Ле(проза)рий

Блестящие волосы цвета едва поспевшей пшеницы, аккуратный носик. Глаза туманные, хмельные, серые с голубым. Губы чуть тронуты блеском. Как же она хороша! Вниз по шее сбегает тоненькая как волосок золотая цепочка, спотыкается о ключицу и едва держит тяжелый кулон в форме анатомического сердца — мой подарок. От «сердца» ниже, в ложбинку декольте, и снова вверх, к шее — я блуждаю взором по ее коже. Моя ненаглядная. Она подходит ближе, лицо бесстрастно. Обдает ароматом цветущего леса и неотмоленных грехов. Я готов просто смотреть, изучать складки пышного платья, пересчитывать родинки на руках, пытаться разгадать ее колдовские мысли. Она как зачарованная кукла, оживленная феями. Сегодня утром моя кукла приготовила чай и подала мне, лукаво улыбнувшись. Я очнулся связанным, притороченным к стулу так, что не шевельнуться. На лице бушевал ад боли, горячее и липкое текло вниз к подбородку, и я не мог закрыть глаза. Теперь никогда не смогу. Моя ненаглядная аккуратно отстригла мне веки маникюрными ножницами, а рот зашила розовой ниткой — стежок к стежку, безупречно. Она любезно поднесла зеркальце, чтобы я оценил старания. Я рыдал соленой кровью и все смотрел, смотрел... Не на себя, на нее. Она опять перестала принимать лекарства. Я не обиделся. Нельзя обижаться на такую, в кудрях и атласных лентах, с маленькой очаровательной косметичкой в руке. У нее там не только ножницы. Сейчас она придумает, что делать дальше, и я не знаю, сколько у меня осталось времени. Только бы успеть на нее наглядеться. 14.03.2025