Mon amour)

-Mon amour, mon étoile, mon rêve, Ты вошел в мою жизнь, словно летний рассвет. Я искал тебя в тенях незримых, В каждом отблеске утренних лет. Когда я увидел впервые — le coup de foudre, Гром в сердце, пожар на губах. Ты шагнул, и мир мой изменился, Растворился в твоих очертаниях. Твой запах — sucre et miel, Сладкий, пьянящий, зовущий. Я ловлю его в каждом мгновенье, Как пленник своей безрассудности. Твои губы — rouge cerise, Горячий закат в моих мечтах. Я тону в твоем взгляде, mon ange, Как в лазури бессонных ночах. Ты смеешься — и тают границы, Ты идешь — и солнце встает. О, как же мне хочется слиться С тобой в бесконечный полет. Позволь мне быть рядом, mon trésor, Позволь мне тебя удержать. Я буду шептать твое имя И губами мечты рисовать. Mon amour, je t’aime, je t’adore, Сколько мне нужно еще доказать? Я готов всю жизнь на коленях Перед тобой, mon âme, стоять. Ты — мой вдох и мой страх, Ты — свет в тени ночных дорог, Я заблудился в твоем взгляде, Как в безбрежных водах рек и морей. Я помню тот день, когда ты вошел, Твои шаги — музыка для моего сердца, С каждым взглядом ты был все ближе, С каждым словом ты — мой идеал. Как мне описать этот огонь? Как выразить все, что я чувствую? Ты — как вино, что стареет с годами, Но каждый день твоя красота молодеет. Ты — идеал, который живет в моих мечтах, Сладкий как мед, яркий как рассвет, Ты — моя вечность, мое вдохновение, Ты — причина всех моих ночных снов. Твоя кожа — как шелк, твой взгляд — как свет, Ты — мой огонь, мой холод и мой свет. Судьба свела нас в этом мире, Я готов был бы гореть, лишь бы быть рядом с тобой. Mon amour, ты — мой единственный страх, И одновременно моя великая любовь. Я не знаю, что будет дальше, Но я готов ждать, готов потерять все ради тебя. — Юнги, какого черта? Чимин стоял у окна, опираясь ладонями на подоконник, и смотрел вниз на мужчину, который, судя по всему, окончательно сошел с ума. Ночная улица была почти пуста, лишь желтые огни фонарей размыто отражались в мокром асфальте. А посреди этого тихого, спящего города стоял Мин Юнги — в длинном пальто, с чуть взъерошенными волосами, с сияющими глазами, и, кажется, совершенно без стыда. — Je t’aime, mon amour! — воскликнул он, раскинув руки, как герой старого романтического фильма. — Юнги, прекрати! — Чимин зашипел, озираясь по сторонам, но, конечно же, никого, кроме кошки на соседском балконе, поблизости не оказалось. — Что ты творишь? — Читаю тебе стих, — совершенно невинно ответил француз. — Среди ночи? Под моими окнами?! — Разве может быть лучшее время для любви? Чимин закатил глаза и попытался сохранить серьезность, но было сложно — Юнги выглядел до нелепости прекрасным в этом свете, с этой искренней улыбкой, с этим горячим взглядом, который прожигал насквозь. — Ты ненормальный, — буркнул он, все же позволив себе короткую, почти незаметную улыбку. — Nenormal’no? — Юнги поправил его с акцентом, после чего, не дожидаясь ответа, продолжил: — Может быть. Но разве нормальный человек смог бы выдержать два года? — Два года чего? — Чимин склонил голову набок, прекрасно зная, что тот имел в виду. — Два года твоих взглядов, которые жгут сильнее солнца. Два года твоего голоса, что звучит, как музыка. Два года твоего запаха, который доводит меня до безумия. Чимин молчал, скрестив руки на груди. — И два года твоих отказов, — добавил Юнги, ухмыляясь. — Но это ничего. Я терпелив. — Да уж, это я понял, — Чимин вздохнул и провел рукой по волосам. — А теперь иди домой, романтик несчастный. — Mon amour, ты так жесток… — Спи, Юнги. — Только если ты приснишься мне. Чимин захлопнул окно, не дожидаясь очередной сентиментальной фразы. Но, отходя от него, все же не сдержался и выглянул в последний раз. Юнги все еще стоял там — с победной улыбкой и огоньками в глазах. — Bonne nuit, mon cœur, — тихо произнес он. И Чимин, сам того не желая, улыбнулся.