Часть 1
5 апреля 2025 г., 17:17
Они вместе уже десять лет. Для людей это серьезный срок, для вампира с его вечностью — всего лишь вздох. Именно вздох, потому что надышаться друг другом не могут до сих пор.
Сердце Чонгука по-прежнему горячее, Тэхён не дал ему возможности остыть. Все также обжигает любящим взглядом, все также крепко держит за ледяную руку. Тэхён теперь тоже вампир, но даже в этой сущности он уникален.
Чонгук не знает до конца всех возможностей любимого, да ему и не надо. Чонгуку достаточно Тэхёнова тепла и его человеческого, бьющегося сердца. Правда, с приближением голода тело Тэхёна начинает холодеть, а биение его сердца замедляется, но после насыщения свежей кровью перед Чонгуком снова его нежный и горячий Тэхёни, с глазами, ярко сияющими любовью.
Тогда, семь лет назад, они рискнули, перешагнув порог вечности. На кону стояла жизнь Тэхёна, но так думал Чонгук. Для самого Тэхёна самым страшным была не физическая смерть, а разрыв их уже единой сущности и бесконечное одиночество Гука.
Чонгук помнит ночь обращения Тэхёна, для него это стало самым большим кошмаром и напрочь перекрыло воспоминания об обращении собственном. Он слишком долго и мучительно решался на укус, а Тэхён внешне был спокоен, лишь легкий румянец на щеках выдавал его волнение. Он не мог позволить себе бояться, потому что его страх неминуемо передался бы Чонгуку. Тот понимал это, но чувство вины за то, что он собирался сделать сейчас с Тэхёном, всё равно давило на Чонгука.
— Не бойся, все хорошо. Я люблю тебя, — прошептал Тэхён, и Чонгук решился.
Он нежно лизнул доверчиво подставленную теплую шею, затем широко мазнул по ней языком. Безжизненное сердце вампира бешено забилось в груди, а где-то в глубине казалось бы мертвой души нарастала паника.
Он впился клыками в нежную кожу и едва не задохнулся от сильного чистого вкуса крови Тэхёна, хлестнувшей из аорты.
Чонгук мог бы прокусить вену, смертельный риск в этом случае был бы меньше. Но и гарантии для Тэхёна в этом случае уменьшались. Несмотря на уверения Чарльза, что после укуса Чонгука Тэхён не превратится в бессмысленную нежить, сам Гук рисковать не хотел, и Тэ поддержал его в этом решении.
Кровь хлынула из аорты мощными толчками, отвратительно булькая, и Чонгук должен был действовать стремительно, чтобы Тэхён не пострадал. Вампир сделал глоток и замер на секунду — вкус крови сладковатой тяжестью осел на языке и показался отдаленно знакомым. Родным.
Чонгуку еще не доводилось сталкиваться с подобным. Он по опыту знал все оттенки вкуса чужой крови. Она могла быть чересчур сладкой или едва горьковатой, могла ярко ощущаться привкусом железа, а могла быть чуть солоноватой. Иногда чужая кровь не имела ярко выраженного вкуса, зато обладала ощущением густого тепла. Всегда по-разному.
Но вот такая кровь, от вкуса которой даже закружило голову, — это впервые. «Я — твой», — вспомнил Чонгук, и в очередной раз сжалось сердце от любви, которую он толком и выразить не мог. Нет таких слов у людей.
Зато есть Тэхён, который его, и даже вкус их крови общий, один на двоих.
Вампир не удержался, сделал еще один глоток, а затем пустил в открытую рану свой яд.
Чарльз молча наблюдал за действиями сына со стороны. Он готов был помочь, но знал, что сделает это только в случае крайней необходимости, потому что происходящее касалось лишь двоих. Они справятся, оба, Высший очень надеялся на это.
За свое тысячелетнее существование он неоднократно проводил подобные ритуалы. Всё всегда проходило по-разному, всё зависело от личности обращаемого.
И лишь дважды он не был уверен в конечном результате, опасаясь, что в какой-то момент процесс выйдет из-под контроля. Сын и его любовь, его Тэхён. Эти двое и до обращения обладали уникальной силой, даже не догадываясь об этом, а кровь и благословение древнего рода лишь усилили их мощь.
Чарльз не сводил глаз с Тэхёна. В сыне он был уверен, а вот как перенесет весь ритуал человек? Первые часы будут самыми тяжелыми, и уже совсем скоро станет понятно, удалось ли обращение.
Тэхён лежал на постели спокойно, закрыв глаза. Он будто спал, лишь ресницы чуть заметно подрагивали. Лицо было чересчур бледным, и поэтому кровь, залившая шею и подушку, казалась слишком темной.
Чонгук, по-прежнему плотно припав широко раскрытыми губами к ране на шее, по-собачьи зализывал ее языком, действуя на инстинктах. Он помнил свое обещание: «Я пущу по твоим венам любовь вместо крови» и сейчас выполнял его. Удерживая языком натиск живой горячей крови, он успевал рвано шептать:
— Люблю… Только останься…
Ранки от клыков начали затягиваться очень быстро, Чонгук почувствовал это и приподнял голову, вглядываясь в родное лицо. Невероятная бледность Тэхёна настораживала, но вампир понимал, что по-другому и быть не могло. Человек отравлен, человек сейчас перерождается, становится иной сущностью. Какое-то время Тэхён будет находиться в беспамятстве, ему, Чонгуку, надо просто ждать.
Он положил голову на грудь Тэхёна, прислушиваясь к биению его сердца. Слишком тихо, слишком размеренно. Чонгук, повернувшись, вопросительно посмотрел на отца, тот покачал головой, подтверждая мысли сына.
— Надо ждать. Скорость обращения всегда разная.
Чонгук облизнул губы, провел ладонью по подбородку, где тонкой пленкой стянула кожу подсыхающая человеческая кровь. Надо ждать.
Он осторожно убрал волосы с белого, будто из мрамора высеченного Тэхёнова лба и прошептал:
— Я жду тебя здесь. Возвращайся.
Ресницы Тэхёна дрогнули, и Чонгук замер, однако больше ничего не произошло. Подождав немного, вампир нежно коснулся губами побелевших губ любимого.
— Я жду тебя, — тихо повторил он.
Чарльз выдохнул — все прошло намного спокойнее, чем он предполагал. Внутри Тэхёна не было того зверя, которого пробудил в Чонгуке отец в момент обращения. Но от этого опасность сейчас не уменьшалась, наоборот. В случае с Тэхёном самое страшное только начиналось, и все зависело только от того, чья кровь окажется быстрее — легкая человеческая или отравленная вампирская.
Хватит ли сил крови Тэхёна постепенно растворить в себе яд мертвой жизни или она не станет сопротивляться, а просто загустеет и свернется, прекратив циркуляцию?
Жизнь против смерти, любовь против вечности. Что победит, неизвестно пока никому.
⊹──⊱✠⊰──⊹
Тэхён провел в беспамятстве четыре дня. Первые сутки прошли спокойно, он будто спал, и Чонгук немного расслабился. Но уже на второй день Тэхён начал, тяжело дыша, беспокойно метаться по постели; он приподнимался, порываясь встать с кровати, хватал руками воздух, будто старался зацепиться за жизнь, за Чонгука, за их любовь. Гук крепко стискивал Тэхёна в своих объятиях и успокаивающе баюкал, как младенца, стараясь не смотреть в мертвые, остекленевшие глаза своей любви. След от укуса то и дело кровил, и Чонгук нежно слизывал капельки сукровицы с неестественно белоснежной кожи, продолжая шептать свое вечное «Люблю». Тэхён в ответ молчал, он даже не бредил. Его зубы были крепко стиснуты, и Чонгук в мертвой тишине слышал их чудовищный скрежет. Мертвенно-бледное лицо было по-прежнему прекрасным, несмотря на судорожно сжатые челюсти, но абсолютно неживым, лишь крупные капли холодной испарины на лбу напоминали, что в этом теле еще теплится жизнь. Чонгук не выпускал его руки из своей, не сводил с него глаз. Он был готов рычать от бессилия и сходил с ума от тревоги за человека. Своего человека.⊹──⊱✠⊰──⊹
На пятый день Тэхёна неожиданно выгнуло дугой на смятой постели, и мощный животный хрип разорвал его грудь. Чарльз вздохнул с облегчением — у них все получилось. Он перевел взгляд на хмурого сына: — Ты молодец. Но расслабляться рано, сейчас в нем рождается зверь, и тебе понадобится больше сил. Чонгук впервые за все дни вымученно улыбнулся. — Мы справимся. Конечно, справятся, устало подумал Чарльз. В отличие от сына, он уже понимал, какую силу впустил в темный вампирский мир Чонгук, укусив Тэхёна. Это противоречило всем канонам, всему укладу их жизни. Этого просто не могло никогда случиться. Но это произошло — свет человеческой любви мощным лучом прорезал их мрак. Впервые в их клане появилась светлая сила, живая и горячая, преодолеть которую почти невозможно никакой магией. В Тэхёне теперь кровь их рода, кровь Высшего и его сына, и Чарльз отдавал себе отчет в том, что Тэхён стал сильнейшим вампиром, чья мощь усилена не только кровью великого рода, но и особым даром любви, данным ему свыше.⊹──⊱✠⊰──⊹
В комнате стоял густой тяжелый запах несвежей крови и терпкого мужского пота. Чонгук не успевал менять простыни под постоянно потеющим Тэхёном. Тот, оставаясь в забытьи, вел себя слишком агрессивно. Из его груди то и дело вырывалось дикое животное рычание, он комкал в руках мокрые простыни, сучил ногами по постели. Глаза Тэхёна, если и открывались на мгновенье, тут же мертво закатывались, а рот кривился мучительным оскалом боли, обнажая по-прежнему крепко стиснутые зубы. Впервые Чонгук был благодарен своей природе за то, что не нуждался в сне, иначе бы он давно уже рухнул от усталости. Он не просто не отходил от Тэхёна, он все это время крепко сжимал его в своих объятиях, лежа рядом, на тех же мокрых простынях. Он нежно перебирал спутавшиеся волосы Тэ, гладил по щеке, легко прикасался губами. И все время без устали шептал об их, теперь уже вечной, любви.⊹──⊱✠⊰──⊹
На третью неделю трансформации зверь внутри Тэхёна потребовал крови. Чонгук был к этому готов. Он быстро настроил капельницу, ловко ввел иглу в вену Тэхёна и вдруг задумался: как двести лет назад его отец выходил из этой ситуации? Чонгук плохо помнил, что тогда происходило, так же, как и Тэхён, он находился в забытьи. Дни, недели, месяцы слились в одну вереницу мрачного полузвериного существования. Чонгук, с опаской ожидая нового Тэхёна после обращения, в себе был уверен. Даже если характер Тэ изменится, даже если во взгляде будет проглядывать чужая сущность, Чонгук по-прежнему будет любить его. Любого. Им так предначертано. А иначе зачем нужна была эта встреча двух миров? Напрасно боялся. Когда однажды вечером взгляд Тэхёна впервые стал осмысленным после пробуждения, первым его словом было единственное дорогое имя: — Гуки… Сухие глаза Чонгука неожиданно будто защипало от забытого ощущения слез. Когда он плакал в последний раз? Кажется, двести лет назад, когда мчался домой под низким осенним солнцем Дербишира, мчался, чтобы умереть от безнадежной любви, чтобы прекратить задыхаться от рвущихся из груди рыданий. Чонгук помнил те слезы и помнил ощущение опустошенности в тот момент, и как же сильно это отличалось от того, что происходило сейчас! Так вот что люди называют «плакать от счастья»? Ему это выражение было непонятно до сегодняшнего дня. А теперь — да, теперь вопросов нет. Чонгук крепко зажмурился, пытаясь выжать хотя бы маленькую слезинку, ему так хотелось сейчас заплакать по-настоящему, хлюпая носом и срывая дыхание рыданиями, и улыбаться сквозь слезы, восторженно глядя на того, кто дарил ему такие эмоции. — Тэхёни…мой Тэхёни… — он, словно ребенка, сгреб своего родного мальчика в объятия и судорожно зацеловывал его. — Ты вернулся… — А были варианты? — голос Тэхёна звучал непривычно хрипло. — Горло болит… Чонгук счастливо рассмеялся: — Ты рычал и хрипел как тысяча демонов в преисподней. — Откуда ты знаешь, что там происходит? — Тэхён возился в его руках, чувствуя себя неуютно на мокрых простынях и ощущая неприятный запах от своего тела. — Гуки, мне надо в душ, а потом ты расскажешь, как все прошло. Тэхён попытался встать, но голову мотнуло так, что он резко осел в постели, вцепившись в руку Чонгука. — Разве трансформация не закончилась? «Если бы я знал», — подумал Гук, но вслух, чтобы не пугать Тэхёна, ласково произнес: — Ты несколько недель лежал без сознания, это естественная реакция ослабевшего организма. Все пройдет, ты окончательно придешь в себя, наберешься сил… — Ослабевшего организма? — Тэхён изумленно распахнул мутноватые, словно после болезни, глаза. — Разве я не стал…? Укус не подействовал? Он пока еще не мог произнести слово «вампир», и не только применительно к себе. Он и о Чонгуке так не говорил. Будто опасался произносить вслух. Чонгук это понимал, на все нужно время, да и не важно это было раньше. Раньше, но не сейчас. — Ты теперь вампир, самый настоящий. В тебе течет кровь древнего рода, потомков египетских богов. Я научу тебя всем премудростям, но это будет позже, а пока тебе нужно окрепнуть. Голос Чонгука звучал тихо, но твердо, и Тэхён снова расслабился в его руках. У него в голове роились тысячи вопросов, хотя они почти все обсудили с Гуком перед трансформацией. Но сейчас откуда-то всплыл самый важный, как Тэхёну показалось, вопрос: — Гуки, а клыки? Они у меня будут? Чонгук с умилением посмотрел на него: — Тэхёни, ты такой ребенок! Все будет, но потом. А сейчас я приготовлю для тебя теплую ароматную ванну, где будет много-много пены, как ты любишь. Ты просто полежи и подожди меня, хорошо?⊹──⊱✠⊰──⊹
Семь лет прошло с тех страшных дней. Для обоих эти годы пролетели одним мигом. Почти пять недель процесса обращения Тэхёна до сих пор обоим кажутся бесконечными, а вот их общие десять счастливых лет — да, всего лишь миг. И сколько еще впереди… Чонгук однажды спросил Тэхёна, в самом начале их новой, вампирской жизни: — Тебя пугает вечность? Тэ, задумавшись, покачал головой: — С тобой мне и вечности мало… Их жизнь почти ничем не отличалась от жизни обычных людей. Утонувшие друг в друге, они не расставались ни на секунду. Ссоры? Их не было, потому что — а зачем? Все размолвки от недоговоренности, а у них этого быть не могло, даже если бы и захотели. Они свободно читали друг друга, они дышали одним дыханием, жили одним сердцем, в их венах текла одна кровь. Иногда Тэхён пускался в философские размышления. — Гуки, а если бы мы были обычными людьми, были бы мы так же счастливы? — Конечно, — для Чонгука в этом вопроса не было. Они просто две половинки одного сердца, две частички одной любви. — А может быть, это так потому, что впереди у нас вечность? Нам некуда торопиться, не из-за чего беспокоиться. Мы лишены обычной житейской суеты и просто сосредоточены друг на друге, как думаешь? И с этим Чонгук тоже был согласен. Тихая спокойная жизнь. Даже обычный вампирский голод не доставлял никаких проблем, правда, проявлялся у каждого по-разному. Чонгук становился беспокойным, особенная бледность разливалась по лицу, а глаза начинали лихорадочно сверкать антрацитом. Только ощущая голод, Чонгук становился похожим на вампира. У Тэхёна все было по-другому, он просто начинал остывать. Руки становились ледяными, а сердце замедляло свой ритм. Запасы крови были в их доме всегда, и поэтому проблем с питанием обычно не возникало. Да и, учитывая их особую силу, регенерация у обоих проходила быстро, а насыщения хватало надолго. Чарльз не привлекал их к внутренним делам клана, а они и не настаивали, живя своей уютной жизнью. Тэхён продолжал заниматься историей и, неожиданно для себя, начал писать детские книжки. Чонгук сначала относился к этому как к хобби любимого, а потом вдруг начал рисовать к ним иллюстрации и увлекся этим. Двое необычных людей, бесконечно любящих друг друга. Идиллия обещала быть вечной.⊹──⊱✠⊰──⊹
Обладая нечеловеческим обонянием, Чонгук все чаще стал чувствовать особый запах чужой крови. Казалось, он преследовал его повсюду. Горький, словно полынь, с неприятным ощущением холода. Это не было запахом крови человека, это была кровь вампира. Чонгук нервно оглядывался по сторонам, но определить источник запаха не мог, тот просто резко появлялся где-то поблизости и так же быстро исчезал. Тэхён, заметив нарастающее в последнее время беспокойство Чонгука, решил, что голод в этот раз подступил слишком быстро. — Гуки, надо бы обновить запасы крови, — буднично предложил он, но Чонгук отрицательно покачал головой. — Это не голод. Ты ничего странного не чувствуешь? Тэхён пожал плечами: — Кажется, нет. О чем ты говоришь? — Меня преследует чужой запах. Это не человек, — задумчиво произнес Чонгук. — Это кто-то свой. — Свой — это вампир? — Да. Похоже на нашу родовую кровь, но это не она. Что-то близкое. Тэхён принюхался, но ничего необычного не уловил. — А сейчас ты тоже чувствуешь этот запах? Чонгук рассеянно огляделся по сторонам: — Сейчас нет, но несколько минут назад он был совсем рядом с нами. Интуиция Тэхёна неприятно заворочалась. — Гуки, это ведь не опасно для тебя? Ты сам говорил, что вампиров на земле немало, может, один из них просто поселился поблизости от нас? — Может быть, вполне. Чонгук сделал вид, что согласился, чтобы не тревожить Тэхёна раньше времени. Но сам он понимал, что происходит что-то не очень хорошее, как будто за ними следят. Надо бы поговорить с отцом, но Чарльз пока в отъезде и вернется только через неделю, с сожалением подумал Чонгук. Однако Тэхён все равно напрягся, тревога Чонгука передалась и ему. — Гуки, а почему я не чувствую запах крови, так, как ты? Чонгук улыбнулся: — Это не заводские настройки по умолчанию, Тэхёни. У каждого из нас свои способности. — У меня, похоже, нет никаких, — разочарованно пробормотал Тэхён. — Все, что есть во мне вампирского, — это умение обходиться без сна и пищи и видеть в темноте. Ну, и вечная жизнь, но это пока не проверить. — Зачем тебе вообще какие-то способности? — расхохотался Чонгук. — Ты же не собираешься бродить ночью по кладбищу и собирать армию всякой нечисти. — А должен? — недоверчиво спросил Тэхён. — Ох, Тэхёни, — вздохнул, улыбаясь Гук. — Все, что ты должен, — это оставаться вот такой очаровательной непосредственностью. Ну, и еще любить меня, — добавил он с хитрым прищуром. — Гук-и… — внутри Чонгука все подпрыгивало и переворачивалось от этого горячего шепота, обещающего неземное наслаждение. — А давай пойдем домой, а? Поищем какие-нибудь мои способности…⊹──⊱✠⊰──⊹
Полночь в Нью-Йорке — всего лишь положение стрелок на циферблате. В городе, который никогда не спит, понятие времени относительно; дневная суета с наступлением темноты никуда не исчезает. Все те же звуки слышатся на улицах: цоканье каблучков, чей-то смех, шелест шин по асфальту, сигналы клаксонов. Звуки человеческой жизни. Какофония бессмысленной погони за счастьем и успехом. В темной комнате одной из элитных высоток возле окна стоит импозантный мужчина средних лет. Он элегантно держит тлеющую сигарету, почти забыв о ней. Глядя на огни ночного города, он размышляет о несовершенстве человеческой природы, которая, увы, наложила свой отпечаток и на мир вампиров. Мужчина еще помнит тех, кто почти тысячу лет назад обучал его всем премудростям вампирской жизни, щедро делясь своими знаниями и умениями. Тогда клан еще не знал распрей и борьбы за власть внутри рода, тогда слово Высшего было законом, а сейчас… Мужчина с досадой поморщился от сигаретного дыма. Ему, Высшему, предъявлен ультиматум. Предъявлен собственным родом. Теми, кого он, Чарльз Монтгомери, будучи Высшим вампиром древнего рода, защищал и оберегал. Вздохнув, мужчина вновь погрузился в свои мысли и воспоминания. Много веков назад маленький Зубери, сын богатого горожанина из Мемфиса, хотел быть таким же сильным, смелым и справедливым, как и его отец, Высший вампир их рода. Зубери знал, что когда-нибудь отец передаст ему родовой Посох, но, учитывая бессмертие вампиров, время это должно было наступить не скоро. Однако мальчик ошибался. Его отец был убит, когда Зубери исполнилось девятнадцать. Найти убийцу труда не составило, им оказался племянник отца, Омфал, кузен Зубери, который воспитывался в их доме. Омфал был на три года старше Зубери и относился к нему высокомерно, как к ребенку. С родным дядей отношения у Омфала тоже не складывались. Племянник считал, что Высший плохо управляет кланом и слишком мягок характером. Отец Зубери только усмехался на все выпады племянника и считал их проявлением юношеского максимализма. Но Омфал продолжал вести себя дерзко и грубо, и в один прекрасный день заявил дяде: — Этим родом должен управлять я. Ты ослабляешь его своей мягкостью, здесь нужна железная рука. — Омфал, ты забываешься! Даже если со мной что-нибудь случится, Посох по праву будет передан Зубери, а не тебе. Ты слишком жесток и груб, власть не для таких, как ты, — мужчина был в гневе от дерзости своего племянника. — Посмотрим! — Омфал, закипая от злости, плюнул под ноги дяде и исчез. А на следующий день весь Мемфис искал пропавшего горожанина, уважаемого торговца. В городе не знали об их вампирской сущности, отец Зубери умел мирно существовать и с людьми, и с вампирами, и даже с нежитью, которая подчинялась ему беспрекословно. Потомок богов, он обладал царской выдержкой и недюжинным умом, что вкупе с доброжелательностью сделало его одним из самых уважаемых жителей Мемфиса, и его исчезновение стало трагическим событием для города. Поиски шли несколько дней, но нашел отца сам Зубери, в пустыне за городом. Отец лежал на раскаленном песке, мертвые, остекленевшие глаза были устремлены в небо, а на шее виднелась рваная рана. Зубери упал на колени возле холодного тела и опустил голову. Отец мертв. Вся кровь вампира была высосана, и регенерировать под обжигающим египетским солнцем ему было нечем. Пустынные звери и птицы не тронули его, чувствуя вампирскую природу и подчиняясь ей, даже мертвой, и только рана на шее выдавала причину смерти. Зубери, давясь слезами, засыпал тело отца горячим песком, зная, что пустынный ветер рано или поздно распотрошит импровизированную могилу, а безжизненное тело вампира со временем просто высохнет и превратится в прах. Но пока хотя бы так… Он вернулся в город, и первым, кого он увидел на пороге своего дома, был Верховный вампир. Зубери не удивился, он знал, что Верховный умеет легко перемещаться из одного пространства в другое, но все же присутствие его в доме было неожиданным. — Приветствую тебя, Верховный! — юноша почтительно поклонился. Гость не стал утруждать себя формальностями и тихо произнес: — Ты все правильно сделал, никто не должен знать, что случилось с твоим отцом. Омфал будет наказан, я пришел за ним. Зубери кивнул. С той минуты, как он увидел рану на шее отца, он знал, кто стал причиной его смерти. — Что теперь будет? Кто станет управлять родом? — Зубери, как сын Высшего, должен был задать эти вопросы, но Верховный, не задумываясь, ответил: — Ты сын своего отца. Ты знаешь наши законы. Посох теперь твой. — Я справлюсь? — У тебя получится. Так Зубери стал Высшим вампиром. Верховный оказался прав, юноша был истинным сыном своего отца и умело управлял кланом. За многовековую историю своего правления он сумел сохранить и род, и клан, и усилить его новыми молодыми вампирами. Все шло неплохо, пока в жизнь Зубери, теперь уже Чарльза, не вернулся Омфал… Мужчину передернуло, словно от холода. Он знал, что Верховный запер убийцу Высшего в подземелье, практически замуровал его. Чарльзу было достаточно этих знаний, он был уверен, что Омфал уже никогда не окажется на свободе. Если честно, Монтгомери почти забыл о существовании кузена. Тем неожиданнее были новости о нем.⊹──⊱✠⊰──⊹
Приглашение на Совет Высших было делом привычным. Они периодически собирались, чтобы обменяться новостями и поделиться проблемами. В этот раз Чарльз тоже не ожидал никаких сюрпризов, улетая на неделю в Европу. Но то, что обещало лишь приятное общение с себе подобными, превратилось в суд над Чарльзом, одним из самых могущественных Высших вампиров. Он заподозрил неладное, едва вошел в особняк, где должна была состояться встреча. Воздух был пропитан опасностью. Она забивала ноздри, царапала по замирающему сердцу. Казалось, даже стены кричали Чарльзу: " — Уходи!» Он не ушел, напротив, смело шагнул в зал. За длинным столом уже сидели двенадцать Высших вампиров, а во главе возвышался сам Верховный. Чарльза удивило его присутствие, тот редко посещал подобные мероприятия, только в самых исключительных случаях. Видимо, сейчас он, тот самый случай, и был. От Монтгомери, тринадцатого Высшего, не укрылось отсутствие места для него за столом. Зато посреди комнаты стоял стул, на который и было предложено присесть Чарльзу. — Это похоже на какое-то судилище, — бросил он, осторожно присаживаясь на стул. — Это оно и есть, — отозвался Верховный. Чарльз в удивлении слегка приподнял бровь: — Я в чем-то провинился? В зале воцарилось молчание. Монтгомери с любопытством оглядел лица присутствующих, но они, опуская глаза, отворачивались от него. Верховный, окинув взглядом собрание, весомо произнес: — Зубери, мы собрались здесь, чтобы предъявить тебе ультиматум. Догадываешься, о чем я говорю? Чарльз недоуменно покачал головой. — О чем я могу догадываться, если вы ведете себя так таинственно? Судя по всему, вы здесь уже давно, но мне время встречи было указано именно это, несколько минут назад. Значит, вы уже всё обсудили, обвинили меня в чем-то и теперь готовы выдвинуть мне обвинение. — Я сказал — «ультиматум», — сурово поправил его Верховный. — Пусть так. Я слушаю тебя. — Чарльз был относительно спокоен. Он догадывался, что могло стать причиной этого вызова, он ждал его еще семь лет назад. Но тогда ничего не произошло, и Монтгомери со временем успокоился. Получается, напрасно. — Зубери, ты совершил преступление, дважды. Ты пошел против наших законов, неуважительно поправ их. Ты нарушил наши каноны, подвергая риску само существование всех наших кланов. Теперь ты понимаешь, о чем идет речь? Конечно, Чарльз понимал. И даже в чем-то был согласен с Верховным. Но обстоятельства были так серьезны, а времени прошло уже слишком много, чтобы он продолжал волноваться. Но пока он делал вид, что не понимает, о чем говорит Верховный. Монтгомери, закинув ногу на ногу, равнодушно пожал плечами. Верховный нахмурился и продолжил: — Ты хочешь, чтобы я сам озвучил твои преступления? Ну что ж, слушай. Мы сделали вид, что не заметили рождение твоего сына, полагая, что он быстро исчезнет, закончив человеческую жизнь. Мы сквозь пальцы посмотрели на обращение твоего сына-полукровки, надеясь, что со временем из него получится обычный вампир. Мы даже простили тебе обращение человека, будучи слишком наивными и не догадываясь, какую сумятицу внесёт он в наш дом. Сейчас нам приходится пожинать плоды, и твои проступки выглядят уже преступлением. Ты нарушил наши устои и привел в клан тех, кто быть здесь не должен. — Ты говоришь о моем сыне, — напомнил Чарльз. — Он всего лишь полукровка, — парировал Верховный. — А этот, второй… — Он тоже мой сын. — Чарльз по-прежнему был спокоен, обдумывая, что могут потребовать от него. — Он человек. И это не твоя кровь. — Он мой сын, — твердо сказал Чарльз. Верховный раздраженно вздохнул. — Мне кажется, ты не понимаешь, что ты натворил. Обладая колоссальной силой и магией, ты поделился этим с двумя людьми. Ты сотворил двух сильнейших вампиров, обладающих невероятной силой. Человек этим обладать не должен. Ты впустил в наш мир тех, кто его разрушит. Мы не реагировали бы так, если бы ты просто создал обычных вурдалаков, но ты выбрал самых сильных людей и провел с ними ритуал, доступный лишь Высшим. Чарльз неожиданно понял, что обращение Тэхёна они тоже приписывают ему. Что ж, пусть так и думают, Чонгука подставлять нельзя ни в коем случае. Если Совет Высших узнает, что обращение человека проводил он, даже отец не сможет спасти своего сына. — Обращение не имеет обратной силы. Уже ничего не изменить. Эти двое живут своей жизнью и никак не мешают существованию кланов. И к тому же, прошло уже немало времени с момента обращения каждого. Почему вопрос возник лишь сейчас? — Потому что вот как раз своей жизнью они и не живут. Эти двое нарушают все, что только можно нарушить. Мы терпели долго, но последние события заставили нас экстренно собраться и принять меры. Верховный редко выходил из себя, но сейчас он был в ярости. Зубери был его любимцем, и Верховного часто упрекали в этом, но он и правда относился к Зубери как к сыну, которого у него не было. Он закрывал глаза на разные новаторские штучки, который умница Зубери привносил в жизнь клана, стараясь улучшить ее. Он поддержал его, когда узнал о беременности Сайори. Он помогал Зубери советами и интересовался жизнью маленького Гука. Верховный много сделал для своего любимого Высшего. Только поддержка, только помощь. А Зубери отплатил ему черной неблагодарностью, даже не известив Верховного о двух тайных обращениях. — У меня есть оправдание, — голос Чарльза звучал по-прежнему спокойно. — Мой сын, Чонгук, умер бы, если бы я не провел ритуал. Верховный помолчал, раздумывая, и произнес: — Я знаю. Именно поэтому тогда я закрыл на это глаза. В конце концов, ты мог ограничиться простым укусом и сделать его вурдалаком. Ну да ладно, ты отец, и в тех обстоятельствах ты сделал такой выбор. Но твой сын хотя бы наполовину принадлежит к вашему роду, а что ты скажешь в свое оправдание в случае второго обращения? Чем обычный человек заслужил ритуал только для самых лучших представителей наших кланов? Чарльз уверенно смотрел в глаза Верховного: — Он тоже находился в критической ситуации… — Ты лжешь! — перебил его Верховный. — Ты просто дал бессмертие обычному человеку, который этого не заслуживает. Ответь мне честно, ты знал о таящейся в нем светлой силе? Впервые Монтгомери заколебался, не зная, как лучше ответить на этот вопрос. — Значит, знал, — ответил за него Верховный. — Знал и сознательно сделал это. Ты впустил свет в наш мир, свет, которого быть у нас не должно. Там другие законы, разрушительные для нас. И потом. Этот твой «сын», — Верховный презрительно скривился, показав пальцами скобочки в воздухе, — он уже сделал из вампиров посмешище. Мы теперь клоуны, нас больше не боятся. — О чем ты? — не понял Чарльз. — А ты разве не знаешь, чем он занимается? Я удивлен. Так вот, он пишет книжки, — это прозвучало как ругань, Верховный будто выплюнул это слово. — Ну да, милые детские истории, — Чарльз был озадачен. Тэхён и правда писал чудесные истории для малышей, которые пользовались большой популярностью. Но чем они могли так разозлить Верховного? — Ты это так называешь? «Милые истории»? Зубери, эти истории про вампиренка Танни, ты в курсе? — Конечно… Дети полюбили этого героя, — Чарльз был сбит с толку, теряясь в догадках, почему простые детские книжки вдруг стали подрывать устои их мира. Верховный, заметив искреннее недоумение на лице строптивого Высшего, разозлился еще больше. — И ты считаешь это нормальным? Человеческие дети полюбили маленького вампира — это нормально? Нас теперь не боятся, о вампирах говорят с улыбкой и умилением. Этот Танни везде. Послушай, что говорят дети: " — Мой самый любимый герой вампирчик Танни, потому что он добрый и весёлый.» Как вампир может быть добрым? — негодовал Верховный, и Чарльз, понимая, что еще больше разозлит его сейчас, спросил: — Разве это плохо? И потом, это мнение детей. Верховный покачал головой. — Это не так безобидно, как тебе кажется. Наш привычный уклад рушится на глазах, в наш мир вторгаются нежеланные люди и нас никто уже не боится. Этим вампиренком твой так называемый сын делает из нас клоунов. — Не слишком ли вы преувеличиваете свое значение? — дерзко вскинул голову Чарльз. Ему порядком надоел этот цирк, он только никак не мог понять, чего хочет от него Верховный. Но тот на дерзость непокорного Высшего лишь сузил глаза и ровным голосом отчеканил: — Ты должен лишить его той силы, которая в нем есть. Он не чистокровный вампир, он чужой в нашем мире. Чарльз с недоумением посмотрел на Верховного. Что за чушь? — Ты забыл? Обращение обратной силы не имеет. Тот согласно кивнул: — Не забыл, помню. Убей его. Вот этого Чарльз не ожидал. Нахмурившись, он переспросил: — Что? — Убей, — спокойно повторил Верховный. — Или это сделает Омфал, чтобы заслужить мое прощение за убийство твоего отца. Даже если бы Чарльз и хотел возразить, упоминание кузена остановило его. Не показывая своего удивления, он равнодушно усмехнулся: — Он стал твоим цепным псом? — Зубери! Ты забываешь, с кем говоришь! — жестко оборвал его Верховный. — Хватит пустых слов. Или ты исправляешь свою ошибку, или это сделает Омфал. Но в этом случае ты больше не сможешь оставаться Высшим, а учитывая твою силу, ты вообще утратишь право на существование. — Как ты красиво объяснил, что меня тоже убьют, — холодно произнес Чарльз. — И это тоже ты поручишь Омфалу? Может, и Посох моего клана достанется ему? — Может быть. Иди и исполняй то, что должен! — Верховный едва сдерживал ярость. Этот непокорный и неблагодарный мальчишка вывел его на эмоции, которые Верховному вообще были несвойственны. Кажется, Омфал был прав в том, что Зубери зарвался, пора поставить его на место. Чарльз понимал, что Верховный такими вещами шутить не станет, и если даже Монтгомери откажется исполнить его волю, то это сделает ненавистный Омфал. Тэхён будет убит. — Сколько у меня есть времени? Верховный ядовито скривился: — Высший вампир интересуется временем? Совет прав, ты слишком далеко отошел от нас, даже мышление твое становится человеческим. Просто иди и сделай это. Чарльз молча вышел из зала, четко печатая каблуками по старинному паркету. Внутри все бурлило от злости, но все эмоции он выпустит только наедине с собой.⊹──⊱✠⊰──⊹
Прошли уже сутки, а он так ничего и не придумал. Спрятать Тэхёна? Это смешно, Верховный быстро найдет его. Держать его всегда подле себя — смешно вдвойне, Тэхён не маленький ребенок, он взрослый мужчина. Решения нет. Или Чарльз просто не может найти его. Вздохнув, он набрал номер сына: — Гуки, нам надо поговорить, это важно. — Хорошо, отец, я могу приехать прямо сейчас. — Я жду вас обоих. Высший сбросил вызов, а Чонгук озадаченно посмотрел на Тэхёна: — Отец зовет, что-то случилось. Мы должны ехать.⊹──⊱✠⊰──⊹
Когда парни вышли из квартиры, Чонгук замер и принюхался. Повернувшись к Тэхёну, он тихо, одними губами, спросил: — Чувствуешь? Тот отрицательно покачал головой, старательно нюхая воздух, но ничего особенного в нем не замечая. Чонгук крепко взял его за руку и направился к лифту. Уже в машине он озабоченно посмотрел на Тэхёна: — Опять тот запах. Он уже подбирается к квартире. — Ты знаешь, кто это? — Нет, могу только предполагать. Думаю, отец может знать. Тэхён вырулил со стоянки и, сосредоточенно глядя на дорогу, пробормотал: — А может, именно из-за этого он и позвал нас. Чонгук задумчиво кивнул. Отец явно был взволнован, когда звонил, и Тэхён прав, наверное, это как-то связано с преследующим его запахом.⊹──⊱✠⊰──⊹
Несмотря на ночь, движение на нью-йоркских улицах было оживленным, и к Чарльзу парни приехали только спустя час после его звонка. В квартире Чонгук уловил легкий запах табака и удивленно взглянул на отца: — Ты курил? Чарльз отмахнулся, не до того сейчас. — У меня плохие новости. Совет Высших узнал об обращении Тэхёна, и Верховный в ярости. Парни переглянулись. Чарльз очень редко и скупо посвящал их в свои дела, а они сами лишних вопросов не задавали. И Чонгуку, и Тэхёну была известна лишь общая информация о том, что Чарльз — Высший вампир, глава древнего рода и хозяин одного из самых мощных вампирских кланов. Они знали, что периодически Высшие вампиры собирают Совет, который решает какие-то общие вопросы. Чарльз всегда возвращался с этих встреч будто из обычной деловой поездки и делился с парнями лишь какой-то забавной или интересной информацией. — Это чем-то грозит тебе или Тэхёну? — Чонгук хмуро наблюдал за взволнованным отцом. Пожалуй, впервые видел он его вот таким. Сердце сжалось в предчувствии беды. Чарльз, словно игнорируя вопрос Гука, посмотрел на Тэхёна: — Тэ, я люблю тебя как сына. По сути, ты и есть мой второй сын, и я буду до последнего защищать вас обоих. Верховный, зная, что обращение уже не отменить, требует твоей смерти. Он не знает, что обращал тебя Чонгук, Совет уверен, что это сделал я. Пусть так и думают. В комнате стало очень тихо. Чонгук инстинктивно прижал к себе Тэхёна, а тот взял руку Чонгука в свою, намертво переплетя их пальцы, до побелевших костяшек. Оба не сводили глаз с Чарльза, и тому стало не по себе. Наверное, надо было как-то по-другому сформулировать и преподнести им эти новости, хотя, какая уже теперь разница?.. Чонгук слышал биение сердца Тэхёна, чувствовал его тревогу и недоумение, но сам Гук был зол. Очень зол. — Чем им помешал Тэхён? — ярость клокотала в его голосе, он и не пытался ее сдержать. Попадись ему сейчас даже сам Верховный, Чонгук, не задумываясь, вцепился бы ему клыками в горло. Он готов порвать любого за своего Тэхёна, он и мир готов уничтожить ради сохранения одной-единственной жизни. — Какую угрозу увидели они в нем? Чарльз знал ответ, знал всегда. — Свет и любовь. Это Тэхён, но этого не должно быть в вампирском мире. Он мешает одним своим существованием. Совет вместе с Верховным может найти много причин своей ненависти, но настоящей будет только одна. — То есть, его хотят убить только за то, что мы любим друг друга?.. — Нет, сын. — Чарльз тяжело вздохнул. — Если бы Тэхён остался человеком, ваши чувства никого бы не задели. Я говорю о его силе. Он вошел в клан, будучи силой, противопоставляющей себя привычному укладу. Это как белое и черное, доброе и злое. Они не могут существовать вместе, среднего быть не может. С нашей точки зрения, белый — цвет разрушения, с точки зрения людей черный — цвет хаоса. Мы взаиморазрушающие. Ни Верховный, ни Совет Высших, ни рядовые члены кланов никогда не примут Тэхёна равным себе. Если бы он стал простым вурдалаком, он не нес бы угрозы. Но в нем сосредоточена такая сила любви, что даже на расстоянии он видится им опасным. Вспомни, что ты говорил мне с удивлением, когда вы только встретились? — Что он успокаивает моего зверя одним своим присутствием? — Да. Своей любовью он очеловечивает тебя, забирая из мира мертвых в мир живых. И его обращение лишь усилило его влияние. Казалось, и отец и сын забыли, что Тэхён находится в комнате. Но Чонгук по-прежнему крепко прижимал его к себе, будто в любой момент неведомая сила могла вырвать Тэхёна из его рук. А сам Тэхён, опустив глаза, вслушивался в каждое слово, пытаясь понять, что ему нужно теперь делать. Но решение не приходило, его попросту не было. Если вампиры не хотели принимать его в свой мир, он и не настаивал, ему был важен и нужен только Чонгук. Но, оказывается, сам того не зная, он нарушал правила игры в этом самом мире. Тэхён просто любил и был любим, и это было поставлено ему в вину. — Чарльз, а что будет с Чонгуком, что ему грозит? Монтгомери посмотрел на него долгим взглядом: — Его они не тронут. Хоть он и полукровка, но в нем течет кровь нашего рода. — Но в Тэхёне теперь та же самая кровь, — возразил Чонгук. — Он тоже принадлежит нашему роду, разве нет? — Нет, сын, это другое. Тэхён не был рожден вампиром, не был, как ты, дампиром. Он был обычным человеком с горячим сердцем и умением любить. Тэхён теперь слушал вполуха их рассуждения, думая о своем. Чонгука не тронут, Чонгук не пострадает. Он останется без Тэхёна, но, по крайней мере, ему ничего не грозит. Если для этого нужно умереть, что ж, это того стоит. Внезапно ему в голову пришла мысль: — Чарльз, а как меня убьют? Разве вампира убить возможно? Монтгомери вздохнул: — Тебя не убьют, я не позволю. Но в принципе, это сделать достаточно легко. Обескровить и лишить возможности регенерировать. Моего отца так убили. — Твой отец был убит? — Чонгук удивленно посмотрел на него. — Ты никогда не рассказывал об этом. — Не было необходимости. А сейчас она появилась, потому что именно убийца моего отца может угрожать Тэхёну. — Ты его знаешь? — Да. Это мой кузен. Тэхён присвистнул: — Он из твоего рода? Зачем ему было убивать твоего отца? — Власть, — коротко ответил Чарльз. — Он слишком хотел управлять кланом. Верховный замуровал его под землей, но, судя по всему, сейчас он его выпустит. Или уже выпустил. Неожиданно Чонгука озарило: — Отец, меня преследует запах чужой крови. Он похож на наш, но в нем больше горечи. Мне кажется, что кто-то следит за нами эти дни. — Горечь, говоришь, — задумчиво проговорил Чарльз. — Да, это может быть Омфал. Их кровь всегда отличалась от нашей. Значит, он уже здесь. — Тэхёна надо спрятать? — в голосе Чонгука послышалась почти детская надежда — спрячу, значит, уберегу. Но Чарльз покачал головой: — Это не имеет смысла. Как бы хорошо ты не спрятал его, любой сильный вампир определит его по запаху. — И что? Мы просто будем сидеть и ждать, когда этот твой убийца придет к нам? Чарльз замялся. Говорить или нет? — Я не сказал вам сразу. Убить Тэхёна Верховный приказал мне. Тэхён и Чонгук ошарашенно посмотрели на него, и Чарльз горестно усмехнулся: — Я должен исправить свою ошибку сам, по мнению Верховного. — И что ты будешь делать? — Чонгук пристально смотрел на отца, чувствуя, как тому сейчас нелегко. Выбора особого не было — либо выполнить волю Верховного, защитив хотя бы сына, либо игнорировать ее, подставив под удар всех троих. Не то чтобы Чонгук сомневался в отце, но ситуация была слишком серьезная. — Что мы будем делать? — поправил его Тэхён, улыбнувшись чуть виновато. Самое последнее, чего он хотел в этой жизни, — стать проблемой для Чонгука. Точно нет. Чарльз мысленно похвалил Тэхёна, чувствуя его мысли. Тот всеми силами старался найти решение, нисколько при этом не паникуя. «Умница, мальчик», — ласково подумал Монтгомери и перевел взгляд на сына. Чонгук тоже был спокоен, но это был покой иного рода. Чарльз усмехнулся, прислушиваясь к мыслям сына. Тот был уверен в том, что сможет защитить и Тэхёна, и отца, и сейчас просто просчитывал все варианты, опираясь на свои способности. Потомок богов, потомок великих воинов, с гордостью подумал о нем отец. — Должен сразу сказать вам, что будет непросто. Мы втроем достаточно серьезная сила, тем более у каждого есть свои способности. Если мы будем действовать разумно и осторожно, мы сможем какое-то время оберегать Тэхёна. Но вечно это длиться не будет. Омфал провел в подземелье почти тысячу лет, сила его за это время сконцентрировалась на желании отомстить всему роду. Я предполагаю, что, не имея возможности нормально двигаться и существовать, он сумел за этот срок аккумулировать внутри себя невероятную энергию. Нам предстоит столкнуться с этим. Но будьте готовы к тому, что победа над ним не решит проблему. Во-первых, у него ускоренная регенерация, как у всего нашего рода, и он умеет быстро восстанавливаться, а во-вторых, если Верховный принял решение о смерти Тэхёна, то изменить его маловероятно. — Отец, прямо сейчас что мы можем сделать? — Чонгук готов был ради своего Тэхёни ринуться в бой с целым миром, а не только с каким-то мутным родственником. Чарльз перевёл взгляд на Тэхёна: — Сейчас многое будет зависеть от тебя, Тэ. Пришло время показать свою силу, мой мальчик. Тэхён кивнул. Он доверял Чарльзу, хотя не очень понимал, о чем тот говорил. — Я готов, но я даже толком не знаю, на что способен, — смущённо произнес он, кося взглядом на Чонгука. — На самом деле, ты умеешь многое, и ты намного сильнее Омфала. Но почувствовать это и поверить в свои возможности ты должен сам. Я могу только догадываться об этом. Хотя некоторые вещи я тебе озвучу. Во-первых, ты можешь восстанавливаться не просто быстро, а стремительно. В открытом бою это будет твоим преимуществом. Но эта способность будет сохраняться у тебя только до тех пор, пока в тебе есть хотя бы часть жизненной энергии. Если тебя обескровят или высосут твою энергию, это может привести к твоей смерти. Поэтому контролируй свое состояние в случае нападения, не позволяй обессилить себя до конца. Второе. Мы не говорили тебе об этом раньше, но человеческая кровь не единственное и не самое лучшее питание для вампира. Гораздо эффективнее для нас жизненная сила человека. Здесь насыщение идёт медленнее, но и голод после этого наступает не так быстро. Ты не знал об этом, потому что только сейчас это стало важным для тебя. Ты умеешь получать энергию из человека, умеешь вытягивать ее, а значит, сможешь проделать это и с вампиром. — Я …умею? — удивился Тэхён. — Умеешь. Ты вообще способен на многое, но такие вещи познаются обычно в критических ситуациях. Хотя кое-что можно начать тренировать уже сейчас, лишним не будет. Чарльз посмотрел на сына, и тот согласно кивнул. Они с отцом надеялись, что Тэхёну никогда не пригодятся полученные через ритуал и кровь способности, но у судьбы на это были свои планы. — Тэхёни, сядь поудобнее. — Чонгук выпустил его из своих объятий и отодвинулся. — Закрой глаза и просто слушай себя. Не суетись, ни о чем не думай, ни на чем не концентрируйся. Просто слушай, что внутри тебя. Тэхён без лишних вопросов сделал все, что велел Чонгук. Навалившись на спинку дивана и закрыв глаза, он постарался расслабиться. Чонгук чуть улыбнулся, невольно залюбовавшись им. В комнате все стихло, отец и сын, почти не дыша, наблюдали за Тэхёном, а он пытался что-то услышать в себе, закусив губу и сдвинув от усердия брови. — Тэ, почувствуй себя мягким белым пушистым облачком, — с тихим смехом подсказал Чонгук. — Просто представь, как расслабляется каждая мышца в теле, постарайся это ощутить. Тэхён прислушался к этим словам и, сосредотачиваясь на каждой клеточке своего тела, старался освобождать его от напряжения. Вот он мысленно отпустил пальцы на ногах, отчего почувствовал в них лёгкое покалывание, затем теплая волна прокатилась выше, расслабив икроножные мышцы и поднявшись к паху. В этот момент он некстати подумал, что некоторые части тела не стоит расслаблять слишком усердно и невольно хихикнул, отчего Чонгук, поняв его мысли, чуть не рассмеялся в голос. Затем приятное тепло разлилось по отяжелевшему телу и перекатилось на руки. Тэхёну стало хорошо и спокойно, и казалось, что даже сердце стало биться медленнее. Он отбросил тяжёлую голову назад, чуть съехав по дивану и впал в дремоту, слыша какие-то отдаленные звуки, напоминающие то ли разговор, то ли шум ветра. Тэхён полностью отдался ощущению покоя и тепла, будто покачиваясь на том самом облачке, о котором говорил Чонгук, но звуки издалека стали медленно нарастать, словно приближаясь. Он с интересом прислушивался к ним, не стараясь понять или разобрать их. Просто слушал. А звуки, по мере приближения, будто слились в один и теперь звучали в унисон. Это не было человеческой речью, не было музыкой, это чем-то напоминало гудение электрических проводов, но звучало намного легче и приятнее. А потом Тэхён почувствовал, как этот звук проникает в него, впитывается, словно жидкость, в кожу, заполняет собой его вены, отзываясь эйфорией в мозг. Ощущение свежести, как будто после дождя, ощущение невероятного счастья — это накрыло Тэхёна так, что он готов был взлететь над землёй прямо сейчас, нисколько не сомневаясь в возможности этого. Он бы и взлетел, но неожиданно где-то над ухом раздался сдавленный вскрик Чонгука, и Тэхён резко распахнул глаза, придя в себя. Расфокусированным взглядом он обвел комнату, мазнул по серьезному лицу Чарльза и остановился на Чонгуке, от ужаса расширив глаза. Тот по-прежнему сидел рядом с ним на диване, но выглядел странно: мертвенно-бледное лицо, ввалившиеся глаза, закушенная губа. — Гуки, что с тобой? — Тэхён зачем-то бросился растирать ему виски. — Оставь его, Тэ, он сейчас придет в себя, — раздался за спиной спокойный голос Чарльза. — Что с ним? — Тэхён был всерьез напуган, потому что впервые видел такого Чонгука. — Это сделал ты, — голос Чарльза звучал довольно, и Тэхён, не понимая, что происходит обернулся к нему: — Я? — Ты вытянул из него часть жизненной энергии. Чонгук очень сильный вампир, но тебе слишком легко удалось его ослабить и забрать его энергию. Теперь ты осознаешь свои возможности? Если это получилось с Чонгуком, то с Омфалом ты справишься так же просто, потому что у него нет силы рода, он не проходил этот ритуал. — Тэхёни, ты молодец, — тяжело дыша, пробормотал Чонгук. — Но тебе надо научиться делать это быстрее и с открытыми глазами. А Тэхён тревожно всматривался в лицо Гука. Сейчас ему было плевать на все способности, плевать на какого-то Омфала и на угрозу смерти. — Если вы ещё раз решите экспериментировать на себе, честное слово, я вас обоих превращу в жаб, — ему было непонятно такое безразличие к собственному организму, но мужчины просто расхохотались над словами Тэ. — Солнышко моё, — Чонгук крепко обнял Тэхёна, не стесняясь отца, — ты не нанес мне никакого вреда, я уже почти восстановил утраченную энергию. Зато ты теперь знаешь, как пользоваться своими возможностями. — Как-то все слишком легко и просто у вас, — проворчал недовольный Тэхён. — Зачем тогда нужно было пугать меня какой-то египетской мумией? — А ты испугался? — Чарльз с интересом взглянул на него. — Напрасно. Еще ничего не случилось, а ты уже позволил страху овладеть тобой. Это выматывает и лишает сил, которые нужны для борьбы. Концентрируйся на том, что можешь и должен делать, и все получится. Тэхён не согласился: — Это не страх, скорее тревога. Но ты прав, это мешает.⊹──⊱✠⊰──⊹
На обратном пути они тихо переговаривались о всякой ерунде. Чонгук очень не хотел, чтобы Тэхён теперь все время думал о нависшей опасности, но сам не мог выбросить из головы эти мысли. Отец о многом умолчал, Чонгук в этом даже не сомневался, потому что, на его взгляд, все было гораздо серьезнее. И неведомый Омфал не главная угроза для Тэхёна. С Омфалом они справятся, но Верховный уже принял свое решение и не станет отменять его, а значит, после Омфала придет следующий убийца, а за ним еще кто-то, и так будет длиться бесконечно.⊹──⊱✠⊰──⊹
По утрам Чонгук любил ходить в бассейн, который располагался в их жилом комплексе. И не то чтобы этого требовало его существование, нет. Просто ему нравилось ощущение невесомости тела в воде, нравилось шумно ударять по упругой волне мощными руками, рассекая ее на тысячи радужных брызг. Тэхёна это нисколько не привлекало, но первое время он честно сопровождал Чонгука и залезал вместе с ним в прохладную воду, стараясь особо не демонстрировать свою нелюбовь к плаванию, которая меркла перед любовью к Чонгуку. Но тот быстро все понял и прекратил страдания любимого одним махом: — Тэхёни, тебе совсем необязательно ходить вместе со мной. Мне это в удовольствие, но я не хочу, чтобы для тебя это стало наказанием. И с тех пор Чонгук плавал в одиночестве, а Тэхён с чистой совестью занимался дома своими делами. Сегодняшний день исключением не стал, чмокнув Тэхёна в любимую родинку на кончике носа, Чонгук вышел из квартиры. Чтобы попасть в бассейн, достаточно было просто спуститься туда на лифте. В холле Чонгук потянул носом — ставшего уже привычным запаха чужой крови сегодня он не учуял, и это немного успокоило. Скорее всего, Тэхён прав, и кто-то из сородичей просто поселился где-то поблизости от них. Раздумывая над словами отца, Чонгук терпеливо дождался лифта и направился в бассейн. Вернулся он через час. На сегодня у них с Тэхёном была запланирована встреча в издательстве, а потом они собирались съездить за город, просто так. Но едва Чонгук вышел из лифта, как его обожгло ощущение опасности. Тот самый запах чужой крови, горький, как полынь, сегодня был слишком ярок, словно его обладатель находился совсем рядом. Гук затаился и бесшумно подошел к квартире, прислушиваясь. Но они жили в хорошем доме с надежными стенами, и через двери вряд ли можно было услышать то, что творилось внутри, с сожалением подумал Чонгук, осторожно входя в квартиру. Дома было тихо. Слишком тихо. Чужих запахов здесь не было, и это могло бы успокоить, но сейчас отошло на второй план. Потому что Тэхёна дома не было. Чонгук, уже понимая, что произошло, все же заглянул в обе комнаты, в кухню. Следов борьбы или чего-то похожего на них не было, везде царил привычный уют, как будто Тэхён просто вышел куда-то по делам. Но этого быть не могло, еще вчера они договорились, что покидать квартиру Тэхён будет только вместе с Чонгуком. Сейчас паники не было, страха тем более. Ощущение опасности, тревожное и тошнотворное. Но это не страх, это то, что они преодолеют, потому что Чонгук все равно найдет своего Тэхёни и спасет от всех вампиров мира, а если понадобится, то и сам мир нахрен разнесет, только бы карие глаза его любви лучились счастьем и спокойствием. Гук без особой надежды на успех набрал номер Тэхёна, но, как и ожидал, в трубке лишь раздавались долгие гудки. Чонгук сосредоточился на Тэхёне, отключив мысленно внешний мир. Запах? …нет. Тепло? …нет. Голос? …нет. Паника уже подкатывала к горлу, но он приказал себе успокоиться и начать мыслить логически, раз по-другому не получается. Куда Тэхён мог отправиться? Он вышел из квартиры сам, по доброй воле, в этом Чонгук был уверен, потому что чужого присутствия здесь точно не чувствовалось. Вышел один, нарушив их уговор. Гук быстро переоделся, хватился ключей от машины, чтобы ехать к отцу, и раздраженно ударил кулаком по стене. Разумеется, Тэхён забрал машину, а второй у них не было, зачем? Они всегда и везде ездили только вместе. Чонгук позвонил отцу, но тот, как и Тэхён, не брал трубку. Скорее всего, они вместе, и от этой мысли Чонгуку стало немного легче. Вообще-то, по умолчанию, все вампиры умеют телепортироваться. По крайней мере, люди в этом убеждены. Как и в том, что любой вампир легко превращается в летучую мышь, а ночи проводит в гробу. Чонгук фыркнул, но выбора у него не было. Такси сейчас придется ждать долго, плюс дорога с утренними пробками. Так что был смысл вернуться к истокам и хотя бы попробовать. Он закрыл глаза и начал группироваться, попутно концентрируясь на конечной точке, как когда-то учил его отец. Кто же знал, что рано или поздно Чонгуку пригодятся знания его рода, заложенные в инстинкты. В ушах мелькнул странный звук, который свистом можно было назвать с трудом, сердце будто вдавило в позвоночник, но Чонгук не успел ощутить все «приятности» телепортирования, так как оказался в гостиной отца. В первую же секунду его накрыл тот самый запах — чужая горькая кровь. К этой горечи примешивался едва уловимый сладковатый аромат гниения и затхлости. Запах опасности, запах Тэхёновой смерти. Он был таким интенсивным, что Чонгук едва не задохнулся, чувствуя, как эта вонь пробирается в каждую клеточку его тела, вползает в вены и отравляет и без того ядовитую кровь. Но напугало Чонгука другое — в густой навязчивый смрад вплетался иной аромат, который Гук знал слишком хорошо. Так пахла кровь отца и Тэхёна. Они были здесь, и, похоже, им была нужна помощь. — Ты, кажется, сын Зубери? — раздался за спиной неприятно-глухой голос, будто кто-то пытался говорить через толстую ткань. Чонгук резко обернулся — перед ним стоял самый настоящий вампир, именно такой, какими их обычно изображают в кино. Мертвенно-бледное, пугающее своей белизной лицо, черные блестящие глаза, прилизанные, маслянисто-темные волосы. И обязательный атрибут киношных вампиров — черный шелковый плащ, правда, очень мятый и запыленный. Это существо выглядело как клоун, и Чонгук, наверное, в другой раз и посмеялся бы, если бы не рот вампира, густо измазанный в крови. В чьей — понятно без слов. Запах крови стоящего перед Чонгуком недоразумения вызывал лишь отвращение, но вот при виде его окровавленного рта Гук почувствовал, как внутри него пробуждается зверь — дикий и бесконтрольный, нацеленный на убийство. Стремительным, почти незаметным движением Чонгук впился пальцами в чужую шею, липкую от стекающих с подбородка струек крови, ощущая, как удлиняются клыки во рту. — Где они? — это не было голосом человека, это было рычание разъяренного хищника. Он легко приподнял вампира над землей, по-прежнему удерживая его за шею. — Сука, где??? Тот вроде бы жалко и безвольно болтал ногами и руками в воздухе, но глаза его цепко удерживали взгляд Чонгука, пытаясь то ли загипнотизировать, то ли обессилить Чона. — Сам о смерти будешь умолять, — выплюнул диким хрипом Чонгук, не выпуская шею вампира из захвата, и поволок его за собой в отцовскую спальню, чувствуя там кровь Тэхёна. Отец тоже был где-то в квартире, но сейчас зверь Чонгука рвался к своему хозяину, рвался неудержимо и отчаянно. Гук резко пнул ногой по двери и от увиденного застыл на пороге. На постели, в кровавом месиве, распятой звездочкой лежал Тэхён. Его руки и ноги были растянуты в стороны и привязаны к высоким ножкам старинной отцовской кровати, а сам он был без сознания. Чонгук сразу заметил рваную рану на его шее, подсохшую по ее краям кровь, ярко-алые остатки которой чуть булькали в глубине раны, и догадался, что здесь произошло. Вампир решил обескровить Тэхёна, и это ему почти удалось. Чонгук со всей силы отшвырнул вампира, словно мячик, об стену, от неожиданности тот растерялся и утратил сосредоточенность на энергии Гука, чем Чон и воспользовался. Он повернул голову Тэхёна набок, чтобы остановить кровотечение, затем легко, с нечеловеческой силой, разорвал веревки, словно это были тонкие нити, и припал ртом к ране, выпуская как можно больше слюны. Внезапно перед Чонгуком возник Омфал и ухмыльнулся, сверкнув чернотой глаз: — Он умрет. В нем почти не осталось крови. Чонгук дернулся, чтобы схватить вампира, но тот уже гнусно осклабился в дальнем углу. — Малыш, тебе не справиться со мной. Зубери ничему не научил тебя, он такой же бесполезный, как и его отец. Вампир скрипуче рассмеялся и метнулся в противоположный угол комнаты. Чонгук, отдавшись инстинктам, перестал сдерживать себя. Он отключил логическое мышление, позволив своему зверю выйти наружу. Хищно оскалившись, он выпустил мощные клыки, и Омфал сразу же оценил это: — А ты хорош! — Ты даже не представляешь, насколько, — огрызнулся Чонгук, в долю секунды оказавшись рядом с Омфалом. Крепкие клыки молодого вампира с наслаждением впились в шею «дядюшки», безжалостно разрывая кожу. Омфал дернулся от неожиданности, но Чонгук крепко вцепился в него, удерживая руками и не давая возможности шевельнуться. Кровь выступила на шее старого вампира, и Чонгук, отклонившись, сморщился: — Вонь. Не выпуская Омфала из цепких рук, Чонгук уперся взглядом в черные глаза напротив. Вампир пытался отвернуться, хотя знал, что это мало что изменит. Он уже почувствовал, какая сила медленно зреет внутри того, кого он считал слабым и бесполезным. — Смотри мне в глаза! — повелительно рыкнул Чонгук, поглощая энергию Омфала, и тот вынужден был подчиниться. Из раны на шее старого вампира медленно сочилась зловонная кровь, а его тело погружалось в состояние анабиоза. Силы покидали его, и он ничего не мог с этим поделать. Мощь Чонгука, его свежая кровь не позволили Омфалу продолжать сопротивление, и он слабо простонал: — Отпусти меня… — Где отец? — В ванной… Чонгук поволок Омфала за собой по коридору. Отец действительно был в ванной. Туго перетянутый веревками, он лежал на полу в луже подсыхающей крови. Чонгук прислушался к своим ощущениями — Чарльз регенерировал. Очень медленно, но он справится. Гук встряхнул Омфала и пригляделся к нему. Тот выглядел измотанным и вялым, все-таки обездвижить и обескровить двух мощных вампиров почти одновременно — для этого нужны колоссальные силы. — Зови своего хозяина, — рявкнул Чонгук, но Омфал уже почти не реагировал на него. Похоже, Гук перестарался и выкачал из родственника остатки энергии, которые там еще оставались. — Мумия гребаная, — раздраженно пробормотал Чонгук, швырнул Омфала в кресло и сделал шаг в сторону спальни. Ему необходимо было быть рядом с Тэхёном, чтобы насытить его энергией для регенерации, но тут за спиной раздался тихий суховатый голос, напоминающий шелест осенней листвы по асфальту: — Ты хотел меня видеть? Чонгук резко обернулся — перед ним стоял статный пожилой мужчина. Длинные седые волосы были красиво уложены, темный классический костюм подчеркивал бледность лица и яркость черных глаз, которые будто прожигали Чона. В памяти что-то мелькнуло, из прошлой жизни, из детства. Кажется, этот мужчина бывал в их доме. Хотя, Чонгук мог и ошибиться… — Вы кто? — Ты знаешь, кто я. Ты сам позвал меня. — Так ты — хозяин этого отморозка? — догадался Чонгук, кивнув на Омфала, и нахмурился. — Значит, это ты велел убить Тэхёна? Верховный, так ведь? — Ты догадлив, — усмехнулся гость. Оглянувшись, он сел в большое отцовское кресло, указав Чонгуку на другое. — Сядь, давай поговорим. Чонгук, прищурившись, посмотрел на него. — Говори. — Сядь! Гук тяжело вздохнул и навис над Верховным: — Если тебе есть, что сказать, говори. Если нет, то вали отсюда и больше даже не пытайся приблизиться к нашей семье. — Семье? — приподнял брови Верховный, будто слова Чонгука его позабавили. — И как давно вампиры стали создавать семьи? Твой отец позабыл свой род и его законы. Он зарвался, решив, что всесилен и имеет право на все. Говоря это, Верховный изучал Чонгука, старался влезть в него, услышать его мысли, но с досадным недоумением не понимал, что происходит. Чонгук был абсолютно закрыт и нечитаем. Верховный впервые столкнулся с такой непреодолимой стеной. Он снова и снова пытался пробиться в сознание стоящего напротив вампира, вдыхал запах его крови, чтобы почувствовать его суть, он даже прикрыл на несколько секунд глаза, сосредотачиваясь на Чонгуке, но все было напрасно. — Что, не получается? — в голосе Гука послышалась насмешливая издевка, и Верховный растерянно спросил: — Ты чувствуешь?.. — Конечно. Каждую твою гнилую мыслишку, пытающуюся залезть мне в голову. Я только понять пока не могу, зачем ты так жаждешь смерти Тэхёна и отца? И зачем тебе я? Верховный, пытаясь вернуть самообладание, нахмурился. Все, что происходило сейчас, его очень озадачило. Не так он представлял себе встречу с Чонгуком, да и сам Чонгук тоже разочаровал и огорчил Верховного.⊹──⊱✠⊰──⊹
Когда Первейший некоторое время назад объявил Верховному, что время его правления истекло и на его место вскоре будет назначен другой, Верховный покорно склонился перед ним. Хотя внутри закипала злость и нежелание терять власть. От Первейшего это не укрылось: — Ты недоволен? Разве ты забыл, что должность Верховного переходит от одного клана к другому через каждые тысячу лет? — Нет, господин, я помню об этом. Но все Высшие в Совете довольно молоды и вряд ли у них получится хорошо справляться с властью, которую ты хочешь дать одному из них. — Хм, странно. Насколько я помню, ты тоже был относительно молод, когда я назначил тебя Верховным. Ты, конечно, иногда ошибался, но в целом я всегда был тобой доволен. — Тогда почему сейчас ты хочешь избавиться от меня, господин? — Ты сейчас стараешься разгневать меня? Напрасно. Решение принято. Ты отправишься на покой, потому что заслужил тихую спокойную жизнь. Кроме того, ты все чаще стал использовать власть в своих личных целях. Пришло время забрать ее у тебя. Верховный вздохнул. Именно власть была тем единственным в его долгой жизни, что волновало и вызывало желание идти дальше. Деньги, любовь — к чему это все вампиру? Власть — вот что необходимо всем и всегда. Она дает пьянящую свободу, дарит возможность управлять другими, и самое главное — только власть позволяет видеть страх в глазах остальных. Тебя боятся, перед тобой пресмыкаются, что может быть слаще этого? — Власть ради власти, а не ради идеи? — Первейший слышал все его мысли. — Пожалуй, я слишком поздно принял это решение. Давно уже было пора заменить тебя. Верховный понял, что он проиграл и потерял все. Ему придется принять решение Первейшего. Сделав вид, что смирился, он равнодушно спросил: — Я могу узнать, кто придет на мое место? — Разумеется. — Первейший холодно смотрел на Верховного. Не принял. Обижен. Жаль. Потому что нынешний Верховный когда-то был одним из лучших на памяти Первейшего. Справедливо судил, вникал в нужды, помогал, учил, наставлял. А потом власть, сосредоточенная в его руках, перестала ощущаться Верховным как ответственность. Она стала сладостью, необходимостью, жаждой. И вот теперь у него отбирают это. Конечно, обижен. Любой бы обиделся. — Сейчас очередь клана Зубери, он станет новым Верховным. — Зубери??? — вот уж неожиданность для Верховного. Тот мальчик, которому он сам отдал в руки Посох клана, теперь он станет их хозяином и повелителем. Что ж, это решение Первейшего. Верховный почтительно простился и поторопился покинуть Дом, пока его мысли не стали слишком прозрачны для Первейшего.⊹──⊱✠⊰──⊹
Уже находясь у себя, он поручил собрать всю информацию о нынешней жизни Зубери. Верховный с удивлением узнал, что малыш Гук вовсе и не умер несколько столетий назад, как обычный полукровка, а вполне себе счастливо живет, будучи вампиром. Оказывается, Зубери в свое время провел над ним ритуал, чтобы спасти сына от смерти и скрыл это от Верховного. А не так давно Зубери вновь позволил себе эту вольность, проведя ритуал над обычным человеком, и опять «забыл» известить об этом свою власть. «Не так уж ты и достоин править вампирами, Зубери», — мстительно подумал Верховный, собираясь сообщить Первейшему о всех проступках кандидата. Но, хорошо поразмыслив, он решил этого не делать, потому что в конечном итоге для него, Верховного, это ничего не изменит. Первейший просто найдет другого кандидата. Верховный вспомнил об Омфале, который уже почти тысячу лет замурован в узком подземелье, и потребовал срочно доставить его. Если Зубери впадет в немилость у Первейшего, то следующим кандидатом станет именно Омфал, как представитель рода. Хваля себя за предусмотрительность и за то, что не дал в свое время уничтожить убийцу, Верховный вполне логично решил, что Омфал, облеченный властью, станет послушной марионеткой в его руках, а значит, ничего в жизни Верховного не изменится, он по-прежнему будет управлять вампирами. Но встреча с Омфалом принесла только разочарование. Тот и раньше особым умом не блистал, а за годы заточения утратил и последнее, сохранив при этом невероятную жажду власти. Именно об этом он и твердил с первой минуты встречи с Верховным: — Наконец-то ты понял, на что я способен. Этот выскочка Зубери, он пустышка. Только я могу достойно управлять кланом, как лучший представитель рода. Бла, бла, бла… Верховный с тоской слушал этот невнятный пафос и понимал, что его план не удался. Придется проститься с властью и всеми радостями, которые она приносит. Неожиданно он вспомнил о малыше Гуке. А ведь этот полукровка, при умелом руководстве, вполне сможет стать неплохим Верховным. Ну и что, что его кровь наполовину человеческая, ну и что, что наверняка особых способностей у него нет. Тем лучше для нынешнего Верховного. Гук в его руках станет бриллиантом. Молодой, из хорошего рода, наверняка воспитан отцом в строгости, почтителен к старшим. Мечта, а не кандидат! Верховный еще раз изучил всю информацию о нем, и в голове сложился идеальный план. Зубери своими руками убивает человека, которому в свое время дал бессмертие, и становится убийцей и нарушителем устоев в глазах Первейшего. Тот вряд ли захочет марать о него руки, поручит это Верховному, тут-то и пригодится Омфал. Зубери с пути будет устранен, на его место придет почтительный и тихий Гук, Первейший сделает его Верховным и все будут счастливы. Идеальная композиция. И все почти получилось. Почти, с очень большой буквы «П». Потому что идиот Омфал внес свои коррективы в блестящую идею Верховного и решил сам отомстить Зубери за проведенную в подземелье жизнь, а скромный полукровка Чонгук оказался вовсе не тихим домашним недовампиром.⊹──⊱✠⊰──⊹
— Молчишь? — Чонгук вернул Верховного в реальность. Злость неожиданно прошла. Тревога за Тэхёна продолжала бередить сердце, но Чонгук уже знал, что и с Тэ, и с отцом все будет хорошо. Он теперь вообще много знал, потому что наконец осознал, что какие-то умения и таланты, которые раньше казались ненужными, вдруг стали важны и необходимы. Положа руку на сердце, он всегда признавал, что не очень понимает, зачем ему вообще вампирская сущность. Просто принимал это как данность. Ну вот так получилось, что отцу пришлось провести ритуал, чтобы спасти жизнь Чонгука. И лишь прожив двести с лишним лет и столкнувшись с реальной опасностью, он наконец почувствовал себя истинным вампиром, способным, как выяснилось, на многое. Чон чувствовал исходящую от Верховного опасность. Тот был старым и умелым вампиром, он знал многие вещи, неведомые Чонгуку. Но кое в чем Верховный был слаб перед ним. Обычный вампир не может читать мысли вампира более высокого уровня, а Чонгук мог. Обычный вампир не может обессилить Верховного, лишив его энергии, а Чонгук — да, с определенным усилием, но мог. И уж точно ни один обычный вампир не мог просто взглядом загипнотизировать правителя вампиров. Верховный не понимал, что происходит. Черные глаза напротив красиво мерцали антрацитом, и он летел в них, стремительно ускоряясь. Он слышал голос Чонгука, понимал, о чем тот спрашивает, но не мог шевельнуть даже кончиком пальца. Он летел в темную воронку на дне глаз, его туда звали, его там ждали. Кто? Да какая разница… Неожиданно Чонгук громко рассмеялся. Верховный вздрогнул и вышел из оцепенения. — Как тебе? Понравилось? — Чонгук явно издевался над ним. — Честно говоря, не думал, что это будет так легко. Верховный не отвечал и не задавал вопросов, он слушал себя. Непонятное ощущение, будто после долгого сна, когда не понимаешь, ночь или день за окном… — Что сейчас было? — голос старого вампира уже не шелестел, а звучал с хрипотцой. Чонгук продолжал улыбаться: — Нуу… Ты мне много интересного порассказывал. Как задумал подставить и убить моего отца, а меня посадить твоей марионеткой на трон, или где ты там сидишь. Как мумия эта тебе подгадила, — он кивнул на лежащего по-прежнему в беспамятстве Омфала. — Еще соловьем разливался, как власть свою любишь. — Чонгук откровенно насмехался над ним, а Верховный с ужасом слушал его. Все его мысли, все тайные желания не были секретом для этого молодого вампира. С таким Верховный столкнулся впервые. И ведь он сам все выложил, на блюдечке преподнес себя. Он перевел взгляд на сына Зубери и чуть склонил голову. Старый вампир признал новую силу. Ему больше здесь делать нечего. — Ну нет, это ты зря. — Чонгук усмехнулся. — Мы с тобой сейчас прихватим эту мумию и отправимся к Первейшему, и ты сам все еще раз расскажешь. А если начнешь упрямиться, я весь твой могильник к хренам собачьим разнесу, понял? — А я уже здесь. Верховный закрыл лицо руками, а Чонгук повернулся на голос. Высокий невероятно красивый темноволосый мужчина в старинной одежде холодно смотрел на Верховного, не обращая никакого внимания на Чона. — Ты мог остаться в моей памяти одним из лучших Верховных, но ты предпочел стать преступником. Что ж, это твой выбор. Затем он вполоборота повернулся к Чонгуку и, не глядя на него, бросил: — Указ о назначении Зубери новым Верховным уже скреплен кровью, передай ему, — он протянул Чону свиток, красиво перевязанный темно-красной шелковой лентой и кивнул на бывшего Верховного, — а этих я забираю с собой. Тебе и твоему …другу больше ничего не угрожает. Мужчина помедлил, потом все же повернулся к Чонгуку, подошел почти вплотную и прошептал на ухо: — Я знаю, что это сделал ты, а не твой отец. Он улыбнулся и…⊹──⊱✠⊰──⊹
— Гуки, проснись, ну же! — голос отца звучал строго, и Чонгук улыбнулся во сне. Отец редко будил его сам, лишь в Рождество и в день рождения, и вот такой строгий голос обычно означал, что маленького Гука ждут замечательные подарки. — Чонгук! — сейчас отец скажет, что если Гук не проснется, то все конфеты граф унесет в лес и раздаст зайчикам. Чонгук сладко потянулся и открыл глаза. Обеспокоенное лицо отца нависло прямо над ним: — Все нормально? Гук зажмурился, открыл глаза и оглядел комнату: — Ничего себе… Мне приснилось детство, ты, Рождество… Сколько я спал? — Долго. Почти шесть часов. Я не будил тебя, потому что тебе нужно было восстановить силы, ты потерял слишком много энергии. Чонгук вспомнил. Верховный, Омфал, отец, Тэхён. Тэхён. Отец кивнул: — Он скоро проснется. — Я пойду к нему. Ты в порядке? — Разумеется. Чонгук внимательно посмотрел на отца. Чуть бледнее обычного, но в целом неплохо, несмотря на перевязанную широким бинтом шею. — Что у тебя с раной? Отец небрежно отмахнулся: — Завтра уже и следа не будет от укуса. — Почему Тэхён оказался здесь? Он не должен был выходить из квартиры без меня. Чарльз покачал головой: — Я не знаю. Когда он здесь появился, я уже был без сознания. Омфал действовал быстро и безошибочно в моем случае. Ему хватило сил мгновенно дезориентировать меня, используя эффект внезапности. Я сам виноват в том, что случилось, потому что позволил себе эмоции. — Ты вспомнил отца? — тихо спросил Чонгук. — Я вспомнил все. Едва я увидел Омфала, как мне показалось, будто та моя жизнь вернулась вместе с ним. А он был готов к этой встрече, он ждал ее почти тысячу лет и копил силы. — Папа… — Иди к Тэхёну, он уже просыпается. И не вздумай ругать его за то, что он оказался здесь. Я почти уверен, что он шел сюда спасать тебя, или меня, или нас обоих. Чонгук улыбнулся. Почему-то он тоже так думал. Тэхён есть Тэхён.⊹──⊱✠⊰──⊹
Он тихо вошёл в отцовскую спальню и сел на краешек кровати. В комнате сильно пахло кровью. Она засохла на постельном белье, ее запах неприятно висел в воздухе комнаты и сводил Чонгука с ума. Это была кровь Тэхёна, кровь, которой он истекал до прихода Чона. Кровь, которой было много повсюду, но было слишком мало в самом Тэхёне. Отец говорил, что Тэ предрасположен к стремительной регенерации, но Чонгук так не думал, глядя сейчас на безжизненное лицо любимого. Он ласково провел ладонью по холодной бледной щеке родного лица, прикоснулся губами к чистому высокому лбу. — Тэхёни, жизнь моя, проснись! — Гук сказал это тихо-тихо, почти беззвучно, но длинные ресницы дрогнули и Тэхён открыл глаза. В них было столько боли, что Чонгук вздрогнул, и в этот момент Тэ увидел его. — Гуки, что с тобой? — прошептал он, и Чонгук склонился к его лицу. — Все хорошо, все позади. — А этот?.. — Его больше нет, забудь о нем. — Что он с тобой сделал? Чонгук тихо рассмеялся: — Скорее, что я с ним сделал, когда увидел тебя в таком состоянии. Ты мне лучше скажи, почему ты ушел из дома, как ты оказался здесь? Тэхён отвёл глаза в сторону. — Гуки, из меня не получится хороший вампир. У меня, может, и есть какие-то способности, но пользоваться ими я не умею. Чонгук улыбнулся. Он и о себе так думал до сегодняшнего дня, а оказалось… Но у него всё-таки родовые инстинкты, а у Тэхёна их нет, и никогда не было. — Не страшно, родной. Одного вампира на семью вполне достаточно. — Двух, — поправил его Тэхён. — Ещё Чарльз. Чонгук покачал головой: — Он теперь не просто вампир, а Верховный. — О! — Тэхён явно был впечатлён и приподнялся на локтях, — это хорошо или плохо? — Не знаю, — пожал плечами Чонгук, — некоторые из-за этого идут на преступления, но зная отца, думаю, что для него это очень серьезно и важно. Он заслужил это больше, чем кто-либо. Но ты ушел от ответа. Почему ты покинул квартиру, не дождавшись меня? Тэхён задумался, вспоминая сегодняшнее утро. — Он стоял за дверью, я почувствовал его. Не запах, а просто его присутствие. Он не звонил, просто стоял и все, и мне вдруг стало страшно. — Почему? — Я подумал, что если он пришел за мной, то ему не нужно стоять там, он вполне мог позвонить, я бы открыл ему и все, бери меня голыми руками. Но он стоял, будто ждал чего-то. Или кого-то. И меня озарило — он ждал тебя. Сейчас я понимаю, что сглупил. Я ведь мог попробовать высосать его энергию через дверь, мог попробовать телепортироваться к тебе в бассейн. Но я не вампир по своей сути, я не могу распоряжаться своими силами и способностями, даже если они есть у меня. Как будто что-то мешает мне. — Тебе просто не хватает того, что есть у нас. Животный инстинкт. Со временем это придет. — Я не хочу. — упрямо мотнул головой Тэхён. — Я многое чувствую и мне этого достаточно. Так и случилось. Я понял, что он ждёт тебя, и единственное, что пришло мне в голову — увести его от нашей квартиры. Чонгук внимательно посмотрел на него. — Спасая меня, ты не подумал о себе. — Я думал о тебе. — Тэхёни, ты словно ребенок, — вздохнул Чонгук. — Ладно, что было дальше? Тэхён растерянно пожал плечами: — Не знаю. Едва я открыл дверь, он оскалился, как собака, взмахнул рукой, и я отключился. — Ясно. — Я только не понял, зачем он меня сюда притащил? — Это-то как раз понятно, — ответил Чонгук, — ему хотелось предъявить Верховному весь «комплект» одним махом, и уж коли отец уже был здесь в бессознательном состоянии, то и тебя он решил везти сюда же, так ему показалось проще. А теперь ответь мне, ты сможешь встать на ноги? Тэхён оживился: — Конечно. Я весь провонял кровью, мне надо в душ, и чем быстрее, тем лучше. А потом поедем домой. — Ты что сейчас сказал? — Чонгук удивлённо посмотрел на Тэхёна. — «Провонял кровью»? То есть, ты чувствуешь ее запах? Тэхён озадаченно посмотрел на него. И правда, странно, потому что раньше он этого за собой не замечал. — Ох, Тэхёни, сколько в тебе всего интересного и неизведанного, — мечтательно проговорил Чонгук, помогая ему встать на ноги. — Тебя ещё изучать и изучать… — Иди уже, изучатель! — шлёпнул тот смеющегося Гука по плечу.⊹──⊱✠⊰──⊹
Человек никогда не полюбит вампира, а вампир не сможет отдать свое сердце человеку. А ещё — Солнце никогда не встретится с Луной, в снегу не вырастут цветы, а в озёрах всегда будет только голубая вода. Потому что так должно быть. Но. Бывают такие дни, когда в одном небе гордая Луна с любовью смотрит на туманное Солнце, а на лесных проталинах из-под снега пробиваются скромные нежные крокусы. И есть на Земле озеро, до краев наполненное нежно-розовой водой. Все возможно в этом мире, и даже сказка о вечной любви когда-нибудь обязательно сбудется, став прекрасной историей счастья, одного на двоих. — Люблю… — И тебя не пугает вечность? — Если ты есть, мне и вечности мало.⊹──⊱✠⊰──⊹
