Уроборос

Кингсленд. Раннее утро.

      Замок просыпался под ласковыми, еще робкими лучами утреннего солнца. Свет, золотистый и пыльный, цеплялся за зубцы высоких башен, освещал внутренние дворы, где уже слышался лязг доспехов и ржание коней из конюшен. Воздух был свеж, пропитан запахом скошенной травы, дымом от первых растопленных очагов на кухне и вечной сыростью древнего камня. Где-то в глубине замка, эхом отдаваясь по узким служебным коридорам, доносилось знакомое басистое ворчание сэра Ульфа, сменяемое робкими попытками что-то объяснить совсем еще юного Гарольда, только-только принятого в оруженосцы и явно попавшего под горячую руку мастера. Александр проснулся раньше слуг. Он лежал в своей широкой кровати под балдахином из тяжелого королевского бархата, слушая, как замок оживает за толстыми стенами его покоев. Сердце стучало чуть быстрее обычного — сегодня был день. Тот самый день, о котором он знал с детства, к которому его готовили: день отправления в академию. Принц вскочил с постели, подбежал к высокому стрельчатому окну. Откинул тяжелые занавеси. Внизу кипела жизнь: слуги сновали с корзинами, рыцари проверяли сбрую коней, готовых к отъезду, а на дальнем конце моста через ров уже выстраивалась почетная стража и обоз с вещами. Грудь сжало приятным, щемящим чувством — смесь гордости, нетерпения и легкого страха перед неизведанным. Новые знакомства. Новые знания. Настоящие испытания. Мысли кружились, как листья на ветру. Дверь покоев тихо отворилась, пропуская слуг с умывальными принадлежностями и парадной одеждой. Александр покорно подчинился утренней волоките: ледяная вода для умывания, облачение в дорожный камзол и плащ из темно-синего бархата с серебряной вышивкой герба Кингсленда на плече. Каждое движение слуг было отлажено, почти ритуально. Спустившись по широкой лестнице в тронный зал, Александр застал там ожидающих. Король Генрих, полный сил, с едва тронутыми сединой висками и ясным, властным взглядом, сидел в резном кресле у камина. Рядом с отцом сидела Элеонора. Ее светлые волосы были заплетены в две аккуратные косы, лицо сияло любопытством и легкой завистью к брату. Увидев сына, Генрих широко улыбнулся, встал и распахнул объятия. — Доброе утро, Александр! — радушно воскликнул он, обнимая принца. — Вижу, ты готов. Глаза горят! Сегодня значительный день. Великий день для Кингсленда! — Он отступил на шаг, положил руку на плечо Александра, гордо оглядывая его с ног до головы. — Сегодня мой сын, наследник престола, отправляется на обучение в академию. Закалиться духом и телом, обрести мудрость, достойную короля! Александр в ответ лишь учтиво, с отточенной с детства грацией, поклонился. Внутри все ликовало, но долгие годы обучения придворному этикету и осознание своего статуса не позволяли выплеснуть эмоции наружу так же бурно, как это делал отец. — Доброе утро, отец. Доброе утро, Элеонора! — сказал он ровно. — Хорошей тебе дороги, братец! — тут же выпалила Элеонора, тепло улыбнувшись. — Обязательно возвращайся таким же сильным и мудрым, как наш отец. — Обязательно, Леонора! — улыбнулся Александр. Принц знал, что ждет его в академии: сверстники и те, кто постарше, суровые, но справедливые наставники, физические тренировки, уроки стратегии, истории и законов королевства. Его ждала возможность доказать всем, и в первую очередь себе, что он достоин короны Кингсленда. В груди снова защемило приятное, волнующее чувство. Впереди была новая жизнь. — Ну что ж, время не ждет. Проводим тебя до ворот, Александр. — Генрих похлопал сына по плечу, его лицо выражало смесь гордости и легкой грусти. Они вышли из тронного зала в прохладный утренний воздух внутреннего двора, направляясь к главным воротам, где уже ждал конный отряд и повозки. Александр шел, высоко держа голову, стараясь запомнить каждый камень родных стен, каждый звук пробуждающегося замка, в его сердце горел лишь чистый, неомраченный огонь ожидания нового пути. В гавани их уже ждал корабль с высокими мачтами и развевающимся флагом королевства. Принц впервые ступил на борт столь крупного судна. Запах соленого ветра и смолы ударил в ноздри, смешиваясь с криками чаек и гомоном портовой жизни. Возбуждение от путешествия с каждым разом всё усиливалось. Корабль торжественно покинул гавань.

***

      На рассвете второго дня на горизонте наконец выступили суровые очертания земли — не полоска, а громада скал, вздымающихся из свинцовой воды. Сердце Александра учащенно забилось. Он впился взглядом в утреннюю дымку, пока из нее не проступила главная цель — академия. Она венчала вершину утеса, словно корона из серого камня — неприступная, величавая, дышащая силой веков. Строгие башни, зубцы стен — вид внушал благоговейный трепет и жгучее нетерпение. Корабль плавно вошел в тихую гавань, уютно притулившуюся у подножия скалы. Запах смолы, рыбы и соленого ветра смешивался с криками чаек и шумом небольшого портового люда. Матросы засуетились у бортов. Однако едва деревянный трап с глухим стуком лег на каменную набережную, нетерпение принца перехлестнуло через край. Александр не стал ждать. Он рванул вперед, словно выпущенная тетивой стрела, едва не сбив с ног старшего оруженосца, который как раз собирался сойти первым для организации встречи. Мужчина, пошатнувшись от неожиданного толчка, успел лишь вскрикнуть: «Ваше Высочество! Осторожно!» — но принц уже бежал впереди. Его ноги сами несли его по еще качающемуся трапу вниз, на твердую, шершавую поверхность причала. Александр даже не оглянулся на оклик капитана или растерянную свиту, сгрудившуюся у борта. Его взгляд жадно впился в широкие, древние ступени, вырубленные прямо в скале и ведущие вверх, к массивным воротам. Камни под ногами были прохладными и неровными. Он бросился вверх. Сначала быстрым шагом, потом перешел на легкий бег, срываясь с места на каждой площадке для передышки. Он обгонял медлительных торговцев и рыбаков, не обращая внимания на их удивленные взгляды. Наконец, запыхавшийся, он взлетел на последний уступ. И замер. Перед ним были главные ворота — две могучие башни из серого камня, соединённые аркой. За ними открывался обширный внутренний двор, вымощенный плиткой. По периметру возвышались строгие, величественные здания: главный корпус с высокими стрельчатыми окнами и остроконечной крышей, длинные корпуса казарм и учебных классов, здание библиотеки с массивными колоннами и небольшой башней, крытые манежи для конных упражнений, покои для отдыха. Архитектура дышала силой, дисциплиной и вековой традицией. Взгляд Александра восхищенно скользил по стенам, цепляясь за резные гербы над дверями, за узкие бойницы, напоминающие о оборонительном назначении, за тяжелые дубовые двери. Они, наконец, зашли внутрь. Вокруг было достаточно многолюдно, двор буквально дышал активной жизнью. Повсюду сновали юноши и девушки в одинаковой, четко регламентированной форме. Основу одежды составлял практичный камзол и брюки, либо удлинённые юбки темно-синего или глубокого бордового цвета. На плечах и груди выделялись аккуратные нашивки — герб академии (скрещенные меч и свиток) и, видимо, обозначение курса или факультета, вышитые серебряной нитью. У некоторых поверх формы были надеты кожаные тренировочные жилеты. Все двигались целеустремленно: группы шли строем на занятия или с тренировок, одиночки спешили с книгами в руках, старшие курсы что-то объясняли младшим. Говорили все негромко, но уверенно. Александр ловил на себе быстрые, оценивающие взгляды — новичков всегда разглядывают. Воздух вокруг вибрировал от энергии. Где-то звенели мечи на тренировочных площадках. Чувствовались запахи конюшни, пыли, старого камня, древесины и чего-то неуловимого. Здесь, в этих стенах, царил ритм, подчиненный одной великой цели — закалке духа и тела, обретению знаний для служения королевствам. Спустя некоторое время к Александру подошел старший служащий академии в более строгом варианте формы, отдал честь и четко произнес: — Принц Александр из королевства Кингсленд. Добро пожаловать в академию. Прошу проследовать за мной для размещения и представления магистру. Александр кивнул, стараясь сохранить достойное спокойствие. Он сделал шаг вперед по вымощенному плиткой двору, его взгляд еще раз скользнул по величественным зданиям и фигурам в синих камзолах.

***

      Старший служащий провел принца через лабиринт широких, прохладных каменных коридоров академии. Стены здесь были украшены портретами бывших выдающихся выпускников, гербами знатных фамилий и витражами, отбрасывающими на пол цветные блики. Воздух пах старым деревом и пылью пергаментов. Наконец, они остановились у массивных дубовых дверей с резным гербом. Служащий постучал, услышал низкое «Войдите!» и распахнул дверь. Кабинет магистра был просторным и солидным. Высокие книжные шкафы, доверху заполненные фолиантами и свитками, тяжелый письменный стол из темного дерева, кожаные кресла. За столом сидел сам магистр — почтенный мужчина с седой бородой и умными, проницательными глазами. На нем была не форма, а темный, богатый камзол, подчеркивающий статус. — Принц Александр! — встал он, улыбнувшись тепло, но с достоинством. Его рукопожатие было крепким. — Добро пожаловать в стены академии. Мы глубоко чтим доверие Его Величества Короля Генриха. Александр в ответ учтиво поклонился: — Благодарю за теплый прием, магистр. Для меня большая честь учиться здесь. Магистр кивнул, его взгляд скользнул по привезенным из Кингсленда свиткам с королевской печатью, лежавшим на столе — официальным документам о зачислении и рекомендациям. Он бегло, но внимательно изучил их, удовлетворенно кивая. — Всё в полном порядке, юноша. — заключил он, откладывая свитки. — Добро пожаловать, принц Александр. Ваше место в покоях для наследных особ подготовлено. С вашим непосредственным наставником года обучения, господином Бенегером, вы, как и все новички, познакомитесь завтра утром на общем построении. А пока… — он жестом указал на дверь. — Располагайтесь, познакомьтесь с окружением. Осмотрите академию, почувствуйте ее дух. С завтрашнего утра начинается ваша настоящая учеба и новая жизнь. Александр снова поклонился: — Благодарю вас. Буду стараться оправдать оказанное доверие. В скором времени делегация Кингсленда, сопровождавшая принца, получила от магистра формальное разрешение на отъезд. После коротких, церемонных прощаний и напутственных слов они покинули академию. Александр остался один. Он задержался у окна, выходящего на внутренний двор, глубоко вдохнул прохладный воздух, ощущая необычайную ясность и решимость. Родной замок остался позади, свита уехала. Ответственность легла на его плечи тяжёлым грузом. «Со всем справлюсь!» — твердо подумал принц, глядя на учеников, спешащих по своим делам. — «Обязательно справлюсь!»

***

      Принц еще некоторое время стоял у высокого окна в прохладном коридоре, наблюдая за кипящей жизнью внутреннего двора академии. Его ладони ощущали шершавую прохладу каменного подоконника. Грусть от расставания с Кингслендом смешивалась с трепетным волнением и щемящим чувством одиночества. С глубоким, почти бесшумным вздохом принц оторвался от окна, ощущая легкое головокружение от смены фокуса с бесконечной дали двора на тесные границы коридора. Он сделал первый шаг, намереваясь найти служащего, который должен был проводить его к комнате. Именно в этот момент из тени бокового проема, скрытого массивной колонной, пластично выплыла фигура. Молодой человек, явно старше Александра. Его появление было настолько внезапным и бесшумным, что принц вздрогнул, инстинктивно отступив на полшага назад. Юноша был словно воплощением академического идеала. Его темно-синий камзол сидел безупречно, словно вторая кожа, без единой лишней складки или морщинки. Серебряные нашивки на плечах и груди – герб академии и сложный узор, обозначающий, видимо, курс или заслуги – сверкали чистотой. Даже шнуровка на груди была затянута с математической точностью. Светлые волосы были безукоризненно прибраны назад. Лицо – с правильными, четкими чертами – было спокойным, открытым и излучало доброжелательную уверенность. Но больше всего поражала осанка: прямая, как стрела, спина, гордо поднятый подбородок, плечи, расправленные с военной выправкой. Он двигался плавно. Его ярко-зеленые глаза, острые и невероятно наблюдательные, скользнули по Александру быстрым, сканирующим взглядом – от слегка растрепанных темных волос до простой рубашки и дорожных сапог, оценивая. Затем взгляд юноши столь же быстро и эффективно переключился на небольшую группу других новичков, которые как раз робко вышли из кабинета магистра, ошеломленные и немного потерянные. Во взгляде не было ни насмешки, ни высокомерия, лишь спокойный, аналитический интерес и готовность к действию. Юноша остановился перед ними и совершил изящный, учтивый поклон: — Приветствую вас всех! — его голос звучал приятно. — Добро пожаловать в стены нашей академии. Позвольте представиться, Леонард Меннерс. Я имею честь быть назначенным ответственным за новоприбывших учеников. — Он окинул всех ободряющей улыбкой. — Позвольте мне стать вашим проводником в первые дни? Я покажу вам всё, что нужно знать, помогу освоиться. Александр, как и остальные новички, слегка смущенные и впечатленные как академией, так и видом столь уверенного старшекурсника, положительно кивнул. По их лицам было видно облегчение — в этом новом, строгом мире у них появился свой проводник, знающий и, судя по всему, даже дружелюбный. — Благодарим! — тут же отозвался один из новичков. Александр присоединился к общему кивку. — Отлично! — Леонард улыбнулся шире, его зеленые глаза блеснули. — Тогда, если вы готовы, начнем нашу экскурсию прямо сейчас? Первая остановка — ваши новые покои. Пожалуйста, за мной. — Он повернулся и пошел по коридору уверенным шагом, оглядываясь, чтобы убедиться, что новички идут за ним. Александр двинулся следом.

Несколько часов спустя.

      Ознакомление с академией шло достаточно интересно. Леонард Меннерс оказался идеальным проводником. Его экскурсия была четкой, информативной и полной легкого юмора, который помогал новичкам расслабиться. Они прошли величественную столовую — огромный зал с длинными дубовыми столами и скамьями, высокими сводчатыми потолками и огромным камином. Леонард объяснил расписание приемов пищи и негласные правила рассадки. Они посетили огромную библиотеку. Их окружали бесконечные ряды стеллажей, уходящие ввысь, заполненные тысячами томов и свитков. Тишина помещения, прерывалась лишь шелестом страниц и скрипом перьев в отдаленных уголках для занятий. Запах старой бумаги, кожи и воска был густым и волнующим. Они прошли крытые манежи и тренировочные дворы. Леонард показал тренировочные площадки для верховой езды и фехтования, объяснив расписание. В некоторых помещениях уже шли занятия: одна группа отрабатывала строевой шаг, другая — приемы рукопашного боя под бдительным оком сурового инструктора. Звон мечей, четкие команды, сосредоточенные лица учеников — всё это вызывало у Алекса прилив азарта. Наконец, последним этапом экскурсии стали корпуса учебных классов — просторные аудитории с рядами парт, большими грифельными досками и картами на стенах. Леонард намекнул на особенности разных преподавателей, вызвав сдержанный смех у новичков. Александр с интересом оглядывался по сторонам, ловил каждое слово. Масштаб, порядок, сама атмосфера этого места, пропитанная знаниями и дисциплиной, глубоко впечатляли его. После осмотра классов Леонард объявил небольшую паузу у фонтана во внутреннем дворике. Новоиспеченные ученики разбились на маленькие группы, робко знакомясь друг с другом и делясь первыми впечатлениями. Александр обменялся парой формальных фраз с несколькими юношами — сыновьями баронов и графов, чувствуя показную учтивость с их стороны, смешанную с любопытством к принцу. Именно в этот момент внимание Алекса привлекли Леонард и другой неизвестный человек, отошедшие чуть в сторону, к аркаде. Юноша был примерно одного возраста и статуса (судя по идентичному крою и цвету камзола), но производил совершенно иное впечатление. Темные, чуть небрежные волосы, уверенная, почти вызывающая поза. Его лицо было оживлено насмешливой улыбкой. Александр, стоя недалеко, ненароком услышал обрывки их разговора, доносившиеся на чуть повышенных тонах: — …Постарайся не отвлекать меня, когда я работаю, Эдвард! — шипел Меннерс, явно раздраженный. Он скрестил руки на груди, его обычно приветливое лицо было напряжено. — У меня обязанности перед новичками. Темноволосый юноша лишь слабо улыбнулся в ответ, его взгляд скользнул по группе новичков, ненадолго задержавшись на Алексе с едва уловимым любопытством. — Обязанности… — протянул он с легкой насмешкой. — Вечно ты стараешься угодить учителям. Бросай уже это всё, пошли на тренировку. Клинок не поточит себя сам. К тому же…– он сделал паузу. — У нашего курса внеплановое собрание в зале приемов. Через полчаса. Не опаздывай, образцовый ученик. Он похлопал Леонарда по плечу с некоей фамильярностью, которая явно не понравилась Меннерсу, и развернулся. В этот момент Александр мельком заметил, как из кармана его камзола что-то блеснуло и, соскользнув, упало на каменные плиты с тихим звяком, однако юноша, увлеченный своим уходом, совершенно не обратил на это внимания. Алекс ещё некоторое время не сводила взгляда с упавшей вещицы, однако позже его мысли о находке прервал голос Меннерса, вернувшегося к группе новичков. Его лицо было всё такими же вежливым, однако в глазах читалось легкое раздражение и спешка. — Извиняюсь, господа…– начал он мягко, но без прежней непринужденности. — Непредвиденные обстоятельства. К сожалению, мне срочно нужно отлучиться. Но вы уже многое увидели! — Он постарался вернуть ободряющую улыбку. — Сейчас вам стоит вернуться в свои покои, чтобы набраться сил. Завтра ждет ответственный день! Первые занятия! Я верю в каждого из вас! Удачи! И со столь громкими, но теперь уже немного формальными напутствиями, Леонард быстро зашагал в ту же сторону, куда скрылся Эдвард, его шаги отдавались эхом под арками. Проводив взглядом юношу, Александр вместе с другими учениками двинулся в сторону жилых корпусов. Проходя мимо того места, где только что стояли Леонард и Эдвард, он незаметно замедлил шаг, а потом нагнулся, делая вид, что поправляет пряжку на сапоге. Его рука быстро нащупала на прохладном камне небольшой, гладкий предмет. Он поднял его и сунул в карман камзола, не разглядывая при всех. Только когда группа свернула в следующий коридор, Алекс позволил себе украдкой заглянуть в карман. На его ладони лежал небольшой серебряный медальон. Он был гладким, без явных украшений или надписей, лишь с едва заметным рельефным узором по краю. На ощупь он был прохладным и довольно тяжелым для своего размера. Что-то вроде амулета или, скорее, семейной реликвии? На обратной стороне могла быть гравировка, но разглядывать ее сейчас было некогда. «Нужно отдать, когда увижу того… Юношу.» — пронеслось в голове принца, и он снова спрятал медальон в карман, догоняя группу, направляющуюся к его новому, пусть и временному, дому в стенах академии.

***

      Тяжелая дубовая дверь щелкнула за спиной принца, отрезав последние отголоски академической жизни — смех, переклички, стук шагов по камню. Тишина, густая и почти осязаемая, обволакивала его. Он облокотился спиной о прохладное дерево двери, закрыв глаза на мгновение. Наконец один. Выделенная комната оказалась довольно-таки скромной, даже по меркам замковых служебных помещений Кингсленда. Небольшая, прямоугольная, освещенная единственным стрельчатым окном. Воздух пах легкой сыростью древних стен. Мебели вокруг минимум: комод из темного дуба у дальней стены — три ящика для немногих личных вещей. Маленькое зеркало в простой деревянной раме. Небольшая, но крепкая кровать с аккуратно заправленным грубоватым бельем и единственной подушкой. Простой стул у крошечного столика под окном. Вокруг было достаточно пусто. Ни ковров, ни гобеленов, ни роскоши королевских апартаментов. Суровая простота ученика. И все же волна искреннего облегчения накрыла принца. Он мельком оглядел свои скромные покои. Одиночные. Большинству новичков пришлось бы делить подобную клетушку с соседом, приспосабливаясь к чужим привычкам и скрывая свои собственные первые неудачи. Ему в каком-то смысле повезло. Статус принца, хоть он и стремился его здесь не афишировать, подарил бесценный дар — уединение. Александр рухнул на кровать. Напряжение долгого дня — морское путешествие, торжественный прием, переполняющие впечатления от масштаба академии, экскурсия, новые лица — всё это внезапно обрушилось на него всей своей тяжестью. Мышцы ныли от непривычной ходьбы по бесконечным коридорам, голова гудела от потока информации и новых имен. Последние силы покинули его. Взгляд, уставший и расфокусированный, устремился в сторону небольшого окна, за которым мир постепенно погружался в сумерки. День угасал. Облака, еще недавно подсвеченные закатом, теперь сливались в одно темно-сизое покрывало, натянутое над зубчатыми силуэтами академических крыш. Первые, робкие звезды зажигались в прорехах туч. В комнате стало совсем тихо. Только собственное дыхание Александра и далекий, приглушенный доносящийся с плаца крик какой-то ночной птицы или команда запоздалого патруля. Принц лежал неподвижно, ощущая, как камень стен впитывает дневной жар, отдавая прохладу. Мысли путались: лица новых знакомых, строгие черты магистра. Пальцы непроизвольно нащупали в кармане брюк металлический, гладкий предмет. Медальон. Надо будет отдать… Но завтра… Александр закрыл глаза. Сон накрыл его почти мгновенно, как теплая, тяжелая волна, унося прочь впечатления дня в безмятежную глубь ночи.

Глубокая ночь.

      Лунный свет, холодный и серебристый, заливал крохотную комнату, отбрасывая длинные, искаженные тени от простой мебели. Глубокая ночная тишина академии была почти абсолютной. Александр спал тяжело, уставшим сном, когда его сознание пронзил звук. Не грохот, не крик, а именно звук — приглушенный, но отчетливый скрежет металла о металл где-то совсем рядом, в каменном коридоре. Принц, годами обученный быть настороже даже во сне, мгновенно открыл глаза. Сердце забилось чуть чаще в непривычной тишине. Он лежал неподвижно, вслушиваясь. Тишина. Потом — снова. Короткий, осторожный, но настойчивый скрежет. Нехотя, борясь с остатками сна и усталостью, Александр поднялся с кровати. Каменный пол был ледяным. Он наспех натянул обувь и подошел к двери, прильнув ухом к прочной древесине. Звук доносился справа.Там была массивная дубовая дверь, которую Алекс заметил днем — запертая, вероятно, ведущая куда-то наверх. Осторожно, стараясь не скрипнуть, Александр потянул за ручку. Дверь поддалась, впуская в темную комнату тонкую полоску колеблющегося света от факелов, горевших в нишах коридора. Принц прильнул к щели, сузив глаза, чтобы разглядеть нарушителя ночного спокойствия. И он увидел. У самой запертой двери, спиной к нему, стояла фигура в темно-синем ученическом камзоле. Тёмные волосы, казавшиеся в этом свете угольно-черными, контрастировали со светлой кожей лица. Юноша сосредоточенно возился с замком, используя что-то тонкое и блестящее в руке. Фигура показалась явно знакомой — та же уверенная осанка, что и утром. Внезапно, словно почувствовав тяжесть чужого взгляда на своей спине, юноша замер. Его плечи напряглись. Медленно, без спешки, он обернулся. Его взгляд, спокойный и оценивающий, мгновенно нашел щель в двери Александра и устремился прямо в нее, в полумрак комнаты принца. На его лице читалось скорее удивление, чем раздражение от обнаружения. — Кажется, подглядывать за другими — не самая благородная привычка… — прошептал юноша, его голос был тихим, но отчетливым. Он скрестил руки на груди, принимая вызывающую позу. — Особенно по ночам. Лишь теперь, увидев лицо в фокусе лунного света и отблесков факелов, Александр окончательно узнал неизвестного. Тот самый юноша, что утром разговаривал с Леонардом. — Я не подглядывал. — ответил Александр, тоже понизив голос до шепота. Он приоткрыл дверь чуть шире, оставаясь в ее проеме. — Я проснулся от шума в коридоре. От этого… — он кивнул в сторону замка. — Скрежета. Юноша слегка наклонил голову, его выражение было нейтральным. — А ты спишь достаточно чутко… — тихо отметил он, его взгляд бегло скользнул по фигуре Алекса, без насмешки, скорее констатируя факт. Он говорил почти бесшумно, явно не желая привлекать внимание. — Ах да, я видел тебя сегодня среди новоприбывших. — Он сделал паузу. — Моё имя Эдвард. Эдвард Каппелвер. Ученик третьего года обучения. Будем знакомы. Он совершил короткий, формально-учтивый поклон, убрав одну руку за спину. Жест был сдержанным. Он продолжил. — Прошу прощения, что потревожил сон…– добавил он просто. — В мои планы подобное не входило. Александр почувствовал, как напряжение немного спало. — Всё в порядке, я… — он запнулся, переводя взгляд на запертую дверь. — Что ты пытался сделать? Кажется, дверь заперта намертво. И почему сейчас, ночью? Эдвард повернулся к двери, похлопал ладонью по массивной дубовой доске. В его движениях читалось размышление. — Заперта…– подтвердил он. — А я… — он обернулся к Александру, и в его глазах мелькнул искренний, живой интерес. — Просто люблю исследовать. Особенно места, куда доступ ограничен. Академия стара, в ней много запертых дверей и забытых уголков. Старые карты в архивах, чертежи, фолианты, которые не выдают в библиотеке… — Он слегка пожал плечами, легкая, почти незаметная улыбка тронула его губы. — Разве это не увлекательно? Эдвард снова взглянул на замок, потом на Александра, его взгляд был открытым, без скрытых угроз. Он лишь слегка улыбнулся. — По правде говоря, я почти закончил. — юноша сделал небольшую паузу. — Дай мне пару минут. С этими словами он снова склонился над замком. В тишине коридора вновь отчетливо раздался слабый, но настойчивый скрежет металла о металл. Александр лишь мельком окинул взглядом пустой, погруженный в полумрак коридор, после чего его взгляд вновь вернулся к сосредоточенной фигуре Каппелвера. — Прекрасно! — торжествующе, но все так же тихо прошептал юноша, когда замок наконец поддался с глухим щелчком. Он аккуратно снял массивную железную скобу и положил ее на холодный каменный пол у стены. Его взгляд, теперь явно довольный, вновь скользнул по принцу, который все так же стоял в дверном проеме с выражением лица, где смешались остатки сна и живой интерес. — Эта винтовая каменная лестница… — Эдвард кивнул на темный проем за дверью. — Ведет на небольшой открытый мост, соединяющий два крыла академии. Сегодня безоблачная ночь. Оттуда открывается вид, который стоит небольшого риска. — Легкая, приглашающая улыбка тронула его губы. — В качестве извинения за прерванный сон, я могу провести тебя туда. — Он протянул руку вперед, ладонью кверху, явно приглашая Алекса следовать за собой. Александр на мгновение застыл. Внутри клокотали противоречивые чувства. С одной стороны, он только прибыл. Первый день. Нарушать правила сейчас — верх безрассудства. Что, если их поймают? Однако чувство крайнего любопытства, подкрепленное необычностью момента, в конечном счете взяло верх. Он сделал пару бесшумных шагов от двери своей комнаты, прикрыв ее. Эдвард, увидев молчаливое согласие принца, положительно кивнул, медленно отворил тяжелую дубовую дверь и бесшумно устремился в темноту. Шли они недолго, поднимаясь по узкой, крутой каменной спирали. Воздух с каждой ступенью становился чуть свежее. Вскоре Эдвард толкнул ещё одну, более лёгкую, дубовую дверь и перед ними показался слабый отсвет лунного света. Он чуть прикрыл глаза, ощущая свежий ночной ветерок, его руки уперлись в невысокие каменные перила моста, взгляд пробежался по острым силуэтам академических крыш, а затем перешел на принца, вышедшего следом. Александр же, переступив порог, буквально замер. Дыхание перехватило. Отсюда, с высоты, открывался захватывающий дух вид. Позади академии, подступая к самым стенам, раскинулся величественный, дремучий лес. Могучие сосны и ели, окутанные серебристо-голубоватой дымкой лунного света, сливались в бескрайнее, таинственное море темной зелени, уходящее к далекому горизонту. А перед академией, за крепостными стенами, простирался бескрайний океан. Темная, почти черная гладь воды мерцала бесчисленными отражениями звезд, словно усыпанная алмазной крошкой. А чуть выше, над линией горизонта, висела огромная, полная луна. Она проложила по водной глади длинную, дрожащую дорожку из жидкого серебра, которая, казалось, уходила в саму бесконечность. Свежий, соленый морской воздух наполнял легкие, смешиваясь с прохладой ночи и сладковатым запахом хвои. — Красиво… — вырвалось у Алекса тихим, почти благоговейным шепотом. Он не мог оторвать глаз от лунной дорожки, от звёзд манивших в неизведанное. Эдвард стоял рядом. Легкая, загадочная улыбка играла на его губах. — Порой приятно нарушить правила… — тихо согласился он, его взгляд скользнул по замершему, очарованному принцу, а потом вновь устремился на бескрайнюю водную даль. — Чтобы увидеть… Подобное. — Он сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, а затем мягко, но прямо спросил. — Так ты из королевской семьи? Принц? Александр вздрогнул, словно очнувшись от гипноза лунного света. Он повернул голову к Эдварду, инстинктивно сжав пальцы на шероховатой поверхности камня. Его взгляд бегло скользнул по собственной простой, не королевской рубашке и дорожным брюкам — ничего не выдавало его статуса. Потом его глаза встретились со спокойными, но невероятно наблюдательными глазами юноши напротив. В них не было ни лести, ни вызова, лишь чистый интерес. — Кажется, я не говорил об этом. — осторожно начал Алекс, его голос чуть дрогнул. — Так очевидно? — Нет. — ответил Эдвард без тени насмешки, лишь с легкой искоркой аналитического интереса в глазах. Его тон был ровным, констатирующим. — Скорее… Наблюдательность. Твой взгляд, твоя осанка… Они не такие, как у детей графов и баронов, которых здесь большинство. Те часто держатся слишком высокомерно, слишком возвышенно. Члены королевской семьи, принцы или принцессы… — он сделал микроскопическую паузу. — Они воспитываются иначе. В них чувствуется спокойная уверенность, не требующая демонстрации. Сдержанность. Приземленность, если хотите. Это не бросается в глаза сразу, но заметно. Александр в ответ лишь слабо улыбнулся, машинально поправив прядь темных волос, упавшую на лоб. Слова Эдварда звучали неожиданно проницательно. Он почувствовал странное облегчение от того, что его разгадали без унизительных поклонов. — Верно… — тихо, почти шепотом, словно боясь, что даже ночной ветерок разнесет его слова, сказал принц. — Я из королевства Кингсленд. — Он сделал едва заметную паузу, глядя в темноту леса. — Отправлен сюда на обучение, чтобы в будущем… Занять престол. Эдвард ничего не ответил на откровение Александра. Лишь слабая, едва уловимая тень улыбки промелькнула на его лице в лунном свете. Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь глухим, ритмичным шумом прибоя да легким посвистыванием ветра в башенках академии. Казалось, сама ночь затаила дыхание. — Ах да, точно… — тихо нарушил тишину Алекс, словно вспомнив что-то важное. Его рука нырнула в карман брюк, нащупав прохладный металл. — Кажется, это твое? — Он слегка замялся, чувствуя внезапную неловкость, но затем решительно протянул вперед серебряный медальон. — Я заметил, как ты обронил его утром… В коридоре. Прости, что не вернул сразу. Эдвард повернул голову. Его глаза, отражающие лунный свет, сузились, когда он увидел медальон. — Семейная реликвия… — произнес он тихо, наконец плавно взяв вещицу из рук принца. Его пальцы обхватили гладкий металл с неожиданной нежностью. Он перевернул его, показав Александру обратную сторону, где в свете луны проступили изящные, выгравированные буквы. — «In manus tuas», что переводится как «В твоих руках». — Голос Эдварда звучал ровно, в нем слышалась глубина. Юноша на мгновение замолчал, взгляд его задержался на надписи. Затем он резко сунул медальон в глубокий карман своего камзола. — Родители… — он сделал микроскопическую паузу. — Серьезно наказали бы меня за потерю этой безделушки. Они считают её… Важной. Спасибо. — Эдвард перевел взгляд на принца, в его глазах читалась искренняя благодарность, смешанная с любопытством. — Боюсь, я так и не узнал твоего имени. Только титул и королевство. — Я… — начал было Алекс, желая наконец назвать свое имя.

Внезапно — шум!

Снизу, с плаца, донесся резкий окрик, разорвавший ночную тишину как удар камня по стеклу. — Эй! Кто там, на мосту?! Спускайся немедленно! Сердце Александра упало в пятки, похолодели пальцы. Он буквально замер, однако Эдвард сработал молниеносно. Одним резким, сильным движением он схватил принца за руку выше локтя и резко потянул вниз, заставив того буквально шлепнуться на холодный камень моста за невысоким забором. Сам он остался на виду и выглянул вниз, в сторону источника крика. — Прекрасная ночь для прогулки, господин стражник! — крикнул Эдвард, в его голосе звучала легкая, почти дерзкая усмешка. Он даже помахал рукой в сторону фигуры в доспехах, едва различимой внизу у подножия башни. — Просто не мог удержаться, чтобы не полюбоваться таким видом! Разве можно винить? — Если ты думаешь, что твои шутки и фамильярность помогут тебе увернуться от розг, негодник, ты жестоко ошибаешься! — прошипел снизу разгневанный голос. Послышался лязг доспехов и тяжелые шаги. — Жди меня там! — Пора! — тут же, резким шепотом, бросил Эдвард, снова хватая ошеломленного Александра за руку. Он приподнял принца и потащил к двери. — Тебя не заметили. Не стоит сталкиваться с этими… Не самыми приятными методами воспитания академии. Бежим! Они бежали по крутой, узкой винтовой лестнице вниз, почти не касаясь ступеней. Александр едва успевал, сердце его колотилось как бешеное, в ушах звенело. Оба стремительно влетели в комнату принца. Дверь захлопнулась с глухим, но негромким стуком. Эдвард мгновенно прильнул ухом к дереву. Снаружи доносился топот нескольких пар сапог, звон оружия о камень и раздраженные выкрики: — На мосту! Видел своими глазами! — Осмотрел лестницу! Пусто! Черт! — Проверить все коридоры! Александр и Эдвард стояли в кромешной темноте крохотной комнаты, прижавшись спинами к холодной стене по обе стороны от двери. Они затаили дыхание, каждый звук снаружи отдавался в тишине комнаты гулким эхом. Александр чувствовал, как его рубашка прилипла к спине, как предательски дрожат колени. Эдвард, в свою очередь, был напряжен как струна, его слух ловил каждый шорох. Спустя некоторое время шаги затихли в отдалении. Наступила тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая теперь только их собственным прерывистым дыханием. — Фух… — Эдвард наконец выдохнул, отстраняясь от двери. В слабом свете, пробивающемся из-под двери, была видна его слабая, но искренняя улыбка. Он провел рукой по лбу. — Кажется, слишком много приключений для одной ночи, да? Особенно для первой. — Он повернулся к Александру, его глаза блестели в полумраке. — Так как же тебя зовут? Мы же не закончили. — Алекс… — выдохнул принц, тоже отрываясь от стены и утирая выступивший на лбу холодный пот тыльной стороной ладони. — Точнее, Александр. Да. Эдвард в ответ чуть шире улыбнулся. Он шагнул вперед и твердо протянул руку. Алекс, после секундного замешательства, принял ее. Прикосновение было теплым, юноша чуть сжал пальцы принца в коротком рукопожатии. — Будем знакомы, Александр из Кингсленда! — сказал он, и в его голосе звучало что-то вроде уважения или признания свершившегося товарищества по ночной вылазке. Он осторожно приоткрыл дверь, высунул голову, оглядел пустой, освещенный факелами коридор. — Чисто. — Эдвард вновь обернулся к принцу. Благодарю за находку… И за компанию. Хорошей ночи. Думаю, мы ещё увидимся. Завтра. С этими словами юноша ловко юркнул в проем и бесшумно растворился в тенях длинного коридора, словно ночной призрак. Александр лишь медленно подошел к двери, затворил ее и повернул тяжелый железный засов, услышав успокаивающий щелчок. Он прислонился лбом к прохладному дереву, закрыв глаза. Сердце все еще колотилось, но теперь в нем смешивались остатки страха, адреналин и… Странное тепло. Ночь выдалась… Крайне насыщенной. И как ни странно, первое знакомство с академией запомнилось не строгими стенами, а серебряным медальоном, лунной дорожкой на океане и темными, живыми глазами нового знакомого.