Пепел Феникса

***

Лаборатория пахла озоном и сталью. Тусклый свет люминесцентных ламп выхватывал из полумрака полки с колбами, где плавали существа с прозрачными телами и мерцающими внутренностями. Чонгук стоял у стола, его черный халат, всегда безупречно отглаженный, сегодня был расстегнут на верхнюю пуговицу, обнажая воротник рубашки с едва заметным пятном кофе. Пальцы в тонких кожаных перчатках перебирали пробирки, но движения потеряли привычную хирургическую точность — он задержался на секунду дольше, чем нужно, прежде чем поставить стеклянную трубку в штатив. Его лицо, обычно маска бесстрастия, выдавало усталость: тени под глазами стали глубже, а между бровей застыла вертикальная морщина, словно трещина на фарфоровой статуе.     Тэхен ввалился в дверь, грохнув плечом о косяк. Его черные джинсы с вытертыми коленями были забрызганы уличной грязью, а серебряное кольцо в губе блестело в контрасте с синяком под глазом — подарок от ночной стычки с патрулем.    — Ты спал? — Тэхен бросил на стол банку энергетика, купленного в круглосуточном магазине за углом. Этикетка была порвана, словно её специально пытались стереть.     — Сон — роскошь для тех, у кого нет таймеров в крови, — Чонгук не обернулся, но тень улыбнулась в его голосе.   — Съешь. А то свалишься раньше, чем вирус добьет, — бросил он, упав на стул с протертой обивкой. Пружины заскрипели под его весом.     Чонгук медленно повернулся. Его взгляд скользнул по синяку, задержался на рваных шнурках ботинок Тэхена, потом поднялся к лицу. В глазах — не осуждение, а что-то вроде усталого интереса.     — Ты дрался, — констатировал он.     — Не с тобой, — парировал Тэхен, откручивая крышку банки. Жидкость внутри забулькала, выпуская сладковатый запах дешевого кофеина.    Тишина повисла густым слоем, нарушаемая только жужжанием холодильника в углу. Чонгук снял перчатку, обнажив руку, покрытую шрамами, похожими на карту архипелага. Один из них — свежий, розовый — тянулся от запястья к среднему пальцу. Он провел пальцем по краю пробирки с золотистой жидкостью, и капля упала на стол, прожгла дыру, оставив запах горелой пластмассы.     — Через три дня моя кровь станет токсичной даже для воздуха, — сказал он так спокойно, будто сообщал прогноз погоды. — Намджун активирует «Феникс» через резервуары. Ты знаешь, что это значит.     Тэхен замер, банка застыла на полпути ко рту. Вспомнил отцовские записи: фотографии детей с венами, светящимися ядовитым золотом, как у этих медуз в аквариуме.     — Значит, тебе пора в утиль, — он фыркнул, но голос дрогнул.     Чонгук не ответил. Взял скальпель и разрезал рукав халата, обнажив предплечье. Под кожей пульсировали синеватые прожилки, как реки на старинной карте.    — У тебя есть доступ к чертежам вентиляции школы, — сказал он, глядя на Тэхена так, будто видел сквозь него. — Намджун спрятал исходный штамм в подземном хранилище.    — Зачем мне лезть в эту яму? — Тэхен вскочил, стул грохнул на пол. — Чтобы стать следующим образцом?     Чонгук шагнул ближе. Его запах — ментоловый одеколон и что-то металлическое — ударил Тэхену в нос. Он невольно отступил, наткнувшись на стеллаж с банками. Стекло зазвенело, и бледно-розовая медуза внутри одной из них метнулась к стенке, будто чувствуя угрозу.     — Потому что ты уже им стал, — Чонгук протянул руку, но не дотронулся. Его пальцы замерли в сантиметре от груди Тэхена. — И единственный способ вырваться — сжечь систему изнутри. Миён.     — Кто?  

***

Бар прятался в подвале здания с облупленным фасадом. Стены здесь были покрыты граффити: черепа с крыльями феникса, кривые буквы «ТК-29», залитые красной краской. Воздух пропитался запахом перегоревшего масла и старой крови. За стойкой, сделанной из двери лабораторного холодильника, стояла девушка. Ее розовые волосы, выцветшие у корней, были собраны в хаотичный пучок, а на шее красовался шрам в виде двойной спирали — грубая имитация логотипа проекта «Феникс».     — Тебе чего? — она даже не подняла глаз.     — Ищу Миён, —Тэхен швырнул на стойку фотографию. На ней — та же девушка, лет двенадцать, в больничном халате, с датчиками на висках.     Девушка замерла. Бокал со звоном разбился о пол. Миён медленно подняла взгляд. Ее глаза — один карий, другой с золотистой крапинкой — блестели, как лезвия.   — Ты один из них, — прошипела она, и вдруг её рука метнулась под прилавок. Лезавие ножа блеснуло у горла Тэхена быстрее, чем он успел среагировать. — Скажи, как он меня нашёл!     — Чонгук... — Тэхен медленно поднял ладони, чувствуя, как холодок стали касается кожи. — Он хочет остановить Намджуна. Как и ты.     — Он вживил мне этот вирус, — прошипела она, прижимая лезвие так, что капля крови скатилась на футболку Тэхена. — Стоял и смотрел, как я бьюсь в конвульсиях. Записывал частоту пульса. Замерял температуру. А теперь прислал тебя, щенка, чтобы я помогла?    Тэхен не отвел взгляда. В ее голосе, за яростью, пряталось что-то знакомое — страх, который он видел в зеркале каждое утро.    — Он умирает, — сказал он тихо. — И мы — последние, кто может сжечь «Феникс» дотла.     Нож дрогнул. 

***

Вернувшись в школу, Тэхен застал Чонгука за странным ритуалом: учитель стоял перед аквариумом с медузами, капая в воду свою кровь. Существа метались, их щупальца свёртывались в клубки при контакте с золотистой жидкостью.     — Они чувствуют твой яд, — Тэхен прислонился к дверному косяку.    — Они чувствуют страх, — поправил Чонгук. — Как и ты.     Тэхен швырнул на стол жетон из бара — с гравировкой паука, пожирающего часы.     — Миён жива. Но она тебя ненавидит. Говорит, ты сам вживлял нам вирус.     Чонгук не ответил. Его пальцы сжали край аквариума так, что костяшки побелели. Медузы, словно почуяв угрозу, сбились в угол.     — Всё, что я делал...   было попыткой исправить его ошибки, — он говорил в стекло, избегая взгляда. — Твой отец не оставил выбора. Либо я, либо кто-то менее... щепетильный.     Тэхен шагнул ближе. Вода в аквариуме забурлила, отражая его искажённое лицо.    — А Миён? Она тоже «ошибка»?     — Она — напоминание, — Чонгук резко повернулся. В его глазах горело что-то опасное. — Что даже антидот может стать ядом, если переборщить с дозой.     Тишина повисла, как лезвие на нитке. Где-то за стеной заскрипели шаги — Сокджин или его прихвостни? Тэхен не стал проверять.     — Мы встречаемся с ней завтра, — он бросил жетон в карман. — Если ты солгал...   — Я всегда лгу, — перебил Чонгук. — Но сегодня — исключение.     Он протянул Тэхену нож с рукоятью из чёрного дерева — точную копию того, что был у Миён.   — Возьми. И помни: даже пауки запутываются в собственных сетях.    

***

Крыша заброшенной фабрики «Стальной паук» была испещрена трещинами, словно паутина, сотканная временем. Ржавые балки, торчащие из бетона, напоминали рёбра гигантского зверя, а лужи масла, смешанного с дождевой водой, отражали тусклый свет луны, превращаясь в ядовитые зеркала. Ветер свистел в разбитых вентиляционных шахтах, разнося запах ржавчины и гари — словно фабрика дышала своими последними, отравленными испарениями.     Миён стояла на краю парапета, её розовые волосы, выкрашенные дешёвой краской, трепались, как языки пламени. Шрам-спираль на шее пульсировал под неоновым светом уличных фонарей, будто живой организм. За её спиной, словно тени, замерли три фигуры в чёрных масках и тактических жилетах с логотипом мэрии — стилизованным фениксом, пожирающим собственный хвост. Их перчатки скрипели, сжимая дубинки с электрошокерами.     — Намджун предложил сделку, — её голос прозвучал резко, перекрывая вой ветра. Она сделала шаг вперёд, и крошки бетона посыпались в пропасть за её спиной. — Твоя жизнь в обмен на мою свободу. Думаю, это справедливо.     Тэхен медленно поднял руки, но пальцы его правой уже сжимали нож с рукоятью из чёрного дерева — тот самый, что дал Чонгук. Лезвие, холодное и узкое, как змеиный зуб, упиралось в внутренний карман куртки. Он почувствовал, как пот стекает по спине, смешиваясь с пылью на коже.     — Ты действительно веришь, что он отпустит тебя? — крикнул он, делая шаг в сторону, чтобы загородиться ржавой трубой. — Намджун стирает улики. Ты следующая в списке.    Миён рассмеялась. Звук был резким, как скрежет металла по стеклу.     — Я не из тех, кого легко стереть, — она рванула рукой вперёд, и пистолет «Макаров» с облезлой синей краской на рукояти оказался направленным в его грудь. — А ты... просто ошибка, которую надо исправить.     Выстрел грянул, как удар молота по наковальне. Тэхен рванулся влево, спотыкаясь о провисшую арматуру. Пуля чиркнула по трубе за его спиной, высекая сноп искр, которые осветили лицо Миён — искажённое яростью, но с тенью детского страха в уголках глаз. Запах горелого металла ударил в нос.     Маски ринулись вперёд. Первый замахнулся дубинкой, но Тэхен пригнулся, чувствуя, как воздух рассекается у самого уха. Его ботинок скользнул по масляной луже, и он едва удержал равновесие, цепляясь за обрывок проволоки. Второй маск ударил электрошокером — Тэхен отпрыгнул назад, и разряд с треском прошёлся по луже, заставив воду вспыхнуть синими бликами.     — Беги, дурак! — крикнул Чонгук, вынырнув из тени вентиляционной шахты. Его чёрный халат развевался, как крыло ворона, а в руке сверкнул пистолет-шприц с дротиками-транквилизаторами.     Третий маск развернулся к нему, но Чонгук был быстрее. Дротик впился в шею нападавшего, и тот рухнул на колени, хрипя, как подстреленный зверь.     Тэхен тем временем рванулся к Миён. Она выстрелила ещё раз — пуля пробила пол рядом с его ногой, подняв облако бетонной пыли. Он нырнул за груду ржавых бочек, чувствуя, как осколки бетона царапают щёку. Кровь солоноватым привкусом заполнила рот.    — Ты думаешь, он тебя спасёт? — Миён двигалась вдоль парапета, её шаги лёгкие, как у хищницы. — Чонгук вживил нам этот вирус. Он смотрел, как мы корчимся от боли, и записывал данные!     Тэхен вынырнул из-за укрытия, метнув нож. Лезвие просвистело в сантиметре от её плеча, вонзившись в деревянный поддон.     — Он меняет правила игры! — крикнул он, пока она отвлекалась на нож. — А Намджун хочет превратить нас всех в пепел!     Чонгук, тем временем, схватил второго маска за горло, прижав его к стене. Электрошокер выпал из рук нападавшего, и учитель наступил на него каблуком, раздавив пластик с хрустом.     — Скажи Намджуну: его время кончилось, — прошипел он, вводя второй дротик. Тело маска обмякло, как тряпка.     Миён выстрелила ещё раз, но Тэхен уже был рядом. Он схватил её за запястье, выкручивая пистолет. Хруст костей смешался с её криком. «Макаров» упал на бетон, скользнув к краю крыши.   — Почему ты с ними?! — Тэхен прижал её к полу, чувствуя, как её ногти впиваются в его предплечья. — Они убили десятки таких же, как мы!     Миён плюнула ему в лицо. Слюна, смешанная с кровью, стекала по щеке.     — Потому что я хочу видеть, как он умрёт! — её голос сорвался на рёв. — А ты... ты его последняя кукла!     Чонгук подошёл сзади, приставив шприц к её шее.     — Выбирай: месть или правда, — его голос звучал ледяным, но в глазах мерцала тень боли. — Он использовал тебя, как и всех нас.     Миён дёрнулась, пытаясь вырваться, но Тэхен усилил хватку. Её дыхание стало прерывистым, а в глазах, наконец, проглянул страх — тот самый, что жил в ней с восьми лет, когда в лаборатории впервые ввели «ТК-29».     — Убей меня, — прошипела она. — И стань таким же, как он.    Тэхен отпустил её, отшатнувшись, будто обжёгшись. Миён вскочила, схватила пистолет и исчезла в чёрном проёме лестничной клетки. Её смех, полный горечи, ещё долго эхом висел в воздухе.     Чонгук прислонился к трубе, вытирая окровавленный дротик платком. Его дыхание, обычно ровное, теперь сбивалось, выдавая усталость.    — Почему ты её отпустил? — спросил он, не глядя на Тэхена.     — Потому что она права, — сказал он, глядя, как «Макаров» исчезает в темноте. — Мы все куклы. Просто нитки у нас разные.     Чонгук протянул ему фляжку с водой. Тэхен отпил, сплёвывая розоватую от крови слюну.   — Она вернётся, — предупредил учитель.     — Знаю, — Тэхен ухмыльнулся, ощущая, как адреналин сменяется пустотой. — Но к тому времени мы уже сожжём этот проклятый «Феникс».     Ветер подхватил его слова, унося их через город — туда, где в кабинете Намджуна уже звонил телефон, а на столе дымился коньяк в бокале с треснувшим фениксом.    

***

Вернувшись в лабораторию, они нашли на столе конверт с печатью Намджуна. Внутри — фото Чонгука в больничной палате и записка:     «Ваше время истекло. Завтра «Феникс» возродится».     Тэхен разорвал конверт, но Чонгук лишь рассмеялся — сухо, как треск сгоревшей бумаги.     — Он забыл: феникс может восстать только из пепла, — он поднял пробирку с их смешанной кровью. Жидкость бурлила, как живая. — А мы ещё не сгорели.