Батя Шидо говна не скажет, он его покажет или "Как Игараши Наги в Блюлок возвращал"

      Если Шидо — это кромешный пиздец, то Шарль — взрослеющий такой смешной пизденыш, который сам по себе колени вам не поломает, но вкупе со своим старшим братом даст того ещё жару. Не обольщайтесь, что можете потешиться над младшим в одиночестве, потому что в последнее время он начал приобретать очертания чего-то похуже Рюсэя, а это, поверьте мне, ситуация катастрофическая.       И к тому же Большой Пиздец по имени Шидо тоже заметил проклюнувшийся потенциал Шарля и взял того под своё крыло.       Локи, конечно, не терпила, но ради благополучия команды и искры гениальных футбольных распасовок терпел, пока однажды на тренировке не получил звонкий щелбан по лбу, от которого даже Нанасэ отвлекся от ежедневного ритуала поклонения Итоши младшему: полотенце, которым заботливо обдувал юноша своего товарища упало тому на плечи, но тот даже не дёрнулся, только приподнял темную бровь дугой в замешательстве наблюдая, как сужаются в бешенстве зрачки тренера. — За подстрижку - шишку! — с широчайшей улыбкой прохохотал Шарль, оборачиваясь на своего наставника, Шидо, чтобы получить одобрительный хлопок по плечу.       Франция вздрогнула. Локи, завязав шнурок на бутсе, резко поднял голову и посмотрел на Шарля с таким выражением, словно увидел, как тот собственными руками поджигает Эйфелеву башню. — Моя школа, — Горделиво заключил Шидо, только вот Локи не улыбался, его руки внезапно задрожали, вены вздулись на предплечье, он в ярости схватил за шиворот Шарля без единой секунды промедления: — Что ты сказал, чертенок? — Джулиан цедил каждый слог, отчего атмосфера на поле заметно помрачнела, а Шевалье мечтательно ножками болтал, большими глазами оглядывая ясное солнышко на поле. — Что? — недоуменно пролепетал Шарль, мило прикусив нижнюю губу так, что правый клычок выглядывал, — Прическа у тебя зачет говорю.       Локи впился в него взглядом, и если бы взгляд умел говорить, то, возможно, вы бы узнали, что такое французское лаконичное негодование. Юноша разжал пальцы, позволив Шарлю мягко приземлиться обратно на газон, но в глазах его по-прежнему плясали зловещие молнии. — До конца тренировки ты стоишь в планке, упадешь - язык оторву, — выдохнул Локи, голосом человека, который держится из последних сил. — А? — Шарль округлил глаза. — За что?! — Шеф, — Защитник Шарля вышел перед ним, кажется, не понимая, почему его ученику отрезают крылья, — Жестковато, учитывая, что он к вам со всей душой. — Я Шарля пальцем не трону, — Прошипел тому на ухо Локи, сжав плечо Рюсэя со всей злостью, — А вот тебе с твоих "крыльев" все перья оборву, понял? Встал с другой стороны в планку и чтобы я больше не видел, как ты общаешься с Шарлем вне тренировок. — Рин, — Локи бросил вслед, как бы невзначай, — ты ответственный за Шарля, если еще услышу с его губ хоть какой-то намек на неуважение или...       Тишина омрачила пространство, но Итоши не сгибался под напором тренера, бледно и холодно было его лицо, пока зубы Нанасэ не попадали друг на друга: —... или мат, я вам устрою.       И Локи планировал уже уйти, оскорбленный до глубины души, но тут Итоши младший подал голос, отнюдь не уступающий по тону и напряженности, чем у Джулиана: — После вечерней тренировки меня не будет, — Рин смотрел исподлобья, его чёлка мрачно отбрасывала тень на лицо.       И то ли после абсолютного неуважения Шарля, то ли к Итоши Джулиан был более благосклонен, то ли сюжет некому было больше на горбу вывозить вместо Кунигами, но Локи плюнул: — К утренней тренировке, чтоб был, — Он зашагал куда-то в сторону, положив руки в карманы шорт, — И Шарля с собой бери, если собираешься куда-то, с Шидо я его больше не оставлю.       Джулиан обернулся в сторону Шарля, который, конечно, уже стоял в планке, но, встретившись взглядом с Локи, выпятил пухлую нижнюю губку и тоскливо сиял глазами.       Тренер отправился куда-то, оставляя подопечных осознавать свои ошибки, но, видимо, не было ему известно, что у его коллеги из Бастардов тоже были какие-то проблемы, а то по опыту старших точно бы запер всех в комнатах. Ну, пускай свои шишки набивает, а то мне писать нечего будет.       После тренировки, когда мышцы до ужаса ныли, а гордость некоторых — чуть сильнее, Рин направился в душевую, а Нанасэ, как преданный оруженосец, с достоинством вручил ему полотенце ещё до того, как дверь за ним закрылась, с нескрываемым волнением и трепетом оглядев сверху-вниз идеальное тело сокомандника. — Ты так стойко держал лицо перед тренером! Я не могу представить, скольких сил стоило это, твои навыки, твое мышление, я... — с восхищением выдохнул Нанасэ, включая воду и незамедлительно проверяя, не слишком ли горячо для его благородного господина. — Ага, — равнодушно отозвался Итоши, сдвигая чёлку назад под струёй воды, отталкивая первого, чтобы насладиться одиночеством, которое ему было важнее пустых слов.       Но эту гармонию, его момент заслуженного отдыха, а также намерение Нанасэ намылить спину Рину, был безжалостно разрушен, когда дверь в душевую с грохотом отворилась, и внутрь, сияя, как новенький евро, влетел Шарль. — Рин! — радостно провозгласил он, ни капли не смущаясь голых торсов, будто сейчас просто зашёл в кофейню. — Так куда мы пойдём вечером?       Так не пойдет, язык прошелся по нёбу Рина, отчего Нанасэ, ощутив всеми своими сверхспособностями негодование Итоши, выключил воду. Брюнет устало выдохнул, втирая пену в волосы, но стоя спиной к двум своим товарищам. — Я ещё не сказал, что мы идём куда-то. — Но Локи сказал тебе взять меня с собой! Значит, идём! — Шарль гордо скрестил руки на груди, кивая сам себе.       Нанасэ, уже вовсю намыливая Рину спину (что тут скажешь — привычка), встревоженно посмотрел на него: — Рин… ты ведь не хочешь вляпаться в неприятности? Я же наверняка знаю, что ты идешь к Исаги.       А Нанасэ это не нравилось. Ой как не нравилось: как изнывало его сердце каждый раз, когда Рин высовывал язык, входя в бешенство, чтобы выхватить у соперника мяч,; как сбивалось дыхание — это всё было совершенно непозволительно. — Как будто у меня есть выбор, — пробормотал тот, стиснув зубы. — Значит, куда? — снова спросил Шарль, прислоняясь к стене. "Не хватает только пива и чипсов, " — импульсивно пронеслось в голове младшего, но тот сдержался, всё-таки его потенциал буквально кричал, что будет что-то весёлое.       Рин уже собирался ответить, но тут сзади, прямо над ухом, раздался томный шёпот, от которого даже пена в его волосах опустилась: — В какое это "куда" вы собираетесь, а? Громогласный голос Шидо разнёсся по душевой, заставив Нанасэ судорожно уронить бутылку с гелем, а Рина — закатить глаза ещё глубже, чем обычно. — О, Шидо! — Шарль тут же засиял ещё ярче, даже попрыгал на носочках от счастья, а Рюсэй дружески обхватил Шарля за плечо. Нанасэ, кажется, перестал выдерживать столпотворение вокруг такого уязвимого места Рина, которое должно быть открыто только для особых людей, как он, поэтому затем, собрав волю в кулак, толкнул аккуратно двух нарушителей порядка, но Шидо, округляя губы в звуке "О!" тут же выхватил намыленную мочалку и с особым рвением начал безжалостно натирать спину Итоши: — Давай я тебя спииинку потру, малыш, — в этот момент Рин повернулся с кулаком, но Рюсэй, предугадав дальнейшие действия, увернулся, заходя в соседнюю кабинку. Нанасэ тут же вернулся на место, опустив голову, что допустил такую оплошность: — Я их не пущу.       Брюнет молчал, он давал телу породниться с горячими струями, чтобы просто ощутить, как тепло разливается нугой по телу, но только тихие шепотки и смешки Шарля и Шидо рядом не давали ему прийти в себя.       Да, этот вечер обещал стать катастрофой.       Стоило Рину сесть на кровать, переодевшись в сухую футболку, как дверь его комнаты разлетелась с таким грохотом, что он на секунду решил — Несс Кайзера решил вконец озвереть и вырвать у всех блюлоковцев хребет в отместку за потерю своего ненаглядного, но нет.       Это был Шарль.       Он буквально влетел в комнату со скоростью света, волоча за собой громадный, забитый каким-то барахлом чемодан, который, казалось, жил своей жизнью, утробно урча и даже шевелясь, словно в нем роились черви, как в тухлом плоде. А еще из него, совершенно ненавязчиво, торчала растрёпанная шевелюра, характерно белая с окрашенными розовыми кончиками и подозрительно вздыбленная.       Рин моргнул, знатно прихуев с такой наивности сокомандника. — …Что это?       Шарль сиял, будто только что обрел смысл жизни в этом лишь едва неразвалившемся чемодане. Он кокетливо скрестил ноги, рукой грациозно ведя в сторону, радостно знаменуя: — Чемодан! — Я вижу. — Ой, чемоданчик мой, ты чего? — ткань начала идти по шву и как бы Шарль не был дружелюбен к тому, что находилось внутри, но он решил не рисковать кипящей молодостью жизнью и, как кот, отпрыгнул в сторону.       Объект начал истошно суетиться под непонятное завывание и отчетливое дыхание, а колесики в мгновение ока отлетели по разным углам комнаты. Ознаменован был взрыв одной фразой: — Бля, жарковато.       Многострадальный чемодан, разорвавшись наконец, осушил свое весьма объемные внутренности в виде смятых элементов одежды, а по центру, как чёрт из табакерки, выполз Шидо, выглядящий так, будто косплеил Лунтика, свалившегося с Луны. — Шарль, у тебя голова с арбуз, конечно, но одежду хотя бы чистую мог запихать, а то это пиздец, — он стряхнул с себя какие-то случайные футболки, но, вздрогнув, словно засмущавшись взгляда Рина, мимолетно прикрыл рукой губы и мягко пролепетал, словно тургеневская девица, — Ну что, поедем втроём? Рин смотрел то на Шидо, то на Шарля, то на остатки чемодана, то опять на футболку Рюсэя, на которой красовалась самопальная надпись гуашью "Меня тут нет". А потом, кажется, рациональный мозг Итоши вырубился, отчего бирюзовые глаза остекленели, уставившись в какую-то точку пространства, а вроде и глядя куда-то сквозь. — Ну и че он там? — нетерпеливо выдал Шидо, потирая бок, в который упирался ебучий зонт: ну Шарль, специально же выбрал всё самое ёбнутое. — Завис.       Шарль помахал рукой перед лицом Рина, тот тут же встряхнул головой, но, подумав с секуду, закрыл ладонями лицо, уперевшись локтями в колени, как статуя Огюстена Родена "Мыслитель". И больше признаков осознанности на подавал. — Да не — загорелый юноша наклонил голову набок, оглядывая с интересом позу Итоши, наверное, ему тоже пришло сравнение со статуей, только вот назвать он ее не мог. — Да точно, — Шарль сидел на корточках, приоткрыв рот и оглядывая того вплотную, — Окончательно завис. — Да ебанный компот! — От неизмеримой досады Шидо схватил перед собой чей-то носок с котиками и, не зная, как иначе выместить подступившие эмоции, швырнул тот в открытое окно, как вдруг.... — Рин, я принес чистые… — Нанасэ замер, увидев хаос из чужой грязной одежды, абсолютно не реагирующее на тыкание в спину Шарля тело, бывшее когда-то великим и могучим Итоши младшим, а еще и улетающий в закат свой носок, — Это был мой. — Да? Сорри, — Шидо развел руками, а потом подхватил какой-то из ассорти чемоданской одежды, поднес к носу, слегка скорчился и простодушно протянул сокоманднику, — Этот норм, дня два носили только. — Это тотальный пиздец, — как гром среди ясного (почти) неба прогремел голос Итоши, он поднял голову, смерив всех убивающим взглядом, даже Нанасэ не смог избежать участи, — Вы понимаете, что вы хуже зверей, блять.       Ооо, понять бы вам то сладострастие, то, как цедили каждый звук, каждую буковку девственные губы Итоши, что ни разу не издавали подобного непотребства. У Нанасэ все внутри перехватило, он тут же подбежал к Рину, ловя каждое мимическое изменение в его лице: это был его козырь, преимущество перед Исаги, который точно не видел того таким. — Ну а хули ты драму играешь, — Шидо разлегся посреди комнаты, глядя на потолок и скрестив руки за головой, словно пол в грязном тряпье - это то ещё удовольствие, — Сказал бы, куда планируешь пойти, мне, может, стало скучно, а? — К бастардам я иду, — Шарль присел рядом так, что они с Нанасэ точно две подружки-сплетницы осели со всех сторон своей королевы-Рина, чтобы выслушать каждое слово, — Ты же знаешь, что один сегодня вылетел по итогам таблицы. Шидо пожал плечами: — Хз, таким не интересуюсь, из вылетевших сегодня видел только носок один, но чего по нему изнывать, он уже по-любому шлёпнулся в лужу и стал хуже того, что я предложил взамен, — мысли вслух прервал голос Рина, который внезапно встал и поставил ногу близ лица Шидо, опасно возвышаясь над ним, напоминаю, стоя по-прежнему в одних боксерах. — Так ты мне не будешь мешать? — Ты не был с ним близок, — Шидо хитро ухмыльнулся, щуря глаза, — Он тебе спинку не мыл в отличии от нас с Нанасэ, чего тебе туда идти? Или всё-таки ты можешь чувствовать всё-таки что-то?       Рин выдохнул, открыв шкаф и взяв с собой первые попавшиеся брюки и кофту: — Мне важно только то, что там что-то может произойти, — он с некой грацией, неторопливо надевал на себя одежду, словно вокруг не было разрушений от остатков чемодана, — Что-то, что я не буду знать и что может изменить весь ход синей тюрьмы. — Скукота, я пас, — Шидо встал, размял плечи и, кинув отчужденный взгляд на Шарля, добавил, — Не завидую, брат, скукота там будет.       Шарль выдохнул всей грудью, понимая, что обречен на одиночество, а Рин внезапно, подходя к двери, чтобы выйти, произнес, впервые в жизни встретившись взглядом с Нанасэ: — Нанасэ, — у того все поджилки затряслись, а нервная система пустила ток, заставляющий ощущать все в секунду ярче, — уберись, пожалуйста.       За одну просьбу Рина, Нанасэ мог убить. Думаю, этим они с Нессом схожи, но об этом позже, учитывая, что у бастардов тоже сборы шли полным ходом.       Чтобы не удручать вас многословным описанием, перейду к эпицентру тоски — Рео, что обмок безвольной куклой, уткнулся в плечо Чигири: дорожки слез на щеках Микаге не успели ещё остыть, а покрасневшие белки точно указывали на совсем недавнее горе, впрочем, так же угрюмые лица окружающих подчеркивали общее состояние отчаяния.       Единственное, что ещё удерживало Рео в сознании — лёгкое покалывание рыжих прядей Чигири, щекочущих его нос. — Всё кончено, — выдохнул он, и слова прозвучали как приговор.       Кунигами расправил плечи, чтобы сказать что-то весомое, но ладонь Чигири мягко легла тому на спину, останавливая — нового "похуй, я на массе" им не надо было. — Какая глупость! — Бачира появился прямо перед носом Микаге, отчего тот закашлялся, наконец усаживаясь прямо на диване, — Ну ты понимаешь, что все не так просто? В конце концов из ада возвращаются даже те, кто не должен был.       Мегуру бегло переглянулся с Кунигами — но тот лишь стиснул зубы. — Я до сих пор переворачиваю его подушку, чтобы убедиться, что он спит на прохладной стороне, — пробормотал под нос Рео.       Слабая улыбка. Пустая.       Бачира выдохнул. Бесполезно. Надо к тяжелой артиллерии переходить — где же Исаги, когда он так нужен?       А Исаги был на поле, вдали от зала, в котором договорились встретиться друзья. У него был другой разговор.       Тень от высоких арок тренировочного комплекса ломалась под резким светом прожекторов, бросая на пол острые, как ножи, полосы.       Кайзер стоял спиной к двери, руки в карманах, взгляд прикован к пустому полю. Но напряжение висело в воздухе — густое, тяжёлое, как посмертный вздох. И точно. Сколько раз Кайзер был на грани смерти? Немало. Тонкая тень ухмылки ложится на губы. — Ты звал меня, — разрезал молчание Исаги, сморщив брови под тонкой дугой морщинки на бледном лбу. "Так вот он какой," - подумал Кайзер, оглядев соперника с неподходящей для их отношений тщательностью, словно пытаясь запомнить в нем самое важное. — А ты сразу прибежал на мою просьбу? Мило. Даже Несс был менее покорен.       Кайзер подошел на шаг ближе, мертвецки холодной рукой проведя по скуле Исаги, он даже не шелохнулся, лишь приподнял подбородок, отчего касание опустилось ниже, к шее, задевая чувствительную кожу под ухом. Провокация. Впрочем, смешанные мысли Михаэля подсказывали ему, что это была не фикция, ему действительно было важно почувствовать под своим прикосновением нежную кожу Йоичи. — Говори, если есть что сказать. У меня нет времени на твои спектакли. — Ты играешь в опасную игру, Йоичи. И если думаешь, что сможешь выйти из неё чистым…, — между ними тянулась незримая нить, плотно стискивающая их бьющиеся сердца, готовые порваться от чрезмерного напряжения и чего-то больше.       Но Исаги уже повернулся к выходу. — Мне нужно идти.       Неправильно. Все должно быть не так, Кайзер хватает ладонь Исаги, ища взгляд соперника, но тот крутит головой. Это иное выступление, пора объявлять аншлаг. — Я не пущу, — блондинистые волосы растрепаны, он впивается ногтями в кожу, оставляя под собой красные полукруги, — Ты слышишь? — Так бери и его с собой, я тоже не один, — появляется третий голос, оба оборачиваются на него и видят, как к ним приближаются две фигуры: одна точно призрак - высокая и стройная, а вторая - маленькая и суматошная. еще и отчаянно машущая им ручкой: — Даровааа! — Шарль пронзает пространство мрака своим очарованием, округляет глаза, когда замечает, что какой-то слишком уверенный и в то же время беспокойный Кайзер романтично держит руку злейшего врага. Шевалье чешет репу, а после переводит взгляд на Рина: хотя этому тоже всякие разные спинку чешут в душе, хуй знает, что такое личные границы. — Не ожидал, что придешь, — Исаги стыдливо выдыхает, — Думал, что тебе всё равно.       Внезапно Йоичи моргает, когда ощущает, что Кайзер не отпускает его руки, лишь сильнее притягивая к себе, подальше от Рина, словно тот опасен для них. И ни один из них не может описать, почему чувствует такое. "Ох бляяяя... Ну и треугольнички у них любовные," — правильно подмечает Шарль, цокая язычком, а после, схватив Рина за борт ветровки, ведет того в здание: — Ну вы же ради чего-то другого пришли наверняка, давайте без лишних церемоний.       И все заходят в комнату проведения собрания.       Слишком густая тишина. Слишком тяжёлые взгляды. Слишком много не сказанных слов, которые висели в воздухе, как ядовитый газ.       Чигири скрестил руки, взгляд в пол, нервно кусал губу. Бачира ёрзал — ему всегда было сложно терпеть такое. Кунигами стиснул зубы, глаза — узкие щели, будто он уже готов был взорваться, но не знал, с чего начать.       Рео сидел, сгорбившись, пальцы вцепились в свои локти так, что кожа побелела. И только Исаги стоял у окна, спокойный, но его спина была напряжена, как тугой лук, на него поглядывал Кайзер, который только по своей причине решил не высмеивать это.       Кто-то должен был заговорить. Но никто не решался. Потому что первое слово в такой тишине — это как спичка в пороховом погребе. И никто не знал, взорвётся ли всё сраз...или просто сгорит дотла. — Наги был моим сокровищем, — Рео начинает, а после замолкает, не в силах добавить что-то.              Шарль сидел с краешку, как и Рин, но только в отличии от второго, он с неким скептицизмом наблюдал за происходящим. Чуть подальше молчаливо покоился Икки Нико, который по какой-то нелепой случайности тоже оказался в числе приглашенных. Шевалье чуял, что это неспроста, сразу найдя в нем своего духовного товарища.       Опять повисла тишина. Шарль устал конфузиться от этого, потому, набрав в легкие побольше кислорода, начал во весь голос: — Дааа, жалко, конечно, этого добряка, нормальный такой типочек был...       Рин толкнул Шевалье в плечо, а сам кашлянул. Микаге сначала поднял голову на Шарля, но, кажется, у него не было сил возмущаться.       Чигири начал перешептываться с Бачирой, причем, видимо, на повышенных тонах, так как даже какие-то ломанные обрывки фраз долетали до блондинистой головы нашего пизденыша, но тот мало что разбирал и быстро заскучал. — Вот скажи, друг, — Шарль наклонился к Нико и философически вытянул ладонь, тихо произнося свои размышления, — Я не понимаю, они его хоронят или чё? Или он реально кони двинул?       Лица Икки не было видно за челкой, но было заметно, что ему стало некомфортно. Это было видно всем, но не Шевалье, который принял это за благоприятную реакцию: — Он был близок им. Представь, если бы кто-то из твоих близких сошёл с какого-то важного пути, наверное, ты бы тоже сравнил это со смертью.       Шарль задумался, напрягся. Почему-то он подумал, что если бы Шидо выкинули из Синей Тюрьмы то 100% в том самом вонючем чемодане, в котором он его притащил к Рину. Шевалье даже стало стыдно, что он так поступил, и он замолчал. — Надо что-то делать! — Бачира встал, стукнув рукой по столу, обращая на себя внимание, даже Исаги обернулся на него, один только Рин почему-то смотрел в пол.       Тишину разорвал резкий скрип двери, словно сама комната вздохнула от неожиданности. Все вздрогнули, головы резко повернулись к входу. Игараши. Он вошёл не просто так — он ввалился, как матерый волк в овечий загон. Сапоги гулко стучали по полу, куртка — нараспашку, взгляд — острый, насмешливый, будто он уже знал, насколько жалко они тут все выглядят. — Хватит сопли жевать, мелюзга, — бросил он хрипло, доставая сигарету. Щелчок зажигалки. Глубокий затяг. Дым тяжело поплыл в воздухе, смешиваясь с этой удушливой атмосферой. — Вы тут все разнюнились, будто Наги уже в гробу, — провёл он по ним взглядом, останавливаясь на каждом. — А он, между прочим, ещё дышит, в дотку сейчас нормально наяривает в соседней комнате. Кунигами резко поднял голову, глаза вспыхнули. — Ты что-то знаешь? Игараши усмехнулся, выпуская дым в сторону потолка, пару секунд, рассматривая, как он клубится перед тем, как исчезнуть. — Конечно, знаю. Я вас, сопляков, как облупленных знаю. А мой партнер получше моего знает план, — Игараши закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла близ Нико и указал рукой на дверь. в которую следом за ним вошел Несс, он тут же остановился взглядом на Кайзере. — Привет, Майкл — розовые радужки потеряли яркость, оставив лишь глубокую обиду и ярость.       Шевалье уселся поудобнее, положив голову на руки, что лежали на столе. А вот такое развитие событий ему нравилось, и он даже предположил, как Шидо будет ему завидовать, когда он расскажет ему всё.