Пожалуйста, Хуа Чэн, уходи.

С Ночи Солнца прошло несколько дней, которые Хуа Чэн с радостью проводил в компании Се Ляня. Тот все также часто отлучался, но теперь мог иногда брать мужчину с собой. Как оказалось, фей очень хорошо играл в шахматы, даже если не видел. И партия между мужчинами могла идти достаточное количество часов, чтобы затекла спина или ноги. Также Хуа иногда слышал ночью, как шуршит кисть с чернилами по пергаменту, но что Се Лянь пишет ночью, когда охотник уже должен был заснуть, мужчина не решался спрашивать. Это наверняка было что-то личное. В один из дней, когда Се Лянь вновь собирался идти куда-то, Хуа Чэн замечает, что этот наряд фея другой. Мужчина мог ходить в одном и том же почти все время, но сейчас халаты были другими. Они были простыми, но с нежной золотой вышивкой по широким рукавам. — Гэгэ, можно сегодня с тобой? — Хуа Чэн приподнял бровь, мягко улыбнувшись. Фей же стал раздумывать, беря с собой корзину и кладя туда пышный букет полевых цветов, принесенных вчера. — А почему нет? Пошли, покажу тебе кое-что, — Се Лянь кивнул, выходя из дома и направляясь в лес. Мужчины разговорились, пока шли, как Хуа Чэн заметил, что идут они совсем в другую сторону. — Гэгэ, а куда мы идём? — К моим родителям, Саньлан. Сегодня… м-м… их годовщина свадьбы. Это цветы для матушки, а для отца красные яблоки. Они любили их, — лицо фея озароилось улыбкой. И Хуа Чэн не увидел даже тени печали в лице Се Ляня. Сейчас охотник мог видеть даже глаза, скрытые за белой пеленой слепоты. А Хуа Чэна поразило то, что Се Лянь не против показать Древы жизни, ему, человеку, да тем более охотнику. Мужчина почувствовал, как тепло от доверия расползается по груди к самому сердцу. Он догадывался, что место мертвых для фей много значит, а его допускают к этому. Даже осознание того, что Хуа Чэн — первый человек, который побывает в этом месте, не было так приятно, как чувство доверия. — Я не люблю ходить в день их смерти. Кстати, Саньлан, твои близкие не будут переживать, что тебя почти месяц нет дома? — Конечно, Се Лянь понимал, что родителей Хуа Чэна, скорее всего уже давно нет. Но никто не отменял существование девушки или жены, а может ещё и детей. И наверняка они беспокоятся, что охотника нет уже как месяц, а может даже и больше, если учитывать слежку за феем. — Я вольная птица, гэгэ. Я один, — тем более, если бы у Хуа Чэна кто-то был, он бы засомневался, ведь хотел бы остаться с этим феем. Да и сейчас хочет, но сейчас все проще. Разве что Цзунь У, но о нем охотник думать не хотел. Неприятный тип. — Как же так? — Се Лянь, кажется, был искренне удивлён этому. — А гэгэ считал, что у этого Саньлана должен кто-то быть? — Хуа Чэн хитро прищурился, замечая, как слегка порозовели скулы мужчины. — Ну как же… Уверен, Саньлан очень красивый, а ещё богатый, ведь поимка феи оплачивается очень дорого. А ещё ты начитанный и образованный… Хуа-Хуа напрашивается на комплименты? — Фей скосил глаза на охотника, приподнимая брови в безобидной насмешке. — Что ты, генерал Се, не правда. У меня даже в мыслях такого не было, — Хуа Чэн хитро улыбнулся и наклонился к земле, срывая белый цветочек. Лёгким движением руки цветок оказался в волосах Се Ляня, которые сегодня были заплетены в тугую косу. Фей, стал ощупывать то, что оказалось у него в волосах. С пониманием предмета скул мужчины вновь коснулся румянец, а губ — улыбка. А Хуа Чэну пришла в голову одна идея… Пока мужчины шли к Древам жизни, охотник собирал цветы с длинными стебельками, переплетая их между собой. В какой-то момент Хуа Чэн увидел перед собой лес, но другой. Деревья там были совершенно разные, что глаза разбегались от одного к другому. Охотник разглядел множество вишен, яблонь, гинкго, катайя и многие-многие другие. Древы жизни отделялись от Вечно зеленого леса резным изящным забором с калиткой, которая сейчас была закрыта. Хуа Чэн с интересом рассматривал изобилие деревьев, слыша их шум и дыхание. Мужчины подошли к забору, пока Се Лянь нашёл локоть Хуа Чэна, почти невесомо сжимая. Охотник чуть не подавился вздохом от касания, пока фей провел мужчину через ограждение, а заодно, и барьер. К сожалению Саньлана, фей сразу же убрал руку. — Саньлан, нужно поприветствовать Древы, — с этими словами Лянь склонился в приветственном поклоне, пока Хуа сделал то же самое. — Гэгэ, они все — сущности своих хозяев? — Да. Когда фея умирает, ее тело сжигают, а прах, с помощью особого заклинания, превращают в семена. Что за дерево узнается только тогда, когда оно прорастает, — Се Лянь улыбнулся, смотря на Саньлана. — Семена до последней своей стадии прорастают за год. — Это место полно жизни… — Как бы это иронично не звучало, но так оно и было. Хуа Чэн, конечно же, бывал за свою жизнь на кладбищах и всегда там было тихо и безжизненно, будто никто туда больше не придет. А здесь же все дышало жизнью. Казалось, что Древы переговариваются между собой, шелестя кронами, которые укрывали гнезда птиц, а корни деревьев — норки. Также Хуа Чэн заметил, что ни на одном дереве, пока они шли, не было ничего опознавательного. Ни таблички имени, ни надписи на коре. — Гэгэ, здесь нет имен? — Тот, кто знает, всегда найдет, — Се Лянь тихо хмыкнул, пожимая плечами. — Нам надо ещё немного пройти и придём. Только ничего не срывай, это место священное. Здесь жизни фей переплетаются с природой. Закрой глаза. Охотник послушно прикрыл свой глаз, слыша, как аккуратно подходит к нему фей. — Просто послушай. Ни природу, себя. И Хуа Чэн попробовал прислушаться к себе, открывая что-то в глубине души. В этом месте хотелось быть честным даже с самим собой. Саньлану нравилось это место, действительно, очень нравилось. И нравился один конкретный фей, что сейчас стоял рядом. Мужчину никогда никто не привлекал, а Се Лянь ворвался в его мысли, как прибой моря. Тихо, спокойно, но естественно, будто так и надо. — Ну как? — Спустя некоторое время тишины, фей решился все таки ее разрушить. — Это чудесно, — Хуа Чэн искренне улыбнулся, взглянув на Се Ляня, который сейчас направился дальше. Вскоре мужчины пришли к легкой естественной насыпи, где находилось только два дерева. Их ветки сплелись между собой, как перекрещенные ладони влюбленных людей. От них пахло нежностью и легкостью, которые исходили от пушистой и цветущей магнолии. Ее цветы были светло-розовые, среди которых терялись зелёные листики. Но магнолия смотрелась маленькой и хрупкой по сравнению с величественным и высоким дубом. Это дерево отличалось своим ветвистым стволом, который находился немного сзади за магнолией, защищая её. — Ого… Это твои родители, гэгэ? — Хуа Чэн не мог оторвать взгляда от гармоничного переплетения. — Да. Матушка, отец, я привёл с собой моего хорошего друга, — Се Лянь сделал уважительный поклон Древам, а затем сел у самых корней на колени. Хуа Чэн также сделал поклон, встав недалеко от фея. Мужчина же стал раскладывать букет полевых цветов у магнолии, пока рядом с дубом оказались яблоки, аккуратно сложенные руками фея. Хуа заметил пергаментный свиток, перевязанный по центру ниткой. На некоторое мгновение Се Лянь прижал пергамент к своей груди, а затем спрятал его в основании дуба. Мужчина сделал ещё один поклон и поднялся на ноги. Охотник наблюдал, как фей прислонился лбом к стволу магнолии, а затем направился в сторону Хуа Чэна. — Пойдем. — Гэгэ, спасибо, что разрешил пойти с тобой, — Хуа нежно поправил цветок в волосах фея, который мягко улыбнулся. — Я действительно благодарен за доверие. Когда мужчины вышли с территории Древ жизни, то охотник продолжил свое дело. Спустя несколько минут, Хуа Чэн, хитро улыбнувшись, надел красивый венок на голову Се Ляня. Тот удивлено замер, спешно покрываясь румянцем. Фей смущенно опустил глаза в землю, улыбаясь уголками губ. А Хуа не мог оторвать взгляда от этой картины, чувствуя, как от милоты сжимается его бедное сердечко.

· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·

Они вновь играли в шахматы, пока дело стояло на месте. Все приближалось к тому, что опять будет ничья. — Гэгэ, ты часто приходишь с новыми свитками. У фей есть библиотека? — Хуа Чэну это было действительно интересно. Сколько он не замечал, Се Лянь очень любил читать. — Конечно, Саньлан. По моим сведениям, одна из самых лучших. Она скрыта, но в тоже время на виду. К сожалению, туда я тебя провести не смогу. В хранилище могут пройти только феи в любом случае, — фей пожал плечами, а затем прошелся слепым взглядом по шахматным фигурам. — Саньлан, кажется, ничья. — Да, ничья. Гэгэ так хорошо видит шахматное поле? — Хуа Чэн с теплой улыбкой подтянул одну ногу к груди, устраивая на ней подбородок. — М-м-м… — Фей спрятал хитрую ухмылку в костяшках пальцев. — Ты же говоришь, куда ставишь фигуру. А там уже легко, ведь я потерял зрение только в девятнадцать, а в шахматы я играю с десяти лет. — И давно ты не играл? — Давно. Как-то неловко было просить… а в азартных я слишком плох. Тут же только разум и удача не нужна, — Се Лянь с этими словами в смятении почесал свою щеку. А Хуа задумался, как долго хотел этот фей поиграть с кем-то в шахматы. И с этими словами охотник осознал, как на самом деле одинок его гэгэ. — Гэгэ, разве феям не проще было бы жить среди людей, как люди? Вы же можете прятать крылья, что выглядите как люди. — Это было бы так просто… — Се Лянь тихо вздохнул, потерев точку между бровей. Фей всегда делал так, когда что-то обдумывал. — Но феи всегда будут выделятся. Наша духовная сила развита лучше, чем у людей и это заметно. Особенно для тех, кто духовную ци тренирует. Тебе не составит труда различить фею и человека, Саньлан, — фей тихо хмыкнул, будто бы своим мыслям. — Легче уж всем вместе. Воины одно дело, там ещё надо постараться поймать, а другие? — Баньюэ? — Хуа Чэн приподнял бровь, с интересом слушая фея. — Баньюэ в том числе. Она смелая девочка, — Се Лянь мягко улыбнулся, говоря о девочке. Если судить, как они отзываются друг о друге, они действительно как брат и сестра. — И… Не успел фей договорить, как испуганно замер. Хуа Чэн увидел, каким резким выдохом кислород вышел из его лёгких, как расширились зрачки. В следующее мгновение Се Лянь схватился за одежду в районе сердца. — Гэгэ?! — Древы… Им больно…

· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·

Се Лянь летел так быстро, насколько мог, крепко держа Хуа Чэна на руках. Охотник видел, как к Древам жизни летят и другие феи, иногда рвано выдыхая от боли. Взгляд охотника зацепился за тёмный дым, что исходил из центра цветастого леса. Чёрные облака устремлялись в небо, застилая его голубой цвет. — Нет!.. Не может быть!.. — Как так вышло… Хуа Чэн чувствовал, как напрягаются руки Се Ляня, пока он спускался к земле. Конечно, он слышал сдавленные крики фей, слышал, как трещит дерево, охваченное пламенем. Мужчины, оказавшись на земле, побежали к пожару. Хуа Чэн никогда не молился. Но сейчас он молился, лишь бы это были не те Древы. А затем послышался крик. — Королевские Древы! Се Лянь, услышав это, споткнулся на ровном месте и полетел на землю. Хуа Чэн кинулся к нему, помогая подняться. Мужчины бежали, пока охотник крепко поддерживал фея под локоть, не давая упасть. Охотник заметил, что Се Лянь постоянно спотыкался, смотря большими глазами в сторону клубов дыма. Фей сейчас выглядел как лань, на которую нападал хищник. Когда мужчины прибыли к горящим деревьям, пламя уже было потушено, но… Хуа Чэн почувствовал, как сдавило болью сердце, а ноги стали непозволительно слабыми. На естественно насыпном возвышении от нежной магнолии и величественного дуба остались лишь обожженные силуэты. Рядом с Древами стояли феи, обеспокоено махая крыльями. Они не верили своим глазам. Хуа Чэн медленно перевел взгляд на Се Ляня, что замер, как вкопанный. С лица фея стремительно уходили все краски. — Королевская семья… — Это были их Древы… — Кто посмел такое сделать?.. Се Лянь же смотрел только в одну сторону, не моргая. На Древы его родителей. Глаза мужчины были большими и испуганными. Хуа Чэн видел, как слегка задрожала нижняя губа генерала, а дыхание было рваным и частым. Кажется, охотник ощутил, как заболела грудь Се Ляня. Мужчина чувствовал, как дрожь в ногах передается всему телу фея. — Древы… Древы жизни… — Се Лянь, казалось, говорил это одними губами. — Мои… я… матушка, отец… Я же… У Хуа Чэна разрывалось сердце, видя, как стало страшно Се Ляню. Он видел, как слегка покраснели его глаза. Мужчина еле держался, чтобы не упасть прямо сейчас на землю. Фей сделал один маленький шажочек вперёд, все ещё чувствуя, как дым от пожара щекочет нос и лёгкие. — Генерал Се, — Се Лянь сильно, но не заметно вздрогнул, когда к нему обратились. — что же нам делать? Вдруг это повторится? Хуа Чэн посмотрел на эту фею, что сказала это. Она действительно выглядела растерянной, но он не понимал, как можно не заметить состояние Се Ляня! — А он что тут делает? — Кто? А действительно! Презрительные и осуждающие взгляды коснулись Хуа Чэна, который придерживал генерала за локоть. Охотник услышал шепотки, когда некоторые феи склонились к друг другу, иногда поглядывая на него: — Имеет наглость ошиваться рядом с генералом, когда устроил такое. — Его убить за это мало! Посягнуть на королевские Древы… — Хуа Чэн был со мной, — тихий, но наполненный непонятными эмоциями голос заставил всех замолчать. Се Лянь вышел вперед, расправляя свои крылья, тем самым, пряча охотника за одним из них. — Хуа Чэн был со мной. Если он охотник, не означает, что можно вешать всю вину на него. Мужчина, закрытый крылом, медленно перевёл взгляд на фея. Се Лянь больше не был растерян. Его голос был тих, но угрожающ. Хуа Чэн заметил, как подрагивали крылья генерала от сдерживаемых эмоций. Лянь тихо выдохнул, быстро сжав и разжав кулаки. Мужчина холодно улыбнулся, вскидывая голову вверх. — Жое, милая, найди, пожалуйста, того, кто это сделал. Хуа Чэн впервые видел Се Ляня в гневе. А тот точно был. Вместо криков голос обернулся тихим шелестом, действующим лучше любого повышенного тона. Из рукава фея вылетела шелковая лента и взлетев в небо, вспыхнула яркой вспышкой и преобразилась в феникса. Стоило феям увидеть Жое, как те отшатнулись, пока птичка огненной молнией улетела в лес. — Что произошло?!.. — На поляне появились Му Цин и Фэн Синь, что ошеломленно замерли, стоило увидеть чёрные стволы. — Пожар. Какая-то тварь осмелилась сделать это. Самоубийца, — Се Лянь даже не повернул головы в сторону прибывших генералов. В руке фея блеснул черный меч. А Хуа Чэн не мог оторвать взгляда от генерала, от которого волнами исходило желание убивать. Рядом с генералом Се воздух будто стал тяжелее. Спустя пару мгновений липкой тишины из леса вылетела Жое, держала в своих лапах какого-то человека, который брыкался и явно что-то говорил. Но феникс обращал на этого идиота внимания ровно ноль. Одним взмахом огненных крыльев птица подлетела к Се Ляню, швыряя существо к ногам генерала. Жое обратилась лентой, тут же связывая человека. Хуа Чэн презрительно скривился, стоило увидеть эту грязь. Искатель цветов сталкивался с этим охотником. Его презирали даже свои, ведь он, убивая фей, отрывал им крылья и ел их. Это было очень низко. Охотник Блуждающий фонарь в ночи, Ци Жун. При виде охотника скривились и другие два генерала, расправляя свои крылья и пряча за ними других фей, которые прилетели немного позже. Среди них оказались и Ши Цинсюань с Мэй Няньцином, а также другими генералами. Пэй Мин и Ши Уду встали перед феями около деревьев, защищая их в случае чего. Рядом с Ци Жуном находились лишь Се Лянь и Хуа Чэн. Блуждающий фонарь громко засмеялся, садясь на колени, смотря на Ляня снизу вверх. — Генерал Се, опять не успели? Как же так! — Ци Жун не переставал смеяться, презрительно смотря на мужчину перед ним. — Опять ты? — Секундный шок Се Ляня был настолько заметен, что его будто бы заметили все. Но в следующие мгновение голос фея стал другим, что у Хуа Чэна побежали мурашки вдоль позвоночника. Тихим, холодным, опасным, убивающим: — Опять ты. Воздух вокруг генерала стал тяжелым, как перед грозой. Сейчас почти физически чувстовалась ярость фея, от которой могли летать искры. Для Се Ляня перестал существовать мир вокруг, лишь только образ Ци Жуна. Мужчина тихо выдохнул, не двигаясь всем телом, пока охотник вновь засмеялся, будто был сумасшедшим. — Генерал Се, чего же вы ждете? Неужто не хотите убить меня? — Ци Жун хищно оскалился. — Вот думаю, тебя быстро убить, как снисхождение к безумцу, или сделать так, чтобы ты молил меня о смерти, Ци Жун. Хуа Чэн не мог оторвать взгляда от Се Ляня, не веря своим ушам. Искатель цветов ещё никогда не видел этого фея таким. Он никогда не видел этой холодной улыбки, что сквозила ядом. Он никогда не слышал угрозы из уст генерала. Хуа был уверен, что Се Лянь может это устроить. Не сказать, что это состояние фея отпугнуло охотника от мужчины. На поляну опустилась тишина, лишь только частые вдохи других фей служили напоминанием, что это все реально. Тишину вновь прервал безумный хохот Ци Жуна, который склонился к земле, будто живот болел от смеха. — А что же на это скажет твоя драгоценная матушка? Наивная дурочка Се Лили? Ах точно, даже ее деревца больше нет!.. Удар вышел таким сильным, что Ци Жун полетел лицом в землю, оставляя там вмятину. На его скуле стал расцветать синяк, пока Се Лянь даже не разжал ладонь из кулака. Фей мертвенно тихой походкой подошел к Ци Жуну, будто видел его. Пальцы генерала с силой сжали волосы Блуждающего фонаря, поднимая того над землёй. — Закрой свой рот, Ци Жун, пока я не вырвал тебе язык. Се Лянь вновь швырнул голову безумца в землю, от чего тот не прекращал смеяться. Все феи, что сейчас находились у двух обожженных королевских деревьев смотрели только на одного фея. Смотрели широко открытыми глазами на фея, что всегда мягко улыбался, так и вея безопасностью и безобидностью. Не могли верить своим глазам, когда фей, который всегда старался сглаживать конфликты словом, не сдерживал угроз и действий. Смотрели на Наследного принца фей, генерала, одного из защитников леса, что всегда становился щитом, Се Ляня. Кажется, Хуа Чэн точно потерял голову. — Ха-ха-ха! Царственный братик так недобр по отношению ко мне! А всегда был воплощением доброты и светлости! — Брат?! — Кажется, это была Ши Цинсюань. Се Лянь вздрогнул от голоса девушки, будто только сейчас вспомнил, что не один на один с Ци Жуном. — Ну конечно! — Ци Жун оскалился, пытаясь вырваться из пут ленты, но бесполезно. — Мой братик не рассказывал никому обо мне, какая жалость. Хуа Чэн смотрел с презрением на второго охотника, не понимая, как эти два существа могли быть кровными родственниками. Ци Жун был головной болью. Если он и шел на охоту, то это было грязное дело, отвратительное. Охотник ловил фей даже не для использования, а просто, чтобы пожирать их крылья. Хуа Чэн все хотел убить эту тварь, которая переходила все границы с канибаллизом, но Ци Жун всегда уходил, как склизкая и скользкая змея. Искатель цветов всем нутром ненавидел эту падаль под ногами. Это исходило из самого существа Хуа Чэна. Но мужчину волновал ещё один вопрос. Если Ци Жун и Се Лянь — братья, даже если и родные, то как так вышло, что Ци Жун феей не является? — Тебя изгнали больше двухсот лет назад. А ты вернулся, — Се Лянь шире улыбнулся, пока к нему под рукав влетела Жое. — Ты безумец, Ци Жун. Ци Жун разразился громким хохотом, взявшись за живот от смеха. — Чего же ты меня не убиваешь, царственный братик? Думаешь, твой драгоценный папочка одобрит нерешительность своего отпрыска? Вроде король, а идиот, раз не научил сыночка действовать! Или это дурацкая наивность твоей мамаши, царственный братик? Хуа Чэн видел, как подрагивали крылья Се Ляня, а меч в руке воина дрожал. Ещё чуть-чуть и он зазвенит от силы, что исходила от хозяина. — Интересно, а как быстро одноглазая псина за твоей спиной вонзит зубки тебе в спину? Ты думаешь, что этой одноглазой шавке с тобой действительно интересно? — Последние слова Ци Жун говорил тихо, что только Се Лянь и Хуа Чэн слышали. Блуждающий фонарь нахально оскалился. — Или, может, он выжидает момент? Руки Искателя цветов сжались в кулаки, и он сделал шаг вперёд, намереваясь придушить этого урода. Но его остановила всикнутая рука Се Ляня, что мужчине оставалось только сжимать руки в кулаки. — Или может расскажешь всем, как погибли твои драгоценные родители, братец? Неужто могучих воинов пронзил меч человека? В следующее мгновение поляну ослепила белая вспышка, сопровождаемая криком боли. Когда Хуа Чэн проморгался, он увидел, как изо рта Ци Жуна вытекает кровь, а в его груди находился чёрный меч, дрожащий от духовной Ци, что сопровождала смертельный удар. Се Лянь держал рукоять клинка двумя руками, склонившись к лицу Блуждающего фонаря. — Он не такой как ты. Хуа Чэн замер, услышав эти слова. Несмотря на ситуацию что-то горячее и одновременно мягкое разлилось по всему телу охотника, особенно грея сердце и душу. С этими словами Се Лянь одним движением крутанул меч, а затем с хлюпающим звуком вынул его из груди Ци Жуна. Генерал убрал свой меч, тихой поступью направляясь к тому, что осталось от древ его родителей. Феи, чувствуя, что они здесь лишние, направились от сюда, пока Хуа Чэн шел к Се Ляню, чья осанка была неестественно прямой. Искатель цветов не видел, но слышал, как Фэн Синь направил свою силу на мертвое тело Ци Жуна, сжигая его. Когда около королевских Древ лицом к ним остались лишь Хуа Чэн и Се Лянь, а многие феи скрылись по направлению к деревне, раздался жуткий безумный хохот. — Пытка что надо! Каждый, кто услышал смех обернулся к хохочущему пламени. Хуа Чэн не верил сам себе. Ци Жуна определенно убили, так ещё и охватили пламенем. Мужчина перевёл взгляд на фей, которые бледнели на глазах, отшатываясь от костра. Искатель Цветов медленно посмотрел на Се Ляня, чьи глаза расширились в страхе, а его дыхание стало слишком частым. Он не слышал, как быстро забилось сердце мужчины. Раздался оглушительный крик. — Ангел Смерти!