ты захочешь.       Исаги прерывисто вдохнул и вжал пальцы внутрь чуть глубже.       — Тогда ты будешь стоять на коленях, Рин.       У Рина кровь взревела в ушах. Контроль окончательно сорвался с цепи.       — Увеличь громкость, — приказал он низким, мрачным голосом. — Я хочу слышать всё.       Исаги подчинился.       А потом он начал рассыпаться на части.       Звук тихих, хриплых стонов Исаги наполнил уши Рина, посылая острую волну жара по позвоночнику прямо в живот. Его пальцы дрожали, сжимая телефон, пока он наблюдал, полностью поглощённый происходящим.       Ноги Исаги были широко раздвинуты, пальцы медленно двигались внутри, с нарастающим нажимом. Его лицо было напряжено, губы приоткрыты, дыхание сбивалось с каждым движением.       — Ебааать, — простонал Рин, рука двигалась теперь грубее. — Ты… — он оборвал себя, подавив низкий стон. — Ты выглядишь просто пиздец как хорошо, Исаги.       Тот слабо хохотнул, но смех тут же перешёл в хныканье, когда пальцы вошли глубже.       — Тебе нравится наблюдать за мной? — пробормотал он слабым, дразнящим голосом.       — Нравится? — фыркнул Рин. — Мой мозг готов катапультироваться нахрен.       Голова Исаги откинулась на подушку, дыхание участилось.       — Хотел бы я, чтобы это были твои, — задыхаясь, сказал он, и его пальцы начали двигаться быстрее. — Твои пальцы… чтобы они растягивали меня.       Рин стиснул зубы.       — Я бы так и сделал, — его голос стал мрачнее. — А потом уложил бы тебя под себя, и ты бы умолял меня войти глубже.       Исаги застонал, его бедра дёрнулись.       — Рин…       Рин усмехнулся, его голос понизился до хриплого шёпота.       — Что, маленькая жадина… — поддразнил он. — Тебе всё мало, да?       — Да, — заскулил Исаги, слегка приподнимая бедра. — Я хочу большего.       Член Рина дёрнулся в руке. Он уже почти не соображал, мысли путались, дыхание сбивалось, он был на грани.       — Тогда покажи, — потребовал Рин. — Хочу видеть, как ты трахаешь себя своими пальцами.       Исаги прикусил губу, колеблясь долю секунды, а потом направил телефон, чтобы Рин видел всё.       И подчинился.       Стоило пальцам войти глубже, как его рот тут же приоткрылся, и вырвался резкий, срывающийся выдох:       — О-о…       Рин издал низкий гортанный рык, крепче сжав себя.       — Продолжай, — пробормотал он, голос хрипел от желания. — Блядь, Исаги. Ты такой нереальный.       Исаги заскулил, бёдра начали двигаться в такт, пальцы ускорились. Вторая рука вцепилась в простынь, грудь вздымалась.       — Хочу, чтобы ты был здесь, — выдохнул он, едва внятно. — Хочу чувствовать тебя…       Рин резко выдохнул. Он был на грани. Тело горело изнутри, член дёргался в руке, а вид Исаги, трахающего себя — сводил его с ума.       В его голове вспыхнула дерзкая, необдуманная мысль.       — Хочешь увидеть, как сильно я тебя хочу? — спросил он, голос стал низким, почти рычащим от желания.       Исаги отчаянно кивнул, пальцы на секунду сбились с ритма.       — Да, — выдохнул он. — Покажи мне.       Рин даже не сомневался. Он опустил камеру ниже, позволяя Исаги увидеть всё: как его рука сжимает член, как он дрочит — грубо, медленно, с тяжёлым дыханием. Как на его животе напрягаются мышцы от каждого движения.       У Исаги перехватило дыхание.       — Блять… — его глаза расширились, взгляд прилип к экрану.       — Нравится? — усмехнулся Рин, продолжая двигать рукой с дразнящей медлительностью.       Исаги сглотнул, пальцы дёрнулись у него между ног.       — Ты… боже, Рин, ты просто огонь.       — Да? — хмыкнул Рин. — Хочешь, чтобы это было внутри тебя?       Стон сорвался с губ Исаги — высокий, прерывистый, нуждающийся. Его пальцы проникли глубже, бёдра рванули вверх.       — Рин…       Рин застонал, его движения стали более грубыми.       — Ты чертовски ненасытный, — пробормотал он. — Трахаешь себя, уставившись, как я дрочу, и тебе всё не хватает.       Исаги издал слабый смешок, но звук быстро оборвался всхлипом, когда удовольствие накрыло новой волной.       — Мне нужно, чтобы ты выебал меня до потери сознания, — признался он невнятным от желания голосом.       Дыхание Рина сбилось. В голове у него всё кружилось, тело горело.       — Мы обязательно повторим это по видеосвязи, — процедил он сквозь зубы. Удовольствие достигло опасного пика.       Ошеломлённые глаза Исаги встретились с его глазами на экране.       — Повторим? — прохрипел он.       Рин ухмыльнулся, тяжело дыша:       — О, я с тобой ещё не закончил.       На эти слова Исаги застонал. Его пальцы дрогнули внутри него, грудь быстро поднималась и опускалась, всё тело дрожало от удовольствия.       — Рин… — прохрипел он полным отчаяния голосом. — Я уже близко.              Рин застонал, его движения стали грубее и резче.       — Блять, я тоже… — телефон дрожал в руке, тело гудело от напряжения. — Хотел бы я быть рядом. Слышать тебя громче. Заставить тебя кричать моё имя.       Исаги застонал в ответ, его бёдра резко подались вперёд, навстречу своим пальцам.       — Обещаешь? — пробормотал он с озорной ноткой, хоть голос у него дрожал. — Уверен, ты бы… а-а… прижал меня и заставил взять всё.       Рин выругался сквозь стиснутые зубы, тело напряглось до предела.       — Не сомневайся. Пощады не будет.       Исаги вскрикнул, резко втянул воздух, его пальцы быстрее задвигались внутри него.       — Хочу этого… Хочу тебя, Рин, до безумия…       Рин задыхался, не отрывая глаз от экрана. Исаги буквально таял для него: лицо пылало, губы были приоткрыты, всё тело дёргалось от удовольствия.       Он едва дышал. Мысли путались, в груди жгло, будто пламя.       — Чёрт, Исаги, — прохрипел Рин. — Я должен это увидеть. Хочу видеть, как ты кончаешь.       Исаги всхлипнул, его пальцы погрузились глубже.       — Тогда… а-а… смотри…       Рин наблюдал, как тело Исаги напряглось, голова откинулась на подушку, как стоны становились свободнее, и он полностью отдался наслаждению. Его рука, обхватывающая себя, начала двигаться быстрее, а пальцы внутри него сгибались нужным образом, подталкивая его к краю.       — Рин…! — с последним, хриплым стоном выкрикнул он, и кончил, изогнувшись в сильном спазме.       От одного этого зрелища Рин чуть не сорвался, но Исаги ещё не закончил с ним.       Он приоткрыл затуманенные глаза и встретился с глазами Рина на экране.       — Кончи для меня, Рин, — промурлыкал он с ленивой улыбкой, в его голосе звучало удовлетворение. — Покажи мне, как ты рассыпаешься на части.       Тело Рин болезненно напряглось. Его движения стали неистовыми, дыхание — судорожным.       — Блять, Исаги…       Исаги прикусил губу, наблюдая за ним сквозь ресницы.       — Уверен, ты такой охуенный, когда кончаешь, — поддразнил он. — Хочу видеть твоё красивое лицо, когда ты сделаешь это. Для меня.       Этого хватило.       Глубокий стон вырвался из горла Рина, когда накрывшее его удовольствие обрушилось волной. Его тело дёрнулось, сотрясаясь в оргазме, мышцы сжимались от интенсивности удовольствия.       Какое-то время единственным звуком, который они слышали, было их сбивчивое дыхание, а в воздухе всё ещё ощущался жар.       Потом Исаги хрипло рассмеялся, его глаза всё ещё были полуприкрыты от измождения.       — Ну, — выдохнул он охрипшим голосом, — это была самая невъебенно горячая вещь, которую я когда-либо делал.       Рин фыркнул, вытирая пот со лба.       — Ага, — признал он с ленивой ухмылкой. — Мы определённо это повторим.       Исаги довольно хмыкнул, его голос всё ещё был сиплый.       — Рад, что ты согласен.       На мгновение между ними повисла тишина — не неловкая, но наполненная чем-то большим, непроизнесённым вслух.       Исаги пошевелился, рассеянно проведя пальцами по нижней губе. Затем он усмехнулся.       — Знаешь, — пробормотал он, — кажется, я немного одержим тобой.       Рин приподнял бровь, всё ещё восстанавливая дыхание.       — Только немного?       Исаги фыркнул, но затем выражение его лица смягчилось, и в его потемневших глазах промелькнуло что-то искреннее.       — Ладно, может, и много, — тише признался он. — Может, я давно хотел тебя вот так.       У Рина в животе будто всё перевернулось — не от волнения, а от чего-то тёплого, более весомого. Он облизнул губы, внимательно изучая глазами лицо Исаги на экране.       — Я тоже, — сказал он низким уверенным голосом.       Исаги моргнул, и его дразнящая улыбка чуть сбилась.       — Правда?       Уголок губ Рина дёрнулся в едва заметной улыбке.       — Да, — повторил он, уже мягче. — Идиот.       Исаги фыркнул, весело прищурив глаза.       — Какой же ты тормоз, что так долго тянул.       Рин закатил глаза, но ухмылка осталась на его лице.       — Заткнись.       Исаги подмигнул:       — А ты заставь меня.       Рин тихо рассмеялся, покачав головой.       — Подожди, когда я доберусь до тебя вживую, — пробормотал он. — Ты вряд ли сможешь потом внятно говорить.       У Исаги перехватило дыхание. И, впервые, ему действительно нечего было ответить.       Рин ухмыльнулся.       Он уже предвкушал, как докажет это Исаги.