Серый волк.

— Юджи, сделай то, Юджи, сделай сё. А у меня личная жизнь есть, вообще-то, — ворча себе под нос, он с силой пнул шишку, которая отлетела в ствол дерева, отрекошетила влево и скрылась где-то в кустах. Нет, гулять по лесу ему, конечно, нравилось, но исключительно по своей воле. Исполнять чужие поручения в лесной чаще — неинтересно, скучно и слишком много деревьев. — Будь так любезен, не нарушай мою личную жизнь. Итадори не сразу замечает чужой голос, он еще продолжает некоторое время браниться, пока его мозг наконец не отфильтровывает чужое присутствие. — Кто это сказал? А ну выходи, будем как мужики драться, — самое страшное, что можно было встретить в этом лесу — какого-нибудь бешеного волка. Животные, к счастью, по-человечески не разговаривают. — А если я женщина? — голос раздается откуда-то из-за кустов. Такой вкрадчивый и мягкий, но определённо мужской. — Нет, серьёзно, хватит прятаться, — Юджи ставит плетеную корзину на землю и выставляет вперед сжатые кулаки. — Назовись. — Тебя не учили родители, что это невежливо? Спрашивая чье-то имя, прежде называют свое, — тихий и одновременно громкий голос раздается прямо над ухом Юджи. Когда это он успел проморгать чужака? Отчего-то поворачиваться вот так сразу не хочется. Итадори не боится, совсем нет. Мало ли, что там кроется в глубинах леса. К тому же, бабушка упомянула о каком-то хозяине леса. Вдруг у него ружье? Юджи резко обернется, а этот лесничий перепугается и выстрелит. Ему такие проблемы точно не нужны. — Юджи Итадори, — опускает взгляд на корзину. — Я вообще сюда за грибами пришёл. Ну и ягодами, если получится. Так кто ты? — Серый волк, — раздаётся уже не над ухом, а где-то справа. Как же бесшумно он передвигается. — Чего? Волки не разговаривают. — А грибники сюда редко заходят. и еще реже выходят. Ну, знаешь, живыми, — внезапно в затылок Юджи прилетает что-то не слишком тяжелое, но имеющее достаточную массу, чтоб оставить подзатыльник. — Эй! Покажись, хватит морочить мне голову, — потерев затылок, Юджи оборачивается, но видит лишь ровный ряд деревьев и лежащую на земле шишку. — Если сам найду, то шкуру с тебя спущу. — А если не найдешь? — в интонации незнакомца сквозит приторной усмешкой. — Ну, — помолчав, Юджи задумался, решая, что может предложить взамен. — Я отдам тебе свою корзину. — И зачем мне твоя пустая корзина? Нет, если не найдешь, то останешься в моих владениях. — Это нечестно! — Да ну? Я даже жизнь твою отнимать не собираюсь, в отличие от тебя, — по верхушкам деревьев прокатывается смешок, похожий на грохот грома. — У тебя два часа. Время пошло, Юджи Итадори. — А подсказку? — С чего вдруг? — Ну, у тебя очевидное преимущество, должны же быть и у меня какие-то плюсы, — пожимая плечами, Юджи внимательно осматривает землю вокруг, пытаясь зацепить хотя бы какой-нибудь намек на следы. — Ты что, мне зубы заговариваешь, сопляк? — порыв ветра Итадори с ног, конечно, не сбил, но осеннюю листву за шиворот закинул. — Не полагайся на зрение. Человеческий глаз — несовершенный орган, его легко можно обдурить. От услышанного лицо Итадори вытягивается. С другой стороны, никто и не говорил, что будет легко, да? — И как много лесников ты сбил с пути? — задав новый вопрос, он прикрывает глаза, полагаясь теперь на услух. — Сотню, может быть. Может, две? Не считал, — словно в виде издевки, незнакомый голос звучит одновременно отовсюду, но с легкой глушью, словно не существуя в реальности. — Ты же не думал, что я легко сдамся? — Рассчитывал, если честно, — почесав затылок, Юджи несколько раз оборачивается в попытках уловить хоть какое-то движение. Справа раздается хруст ветки и Итадори моментально оказывается там, забираясь в куст... и обнаруживая там белку. — Я надеюсь, это твой истинный облик. — Белка? Отнюдь. У меня как минимум есть пара рук, — снова раздается за спиной и Юджи готов поклясться, что чувствует на лопатках ладони. Он даже не оборачивается, знает — там никого нет. — Трус, неужели так боишься мне в руки попасться? — Будь я маленьким ребёнком, обязательно повелся бы на твои манипуляции. Ты ищи-ищи, часики тикают, — как только голос затихает, на всю лесную опушку раздаётся "ку-ку". Кукушка, словно издеваясь, вела свой счет времени, отмеряя минуты, утекавшие сквозь пальцы. Юджи метался от одного куста к другому, каждый раз велся на уловки голоса, но искренне старался ориентироваться на слух. Один раз у него даже получилось зацепить взглядом какой-то расплывчатый силуэт. Кто знает, была ли это искомая цель или Юджи просто начал бредить. — Тик-так, — раздается над ухом, но обернуться у Итадори не получается — крепкие пальцы вцепляются в его плечи, а в нос сразу ударяет запах болота. — У меня еще полчаса, эй! — дергает головой назад, рассчитывая попасть куда-нибудь в переносицу или хотя в подбородок, но затытлокк цепляет лишь воздух. — Да ты что? Я ведь не говорил, в какой момент начался отсчет, лишь когстатировал, что он идёт, — пальцы сжимаются сильнее, впиваясь когтями в одежду и доставая до кожи. Итадори замирает на мгновение. Опустив взгляд, замечает, что чужие руки были перепачканы в какой-то грязи и кусочках мха. Было страшно представить, что из себя представляет картина целиком. Раздумывая о том, с какой силой нужно будет бить локтем в бок, чтоб вырваться, Итадори чувствует, как третья рука касается его подбородка, вцепляется пальцами и уводит в сторону. Хозяин леса, назвавшийся серым волком, проводит носом по коже шеи, вдыхая аромат. Человеческая жизнь пахнет сладко и ярко, словно весенние цветы. — У тебя три руки? — Юджи был настолько шокирован этим фактом, что не сразу вспомнил о том, где и в какой ситуации находится. — Нет, — уверенно ответив, хозяин леса забирается четвёртой рукой под ткань одежды и оглаживает живот Итадори, одновременно с этим проходясь широким мазком языка по сонной артерии. — Слушай, у меня сезон ядовитости сейчас, я такой невкусный, давай через месяц увидимся, а? — Юджи говорит первое, что приходит на ум. Хозяин леса даже на мгновение замирает, то ли задумавшись над правдивостью, то ли удивляясь настолько глупым попыткам отвлечь внимание, чем незамедлительно и пользуюется Итадори, со всей силы зарядив локтем ему в бок. Вывернувшись из рук, он отскакивает в сторону и оборачивается. От увиденной картины у него даже рот приоткрывается: витиеватое скопление веток, напоминающее рога и корону одновременно, бледное лицо, четыре руки, по плечи покрытые землей, кусочками травы и мха, грязно-белое одеяние, прикрывающее только ноги, и голый торс, покрытый черными отметинами, чем-то похожими на татуировки. — Ох, слушай, ну, гипотетически, я тебя нашел, так что давай, пока, — развернувшись, Итадори ринулся удирать по кустам. И первое время у него даже отлично получалось, пока левая нога предательски не запуталась в ветках. — А. не ветки. Флегматично констатирует факт, когда за эту же ногу дёргают. Юджи падает на живот и в таком же положении его протаскивают по опавшей листве назад. — Слушай, может, хоть пригласительную открытку вышлешь? Хозяин леса его шутливый настрой явно не разделяет. Вцепившись пальцами в волосы Юджи, он вздергивает руку назад, заставляя запрокинуть голову. Пройдясь кончиком языка по шее, грубо впивается зубами в кожу, с силой сжимая челюсть и глубже вонзая клыки в плоть. Живая и горячая кровь была подобна золотому слитку, найденному на дне сундука. Она пьянила лучше любого вина и была слаще карамели. Отстранившись от глубокого укуса, хозяин леса проводит языком по следам от зубов, слизывая выступающие капли. Юджи, к своему большому удивлению, ни боли, ни какого-либо дискомфорта не чувствовал, хотя отчетливо видел собственную кровь, стекавшую с одного рыжего листа — на другой. Сказать что-либо он не успевает, потому что рывком его переворачивают на спину. Хозяин леса впивается в его губы грубым поцелуем. Последний можно было сравнить с осенью: холодный, требовательный и с металлическим оттенком. Чувствовать свою кровь во время поцелуя — странно, но вместе и заводит как-то. Юджи жадно отвечает на поцелуй, едва не сталкиваясь зубами. Они оба смакуют момент, перекатывая на языках капли крови. У Итадори кружится голова, ему становится мало воздуха, мало поцелуя, мало вкуса. Кажется, сейчас он готов податливо раскрыть рот, согласиться на все и опуститься на колени, вымаливая большего. — Останешься со мной, — эхом раздаётся со всех сторон разом. Юджи согласен на все, шумно сглатывая и запрокидывая голову уже самостоятельно, подставляя шею под новые укусы, готовый кончить только от них.