Rainbow Connection

Why are there so many songs about rainbows And what's on the other side?

Жизнь Феликса была яркой. Группа, концерты, показы. Он успел пожить на разных континентах, посмотреть на бедные страны, объездить мир. И прекрасно знал, что такое стремление. Амбиции. Сила. Власть. И то, что за этим стоит. А ещё то, что отдельно взятый человек не может ничего изменить. Нельзя сделать всех счастливыми, создать утопию, исцелить от всех болезней и избавить людей от негативных чувств. Как бы сильно ты ни старался, всегда будет но. И однажды Феликс просто устал. Он взял билет в один конец туда, где поют джаз и танцуют в открытом океане под россыпью млечного пути. Сел на самолёт и улетел. Даже чемодан не взял — только любимую сумку да книжку, которая легко избавит от мыслей и чувства вины за то, что не справился. Предал, ушёл, оставил, бросил, потерял. Он не хотел об этом думать. О том, что осталось за спиной. И потому ушёл в святые тексты — он знал, умел и часто практиковал. Феликс вообще был хорошим мальчиком. За час до приземления он уже вовсю планировал то, как купит местную симку, а затем и билет обратно. Но как только вышел на трап, и его щеки коснулся горячий ветер — понял, что всё пустое. Потом. Попозже. Сейчас надо наслаждаться, а то завтрашний день он просто не выдержит. Феликс улыбается водителю, щурится солнцу и едет на пляж. Просит отвезти его в приличный отель и показывает десятидолларовую купюру. Человек за рулём чуть старше Николя, и улыбка у него добрая, хотя Феликс с трудом понимает, о чём он говорит. Кажется, хвалит фрукты и море. Или жалуется на океан и бесконечное лето. Не важно. Главное, что Феликса – впервые за бесконечность – никто не ест изнутри. Хорошо. Водитель открывает окно, и Феликс наслаждается ветром, хотя привык давить глухое раздражение: причёска испортится, глаза заслезятся, макияж слетит. Сейчас не так. По-другому. И жёлтая пыль кажется сказочным мостиком к волшебнику города, в котором Феликс никогда не был. Синее небо — бесконечным простором голубой чашки, а яркое солнце — тем, что ему всегда не хватало. Феликсу хочется на него смотреть. До слепоты в глазах. Он знает, что это неправильно, и потому упорно отводит взгляд, но ничего не может с собой поделать. Кусает губы, когда они поворачивают, и водитель опускает ему щиток. Легче не становится, но Феликс привык улыбаться и благодарить за заботу. Его — милого мальчика с деньгами, привозят в какой-то простой отель на вершине холма. «Para los soñadores» — ему пожимают руку на прощание и оставляют наедине с администрацией. Феликс долго стоит, сжимая сумку в руках. Он прекрасно знает, что надо делать, но раньше это всегда был Чан. И без него было пусто. Феликс мотает головой, прогоняя страх, и идёт в маленький, неприметный домик. Там ему предлагают номер за пятьдесят долларов. Феликс соглашается — он может не думать о деньгах. Милая девушка даёт ему ключ – настоящий, с брелочком в виде курочки, а не приевшуюся магнитную карту, – и ведёт за собой. Она говорит на смеси английского и испанского, и Феликс понимает только то, что завтрак готовит сеньора Мадригаль для всех постояльцев около десяти утра, спускаться к пляжу надо осторожно, а вечером проходят танцы. Она улыбается ему и оставляет около одинокого домика. Внутри — небольшая комната, двуспальная кровать, холодильник и большой деревянный письменный стол. Над ним — зеркало и пара розеток. В соседней комнате — небольшая кухня. С чайником, плитой и микроволновкой. В третьей комнате — душ. А за кроватью — дверь на балкон. Феликс перестаёт дышать, когда выходит на балкон. Он заметил, что машина ехала вверх, но не думал, что пара минут подъема откроет голубое небо, бесконечный океан, тихими волнами омывающий белоснежный песок, и людей, беззаботно играющих в мяч посреди океанических волн. Феликс и сам смеётся — ему хочется спуститься туда. Он переодевается и закрывает двери — привычки больших городов легко входят в жизнь и тяжело покидают её. Путь на пляж окружён табличками. Солнышко и несколько волн. Феликс бежит вперёд и сразу, без смущённых «можно ли взять лежак», врывается в воду. Океан встречает его бирюзовыми водами и живым, счастливым теплом. Феликс быстро становится своим, и люди вокруг выталкивают всё то, что резало Феликса изнутри. Это всегда проходит болезненно: мистер Смит похож на Чана; миссис Лейтер улыбается так же, как Хан; господин Итан хвастается мускулами, и Феликс не может не вспоминать Чанбина; принцесса Лея — вылитый Хёнджин; капитан Джек безобразничает один в один Сынмин; мальчик Лука — макнэ этого отеля — щурит глаза точь-в-точь, как Чонин; а Пепа любит хватать их за попы. Но это всегда стоит того — Феликс наконец-то чувствует себя свободным. Он не произносит имена, но чувствует, что скучает. И каждый раз, проезжая мимо большого города, кусает губу, засматриваясь на магазин электроники. Вспоминает Скарлетт О'хару и говорит себе: «Я подумаю об этом завтра». И решает купить сим-карту в следующий раз. Пока не время — океан сказал ему ещё не всё, что хотел. Как-нибудь потом. Успеется. В следующий раз. После путешествия на гидроцикле по мангравым зарослям; борьбы с крокодилом не на жизнь, а на смерть; посещения здешних гор и травки под взглядом Млечного пути – Феликс уже не думает, что оставил, и просто пытается отдыхать. Он не считает дни и, защищаясь, просто отдаёт отелю тысячу долларов и просит напомнить об этом тогда, когда придёт время. Он даже не считает: сколько это, тысяча разделить на пятьдесят? Мало? Много? Достаточно? Феликс просто пытается быть. Здесь и сейчас. Веселиться, двигаться, ловить ритм латинских танцев и слушать чёртов океан. Иногда он его ругает:

Have you been half asleep, and have you heard voices? I've heard them calling my name Is this the sweet sound that calls the young sailors?

Феликс чувствует это, но не слышит, потому что волны мягкие, тёплые и никогда не обижают его. Ему нравятся джазовая музыка, яркие рубашки, ожерелье из каких-то орехов и россыпь звёзд, смотрящих на то, как он танцует. Он чувствует, что у него просто нет сил переживать, и позволяет себе отдаться. Тому, что умеет, и тому, чего хотелось бы. Он учится вырезать из дерева, играет с детьми и покупает себе самоучитель испанского. Устный он уже хорошо знает — может перекинуться парой слов с прохожими, узнать, как у них дела и какие фрукты сегодня слаще. Он видит в их глазах улыбку, и отказывается смотреть в зеркало — знает, что набрал. Не может не — еда слишком вкусная, да и сеньору Мадригаль не хочется расстраивать — уж слишком добрые у неё глаза. Феликсу хорошо и кажется, что спокойно. Он сидит на качели — длинная лавочка, подвешенная к тонкому пруту, смотрит в звёздное небо и думает, что пора назад. Хотя бы узнать, как у них дела. Он в красках воображает то, чего никогда не будет, и не замечает, как к нему кто-то подсаживается. А затем родной, знакомый голос тихо поёт: Someday we'll find it, the rainbow connection The lovers, the dreamers, and me Феликс показывает пальцем в небо и поворачивается, встречаясь губами с хёном. Поцелуй выходит лёгким и почему-то правильным. А после мягкий, счастливый голос: — Кажется, я нашёл.