Тишина

      Мицуба Соскэ никогда не строил грандиозных планов на будущее. Но это никак не означало, что сейчас он вовсе не опустошен фактом своего пребывания на кладбище. Возможно, он мог бы стать знаменитым фотографом или кем-либо еще, ибо кто знает куда могла завернуть одинокого 14-летнего парня судьба. Но та оказалась к нему особенно жестокой, ведь сначала столкнула его с издевками и одиночеством, а после и вовсе не придумала ничего лучше, чем подло толкнуть в могилу. И ведь жизнь после смерти не была той, что обычно описывают: блаженный рай без людских забот или же ад, что наполнен вечными страданиями. Его случай, вероятно, был даже похуже всех возможных религиозных видений, ведь он оказался не среди облаков и не в горячем пламени. Мицуба очнулся среди традиционного японского кладбища, не способный взаимодействовать с окружающим миром. Проще говоря, нынешняя реальность такова: он призрак, обреченный на долгие или даже вечные скитания.       Сначала все это безумие повергло его в шок. Соскэ прекрасно помнил, как решил выйти в магазин за картошкой для карри, совсем не подозревая, что это его последний путь. Он помнил, как колебался, раздумывая, не забить ли на эту дурацкую картофелину, которая, в общем-то, и не обязательна для блюда. Но какой-то внутренний зов и упрямство убедило его выйти в этот проклятый магазин. Все произошло так резко, что в памяти всплывали лишь обрывки того вечера. «Пешеход, дорога, толчок, боль, вспышка» - последние размытые образы перед тем как сознание вернулось.       Мицуба поднялся, думая о том, как заорет на безмозглого водителя и потребует компенсации. Однако ни дороги, ни машин вокруг и близко не было. Над ним сияло солнце, хотя на еще пару мгновений назад точно был вечер. Вид множества надгробий нисколько не смущал, ведь все ощущалось словно сон ровно до того момента, пока в глаза не бросилась собственная: небольшая плита с фотографией, на которой улыбался он сам. Рядом лежало несколько букетов цветов, сверху тлели совсем недавно прогоревшие благовония. Надпись на камне гласила «Мицуба Соскэ».       Весь этот абсурд буквально сбил его с ног, так что он еще долго сидел на не просевшей почве, вглядываясь в собственное изображение. Как же так, вот ведь он – вполне целый и осознанный. Не может быть такого, что под двумя метрами земли лежит его труп. Должно быть, это какая-то ошибка или чрезвычайно затянувшийся пранк. Но прошел день, а после второй. Из кустов не выбежали блогеры с камерами, он не ожил и не завершил приготовление карри. Так медленно и постепенно была осознана правда – Мицуба Соскэ умер, пойдя за чертовой картошкой в магазин.       Хотелось бежать, быстро и далеко. Добежать до своего дома и показать, что вот я – совсем не мертвый. Видать, судьба его просто ненавидела, ведь выбежать за пределы огромного кладбища не получилось. Только попытавшись выйти за ограждение, тело словно поразило током и с рывком откинулось назад. Так он и остался в этом гиблом месте, способный лишь подолгу слоняться среди надгробий и рыдать над ужасной несправедливостью.       Так – в истерике и медленном принятии своей безысходности – прошел месяц. Смириться с фактом смерти он бы никогда не смог, но и плакать над собственной могилой долго не получилось. Совсем скоро его захлестнули еще одни до ужаса неприятные чувства – скука и одиночество. Пусть и при жизни Мицуба, мягко говоря, не отличался общительностью, полная оторванность от живых съедала изнутри. Раньше он каждый день был в социуме и время от времени к нему обращались одноклассники и учителя. Были и не слишком откровенные, но при этом необходимые, разговоры с матерью. Да что тут говорить, если он скучал даже по мимолетному разговору с продавцом в магазине? Сейчас, даже если и попытаться, никто не откликнется на зов. Редкие посетители кладбища его не видели и не слышали. Лишь иногда бродячие кошки могли посмотреть в его сторону, словно заметив, но не более. Из-за всего этого ему не оставалось ничего, кроме как тонуть в своих мыслях и сожалениях. Если бы у него были друзья, хорошие оценки, нормальный характер, другое хобби, то был ли хоть малейший шанс на жизнь? Столько «если бы» мелькало в голове, что та раскалывалась.       Ему было необходимо развеять убивающую скуку, потому Мицуба искал все возможные варианты отвлечься от излишних раздумий. Совсем скоро он обнаружил, что при больших усилиях может немного сдвигать предметы. Это не было чем-то особо интересным, но после месяца нахождения здесь даже передвижения камня с одной точки в другую было сродни самой интересной игре. Спустя две недели глупой игры с предметами у него обнаружилась новая способность, которая точно сможет повеселить: он может пугать живых. Возможно, из-за прошедшего времени Мицуба “созрел” до степени киношных призраков, что выбивают окна и шепчут людям на ухо, вызывая у тех волну страха и холодного пота. Такое занятие пришлось Мицубе по вкусу, ведь при жизни он частенько любил подразнить и заставить некоторых краснеть от злости. А тут у него есть возможность пугать любого посетителя до истошного крика и поспешного бегства. И самое главное – никто из жертв не сможет дать ему по лицу или хоть как-то отомстить.       С новым занятием бесконечные дни начали проходить с небольшим разнообразием. Это не говорит о том, что Соскэ свыкся со своим новым статусом призрака, он все также много думает и сожалеет. Особенно о той картошке. Вот только делать все равно нечего, в прошлое вернуться нельзя, а воскресить мертвого тем более, поэтому эксперименты с обликом призрака продолжались.       Со дня смерти у Мицубы нет определенного начала дня. Спать ему, как оказалось не нужно, поэтому все время сознание при нем. На самом раннем рассвете тот наблюдает как солнце медленно поднимается из-за горизонта. К удивлению, ни в первую неделю, ни через месяц это нисколько не надоело. После начинаются ожидания первых посетителей. В будние дни их совсем немного, бывает так, что и вовсе никого за несколько дней. По выходным все меняется: могут и через каждый час заходить одиночки или целые семьи. Именно благодаря этому потоку появилось мизерное представление времени. За ними он сначала наблюдал и оценивал: как кто оделся, от куда возможно идет, к кому решил наведаться и какие почести мертвому принес. Мог подойти почти в полную и наблюдать как какая-нибудь женщина рыдает над могилой своего мужа. В такие моменты Мицуба часто позволял себе фразы по типу «ты так уродливо плачешь» по причине, а почему бы и нет? Его ведь все равно никто не услышит.       Грубые фразы лишь разминка перед настоящим развлечением. Когда скорбящие, абсолютно уверенные в уединение, плакали, молились или говорили с мертвыми, Соскэ начинал двигать предметы. Например, толкнет подставку для благовоний, от чего стоящие рядом цветы загорятся. Или подберется в плотную и начнет шептать все гадости, что придут на ум прямо в ухо человека, что тот моментально начинал судорожно читать молитвы, либо с криком «спаси Господи!» убегал прочь. Поступок определенно ужасный, и его поначалу даже терзала совесть, но однообразные и скучные дни быстро заглушили ее голос.       Незаметно прошел еще один месяц, хотя он не мог быть уверен, что это так. Календаря на кладбище не имелось, потому приходилось ориентироваться на собственное неточное ощущение времени. С того времени Мицуба много кого успел довести до слез и сам плакал не меньше. Особенно темными ночами, когда веселье от шуганья людей сходило на нет.       Сегодня, видимо, был будний день, ведь ни утром, ни в обед никто так и не зашел проведать какого-нибудь родственника. Наступили почти сумерки и призрак ожидал, что это будет очередной день без единого человека, который скрасит его одиночество. Только он успел отчаяться и упасть у своей могилы, как на дальнем конце кладбища, где расположился вдох, мелькнул чей-то силуэт. Блондинистая макушка почти сразу затерялась среди высоких плит и Соскэ, пусть и уже решил просидеть на одном месте до следующего дня, обрел интерес и поспешил отыскать человека. Тот нашелся очень скоро и, к удивлению, был его ровесником. Обычно дети и юноши приходили сюда только в сопровождении своих родителей, а этот шагал так уверенно, словно был тут уже сотню раз. Стало еще более интересно выяснить к кому он идет, что будет говорить у могилы близкого и как сильно паренек испугается после падения какой-нибудь вазы? С этой мыслью, по непонятной для себя причине, призрак следовал за ним по пятам, при этом передвигаясь скрытно. У него сложилось странное ощущение необходимости такого шага, ведь от жертвы веяло чем-то странным. Сложно объяснить, чем именно, но предосторожность не помешает.       Они пришли почти в конец кладбища. Тут расположилась большая и богато обставленная могила, на которой виднелась слегка потертая фотография молодой женщины. Стоящий напротив парень сменил старые цветы на новые – желтые лилии. После вынул из школьной сумки благовония, зажег и прикрыл глаза, начав молится. В это время Мицуба крайне тихо и осторожно вышел из своего укрытия. С каждым шагом подмечалась новая деталь. Женщина, что похоронена тут, вероятнее всего, его мать. Даже по потертой фотке видно насколько те похожи. По мимо этого, больше всего удивил внешний вид, ведь тот одет в форму школы, в которой он некогда учился. От этого открытия у него зародилось неприятное чувство. Этот парень спокойно учиться там же, где и он всего каких-то пару месяцев назад. Может быть, у него даже есть друзья, хобби и интересы. Проще говоря все то, чего у него самого уже никогда не будет. Сначала факт того, что этот парень потерял мать вызвал у него сочувствие, даже промелькнула мысль оставить свою пакость для кого-нибудь другого. Но непреодолимая зависть оказалась сильнее, поэтому именно этого бедолагу он напугает так сильно, насколько хватит фантазии.       Спрятавшись за высоким памятником, у которого как ни в чем не бывало молилась жертва, Мицуба приготовился, схватив самые большие камни, что только нашлись. Замахнувшись, те с глухим звуком ударили о могилу, от чего после них образовались характерные трещины и две небольшие выемки. Послышались шаги, парень не на шутку перепугался, но пока недостаточно. Когда послышались шаги, что направлялись к источнику звука, призрак подорвался с места и направился на противоположную сторону, по пути с нескрытным удовольствием опрокидывая цветы и благовония. Шаги стали громче и яростнее, лишь сильнее радуя его. Мотая круги, он старался шуметь как можно больше, а когда решил, что настал момент кульминации, оказался прямо позади парня. Схватив холодной рукой голую шею, Соскэ подался вперед, наклоняясь к самому уху.       – Тебе тут не рады. Проваливай, урод! – Придав голосу как можно более пугающий тон, он опалил шею ледяным выдохом.       В голове уже возникла картина удаляющейся с криком фигуры, за которой он будет наблюдать с крайним удовольствием. В эту же секунду ему в лицо прилетел сильнейший удар, с грохотом откинувший Мицубу на землю.       На него с особой яростью смотрели голубые глаза. Лицо искаженно от злости, казалось, что секунда-две и тот налетит и размажет его в лепешку. Но, по всей видимости, осознав, что на земле оказался худощавый и бледный ровесник, парень чуть умерил свой пыл. – Ты…! – Сделав уверенный шаг вперед, Мицубу схватили за рубашку, что казалось невозможным. Он ведь призрак, а этот не только видит его, так еще и бьет! – За акт вандализма грозит штраф или заключение до трех месяцев!       Следующие пятнадцать минут ему читали лекцию о этических нормах, наказание за порчу и осквернение могилы и вышедших из моды пранков. Только через некоторое время он отпустил крайне напуганного и ошеломлённого призрака, но ругать не перестал. Все слова Мицуба пропустил мимо ушел, сейчас беспокоил совсем другой вопрос: почему этот человек видит его и даже смог ударить? Может, он воскрес?       – Теперь скажи мне в какой школе ты учишься? А еще лучше, если дашь номер своих родителей. Я это так просто не оставлю! Ты должен извиниться и возместить ущерб. – тот уже не выглядел так свирепо, но продолжал что-то недовольно твердить.       – Как ты… Ты меня видишь?       – О чем ты говоришь? Вижу, конечно, одного наглого вандала!       – Это правда! Я столько дней провел тут, на меня совсем никто не реагировал… Пусть это такой чудак, как ты, но, прошу, останься ненадолго! – Он поддался вперед, хватая чужие ладони. – Нет, лучше надолго, я не вытерплю очередной тишины.       – О чем ты говоришь? Хватит нести…       В попытках высвободиться из хватки, он понял, что его держат почти ледяные руки. Переведя взгляд ниже, оказалось, что тот не стоит на земле, а парит в паре сантиметрах над ней! Лицо, что находилось совсем близко к собственному, было до жути бледное, а через секунду стало видно, как глядя на него, можно разглядеть смутный силуэт стоящих позади могил. Холодные руки, бледный, наполовину прозрачный и летающий. И тогда его осенило. Как он – экзорцист – мог не понять, что перед ним не вандал-подросток, а самый настоящий призрак!       – Ты призрак? – все же спросил он, решил убедиться наверняка.       – Наконец до тебя болвана дошло! Пойдем за мной, чтобы у тебя уж точно не осталось сомнений.       На руках вновь почувствовались чужие до жути холодные ладони, от которых по коже прошлась новая волна неприятной дрожи. Он уже хотел вырвать руку, ведь не хорошо оставлять могилу матери в подобном состоянии, но, несмотря на внешнюю хрупкость, Мицуба тянул крайне сильно. Его потащили через протоптанные дорожки, маневрируя среди кучи надгробий. Совсем скоро призрак привел экзорциста к собственной могиле: та на фоне остальных, более старых и потертых, выглядела совсем невинной, особенно если смотреть на фотографию, что отображала совсем юного парня. Обладатель этого места демонстративно встал рядом.       – Вот – доказательство.       Разглядывая камень, он то и дело переводил взгляд на фото, а после на Мицубу. Экзорцист был частым посетителем данного кладбища и за много лет встречал здесь не так уж и много не упокоенных душ, а если и встречал, то его семья почти сразу проводила необходимый обряд. В это его самого никогда не посвящали, ссылаясь на юный возраст. К тому же, многие до сих пор сомневались в способностях, от чего советовали и даже настаивали не связывать свою жизнь с экзорцизмом. Ранее он всегда искал все возможности доказать обратное, однако ничего не получалось из-за собственной доброты даже к нечисти. А сейчас, как бы это не было плохо, из ситуации Мицубы Соскэ можно извлечь выгоду. Если получиться упокоить его душу, то это станет маленьким шагом на пути признания!       – И давно ты… тут обитаешь?       – Очень давно! Месяца два, не меньше. Поэтому ты должен понимать насколько это скучно и ужасно торчать тут целыми днями. Я даже выйти за пределы кладбища не могу.       – Мицуба, верно? – на всякий случай переспросил он, после чего получил кивок. – Ты неуспокоившийся призрак.       – Да неужели? Что бы я без тебя делал, за два месяца тут уж никак не сообразил, – Мицуба, пусть и понимал, что потерять единственного собеседника из-за своего характера не может, просто не мог не подразнить этого парня.       – Думаю, я могу попробовать тебе помочь.       Только он сказал эти слово, как на чужом лице отразилось непонимание, а следом надежда. До этого тот выглядел… пустым? Или, можно сказать, одиноким.       – Не шутишь? Это вообще возможно? Я думал, что проведу тут вечность!       – Я, если ты не знал, экзорцист! Коу Минамото! – видимо призраку эта фамилия ни о чем не говорила, потому он поспешил объяснить. – Моя семья уже много лет занимается истреблением нечисти, а упокоить душу мертвого одно из самых легких дел.       На Мицубу это никакого произведения не оказало, тот лишь непонимающе глядел на очевидно хвастающегося парня.       – Ну, допустим, я тебе поверил. И как же ты мне поможешь? – спросил он все еще с недоверием, усаживаясь на собственную могилу. Выглядело жутко.        – Обычно души остаются в нашем мире, если у них есть какое-то нерешенное дело или глубокие сожаления. Есть что-нибудь, что ты не успел сделать до смерти?       Только Мицуба хотел ответить, как осознал, что на ум ничего не приходит. А чего он хотел при жизни? Та нисколько не отличалась красками, он ни разу не задумывался кем бы хотел стать в будущем, от чего так таковых желаний не имелось. Такая правда оказалась удручающей и признавать ее уж никак не хотелось.       Коу продолжал терпеливо ждать и спустя время ему показалось будто призраку пришло, что-то на ум. Тот уже открыл рот, но оглушающий писк заставил замолчать. Экзорцист занервничал, доставая орущий телефон из сумки. Звонящим оказался его брат.       – Да, прости. Я немного задержался. Хорошо, скоро буду, – стыдливо ответив на замечания старшего, телефон вновь отправился в сумку.       Время пролетело незаметно, а за разговором с Мицубой еще быстрее. Не успев оглянутся, а на улице уже зажглись фонари, а солнце еще давно скрылось за горизонтом.        – Мне нужно идти. Я еще вернусь, а ты пока подумай почему остался тут, – Сказав это, тот не дожидаясь ответа спешно направился к выходу. Перед тем как окончательно скрыться, Коу развернулся и в последний раз крикнул. – И не оскверняй могилы!       Когда школьник окончательно пропал за камнями, Мицуба разочарованно вздохнул. Не понятно почему у него сложилось ощущение, будто он больше не вернется. Слова парня о экзорцизме, помощи и прочем казались блефом, но даже так только от одной мысли о одиночестве, его захватывала волна ужаса. Соскэ был готов выслушать хоть тысячу бредовых историй и ложных надежд, лишь бы не оставаться в убивающей тишине. Но, видимо, придется в очередной раз смирится. Сколько раз за все это время ему приходилось мириться и терпеть обреченность своего положения? Не сосчитать, а учитывая вероятную вечность тут, подобного будет не мало.

***

      Его рассуждения оказались верными. Ни на следующий, ни на второй день экзорцист не объявился. Как бы Мицуба не пытался себя убедить, что ему плевать, это было не так. Казалось будто он переживает вторую волну безумства. Первая была после осознания своей смерти, а сейчас от банального одиночества. Будучи живым он бы никогда не признал этот факт. Но сейчас, когда появилось столько времени осмыслить прошедшие годы, наступило признание – он был до жути одиноким и не социальным придурком. Будь у него хоть пара друзей, то те могли приходить к нему. Ко многим похороненным тут приходили друзья и родственники: меняли цветы, жгли благовония, оставляли почести и говорили с ними, надеясь на то, что будут услышаны. А его могила так и оставалась в первоначальном виде. Да даже мать ни разу не появилась, от чего некогда пышные букеты почернели, еще раз напоминая ему о ненужности.       За прошедшие дни Мицуба уже, наверное, тысячу раз проклял Коу за несдержанное обещание. Хотя, казалось бы, что этот парень ему должен? Он не был ему другом, даже не знакомым. Но это глупое обещание подарило мимолетную надежду. Ненадолго появилась вера о возможности освобождения. И с каждым часом эта надежда таяла.       В течении многих часов почти каждый день призрак караулил вход, ожидая увидеть блондинистую макушку. Никто не пришел, часы томного ожидания оказались потрачены в пустую. Это воспринялось им как предательство, хотя не ясно имел ли он права так считать. Для Минамото он никто, возможно, лишь вандал, что осквернил могилу его матери.       – Ты сволочь, а не экзорцист! –кричал он во все горло, кидая очередной камень в чье-то надгробие.       В этот момент Мицуба подумал, что было бы крайне иронично если прямо в этот момент появится Коу. Тогда он точно решит бросить идею о помощи наглому призраку. От этой мысли он невольно усмехнулся, хватая очередной камень и целясь им в подставку для благовоний. И тут судьба, видать, решила продолжить свои издевательства, ведь кто-то ухватил его за запястье. Конечно же, это был никто иной, как Коу Минамото, которому нужно было появится именно в тот момент, когда Соскэ назвал его сволочью и готовился кидать третий камень.       – Ты бы хоть постыдился. А если в твою могилу кинут камень? – неожиданно объявившейся экзорцист говорил спокойно, но с упреком. – Ты пришел…  – прошептал призрак, но сразу же поспешил принять относительно хладнокровный вид, понимая насколько жалко это могло выглядеть. Он ведь совсем не тосковал и не сходил с ума тут от одиночества. – Не ожидал тебя тут увидеть. Соскучился по мне, да?       На это Минамото лишь вздохнул, осознавая, что помочь будет не так уж и просто, как казалось изначально.       – Ага. Пойдем.       Ничего не объяснив, тот схватил призрака за руку, в очередной раз вздрагивая от холода. Видимо, придется привыкнуть.       Мицуба не сопротивлялся, даже удержался от каких-либо комментариев. Экзорцист вел его в самую отдаленную часть кладбища, где располагались старые захоронения. Придя туда, они обнаружили покосившуюся скамейку, на которой и расположились. Так ничего и не говоря, из школьной сумки Коу показалась старая книга. Настолько, что при открытии и быстром перелистывании страниц с нее полетели пылинки.       – И где ты нашел такое старье? – подал голос Соскэ, с отвращением глядя на затхлые страницы.       – В семейной библиотеке. Не смотри так! Это, между прочим, путь к твоей свободе. Или мне забрать это "старье" и оставить тебя тут?       – Ну… ладно, лучше уж поверить старой книжке, чем торчать тут.       Наконец экзорцист перестал перелистывать главы и остановился на нужной с названием «неуспокоившееся души: пособие для начинающих экзорцистов». Положив книгу между ними, Коу принялся искать определенный абзац.       – Вот, посмотри, – сказал он, тыкая между строками. – ты мог остаться тут по нескольким причинам.       Мицуба принялся читать и, честно говоря, текст его не радовал. Абзац оказался крайне содержательным, но ни одна причина словно не подходила ему.       – Бред какой-то. – с выдохом отрезал он, облокачиваясь о спинку скамьи.       – Эй, не говори так! Наверное, ты просто не внимательно читал. Давай я буду называть тебе причины, а ты думай, – после ленивого кивка, тот взял книгу в руки и начал читать все, что только было. – Незнание о собственной смерти?       – Ты идиот?       – И вправду глупо… Энергетическая привязанность к предметам?       – Я тебе что, джин в лампе?       – Месть или обида?       – У меня будет обида и желание отомстить, если ты продолжишь говорить о таких бредовых причинах.       – Совершенные при жизни грехи?       – Неужели я настолько похож на отбитого грешника?       В течении следующего полу часа они разбирали множества причин, даже проклятия и черную магию. Все это казалось до жути бредовым и не относящимся к Мицубе. Под конец даже заряженный энтузиазмом Коу поник и отложил свою книжонку.       – Это будет очень долго… Может, причины есть, просто ты о них не догадываешься?       – Хм, возможно и так. Как тогда их разузнать?       – Мне то откуда знать?       – Это уже твоя обязанность. Давай, шамань что ли, или чем там экзорцисты занимаются. – с пренебрежением бросил Мицуба.       От этой фразы Коу хотел начать нести что-то против, уж слишком взбесил отстраненный тон призрака. Но, успокоив себя, он напомнил себе, что так ничего не добьется. Нужно быть терпеливым и в конце концов Мицуба упокоится, а он заслужит признание, как настоящий экзорцист.       Пролистав книгу еще несколько раз, пришло осознание – он упустил самую очевидную причину, по которой многие оставались в этом мире.       – У тебя были какие-нибудь нерешенные дела или сожаления? – с былой заряженностью и уверенностью спросил Минамото.       Мицуба на пару мгновений задумался. О чем же он мог жалеть? Или что так и не успел выполнить? С того момента, как он очутился на этом кладбище, появилось немало сожалений. Но те были плодом большого количества времени на размышления, когда при жизни никак не беспокоили его. Возможно, было пару пунктов, что еще тогда – почти перед самой смертью казались важными. После осознания своего положения те отошли на последний план. Хотя сейчас их, может быть, стоит упомянуть.       – Было несколько вещей, которые я так и не успел выполнить. – признавшись в этом, его голос приобрел грустные нотки.       – Отлично! Мы можем выполнить все это по очереди, пока не найдем настоящую причину.       – Ты уверен, что это сработает?       Коу поднялся со скамейки и, пусть тот стоял спиной, Мицубе знал, что на его лице расползлась улыбка. Когда он повернулся его догадка подтвердилась.       – Обещаю, мы найдем причину, и ты будешь свободен, – его голос звучал так, словно любое сказанное им слово окажется чистой правдой. И Мицуба, не смотря на короткий срок их знакомства, без каких-либо сомнений поверил. – Мы можем начать уже с завтрашнего дня. Скажи, чтобы ты хотел выполнить в первую очередь?       – За две недели до смерти я слышал о конкурсе, который должны проводить в этом месяце. Я хотел поучаствовать, даже начал искать подходящие места, но, как понимаешь, так ничего не сфотографировал.       По правде, это не было тем, что его сильно беспокоило. Да, он хотел участвовать в конкурсе, но умерев даже ни разу не задумался о нем. А сказал это сейчас только потому что другие возможные причины раскрывать не хотелось. Первой вещью, которую хотелось совершить – провести время в чьей-либо компании. Но говорить об этом на прямую не хотелось, тем более и этот вариант прекрасно подходил для удержания экзорциста рядом с собой.       Минамото, чуть подумав над его словами, словно озарился идеей. Тот даже не подозревал, что эта фраза Мицубы никак не повлияет на ход дела.       – Тогда жди меня тут. Я приду завтра. – Ага, буду ждать, – предразнивая ответил он. – Сколько тебя не было в этот раз? Дня четыре, пять? Или, может, целую неделю?       Коу глянул на него с каким-то недоверием, а после достал свой телефон, открывая календарь.       – Меня не было два дня. И не потому, что я не хотел приходить. У меня, между прочим, по мимо пребывания на кладбище есть школа, уроки, домашние дела!       Мицуба глянул на открытый календарь. Два дня?! Быть такого не может. Все это время одиночество ощущалось невероятной пыткой, что ему показалось будто прошла вечность. Теперь появилось еще больше причин удерживать Коу рядом, ведь еще одного тихого дня он не выдержит. И дело даже не в самом Коу, скорее в его быстром привыкании ко всему хорошему. За столько времени тут тишина стала разъедать изнутри и пообщавшись с экзорцистом суммарно пару часов, одиночество стало давить сильнее.       – Мне уже пора идти. Завтра я точно приду, встретимся в этом же месте, – Положив в сумку книгу и телефон, он прошел пару шагов, но после остановился и вновь развернулся. – И на этот раз пообещай, что не будешь портить могилы.       – Понял я, иди уже, – он старался сказать это как можно более легко, словно ему плевать на присутствие экзорциста и на его просьбу, хотя на деле все было ровно да наоборот.        – Тогда пока, Мицуба! До завтра! – крикнул Коу, махая ему рукой и удаляясь прочь.       В этот момент призрак понял, что с ним давно так не прощались. Он даже и не вспомнит, чтобы кто-то говорил ему «до завтра» с реальным намерением вновь встретиться.

***

      На следующий день Мицуба отклонился от своего привычного расписания и с рассветом не стал искать новую жертву или кидать камнями в могилы. Он сидел у собственной, ожидая экзорциста, хотя и убеждал себя в том, что совсем не ждет встречи. Тишина давила все сильнее, появилось невероятное желание разбавить ее хоть чем-нибудь. Обычно это были крики испуганных людей или гул от поврежденных надгробий. Но глупое обещание не позволяло этого сделать, потому ему оставалось сидеть на одном месте, постоянно поглядывая в сторону входа.       Около полудня Мицуба уже подумал, что Коу нагло наврал и накормил его лживыми обещаниями. Однако, как и в прошлый раз, тот появился в тот момент, когда призрак совсем этого не ожидал. Прикрыв глаза на пару минут, он задремал, хотя по правде в этом не было физической необходимости. В эти пару минут бездумья над ним нависла тень, которую тот даже не заметил. Минамото удивился, застав призрака дремлющим, ведь, насколько он знал, мертвые не имели потребности во сне и человеческой пищи.       Стараясь не сильно напугать своим неожиданным появлением, Коу слегка тронул чужое плече. Реакция не заставила себя долго ждать: Мицуба моментально открыл глаза и вскочил с места.       – Извращенец, что ты хотел сделать, пока я спал? – в привычной дразнящей манере спросил он.       – Чего? Я – извращенец?! Я тебе помочь пришел, а ты… – с деланной обидой ответил Коу и демонстративно отвернулся, делая вид будто собирается уйти.       – Эй, стой! Ладно, оговорился, ты не извращенец, – «не уходи» хотел добавить Мицуба, но сдержался.       Экзорцист вернулся на пару шагов назад, однако продолжал молчать. Не то чтобы его обидела эта фраза, просто хотелось показать призраку, что просто так он это не оставит.       Вместо ответа он принялся шарить в своей сумке и нащупав нужный предмет поднял голову.       – Ты ведь говорил, что хотел поучаствовать в конкурсе? – получив на это одобрительный кивок, из сумки показался небольшой фотоаппарат. – Вот! Сделаешь фото, а после я отправлю их на конкурс.       Приняв камеру, Мицуба принялся активно рассматривать ее со всех сторон. Та ощущалась непривычно, ибо при жизни у него была совсем другая и более профессиональная. С ней он проходил еще с младшей школы и успел сделать множество снимков, от чего она стала для него крайне дорогой. Однако и эта не так плоха.       – Где ты нашел это старье? –спросил призрак. Это могло прозвучать грубо, когда на деле Мицуба был рад, что вообще смог спустя столько времени взять в руки камеру.       – Скажи спасибо за то, что хоть такую нашел! Купить новую я не мог, поэтому пришлось долго копаться пыльной кладовке. Это фотоаппарат моей матери, поэтому отнесись к ней с осторожностью.       После этой фразы Соскэ решил больше ничего не говорить плохого в отношении аппарата. Мама Коу мертва, потому тот наверняка ценит вещи, связанные с ней. А сейчас он дает ему одну из таких ценных вещей, так еще и выслушивает жалобы. Не хорошо получилось.       – Ладно, и такая сойдет, – прокрутив ее еще раз, взгляд упал на место, где должен быть логотип, однако тот стерся со временем. Должно быть ей часто пользовались. Но даже не смотря на это, ему не составило труда определить фирму и примерную модель. – Это Sony Cyber-Shot DSC.       – Как ты узнал? – Я, если ты не знал, фотограф, в фотоаппаратах я разбираюсь лучше всех, – «был фотографом» - мелькнуло в голове. – Пойдем, найдем подходящее место.       Не дожидаясь Минамото, Мицуба пошел вперед, тщательно осматривая местность. После долгих месяцев ему стало ненавистно это место. Но сейчас он не смотрел на окружение не как заточенный призрак. В его мыслях была лишь профессиональная объективность и, к его удивлению, это кладбище было по-своему красиво.       – А какая тема конкурса? – Послышалось после того как экзорцист поравнялся с Соскэ.       – На нашу удачу – «тишина». А, как знаешь, на кладбищах тише некуда.       Следующий час они провели, слоняясь в разные стороны. К несчастью Коу, призрак оказался крайне требовательным к своим снимкам. Там слишком мало солнечных лучей, здесь трава недостаточно зеленая – и еще кучу других причин. Через некоторое время он даже усомнился в том, что тот правда был фотографом.       Спустя еще несколько кругов по территории, Мицуба нашел подходящее место. Это была одинокая заросшая могила, расположенная под деревом. Там светили лишь редкие лучи солнца, что пробивались сквозь кроны, а трава и вовсе была почерневшей от недостатка света. Видимо, это очередная странность призрака. – Отойди, сейчас будет работать профессионал, – с гордостью объявил Соскэ, отодвигая экзорциста в сторону.       Так начался медленный и скрупулёзный процесс. Было непривычно работать с фотоаппаратом, на котором меньше кнопок и функций. Приходилось ориентироваться со временем, постепенно привыкая к такому формату. К самой камере он старался относиться крайне бережно, ведь слова Коу все еще не выходили из головы.       Пока фотограф был крайне увлечен работой, Минамото шел следом, иногда задавая вопросы по теме, только ради разбавления тишины. Нет, между ними не возникло напряжение или неловкость. Скорее наоборот – находиться в компании призрака оказалось на удивление интересно. Тот часто после очередного снимка объяснял почему он выбрал именно это место, ракурс. И это не было скучной лекцией, Мицуба оказался невероятно хорош в этом деле.       Наблюдать оказалось интереснее, чем слушать. Фотограф имел крайне необычный вид во время занятия своим делом. Постоянно хмурил брови, отходил и вновь подходил к месту съемки, бормотал себе что-то под нос и иногда просил у него советы, но не следовал им. Полностью поглощенный процессом, тот выглядел… привлекательно? Или завораживающе.       Спустя почти три часа непрерывной съемки, Мицуба остался доволен. Сделав последнюю фотографию, он принялся просматривать плоды своей работы. Вышло очень даже не плохо, учитывая, что все было сделано на старую "мыльницу".       Соскэ удалил все неудачные снимки, окончательно убеждаясь в качестве своей работы. Отведя взгляд от маленького экрана, он уже хотел крикнуть Коу о завершении работы, но повернувшись, сразу же закрыл рот, так и не издав ни звука. Минамото находился примерно в пяти шагах от него, расположившись на скамье, где они впервые нормально поговорили. Вокруг него старые покосившиеся могилы, сам он сидит на такой же старой скамейке и смотрит куда-то вдаль. По непонятной причине этот вид обычно заряженного экзорциста показался очень притягательным. Он неотрывно разглядывал чужую фигуру, позу и лицо в течении пары минут. «Красиво» - подумал Мицуба, перед тем как направить объектив в сторону Коу. Ракурс, в котором он находился оказался крайне удачным. Фотография уловила все тонкости этой идиллии: тишина, вокруг гнетущая обстановка смерти и среди этого находиться светлый юноша, что скорее напоминает ангела. Это самый красивый снимок из всех. В момент когда он уже хотел еще раз детально рассмотреть его, экран потух – села батарейка. Одновременно с этим Коу осознал, что уже долгое время не слышал тихое бормотание призрака и обернулся, встретившись с направленной на него камерой.       – Ты что, фотографировал меня? – с радостью спросил он. Еще во время процесса Коу предложил выступить в качестве модели, на что получил грубый отказ.       – Пф, нет конечно! Я фотографировал… листву.       – Листву? Я конечно не зазнаюсь, но точно знаю, что выгляжу лучше листьев.       – Не хочешь – не верь.       – И не поверю. Тогда хоть покажи, что ты сфотографировал за эти три часа. – Не покажу, камера разрядилась, – сказал он, протягивая ее Коу. – На этом все. Но что-то я не чувствую облегчения или упокоения. Это вообще сработает?       – Подожди, я ведь еще не отправил эти снимки на конкурс. Вот выиграешь и все точно получиться!       Мицуба вздохнул. Это не сработает, участие и победа в этом конкурсе не было чем-то, ради чего он мог остаться в этом мире. Но другая цель была достигнута – Коу весь день оставался рядом с ним и за все это время он ни разу не почувствовал грусти или одиночества.       – Когда вернешься домой не смотри, что я сфотографировал, понял? Там даже ничего обрабатывать не нужно, просто перекинь все на флешку. Далее иди к клубу фотографии и отдай снимки учителю. Скажи, что я сфотографировал это еще до смерти, – наставил Соскэ, искренне надеясь, что последний снимок не будет просмотрен Коу.       – Ладно? Но почему нельзя посмотреть снимки? Мне ведь интересно!       – Таким как ты знать не дано.       Минамото поспорил еще не много, заявляя о своем праве на просмотр. В ответ Мицуба лишь отмахивался, придумывая новые оправдания. В конце концов Коу сдался и заявил о том, что пойдёт домой. Призраку крайне не хотелось расставаться. Уход экзорциста означает очередные долгие часы и дни одиночества, которые он никак не хотел терпеть. Призрак желал вцепиться в чужую руку и не отпускать. Но все предлоги для оттягивания расставания были пресечены, и уже совсем скоро они попрощались. На последок ему было дано обещание вернуться, как только результаты конкурса будут опубликованы. Только вот ему неизвестно как долго придется ждать: счет времени давно потерян и бог знает насколько долго придется сидеть среди убивающей тишины.