Тру Крайм

Близко, но не рядом В мыслях и во взглядах И всё равно, как правильно и надо

В романтике нет правды

      Несс только создаёт впечатление послушного мальчика на побегушках. Да, он носится вслед за – блядь – Михаэлем Кайзером подобно собаке; да, он является его правой рукой, если не обеими. Если не всем им.       Боготворить того, кто не видит в тебе ничего, кроме чёртовой подстилки, – по-идиотски замечательно. «Кайзер замечательный» – думает Алексис, когда в очередной раз стоит рядом с ним утром. Блондина явно ударила шаровая молния, потому что другого объяснения его стильной причёске не существует.        Несс обязательно расчешет этого заносчивого ублюдка, прежде чем они выйдут в люди; обязательно разомнёт его плечи перед очередной тренировкой, с упованием слушая тяжёлые вздохи снизу. Рука у Алексиса тяжёлая, и в этом Михаэль успел много раз убедиться.       Пропотев до жути и невозможности, Кайзер бросает полный ненависти взгляд на Несса, едва успевшего подойти к нему. Хватает его нещадно за волосы, опуская на колени перед собой, и шипит как настоящая змея.       — Ты, мерзкий поганец, в очередной раз облажался.       У Алексиса ком в горле, но сглатывает он спокойно. Хмурится, жмурится от тягучей боли сверху, а затем – замечает сокомандников и прикусывает нижнюю губу.        — Прости, Михаэль. Этого больше не повторится. Самое важное так мало значимо Я снова модель поведения мальчика Увы, мы не те, кем видим друг друга

Давай больше не будем? 

Но это так круто…

      Алексис стонет во всё горло, когда опускает взгляд вниз: ему всегда нравилось сравнивать слёзы Кайзера с алмазами. Такие же блестящие и красивые. Но ещё больше Нессу нравилось смотреть на то, как этот отморозок давится его членом. Стоящий на коленях Михаэль – редкое явление, почти вымышленное, но Алексис всегда верил в чудеса и сказки.        На горле его туго затянутый ремень, который сжимает в руках Несс. Властный, величественный и, в истинных реалиях, доминирующий, – такой он, когда рядом нет никого. Алексис тянет на себя, от чего у Кайзера руки разъезжаются и он берет член по самое основание. Начинает кашлять, но Несс не отпускает, лишь сильнее вдалбливаясь в раздражённое горло. Блондин стонет, а у Несса по плоти вибрация и табун из мурашек по коже.       — Это за твои ебаные унижения, мой Михаэль, — выстанывает парень, закатывая глаза от сладких ощущений. Гладит второй рукой щёки партнёра и улыбается, словно затеял неладное.        Рот Михаэля работает хорошо не только при обычных разговорах. И, чёрт возьми, Алексис теряется в ощущениях, резко вынимая свой член из горячей полости и быстро надрачивая. Михаль не глупый: открывает рот пошире, высовывая влажный язык, будто последняя шлюха.  Мы переходим за грань, любовный тру крайм Целуй, кусай, целуй, кусай…       Несс кончает, попадая на нос, подбородок и щёки, а вслед за этим – без передышки – бросается грязными поцелуями вниз.        Михаэль жадно хватается за плечи напротив, царапая их до кровавых выделений, прокусывает в порыве страсти нижнюю губу Алексиса и стонет.       Стонет, стонет, стонет.       А затем, не прикасаясь к себе, обильно изливается в собственные пижамные штаны. Тело содрогается от нахлынувшего огразма, пальцы на ногах поджимаются до болючей судороги, а он всё вылизывает рот Несса.       Алексис нехотя отрывается от приторных и до сумасшествия любимых губ, спускаясь поцелуями к татуировке, ведет языком от неё до уха и тихо хохочет.       — Скоро продолжим твою отработку. Мы переходим за грань, любовный тру крайм Целуй, кусай, целуй, кусай…