Пожалуйста, Хуа Чэн, уходи.

Хуа Чэн с удивлением смотрел, как из чащи леса мягкой поступью бежали двое больших волков. Они были гораздо выше хищников, которых охотник видел. Выше, сильнее, и, походу, быстрее. Се Лянь опустил руку, пока к нему подошел один из волков, подставляя бока. Фей улыбнулся, зарываясь пальцами в густую шерсть, пока второй рукой спрятал глиняный свисток в один из карманов в рукавах. — Это ездовые волки. Они тоже могут охотится, но по командам. Но их дрессировкой занимается Юйши Хуан, — Се Лянь поправил свою повязку на глазах, поворачивая голову к Хуа Чэну. Тот же аккуратно подошел к волкам, осторожно начиная поглаживать зверя по голове. Эти волки действительно сильно отличались от обычных. У них была чёрная длинная шерсть, а сами хищники были немного меньше чжаня в длину и больше половины чжаня в высоту. Так же Хуа Чэну совершенно ясно, что за волками ухаживают очень хорошо. Они были стройными, но сильными, а также на солнце шелком переливалась шерсть. — Юйши Хуан? Никогда не слышал о такой фее. Кто она? — Хуа Чэн посмотрел на Се Ляня. — Она фея животных. По крайней мере, ее все так величают. Даже были слухи, что между Мэй Няньцином и Юйши Хуан должен был состоятся брак, но это всего лишь слухи, — фей пожал плечами, легко запрыгнув на спину волка. — Поезжай первым, Саньлан. Волк будет слушаться тебя, просто иногда слегка потяни в нужную сторону за шерсть на шее. Держись крепко. — А ты, гэгэ? — Хуа Чэн также запрыгнул на волка, аккуратно и немного боязливо усаживаясь. Пальцами мужчина зарылся в шерсть на шее, привыкая к ощущениям. Ехать на лошади одно дело, а вот на волке впервые — совсем другое. — А я прямо за тобой. Волк сам повезёт меня, — Се Лянь улыбнулся, когда волки пришли в движение, мягко ступая лапами по земле. — Так вот, Юйши Хуан. Она старше меня на два оборота жизни. И… хм, она живёт сама по себе. Но без неё большая часть леса просто рухнет, ведь она занимается почти всеми животными. Но это трудно объяснить, это просто чувствуется. — Ого… — Хуа Чэн склонился к волку, не зная, как ещё попросить поехать быстрее. — Можно… бегом? Волк, услышав его, тут же помчался. За охотником быстрее поехал и Се Лянь, тихо засмеявшись. Хуа Чэн вздрогнул, услышав этот чистый звук и с улыбкой обернулся к фею. — Они тебя слушаются, Саньлан. Это так мило! — Се Лянь спрятал улыбку, склонив голову. Хуа Чэн же слегка покачал головой, чувствуя, как поднимаются уголки его губ. О том, что Се Лянь на некоторое время покидает лес, знает только Мэй Няньцин и Лан Цяньцю. Фей должен был предупредить короля, ведь уходит контроль над четвертью леса. А Лан Цяньцю знал, потому что уходит его наставник. Хуа Чэн вновь призадумался, как на самом же деле устроен Вечно зелёный лес. Он чувствовал, что феи являлись не просто существами. Но сейчас мужчина понимал, что они существа, рожденные самой Природой. — Гэгэ, откуда появились феи? — Хуа Чэн слышал множество разных легенд. Как романтичных, так и ужасных. Одна из романтичных гласила, что бог природы полюбил прекрасную земную даму, отдавая всего себя и сердце. Это была поистине приятная история. Девушка же, стеснялась того, что на неё обратил внимание сам бог, но спустя достаточное количество времени она научилась принимать его заботу. А вскоре бог и дева сыграли свадьбу. Она была скромная, но самая лучшая. И спустя несколько лет у семьи родилось двое близнецов. Их сила была непостижимой для детей их возраста, а когда близнецам исполнилось пять лет, то за их спинами расправились красивые крылья. Красивая легенда, но правдивой по мнению Хуа Чэна, её считать не стоило. Слишком много нюансов реальной жизни. Ужасные же сказания были почти похожими. Феи вышли из пучин Ада, чтобы пожирать души людей, а также пугать человечество. Многие люди верили только в эти легенды, потому что даже не пытались найти что-то хорошее. Хуа Чэн тихо вздохнул. Он никогда не выбирал какую-то определённую сторону, делая то, за что заплатят денег. Особенно если готовы платить очень много. — Хм… — Се Лянь приложил указательный палец к губам, задумавшись. Хуа Чэн замечал, что фей всегда так делает, когда погружался в свои мысли. — Мои родители рассказывали, что нас создала сама природа себе в помощь. Думаю, я пока больше ничего тебе сказать не смогу, прости, Саньлан. Се Лянь слегка пожал плечами, мягко улыбнувшись. Охотник заметил, как слегка изменилось выражение лица фея, когда он упомянул своих родителей. Что-то неуловимое быстро проскочило в улыбке мужчины, а затем скрылось. Он скучает. Хуа Чэн почувствовал, как сжалось его сердце. То, что Се Лянь тоскует по своим родителям было совершенно очевидно, но сейчас стало заметно как фей очень старается это скрыть. Будто он не хочет, чтобы о его чувствах знали. Охотник чуть сильнее сжал шерсть волка в своих пальцах, его губы слегка сжались. Понимая, что лучшего момента может не представится, Хуа Чэн тихо, но вкрадчиво произнес, смотря только на своего гэгэ: — Они гордятся.  — Что? — Се Лянь крупно вздрогнул, вдруг став растерянным. Он поднял голову, будто мог увидеть Хуа Чэна. Мужчина заметил, как фей напрягся, стоило услышать слова.  — Твои родители. Они гордятся тобой, гэгэ.  Чего Хуа Чэн не ожидал, так это того, что Се Лянь опустит голову, закусив губу. Охотник почувствовал с какой болью в губы впились зубы. — Спасибо, Саньлан, — фей сказал это столь тихо, что Искатель цветов еле услышал. Хуа Чэн увидел, как только что улыбающейся Се Лянь поник всем телом, уйдя в свои мысли. — Это правда… приятно слышать. Се Лянь вдруг поднял голову, улыбаясь. Его улыбка была мягкой, несмелой, но… свободной. Будто упал груз с плеч. Хуа Чэн смотрел на эту улыбку, не понимая, почему так больно в сердце. Мужчина подозревал, что этому фею этих слов не говорили. И от этого становилось дышать тяжелее. Появилось резкое желание окутать Се Ляня заботой и пониманием, помощью. Хуа Чэн хотел, чтобы его гэгэ никогда больше не пришлось кусать губы из-за внутренних переживаний. Мужчины ехали в комфортной тишине, наслаждаясь жизнью леса. Хуа Чэн прикрыл глаз, примерно представляя, где находится его усадьба. Охотник почти знал все пространство северной окраины, но в глубине он никогда не бывал. По крайней мере, Хуа Чэн так думал. На самом деле он уже бывал около деревни фей, но сам лес не пускал его в место жительства этих созданий. — Гэгэ, а как мы пройдем в город? Тебя же почувствуют, — Хуа нахмурился. Он совсем упустил эту важную деталь из своего внимания. А если Се Ляня заметят, то ему может не поздоровится, а мужчина этого допустить не мог. — Я умею очень хорошо прятать свою ауру, Саньлан, не переживай, — Се Лянь отмахнулся, улыбнувшись. — В конце концов, у меня было более трёх оборотов жизни, чтобы этому научится. Более ста пятидесяти лет. — Гэгэ, а сколько тебе лет? — Хуа Чэн приподнял бровь, улыбнувшись. — Точнее, сколько у тебя оборотов жизни? Мужчина старался запоминать, что значат каждые такие фразы Се Ляня. И он был уверен, что некоторые северные слова из уст Хуа Чэна фей тоже может запомнить. — М-м-м… — Се Лянь задумался, прокручивая в своей голове то время, что он ходит по этому свету. — Больше пяти. В этом году мне вроде исполнилось двести шестьдесят. Ах, Саньлан, прости мне мою память. Когда живешь такое количество времени, начинаешь забывать считать свои года. Се Лянь тихо засмеялся, спрятав улыбку в костяшках руки. Хуа Чэн понимающе улыбнулся, тихо хмыкнув. Он сам порой забывал, сколько ему лет, поэтому ввел личные календари-дневники, записывая важные события. Так не случалось путаницы во времени. — Получается, я старше тебя на семь лет, — Се Лянь улыбнулся, вдруг покрывшись лёгким румянцем. — Действительно твой гэгэ. Хуа Чэн хмыкнул, даже не пытаясь улыбаться не так довольно. — О гэгэ, — охотник хитро хмыкнул, прищурившись, как объевшийся сметаной кот. Се Лянь, слыша, как слегка изменился голос мужчины, становясь более мурчащим, покраснел ещё сильнее. — Саньлан! Не будь бесстыдником, не мучай этого фея, — губы Се Ляня сами собой растянулись в широкую улыбку, стоило услышать весёлый смех Хуа Чэна. Они ехали ещё около полутора часов, как Се Лянь вдруг оживился, слегка наклонившись вперёд. — Саньлан! Это город? — Фей стал устраиваться поудобнее на волке, к чему-то прислушиваясь. — Ты слышишь его? Уже? — Хуа Чэн приподнял в удивлении брови, посмотрев на мужчину. — О, конечно! Правда, будто шелест ветра, но я слышу. Запаха пока не чувствую, но, думаю, уже скоро услышу. — И что ты слышишь? — Охотник с теплом посмотрел на фея, восхищаясь остротой его слуха. Сам же Хуа Чэн не слышал города, видел лишь пагоду, возвышающуюся над редкими деревьями, около одного из входов в город. — Я слышу людей и… музыку. Красивая. Я, кажется, бывал в этом городе. Он же такой большой, да? И там есть пагода, которая у входа. А ещё там очень большой рынок и вокруг него стоят дома, — Се Лянь действительно очень оживился, показывая нетерпение оказаться в городе. В городе, в котором живёт Хуа Чэн. А тот же усомнился, в который раз, что этот фей действительно не видит окружающий мир. Этот город действительно был большим, а самое главное действительно удивительным. — Гэгэ, как же ты… — Хуа Чэн запнулся, не зная, как правильно выразится, чтобы не обидеть Се Ляня. — Понял это? — Фей усмехнулся. — Многое в этом мире можно только увидеть. А ещё больше можно услышать. Се Лянь, хитро улыбнувшись, коснулся своего уха кончиками пальцев, а затем вновь зарылся в шерсть волка. — Люди — самые болтливые существа, которых я встречал. Очень многое на своем пути я узнал именно от них. Рынок слышен сам по себе, а вот дома слышно по шуму из окон, — Се Лянь пожал плечами, легким движением руки откинув часть волос себе за спину. — Думаю, нам пора отпускать волков, Саньлан. — Да, ты прав, гэгэ, — Хуа Чэн кивнул, спустившись с животного. Се Лянь поступил также, а затем склонился к голове волка, что-то сказав. В следующее мгновение фей расправил крылья, а затем спрятал их. Охотник почувствовал, что что-то изменилось в Се Ляне, ослабив его ауру, мягким одеялом обволакивающая мужчину. — Ты спрятал ауру фея? — Хуа Чэн приподнял бровь, склонив голову на бок. — Да. Только это на час, если не меньше, — Се Лянь улыбнулся, подходя к охотнику. Мужчина потуже затянул повязку на глазах, чтобы она не спала. Мужчины направились в сторону города, пока Се Лянь прислушивался к дыханию жизни. Город был особенный тем, что был построен из красного и тёмного дерева. Хуа Чэн не знал, почему именно этот сорт древесины, учитывая, что красное дерево растет довольно далеко. Но именно по этому этот город по-своему чудесен. Крыши домов были покатыми, а на их концах висели бумажные фонарики. В этом городе были как проспекты, так и узкие улочки, и каждая улица будто бы жила своей жизнью. Чем ближе Се Лянь и Хуа Чэн подходили к городу, тем громче были слышны разговоры людей. Все дело в том, что большой рынок находился около окраины, так что сейчас прекрасно чувствовались запахи уличной еды, крики торговцев и их покупателей, ароматы самых разных цветов, звуки инструментов музыкантов. Хуа Чэн не сдержал улыбки, наблюдая, как прислушивается к этой жизни Се Лянь, иногда поворачивая голову на какой-нибудь источник звука. — Саньлан, мне так непривычно после деревни фей окунаться в город, если честно, — фей слегка покрылся румянцем, чуть склонив голову. И Хуа Чэн тихо хмыкнул, молча соглашаясь. Он тоже слегка отвык слышать людей, а не птиц и шепот ветра. Конечно, Ши Цинсюань могла говорить за десятерых, но это не в счёт. — Гэгэ, пошли, нам лучше идти по окраине. Так быстрее дойдем, — Хуа Чэн мягко и незаметно скорректировал путь Се Ляня, который шел прямиком в чей-то прилавок. Охотник уже так привык к тому, что Се Лянь прекрасно знал местность леса, что забыл о некой неудачливости этого фея. Мужчина чуть не полетел носом в землю, споткнувшись обо что-то. Хуа Чэн тут же подскочил к Се Ляню, поймав того за плечи, заставив фея вспыхнуть румянцем. — Гэгэ… Прости, — охотник постарался не обращать внимания на свое сердце, которое забилось быстрее, стоило Се Ляню оказаться рядом. Ещё чуть-чуть и Хуа Чэн сможет обнять фея, вдыхая по настоящему лесной запах. Мужчина на мгновение прикрыл глаз, просто представив Ляня в своих руках, пока тот положил бы голову на чужое плечо. Искатель цветов бесшумно выдохнул, ощущая истинное желание, чтобы такое когда-нибудь случилось. — Саньлан, все в порядке, спасибо тебе, — Се Лянь широко улыбнулся, повернув голову в сторону мужчины. Тот же тоже слегка улыбнулся, беря своего гэгэ под руку, чтобы тот больше не падал. Хуа Чэн старался не слишком зацикливаться на ощущении комфорта и тепла рядом с Се Лянем, пока они вот так вот шли. А самое главное, что фей не чувствовал вынужденной помощи, которая лишь тяготила. Эта была помощь, которая была ненавязчивой и легкой, как свет солнца на закате. В какой-то момент мужчины подошли к усадьбе, что слегка возвышалась над дорогой. Хуа Чэн улыбнулся. Все таки, он не зря долго ругался, чтобы его жилище было таким, каким хочет он. Сейчас были видны лишь крыши зданий на территории, которую защищал ажурный забор по краю и кованые ворота. — Саньлан, почему мы стоим? — Се Лянь приподнял бровь, посмотрев на своего спутника. — Пятнадцать ступеней, гэгэ. Каждая длиной в один шаг, — Хуа Чэн повернулся к фею как раз вовремя, чтобы увидеть, как на его лице проступает благодарная улыбка, делая черты лица более мягкими. — Мы пришли к твоему дому? — Скорее, к усадьбе. Дом это место, где тебя ждут, — Хуа Чэн тихо хмыкнул, поднимаясь по ступеням. — Тогда ты всегда можешь придти ко мне, — Се Лянь склонил голову набок, продолжая мягко улыбаться. А охотник чуть не поперхнулся вдохом, потому что его сердце точно пропустило пару ударов. Но в следующие мгновение мужчина наклонил голову, позволяя теплу течь от всего сердца по венам. О гэгэ… Стоило мужчинам подняться к воротам и те открылись от легкого нажатия руки Хуа Чэна, пропуская их в убранный двор. На территории усадьбы находилось много построек, выполненные в стилистике города, соединенные открытыми галереями. Перед самим зданием раскинулась маленькая площадь, в центре которой стоял журчащий фонтан. Также на территории росли пышные цветущие деревья, чей аромат пропитал сам воздух. Чем ближе мужчины подходили к усадьбе, тем было очевиднее, что в это строение было вложено гораздо больше сил, чем в других домах города. По многим плоскостям дерева устроились бабочки и цветы, вырезанные руками многих мастеров. С крыш, как и в городе, свисали желтые фонарики, а также то тут, то там тихо пели маленькие колокольчики. — Тут так вкусно пахнет, Саньлан… — В голосе Се Ляня отчетливо слышалось восхищение. Фей приложил руки к груди, ступая осторожно, будто боясь потерять ниточку запаха. — Что это за цветы? — Глициния, сирень и османтус. Ну и ещё по всему участку мелкие цветы, их названий не помню — выбирал по красоте, — Хуа Чэн лениво отмахнулся рукой, не в силах отвести взгляда от фея рядом с собой. Мужчина подошел к клумбе, срывая маленький, но нежный цветок, лёгким движением руки пряча его в волосах Се Ляня. Тот замер, очаровательно покраснев, как тогда у Древ жизни. — Пошли, мы только на территории, пора заглянуть в саму усадьбу, гэгэ, — Хуа улыбнулся, подходя к ступеням. — Тут пять ступеней, один шаг. И спустя всего лишь несколько минут, среди которых охотник как мог описал внешний вид усадьбы, мужчины вошли в неё. Здесь пахло ненавязчивыми благовониями, что показывало, что за домом ухаживают в отсутствии хозяина. Они оказались в большом помещении, чья большая часть скрывалась за лёгкими полупрозрачными красными шторами, которые украшались вторым слоем — маленькими деревянными бусами от потолка до пола. Стоило миновать их, как они оказались в роскошном, но не вычурном помещении. Сам Хуа Чэн называл эту комнату приемной, потому что из мебели был только большой круглый диван в конце. Иногда здесь могли танцевать танцовщицы, когда охотнику нечем было заняться. Хуа Чэн уже хотел было провести Се Ляня в глубь усадьбы, где располагалась более приятная гостевая комната, как его внезапно окликнули. — Господин Хуа? С возвращением, — мужчины синхронно обернулись, пока Хуа Чэн посмотрел на Инь Юя. — Гэгэ, это моя вторая рука, когда дело касается городских проблем и усадьбы, Инь Юй, — мужчина склонился в приветственном поклоне перед своим начальником и его спутником, как замер, стоило увидеть повязку на глазах Се Ляня. Впрочем, Инь Юй быстро оправился и поприветствовал фея голосом. — Рад встрече, господин Инь Юй, — мужчина улыбнулся и склонился в вежливом поклоне. Мужчина слегка вздрогнул, не привыкнув, что ему кланяются те, кто стоит выше. Инь Юй скрывал свое лицо за причудливой маской демона, а сам носил чёрные простые одеяния, которые не сковывали движений. Хуа Чэн по настоящему ценил свою «вторую руку», пусть и не показывал этого как-то кроме высокой зарплаты. Он мог спокойно уехать на год, не переживая, что с его усадьбой что-то случится. Инь Юй тихим шагом подошёл к Хуа Чэну, встав рядом. — Господин, к вам заглядывал Черновод и некий Цзунь У. Мне сообщить, что вы вернулись? Хуа Чэн не сдержал раздраженного вздоха, стоило услышать имя заказчика. Он уже и думать про него забыл и не то, чтобы горел желанием увидеть его снова. — Нет, не стоит. Черновод сам придёт, а этому знать не стоит. Было еще что-то за эти два месяца? — Нет, господин, только мелочи. — Тогда возвращайся к работе, Инь Юй, — Хуа Чэн чуть прищурился, а затем, увидев кивок мужчины, повернулся к Се Ляню. — Гэгэ, пошли, нам есть, что посмотреть. Се Лянь мягко улыбнулся, стоило уловить изменение в голосе Хуа. Он стал не таким строгим и властным. Он стал более нежным. — Хуа-Хуа такой строгий и уверенный, — фей склонил голову набок, охотник тихо хмыкнул. — Как и генерал Се. Интересно, генерал такой же строгий со своими подчиненными, как в тренировках? — Хуа Чэн промурлыкал это почти у самого уха Се Ляня, от чего тот крупно вздрогнул, задержав дыхание. — Саньлан… — Фей говорил это тихо, повернув голову к мужчине. Их лица оказались слишком близко, что Хуа Чэн вздрогнул. Его взгляд опустился на губы фея, а в горле стало слишком сухо. Охотник вспомнил с какой грацией двигался Се Лянь, когда танцевал с мечом в огне от Жое. Тихо сглотнув, Хуа Чэн отстранился от фея, на короткое мгновение зажмурившись. — Пошли, гэгэ. Мужчины направились в один из коридоров, чья дверь скрывалась в интерьере. Вся усадьба была аккуратной и чистой, но изящно роскошной. Чувствовалось, что её делал человек с чувством стиля. А ещё было много цветов. Больше всего засушенных, чтобы их не приходилось так часто менять. И Хуа Чэн с радостью описывал свою усадьбу Се Ляню. А тот внимательно слушал, вдыхая ароматы благовоний и цветов. — Саньлан, Цзунь У тот, кто заказал меня? — Се Лянь говорил это столь обыденно, будто о погоде спрашивал. А Хуа Чэн тихо вздохнул, слегка нахмурившись: — Да. — Тебе ничего не будет? — Се Лянь повернулся к охотнику, его лицо стало взволнованным. — Ну… что я… — Нет. Сомневаюсь, что он может что-то сделать против меня, чтобы переживать об этом. Гэгэ, не думай о таких пустяках, — Хуа Чэн отмахнулся, а затем вдруг быстро поднял взгляд на фея. — Гэгэ, я не позволю… Но мужчину мягко прервали, остановив лишь нежной улыбкой. — Я знаю, Саньлан. Я знаю, что ты не такой. Хуа Чэн почувствовал, как его сердце сделало кульбит, пропустив пару ударов, а затем забилось в разы быстрее. Руки мужчины слегка дрогнули и он сложил их в замок за спиной. Но несмотря на частые вдохи в груди Хуа Чэна было легко, будто он научился летать. Будто он научился чувствовать свободу. А Се Лянь стал улыбаться шире, пока Хуа Чэн вместе с лёгкостью в груди почувствовал укол боли в сердце. Как бы он хотел увидеть эти чудесные глаза без дымки слепоты и повязок. И он никогда не позволит поставить проклятую метку на этого фея. Вдруг Се Лянь тихо засмеялся, прикрыв рот пальцами. — Гэгэ? — Саньлан, я и забыл, что могу быть так счастлив, — Се Лянь шире улыбнулся, не понимая, как боль в сердце Хуа Чэна стала сильнее, идя рука об руку с радостью от того, что фей счастлив рядом с ним. Мужчина поджал губы, а затем открыл рот и вновь закрыл, не в силах сказать что-то. Но тишину между мужчинами нарушило появление ещё одного человека в этой галерее. — Наконец-то соизволил объявится. Не поведаешь, где ты был? Я уже думал искать твой труп, висящий вниз головой… — Ты мог зайти позже? — Хуа Чэн раздраженно выдохнул, зло посмотрев на гостя, которого стоило бы выгнать в это же мгновение. На охотника также раздраженно смотрел второй мужчина. Он был высок и довольно худощав, а его длинные прямые волосы завязаны в тугой высокий хвост, оставляя только прядку у лица. Мужчина носил только чёрное, лишь только золотые стежки по краю его ханьфу оставались ярким акцентом во всем виде человека. — Нет, не мог… — Черновод замер, стоило его глазам зацепится за человека в белых одеждах. Точнее, фея. Его брови сошлись на переносице, а рука дёрнулась к скрытым ножнам на рёбрах, где прятались клинки. — Ты?.. Что он?.. Се Лянь обернулся к Черноводу, сделав лёгкий поклон. — Приветствую, Черновод. Хэ Сюань достал один из клинков, готовый в любой момент отразить удар Се Ляня. Хуа Чэн встал перед феем, закрыв его своим плечом, показывая Черноводу все, что он думает одним лишь взглядом. И тут Хэ Сюань замер, увидев две серебряные пряди, скрытые волосами. — Вы?.. — Сделав глубокий вдох, мужчина собрался, возвращая себе холодный взгляд. — Так, ладно, это, впрочем, не моё дело. Я так понимаю, ты не можешь оставить своего гостя? Черновод приподнял бровь, подходя к Хуа Чэну и Се Ляню, рассматривая фея. Мужчина сам не сталкивался с генералом, но так же слышал про него. И то, что в руках этого фея достаточно силы, и он стоит сейчас в усадьбе Хуа Чэна не выглядит подозрительным. Нет, совсем нет. — Нет. Чего тебе? — Охотник сложил руки на груди. Хуа Чэн догадывался о чем хотел поговорить Хэ Сюань, но это был разговор не для ушей Се Ляня. А его мужчина не хотел оставлять. — Кхм… — Черновод выразительно посмотрел на молчаливого фея, подтверждая догадки Хуа Чэна. Тот же вздохнул, потерев переносицу. — Ладно. Поговорим потом. Хэ Сюань тихо хмыкнул, кивнув, а затем развернулся, собираясь уйти, но его остановил Хуа Чэн: — Черновод, на выход, а не на кухню. То, что меня не было, не значит, что я не знаю, что ты там ошивался. Хэ Сюань даже не обернулся и Искатель цветов готов был поспорить, что он не досчитается некоторых блюд. — Саньлан, боюсь, если он захочет кому-то навредить из фей, генералам придётся его остановить, — Се Лянь повернул голову на Хуа Чэна, который лишь улыбнулся. — Понимаю. Но это его дела, а не мои. Так что и справляться ему самому, — охотник пожал плечами, направляясь с Се Лянем к одной из комнат. — Не расскажешь, что за дела? — фей спросил это лишь с интересом, не рассчитывая на ответ. Мужчина склонил голову набок, будто бы наблюдал за Хуа Чэном. — Гэгэ, не могу. Я не в праве рассказывать об этом. И вообще… не хочешь чаю? — Я только за, Саньлан, — Се Лянь улыбнулся, идя в след за Хуа Чэном. Они оказались в комнате, где благовония чувствовались чуть ярче, чем во всей усадьбе. Комната была в приятных, но тёмных оттенках, где, как и по всему дому, стояли букеты сушенных цветов. Некоторые диваны скрывались за газовой тканью, как и широкие окна, в центре стоял круглый стол, вокруг которого в беспорядке лежали самые разные подушки. В гостевой комнате прятались полки со свитками и книгами, свечками и всякими разными маленькими штучками. Хуа Чэн хотел, чтобы эта комната была уютной. Может, гостевая даже больше веяла уютом, чем его собственная спальня. Охотник помог Се Ляню сесть за стол, который стал аккуратно ощупывать мебель перед собой, Хуа Чэн потянул за одну из веревочек у входа в комнату. Спустя несколько минут в гостевую зашла девушка в униформе, принеся поднос с ароматным чаем и булочками. Служанка кивнула, а затем удалилась, пока хозяин усадьбы устроился напротив Се Ляня. — Как вкусно пахнет, Саньлан… — фей улыбнулся, ближе наклонившись к подносу. Из чайничка поднимался лёгкий пар, пока сам напиток настаивался. — Это что-то новое… Я не помню таких трав. — Ыдыстан шай. Это особый чай с тары. Он с севера, один из моих любимых сортов чая, — Хуа Чэн улыбнулся, разливая горячий напиток по маленьким расписным чашкам, удобнее устроившись. — Просто попробуй. Се Лянь нашел чашку, слегка погрев ладони, а затем приложил её к губам. Сам охотник поступил точно также. Чай похож на молочный напиток с измельчёнными бобами какао, но только вкус был более глубокий с нотками ореха. Также чувствовался черный чай — основа всего чая. После горячего напитка оставалось приятное послевкусие, что окутывало теплом все тело. — Ну как, гэгэ? — Очень вкусно! Я ещё не пробовал такого чая. Север действительно чудесен, — Се Лянь улыбнулся, прислушавшись к своим ощущениям. Комната погрузилась в приятную тишину, пока фей не решил нарушить её. — Саньлан, расскажи. Твоя усадьба, бесспорно, очень большая. М-м-м… Сильные охотники за одну фею могут получать очень много, — было видно, что Се Ляню не слишком легко дается эта тема, но и того презрения, что было в первую встречу, не было. — Но… что-то мне подсказывает, что ты не только этим занимаешься. Кто же ты ещё? Хуа Чэн напрягся всем телом, сжав зубы на несколько мгновений. Конечно, его волновало, что о нем подумает Се Лянь и эта информация могла изменить его мнение. Мужчина слегка и безболезненно пожевал губу, а затем вздохнул, опустив голову. — В очень узких кругах… Меня знают не только как охотника, но и как убийцу. С недавних пор. Се Лянь задумчиво потёр точку между бровей, обдумывая это. И эти мгновения Хуа Чэн чувствовал, что даже не дышит от страха разочарования. Сердце охотника билось о рёбра, что ещё чуть-чуть и, кажется, фей может услышать это испуганное биение. Запах благовоний стал удушающим, а пальцы сводило от напряжения. — Будь осторожен, — Се Лянь улыбнулся, пока этой самой улыбкой заставил Хуа Чэна расслабится, позволяя волне облегчения пройтись по всему нутру мужчины. — Гэгэ… — охотник покачал головой, поняв, что своим голосом рассказал все свои эмоции фею, чья улыбка стала лишь шире. — Но разве… разве это не плохо? — Плохо, нечего скрывать. Но, Саньлан, я не смею тебя осуждать, — Се Лянь пожал плечами, вновь делая глоток чая. — Это твоя жизнь и твое решение. Да и я не чистый ангел. Руки генералов леса все в крови. Тебя не пугает этот факт? Хуа Чэн смотрел, как фей склонил голову набок. Пусть Се Лянь никак не мог увидеть мужчину перед собой, но у охотника было чувство, что он смотрит прямо на него. — Нет. Это был искренний ответ. Какое ему дело до тех охотников, что не смогли выжить под скоростью Се Ляня? Да и фей, кроме их первой встречи, ни разу не направлял свой меч на Хуа Чэна. Если раньше это было только из-за связи, может, сейчас это переросло во что-то большее? — Ну так и чего убийца должен пугать этого фея, м, Саньлан? — Се Лянь тихо усмехнулся, пряча улыбку в чашке. Хуа Чэн не нашёл, что ответить, учитывая, что фей очень многое слышал за свою жизнь. В итоге их беседа вернулась в ненавязчивое русло, заполняя комнату уютом и комфортом. Се Лянь стал более мягким, позволяя неге окутывать его. Хуа Чэн не сразу заметил, что его гэгэ стал более заторможенным, и начинал засыпать. — Саньлан, можешь показать ещё что-то? Уверен, в твоей усадьбе много интересного, — с этими словами Се Лянь надавил на свои глаза под повязкой, пытаясь вернуть себя в чувства. — Гэгэ-гэгэ, — Хуа Чэн ласково улыбнулся, слегка склонившись к фею, который покрылся румянцем, стоило услышать мягкую смешинку в голосе охотника. — Если ты желаешь спать, здесь есть прекрасные диваны и кровати. Или ты хочешь дойти до моей спальни? Там самая удобная… — Саньлан! — Румянец быстро окрашивал щеки фея, делая того красным. — Гэгэ, это же просто кровать, или ты подумал о другом? — Хуа Чэн говорил это лениво, будто о погоде беседовал. Да вот только его голос стал хитрее и глубже, пока Се Лянь краснел все больше, а улыбка охотника — шире и довольнее. — Я… я не думал! — Фей подскочил на ноги, чуть не ударившись ими о столик. — И вообще… Се Лянь, становившийся слишком активным, когда смущался, развернулся и резво пошел в сторону дивана, который находился рядом с дверью. Но фей лишь упал на мягкую поверхность, влетев в диван на всех парах. Хуа Чэн еле сдержал смешок, легко вставая на ноги и подходя к мужчине, что часто дышал. — Пошли, ты прав, мне есть, что показать, — охотник помог Се Ляню подняться, с удовольствием наблюдая за румянцем на щеках мужчины. — Лис, — Се Лянь еле слышно прошептал это, слегка насупившись. Хуа Чэн же весело засмеялся, откинув голову назад. Давненько он так не смеялся, чувствуя тепло в груди, будто опустился в горячие источники, которые бархатной водой окутывают тело. Мужчины направились в ещё одну комнату, проходя незначительные и неважные. — Гэгэ, какими видами оружия ты владеешь? — Почти всеми. От вееров до кнута. Хотя последние я не люблю, — Се Лянь пожал плечами. — Но самое любимое, как ты знаешь — меч. После них мне нравятся ножи для метания. — Но я ещё ни разу не видел любую фею с ножнами. Или что-то кроме основного носиться в серьёзных сражениях? — Хуа Чэну это было действительно интересно. Теперь мужчина понимал, что знания людей про фей ничтожно малы. Как минимум, мечи, которые могут призывать феи-воины, считались духовным оружием, а не продолжением тела. — По сути, оружие воинам не нужно. Их и так два — крылья и мечи, — Се Лянь рассказывал интересно, что его хотелось слушать. — Саньлан, смотри. В руке фея черной молнией появился Фан Синь. Хуа Чэн подошел ближе к генералу, готовясь увидеть что-то, что не видел раньше. — Возьми крепко и отойди, пожалуйста. Охотник послушно взял меч, чувствуя его холод и вес. Хуа Чэн посмотрел на фея, сравнивая оружие и его хозяина. Чёрная сталь была изящной не только в руках, но и в сражении, как и Се Лянь. Его танец боя действительно прекрасен. Смертельно опасен. Хуа Чэн рад, что смог сразится с феем, сражаясь так, что искры вылетали. Отойдя достаточно далеко, охотник оповестил об этом Се Ляня, который улыбнулся. В следующие мгновение Фан Синь в руке Хуа Чэна просто исчез, появившись в руке законного хозяина. — Меч, который может находится где угодно, всегда вернется к своему владельцу. Если только не стоит проклятая метка, — голос фея на этих словах изменился, став более напряжённым и тихим. Се Лянь повёл плечами, будто отмахивался от чего-то. — Интересно… — Хуа Чэн улыбнулся, а затем задумался, как один узор может изменить жизнь феи. Проклятые метки исчезают лишь со смертью феи или человека, которому метка принадлежит. Но есть одно большое «но». Узор — чистое творение энергии Инь. А феи — Ян, чья духовная сила идёт от природы. Эти создания по настоящему удивительны. В феях прекрасно сочетается Инь и Ян, ведь Инь представляет собой характер каждого фея. Но стоит появится метке, как равновесие рушится и когда уходит метка, уходит и светлая энергия. А значит, умирает и фея. Хуа Чэн нахмурился, отгоняя неприятные мысли. — Гэгэ, мы пришли. С этими словами мужчина легко открыл высокие, массивные и резные двери. В глаза тут же бросился блеск начищенных лезвий то тут, то там. Это помещение являлось для Хуа Чэна гордостью, ведь все самые различные орудия сражения, которые находились здесь, собирались почти всю жизнь охотника. — Ты гордишься этой комнатой? — Се Лянь улыбнулся и стал идти вперёд, желая нащупать что-то. — Да. Это оружейная, — Хуа Чэн, стоило этим словам осесть в воздухе, увидел, как оживился мужчина, начиная ходить быстро по безопасному маршруту. — Я… я могу их потрогать? — Фей обернулся, даже не зная о том, что такому радостному и взволнованному Се Ляню Хуа Чэн не сможет сказать «нет». — Для тебя, гэгэ, все, что угодно. Лёгкий румянец вновь покрыл скулы и щеки Се Ляня, но тот быстро отвернулся и вскинул руки вверх, аккуратно подходя к многочисленным полкам со стойками с самыми разнообразными мечами, саблями, ятаганами, рапирами и катанами. Многие были в бою бесполезны, лишь красивы. А некоторые покрыты трещинами и царапинами. А есть старая рухлядь, купленная из жалости к продавцу. Се Лянь очень бережно брал клинки, гладя их, спрашивая о них у Хуа Чэна. А тот с радостью отвечал, рассказывал историю, как оружие оказалось в его руках. Вскоре фей перешёл к другому стенду, где красовались клинки, метательные ножи, даже пару топоров нашлось. — У тебя такая большая коллекция, Саньлан! Это восхитительно! — Се Лянь радовался, как ребенок, когда Хуа Чэн клал ему в руки новое оружие. — Они все такие разные… А вот эти клинки такие лёгкие… Фей вернул на место ножи, а затем взял в руки саблю. Он слегка закружился, рассекая воздух длинным лезвием. Хуа Чэн улыбался, наблюдая за своим гэгэ, как на вид настоящего легла похожая картина. Хуа Чэн смотрел на похожий танец Се Ляня, только был будто бы ниже. И фей выглядел моложе. За его спиной сверкали крылья, пока рукава дорогих, но изящных одеяний развивались в след за движениями. И самое главное, Се Лянь не прятал свои большие глаза за повязкой, улыбаясь мягко и тепло. Вид такого фея появился всего лишь на миг, но заставило сердце Хуа Чэна напряженно ударится о ребра. И охотник уверен, что не видел, чтобы Се Лянь танцевал с саблей в лесу. — Саньлан, ни одно оружие не сравнится с Эмином. Я прав? — Фей перекинул саблю из руки в руку, а затем вернул её на место с легкой улыбкой, подходя к Хуа Чэну. Сабля, стоило услышать свое имя, открыл свой глаз, посмотрев на Се Ляня широким зрачком и задрожав. Охотник закатил глаз, недовольно сложив руки на груди. Опять это несносное оружие просится до ласки фея, ведя себя как щенок. — Ах, Эмин, иди сюда, — стоило это услышать сабле, как оружие вылетело из ножен, вызвав мягкий смешок фея, в чьи руки влетел Эмин. — Ты его разбалуешь, гэгэ! — Хуа Чэн зло смотрел на свое оружие, что получало ласку от объятий Се Ляня. — Все заслуживают ласки, Саньлан. Даже оружие. Охотник бесшумно цыкнул, не отрывая взгляда от Эмина. Тот дрожал и будто бы мурчал от радости, пока смотрел на Се Ляня, а стоило взгляду сабли коснуться хозяина, как он стал победным. Гад. — Ты знаешь особенности духовного оружия? — Се Лянь вновь погладил рукоять Эмина, а затем отпустил его, чтобы он вернулся в ножны. — Наверное, не все. Гэгэ расскажет мне? — Хуа Чэн поравнялся с Се Лянем, когда они стали выходить из оружейной. — Конечно. Духовные оружия могут считаться как отдельная личность, но при этом они являются одной частью с их владельцем. Как ты, наверное, знаешь, то этот вид оружия появляется из жертвы, — Се Лянь потёр точку между бровей, а затем вновь посмотрел на Хуа Чэна. — И нет преданней оружия, чем духовное. Так вот, Саньлан, духовные оружия не только сами по себе, но и показывают настоящие эмоции владельца, которые могут сидеть глубоко внутри. Хуа Чэн замер, смотря на Се Ляня. Вспомнилось, как Эмин в первую встречу стал тяжелым, противился как мог взмахам хозяина. Это значит, что по настоящему Хуа Чэн не хотел сражаться насмерть с Се Лянем. Это значит, что в жизни, скрытой дымкой забытья, Хуа Чэн знал Се Ляня. Охотник сделал судорожный вдох, совсем забыв, что слух фея в разы острее. — Саньлан, все хорошо? — Се Лянь взволнованно нахмурился, пока мужчина вздрогнул, немного уйдя в пространство. — Что? А, да, все в порядке, гэгэ. Пошли, есть ещё одна комната, которую я хочу тебе показать. Если фей и понял, что что-то произошло в самом Хуа Чэне, то учтиво промолчал, позволяя вести себя по усадьбе. А Искатель цветов ещё долго смотрел в никуда, идя по знакомым галереям. Он не понимал, почему это так его поразило. Может, это потому, что уже больше двух сотен лет он не переживал о своем прошлом, как важный элемент оказался в его руках. Первые тридцать лет своей жизни Хуа Чэн пытался найти хоть что-то, что помогло бы ему найти ответы о своём прошлом, но ничего в его разуме и сердце не отдавалось признанию. И сейчас рядом с ним шел не только тот, в кого он влюбился быстро и легко, но и ответ о прошлом. Хуа Чэн посмотрел на Се Ляня, чьи губы сегодня постоянно улыбались, даже не смотря на неприятные темы. Кто же ты такой, о гэгэ? — Гэгэ, мы пришли, — Хуа Чэн провёл фея в довольно просторную комнату, что, правда, была поменьше оружейной. И здесь все сильно отличалось от всей усадьбы. Комната пропахла нежными благовониями, которые создавали особое ощущение внутри. Здесь они не были незаметным, но очень приятным дополнением к виду усадьбы. Здесь они становились неотъемлемой частью самого убранства. По темному дереву скользили светлые ткани, а маленькие бумажные фонарики горели по всей комнате. Через большое резное окно в помещение проникали закатные лучи солнца, оставляя причудливые тени. Это была самая дальняя комната в усадьбе, скрытая садом, в котором начинали просыпаться светлячки и ночные существа. И самое особенное в этой комнате было не убранство, а музыка. Мелодии скрипки и пианино, альта и виолончели переплетались между собой, создавая прекрасную, но молчаливую и по особому воздушную песню. Она была не для быстрых танцев, лишь для медленного наслаждения моментом. Музыка пропитала собой всю комнату, все дышало ей. Се Лянь вздрогнул, стоило услышать звуки музыкальных инструментов. Хуа Чэн же прикрыл глаз, собираясь с мыслями. — Это?.. Редкие живые инструменты, Саньлан? — Фей говорил тихо, боясь спугнуть музыку, будто она могла закончится. — Да, — Хуа Чэн тихо подошел к Се Ляню со спины, поднимая руки к узелку ленты на волосах мужчины. Фей крупно вздрогнул, стоило ему почувствовать, как лента упала с его глаз. — Саньлан?.. Что ты делаешь? — Охотник отложил ленту на одну из полок, а затем обошел Се Ляня и встал к нему лицом. — Я хочу пригласить тебя на танец. Фей сделал глубокий вдох, смотря на Хуа Чэна своими большими глазами. Он всегда знал, где находится охотник. Мужчина видел, как вздрогнул Се Лянь, а его щеки вновь окрасились в пунцовый. — Я… я не слишком хороший танцор, Саньлан. — А это сейчас важно? Гэгэ, станцуй со мной, — Хуа Чэн встал ещё ближе к Се Ляню, смотря на того с нежностью и теплотой. Закатные лучи скользили по лицу фея, подчеркивая пышные ресницы и нежную кожу. Музыка окружала мягким покрывалом, попадая в самое сердце и душу. — Хорошо. Тихий голос, наполненный волшебством момента прозвучал в пространстве комнаты, заставляя Хуа Чэна улыбаться шире и счастливее. Мужчина положил ладонь на талию Се Ляня, а во вторую ладонь взял руку фея, начиная медленно кружить по комнате. Искатель цветов не мог оторвать взгляда от гэгэ, что улыбался не смело, будто боялся, что это все не правда. Сейчас не нужны слова, здесь не важны правильные или нет движения танца. Сейчас есть только они, здесь хочется остаться. Здесь, когда они так близко, забываешь обо всем. Хотелось остаться в руках, что так уверенно ведут его в танце. Они кружились по комнате, дышащие этим мгновением. Их сердца оплела музыка, пока по ладоням друг друга мягко скользили большие пальцы, поглаживая кожу. На мгновение инструменты замерли в тишине, оповещая, что мелодия закончилась и скоро начнется новая. Хуа Чэн прикрыл глаз, все еще держа в объятиях Се Ляня, который также стоял, не двигаясь. — Гэгэ… Охотник чуть крепче сжал ладонь фея в своей. Слова никак не шли, а объятия уже становятся непозволительно длинными после танца. И сейчас, в тишине комнаты, где звучали лишь сверчки, Хуа Чэн понимал, что никакие слова не смогут выразить того, что он сейчас чувствует рядом с этим феем. Вместе с начавшейся мелодией в помещении раздался громкий вдох Се Ляня, когда его костяшек руки коснулись тёплые губы. — Гэгэ… Спасибо. Хуа Чэн улыбнулся, медленно убрав руки. Всего лишь «спасибо», но и так неспокойное сердце Се Ляня забилось с удвоенной силой, пока его руки слегка подрагивали. Ничего не изменилось, но изменилось всё. — Саньлан… Вдруг в дверь постучали, заставив Се Ляня вздрогнуть, а Хуа Чэн почувствовал необъяснимую злость, если не ярость на того, кто испортил этот момент. — Господин, прошу прощения, прибыл Цзюнь У.